Часть II. Глава 30 "Индийский океан"
15 ноября 2023 г., 10:00
Антарктический пояс остался позади. Надо сказать, рад этому был не только я: в последнюю неделю оживление царило, кажется, в каждом помещении «Наутилуса», от камбуза до кубрика, как бывает, когда люди, уже не надеявшиеся выбраться живыми из западни, внезапно спаслись и теперь наслаждаются самим ощущением жизни. Скорее всего, это не продлится долго, однако пока что я и сам с удовольствием проникался общей атмосферой, прислушиваясь к мелодичным разговорам команды, звучавшим куда чаще и приветливее то в коридорах, то на палубе.
Сейчас, не подгоняемые временем, мы могли не торопиться и просто любоваться тем, как, по мере продвижения к северу, практически безжизненные воды вновь наполняются всевозможными косяками морских обитателей. И ведь было, на что взглянуть! Ибо, как и обещал капитан Немо, "Наутилус" стремился вернуться в низкие широты, и за иллюминаторами уже раскинулись просторы Индийского океана.
Индийский океан - третий по величине после Тихого и Атлантического, и, в отличие от других, его береговая линия изрезана совсем слабо, поэтому в нём всего лишь пять морей и два залива. Островов на его просторах также значительно меньше. Самые крупные из них - Мадагаскар, Сокотра, Цейлон - по существу являются осколками материков; в центральной части расположены группы небольших вулканических островков, а в тропических широтах (и это интересовало меня больше всего) - множество коралловых рифов и атоллов.
- Так что, - сообщил я своим друзьям, закончив краткий экскурс, - Я очень надеюсь, что капитан не откажется организовать нам прогулку по одному из них. Индийский океан самый тёплый и благоприятный с точки зрения климата, и разнообразие живых существ, населяющих его, не поддаётся никаким описаниям! Такого количества редких моллюсков, иглокожих и кишечнополостных не увидеть больше нигде на земном шаре!
- Хмм... - неопределённо протянул гарпунёр, чуть прищурившись. - А, скажем, киты тут имеются?
- И киты, и дельфины, и даже дюгони, если повезёт. Только вряд ли наш командир разрешит вам охоту на них.
- Могли бы и не напоминать! - раздражённо фыркнул тот, отходя от иллюминатора. - В любом случае, его нынешний курс нам только на руку. Индия - это не только джунгли и тигры: это страна с железными дорогами, целыми городами наших соотечественников и прекрасно налаженной связью с Европой! Она превосходна для побега!
- Только в том случае, если капитан подведёт "Наутилус" достаточно близко к суше, - остудил его пыл мой помощник. - Что лично мне кажется нелепым, поскольку это высокий и неоправданный риск столкновения с людьми; тем более, при столь оживлённом судоходстве в тамошних краях. Не вижу ни одной причины, зачем бы ему так поступать.
Я промолчал, не вмешиваясь во вспыхнувшую полемику. Тайна крылась в том, что я знал возможную причину, но не мог рассказать о ней больше никому. Даккар всегда обладал умением мыслить рационально - но что если его ностальгия по оставленной Родине одержит верх? Что бы он ни заявлял во всеуслышание, он по-прежнему лишь человек со своими эмоциями и помыслами. Скучал ли он в глубине души по Индии так же, как я по Франции? Мог ли в решающий момент поддаться желанию взглянуть на её берег хоть издали? Почему бы и нет.
Спор, тем временем, успел перейти на повышенные тона, отчего пришлось предупредительно шикнуть на разошедшихся товарищей - у стен, как водится, могли быть уши, а уж на таком корабле, как "Наутилус"... Не хватало ещё случайно донести планы побега до капитана Немо. Что ни говори, а канадец был чертовски прав: редкая страна в ближайшей перспективе могла бы предоставить нам столь же удобные условия по возвращению в родные края. Ему самому, конечно, добираться будет очень далеко, но сама возможность вновь обрести свободу, по-видимому, искупала в его глазах все неудобства.
Уже готовясь ко сну у себя в каюте, я вновь прокрутил в голове все аспекты сложившейся ситуации. Неприятно было признаться даже самому себе, но где-то там, на задворках разума, свернулась мысль, что я оставляю "Наутилус" слишком рано, что я изучил далеко не всё и, в случае побега, лишусь возможности заглянуть в непознанные глубины Атлантики и ещё множества интересных мест, что... Я мысленно дал себе пощёчину. Слишком рано? Да я опоздал домой на три с лишним месяца, не говоря уже о длительной командировке до того! Нет. Нельзя оставаться только ради науки.
"Разве же одна наука держит тебя здесь?" - прошептал ехидный голосок в глубине сознания.
Даккар... Я знал, что между ним и своей семьёй вопроса о выборе для меня стоять не должно в принципе. Но как же паршиво было покидать его сейчас, когда отстранённая холодность в нём только начала уступать место доверию. Мне было больно от мысли, что через неделю-другую я навсегда разрушу достигнутое предательством. С другой стороны, могло ли быть иначе? Через месяц, через полгода - какая разница? Если итог при любом сценарии один, наверное, нет смысла продлевать моральную агонию, пытаясь отсрочить неизбежное...
***
Утром 7-го декабря я устроился в библиотеке с несколькими атласами и справочниками. Последние дни наблюдений не прошли даром - за стëклами иллюминаторов буквально пестрели сонмы местных обитателей, и, к стыду своему, несколько видов я не смог опознать, хотя успел сделать наброски - посему и собирался уточнить их видовую принадлежность. А заодно освежить свою память, дабы подобных казусов возникало как можно меньше. За этим занятием меня и застал командир "Наутилуса". - А, господин профессор, - кивнул он в знак приветствия, бросив короткий взгляд на троих матросов, сидевших за книгами в десятке метров от нас. - Ищете вдохновение для иллюстраций? Довольно похоже, - указал он на карандашное изображение одного из местных видов губанов, опознанного мной лишь пару минут назад. - О, нет-нет, капитан. Просто заполняю пробелы в памяти. Кажется, я не занимался фауной Индийского океана с экспедиции в Индокитай 4 года назад. Отрадно уже то, что не забыл всë подчистую. - Вот как. И что скажете? Как вы находите здешние живые пейзажи? - Боюсь, это трудно описать словами, капитан... Очень обильными и яркими. Не думаю, что в каких-либо других водах мне доводилось видеть подобный карнавал жизни! Рыбы, кораллы, губки... Их слишком много, понимаете? Едва я успеваю рассмотреть одно, как тут же появляется другое. Мы не можем двигаться чуть медленнее? Немо улыбнулся в ответ на мои слова. - Уверен, что смогу компенсировать вам упущенные возможности, коллега, - произнëс он тем нарочито-официальным тоном, который использовал только, когда изображал непомерную важность ситуации. - Поскольку вода за бортом снова тëплая, после обеда вы и ваши спутники приглашены на экскурсию. Если пожелаете. В последних словах промелькнула смешинка - похоже, мой друг не допускал ни малейшей вероятности отказа. Впрочем, здесь возразить мне было абсолютно нечего. - Мы обязательно придëм, - подтвердил, я, учтиво поклонившись ему. - Вряд ли мои друзья откажутся разделить со мной эти впечатления, даже после всего, что случилось... - Вы полагаете, парочка курьëзов на предыдущем маршруте изменили их отношение ко мне в худшую сторону? Что ж, не буду давить своей точкой зрения на этот счëт, - проговорил он быстрее обычного. Внешний вид его буквально светился несвойственным ему (и оттого довольно искусственным) воодушевлением. Уловив эти странности, я осторожно поинтересовался, всë ли в порядке. - А что должно быть не в порядке? - переспросил он, вскидывая брови в удивлении - слишком неестественном для его лица. - Мы вернулись в тëплый климат, идëм по приятной местности с красочными рифами навстречу новому. Что из этого вас смущает? - Ничего, - я покачал головой, рассчитывая убедиться в своих предположениях позже. - Совершенно ничего, капитан. Мы подойдëм в гардеробную к нужному времени. - В этом нет необходимости - приходите сразу к шлюпке. - Что? Но разве мы не... - Доберëмся поверху. Первый раз на коралловом рифе стоит того, чтобы запомнить его и над, и под водой.***
Разумеется, ни я, ни мои товарищи не собирались отказываться. Даже Нед, недовольно посетовавший на очередную авантюру ненавистного капитана, признал, что риф должен быть весьма любопытным местом. Посему в назначенный час мы трое явились к нужному отсеку, застав там не только капитана, но и двух членов экипажа. Естественно, для шести человек помещение было тесноватым, однако вскоре стало понятно, что матросы, находившиеся здесь, лишь помогали загрузить лодку и проверить её герметичность. Сама шлюпка, к слову, представляла собой маленькое палубное судно со стальной водонепроницаемой крышкой; в закрытом положении - внешне такое же гладкое и вытянутое по форме сигары, как "Наутилус". Последний факт меня несколько удивил, ибо ранее мы видели шлюпку только на поверхности, когда она уже была спущена на воду и приобретала вид обыкновенной вëсельной лодки. Как бы то ни было, матросы совершенно спокойно погрузили внутрь шлюпки четыре скафандра, помогли нам забраться следом и плотно закрыли люк в полу. - И что дальше? - нетерпеливо произнëс Нед, подозрительно оглядывая стальной потолок изнутри. (Правду говоря, осматривать в нëм было особо нечего: свод над головой состоял из монолитного листа обшивки, сейчас герметично прилегавшего к внутренним бортам). - Дальше? - бодро отозвался капитан, поднимая со дна лодки ключ: точную копию того, который гарпунëр когда-то выкрал с корабельного склада, и начал откручивать болты. - Дальше мы отправимся на поверхность, так что советую держаться хорошенько. Всем. Не успел канадец ответить, как шлюпка отстыковалась от корпуса "Наутилуса" и быстро всплыла вверх, подхваченная силой выталкивания воды. Благо, сомкнуть пальцы на поручне я успел. Когда снаружи почувствовалась лëгкая качка, канадец фыркнул и с интересом уточнил: - Ладно, допустим. А как обратно? - Пожалуй, я бы лучше спросил, как превратить еë из мини-субмарины снова в лодку. Иначе здесь негде будет развернуться, чтобы надеть скафандры, - пробормотал Консель, подтягивая к себе комплект амуниции. - Добрая половина места занята нами, а остальная - вещами. Придëтся как-нибудь потесниться. - Не настолько, месье Консель. Сейчас я отключу электромагниты. Немо нагнулся к панели внизу, и стальное полотно потолка плавно отошло в сторону, убираясь в специальный паз, уходящий под днище судëнышка. Теперь шлюпка стала похожа на самую обыкновенную восьмиместную лодку, а уж когда капитан установил на ней сложенный парус и извлëк со дна вëсла, сходство стало почти абсолютным. Зато теперь мы могли смотреть по сторонам и без малейшего затруднения встать. - Расположение атолла, который мы посетим, таково, что "Наутилус" не может подойти к нему вплотную без риска налететь на соседние рифы, поэтому придëтся грести самостоятельно, - пояснил капитан Немо в небольшом инструктаже. - Вы увидите много потрясающих вещей, однако очень рекомендую не слишком удаляться друг от друга. При всей своей красоте, риф таит немало опасностей, и некоторые существа здесь вполне способны вам навредить. - Да бросьте, там вряд ли водится кто-то крупнее лосося! - иронично хмыкнул канадец, не отрываясь от весла. - Такие не то что разорвать, даже покусать с трудом смогут. Немо продолжал ритмично грести, поглядывая то на меня, то на моего помощника, делавших то же самое. - Рыба-зебра, мистер Ленд, она же крылатка. Длиной меньше вашего локтя, с длинными ядовитыми шипами на всех плавниках. Парализует вас насмерть за одно касание. Ваш ход, господа натуралисты. - Медуза португальский кораблик, - нашëлся Консель. - Тело держится на воде, а парализующие щупальца спускаются вниз за добычей на несколько метров. Запутаться в них смертельно для человека. - Скорпены - ядовитая родня морского окуня. Маскируются под кораллы, а от укола их игл можно мгновенно получить болезненный отëк и остановку дыхания. - Ладно, зануды, убедили! - перебил меня Нед, переходя на недовольное бурчание. - Откуда только берутся такие больно умные... Мы с Конселем невольно рассмеялись, даже на лице капитана промелькнула усмешка, а после пришло время подробнее рассмотреть землю, мимо которой лежал наш путь. Если я верно определил наши координаты по главной карте, то в данный момент мы проплывали мимо архипелага Чагос - небольшой британской территории в Индийском океане. На данное предположение капитан согласно кивнул, добавив, что несмотря на это, острова архипелага расположены достаточно далеко от основных торговых путей, ведущих в Индию, и никаких проблем во время нашей прогулки возникнуть не должно. Внешне эти клочки суши походили на любые другие острова жаркого климатического пояса: с их белыми песчаными пляжами и кокосовыми пальмами. Когда я осведомился об их обитаемости, Даккар ответил довольно пространно: - Чагос, месье Аронакс, один из самых крупных атолловых архипелагов в мире. Он состоит из нескольких десятков островков, среди который есть надводные атоллы, целиком подводные, а также коралловые рифы и банки, то есть, мелководные отмели. Мы держим путь к одной из таких банок, наиболее удалённой от остальных и безопасной. Все достопримечательности этих мест находятся под водой, так что встреча с местными жителями нам не угрожает. - Стало быть, часть островов всё же обитаема? Капитан нахмурился, и я подумал, что вопрос о людях вызывал в нём неприятные чувства, но что-то подсказывало, что причина его раздражения кроется в другом. - Некоторые, профессор. Некоторые острова обитаемы. После открытия Чагос стал частью Французской колониальной империи, но практически сразу отошёл Британской короне. Там располагаются кокосовые плантации, и долгое время обе метрополии завозили туда рабов из Африки. Не так давно рабство было отменено, однако едва ли это сильно уменьшило эксплуатацию архипелага. Словом, история Чагоса тяжёлая и неприятная, как и у любой колонии... Мы на месте, господа. Пора облачаться. Банка, к которой мы прибыли, внешне выглядела пятном светло-голубого цвета на фоне тёмного океана вокруг, из чего следовал вывод, что её глубина намного меньше, а температура воды на несколько градусов выше. Сама вода, к слову, была удивительно прозрачной, и даже с поверхности можно было увидеть яркие очертания кораллов и движущиеся блики обитателей рифа. Мы бросили якорь и помогли друг другу нацепить подводное обмундирование. Прежде чем упрятать голову в шлем, капитан ещё раз напомнил об осторожности и о том, что не следует покидать пределы отмели во избежание падения в какой-либо глубоководный разлом или встречи с крупным хищником. Отдельно он строго-настрого запретил Неду Ленду разбирать риф на сувениры и наносить ущерб здешним видам организмов, на что гарпунёр только закатил глаза. Мы шагнули за борт, погружаясь на дно этого неизведанного мира, и вскоре рассредоточились по подводному плато. Первое, что бросалось в глаза при беглой оглядке - спасающиеся бегством разноцветные косяки; очевидно, рыбёшки, застигнутые врасплох нашим появлением, стремились как можно скорее подыскать себе укрытие. И им это вполне удалось! Многочисленные скалы, выступы, плоские поверхности вокруг были столь густо покрыты кораллами, что порой приходилось хорошенько подыскивать место для следующего шага! Куда бы я ни обращал свой взор, всюду пестрели кишечнополостные и гидроидные самых диких форм и расцветок. Здесь были колючие кораллы, чьи заострённые отростки сворачивались в круглые кустики; грибовидные кораллы, походившие на большие плоские диски; ажурные морские веера апельсинового оттенка; ветвящиеся алые дендронефтии и белоснежные акропоры, казавшиеся издалека бутонами невиданных цветов... Боюсь, мне не хватит слов описать красоту этого великолепия - порой в человеческом языке не хватает слов для тех чудес, что создаëт природа! Первое оцепенение от увиденного сменилось жаждой - я метался от одного экземпляра к другому, охваченный пониманием, что ни за что - ни за что! - не успею рассмотреть и описать всë, что здесь есть. Зрелище вокруг отличалось от нашей музейной выставки в Париже или даже той бесценной коллекции, что хранилась в салоне "Наутилуса". О, нет - каждый экспонат этого музея не был мëртвой тенью прежнего себя - он жил, он рос среди сородичей в своей естественной среде; он был частью этого подводного сообщества. И от этой мысли в груди рождался какой-то дикий восторг! Возле одного из скалистых выступов я столкнулся с Конселем, замершим возле редчайшего и уникального в своëм роде коралла-мозговика. Шарообразный, насыщенно изумрудного цвета, с изгибами, напоминающими извилины человеческого мозга - при одном взгляде на него, любой натуралист бы без колебаний признал его жемчужиной местной экспозиции. Консель жестом подозвал меня поближе и прикрыл часть мозговика ладонями, загораживая солнечный свет. В этот момент я едва не подавился воздухом прямо внутри скафандра - коралл явственно фосфоресцировал! И я знал, что просто обязан приложить его изображение к своим научным записям и показать, как минимум, коллегам по Музею. "Мне не поверят. Они ни за что мне не поверят... - билась внутри черепа пугающая мысль. - Боже правый, да я и сам бы себе не поверил, если б не видел своими глазами! Как? Как же мне доказать правдивость собственных слов?" Не имея возможности рисовать или фотографировать, я с жадностью впился в очертания великолепного пейзажа, надеясь сохранить их и после возвращения на борт, отчего сразу и не заметил приближение капитана и Неда, успевшего, по-видимому, окончательно распугать своим любопытством местных рыб, ибо со стороны, откуда они шли, так и не промелькнуло более ни одного чешуйчатого бока. Мы провели на банке около двух с половиной часов. За это время удалось обследовать практически всю отмель по ширине. О рыбах всë-таки пришлось забыть: увлечëнный азартом канадец (как он признавался позже) собрался выяснить наиболее действенный для рыбы способ укрыться от опасности, загоняя местную фауну то в расщелины дна, то в просветы кораллов и актиний. В конечном итоге, его эксперимент привëл к тому, что уцелевшая от посягательств рыба попросту временно покинула рифы, чему я, разумеется, рад вовсе не был, утешаясь мыслью, что это не последнее моë знакомство с тëплыми околоэкваториальными водами. Наконец, Немо подал сигнал возвращаться обратно к шлюпке. Пожалуй, самой трудной задачей оказалось вскарабкаться обратно на палубу. К счастью, с третьей попытки капитану удалось свершить задуманное и, наскоро избавившись от шлема, помочь подтянуться всем остальным. Даже избавившись от дополнительной массы скафандра, я ощутил немалое утомление: не только физическое, но и моральное, ибо таких насыщенных эмоций я не испытывал уже довольно долгое время. Хотелось просто лечь на дно шлюпки и позволить отвезти себя на корабль, однако это стало бы вопиющим эгоизмом по отношению к остальным моим спутникам, ничуть не менее уставшим от погружения. Посему, отогнав неуместную слабость, я заставил себя сесть ровно и грести наравне со всеми. На какое-то время это помогло. Мы плыли в тишине, сберегая оставшиеся силы. И хотя руки мои продолжали работать, вероятно, разумом я находился отнюдь не на палубе шлюпки. Так что глухой звук удара весла обо что-то твëрдое стал для меня полнейшей неожиданностью. - Что у вас там, профессор? - спросил канадец, первым обративший внимание на заминку. - Ого, да вы нашли кокосовый орех! Только какой-то здоровенный и странный... Ай, ладно: главное, его можно съесть! - Пожалуй, да, - заключил капитан, помогая втащить добычу на борт и рассматривая внимательнее. - Плод вполне спелый и пригодный. Только это не обычный кокос: это coco de mer - потомство сейшельской пальмы; разница, как видите, налицо. А знаете, мистер Ленд, привези вы такой орех в Европу лет триста назад, вы могли бы безбедно жить до конца своих дней. - С чего бы вдруг? - удивился тот. - Это ж обычный кокос. Тут поди на каждой пальме не по одному такому растёт. - Здесь - да, - с хитринкой подтвердил Немо. - Но любой европейский монарх XVI века заплатил бы за одну штуку не меньше, чем за гружёное товарами судно. - Да ну?! Командир "Наутилуса" убеждённо склонил голову, проведя ладонью по грубоволокнистой скорлупе. Мы трое переглянулись в полнейшем неверии, и Консель взял на себя смелость высказаться: - Прошу прощения, но не могли же все королевские особы тех времён настолько страдать слабоумием, чтобы назначать такую цену за простой орех, пусть даже экзотический и очень крупный. - Простой, да не простой, господа. Кокосы всегда разносились течениями далеко от родных берегов. Жители побережий Индийского океана изредка находили диковинные плоды, принесённые морем. Поражённые их размерами и красивой сердцевидной формой, люди терялись в догадках, откуда они берутся, и предположили, что "морские орехи" зреют в подводных садах. Их догадка подтверждалась тем, что прорастить плоды не удавалось. "Морские орехи" были редкостью, и, как всему неизвестному, им, естественно, приписывали магические свойства. Даже в близлежащих землях владеть ими позволялось только правителям и высокопоставленным особам. А уж когда кокос вместе с сопроводительной историей про чудодейственную силу попал в Европу... - Немо иронично ухмыльнулся. - Ох, и наделал он там шума. Все местные монархи тотчас захотели приобрести себе такие магические талисманы. И можете представить разочарование потратившихся на эту безделушку, когда выяснилось, откуда приплывают эти орехи, в которых нет ни капли магической силы. Н-да... Непросвещённость в очередной раз сыграла с людьми злую шутку. С другой стороны, как бывший врач, я не отрицал возможный эффект самовнушения, который верно и запустил легенду о целебной силе кокоса. Оставался лишь один неразрешённый вопрос. - А почему орехи не прорастали? Ведь, согласно их строению, запас питательных веществ для зародыша пальмы целиком содержится внутри и не зависит от внешних факторов. - Верно, господин Аронакс. И всё же, они не прорастают. В отличие от обыкновенной кокосовой пальмы, её сейшельская родственница - крайне капризное растение и растёт исключительно на почвах родных Сейшел и отдельных островах с теми же природными условиями. Поэтому она не заселяет других побережий. Плоды её, хоть и не целебные, но весьма вкусны, а из скорлупы можно вырезать поделки. - Что ж, - философски рассудил Нед Ленд, - Тогда скорлупу мы пожертвуем вам с профессором для высокого творчества, а "не целебную" мякоть, так уж и быть, придётся съесть нам с Конселем. От такого расклада я возмущённо вскинулся, вызывая хохот со стороны этого шутника. - Вообще-то, если помните, этот орех обнаружил я! - Да будет вам, Аронакс, не закипайте. Поделимся по старой дружбе. Или не поделимся. - Что значит, поделимся?! Он и так мой. - Согласен с мистером Лендом, - заявил ни с того ни с сего командир "Наутилуса". Я поражённо обернулся к этому предателю, но тот лишь качнул головой в сторону моих веселящихся товарищей и внезапно подмигнул. - В самом деле, профессор, не мешайте вашему другу глядеть на плод и несбыточно фантазировать... - Да как вам не стыдно за такую пошлость! - ...о возможности получить миллионы, - укоризненно закончил Немо, едва сдерживаясь от смеха, - Хотя каждый, конечно, мыслит в силу своей испорченности. Я взглянул на морской орех под другим углом, и едва не залился краской. Капитан, без сомнений, гордился своей двусмысленной шуткой. К счастью, мы уже приближались к "Наутилусу", и молчание после этой неловкой темы не продлилось долго. По возвращении на борт, кокос раздора был благополучно (и крайне неожиданно) похищен из лодки Конселем, но быстро перехвачен его соседом и с немалым усилием, в четыре руки унесён в недра субмарины. Я хотел было догнать основательно издевающихся надо мной товарищей в коридоре, но твёрдая хватка ладони на плече остановила мой порыв. Капитан приложил палец к губам и свернул в сторону трюмов. Подойдя к одному из них, он отпер засов и предложил заглянуть внутрь. В кладовой лежало не меньше дюжины огромных сейшельских орехов! - Но как? Столько много... - только и сумел выдать я от крайнего изумления. - А вы думали, только нам четверым позволено заниматься прогулками и ловлей кокосов? Мы прибыли в урожайный сезон, и поверьте, Пьер: coco de mer здесь хватит на всех, как и положено властителям легендарных "морских садов"! Даккар оценил выражение моего лица и рассмеялся почти так же открыто, как в молодости.
Примечания:
Да начнётся вторая половина путешествия!
Глава самостоятельная по сюжету, но даёт некоторую эмоциональную подводку к дальнейшим событиям.
P. S. Если не поняли пошлый подкол капитана про Неда и орех, просто погуглите, как выглядит плод сейшельской пальмы. ;)
