"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      - Господин профессор в порядке?       - Как господин профессор себя чувствует?       - Может, господину профессору стоит присесть?       - Аронакс, это издевательство! Вы же, чëрт возьми, сорвëте нам весь план своим суматошным поведением! - канадец несдержанно стукнул кулаком по стенке кровати. - Ну о чëм, скажите на милость, вам так беспокоиться? Вы придумали, чем будете убеждать капитана?       - Придумал...       - Вот и успокойтесь уже! От ваших метаний в глазах рябит.       Последние полчаса мы провели в каюте моих товарищей в ожидании завтрака - а на деле обсуждая примерные варианты побега. По правде сказать, разговор этот должен был состояться куда позже, но Консель накануне высказал небезосновательную мысль, что после утренней экскурсии капитан может очень внезапно изменить курс, а возможность поговорить с ним для меня, увы, вещь не постоянная. Поэтому не стоило опрометчиво рассчитывать на вторую встречу за день - следовало подготовить почву для беседы заблаговременно. В общем-то, о составе этой самой "почвы" мы сейчас и рассуждали.       Нед, опасаясь очередного внепланового "курьëза имени Немо", не хотел медлить и предлагал бежать уже нынче вечером, покуда "Наутилус" не успеет отойти от побережья Цейлона. Консель, возражавший ему, уверял, что спешка погубит всë дело, и в такой близости от густонаселëнного острова капитан, наверняка, будет ожидать такой попытки, если уже не ждëт. А стало быть, надо выдержать отвлекающую паузу и ускользнуть безо всякого шума. Я, скорее, соглашался со своим помощником: ещë неизвестно, хватит ли мне красноречия осуществить свою роль в задумке.       Как бы то ни было, минуты текли, а напряжение, заранее взвинтившее всех нас, не подавало признаков ослабления. Наконец, дверь распахнулась, пропуская стюарда с тележкой, и я воспользовался возможностью уйти к себе.       К сожалению, даже хрустящий краб с кальмаровыми кольцами не слишком умерил моë волнение. Умом я понимал, что больше, чем когда-либо, мне надо вести себя буднично и заинтересованно, ибо обратное мгновенно вызовет у проницательного Даккара лишние вопросы. Но понимать это одно, а видеть, как невольно дрожат в собственных пальцах нож и вилка... Будь у меня ещë час-другой, я бы сходил на камбуз и заварил себе кружку успокоительной душицы (ей-богу, с такой жизнью надо было запасти еë побольше). Однако время уже вышло, и в половине десятого мы трое встретились с капитаном у входа в гардеробную.       Немо пришëл не один, а в сопровождении аж четырëх матросов, и я мельком заметил, как Нед поморщился, признавая их численный перевес. Самому же мне просто было неловко стоять посреди такой толпы - пришлось даже разделиться на два захода и ждать своей очереди надеть скафандр. Плеча моего на секунду коснулась чужая рука, и на ухо чуть слышно прошептали:       "Господину профессору нужно держаться естественно..."       К счастью, жест этот не привлëк особого внимания, во многом от того, что был бесцеремонно перебит бравадой канадца.       - Эва какой у вас эскорт, капитан! Пожалуй, такая толпа заранее распугает всех акул в округе. На кого же тогда будем охотиться?       Акулы! Чëрт возьми, с этими нервами и побегом я совсем забыл про акул! Немо перехватил мой растерянный взгляд, видимо, истолковав его по-своему.       - Это не для меня, мистер Ленд. Я справлюсь с акулой и сам, а вот господину профессору наедине с этими рыбками может быть весьма неуютно.       - Очень бы я хотел посмотреть, как вы справитесь... - пробурчал Нед, расправляя рукава подводного костюма. - Так-с, а где обещанный гарпун?       Пока он оценивал принесëнный к прогулке арсенал, я тоже рискнул уточнить кое-что, надеясь, что голос не подведëт меня:       - Капитан, кажется, нам забыли принести ружья.       - На что они вам? Поверьте, в критической ситуации вы не сможете толком ими воспользоваться. О, нет, месье Аронакс, на акулу эффективнее идти с холодным оружием, - под моим неверящим взглядом он подошëл к стопке оружия, выбирая два острых кинжала. - Вот отличный клинок; заткнëте его за пояс, и вперед!       Он точно не выжил из ума? Потому что я уже сомневался. Идти на огромную хищную тварь с этим перочинным ножиком?! В отличие от нас с капитаном и Конселем, остальная группа бойко вооружилась гарпунами и острогами, поэтому я клятвенно пообещал себе не отходить от них чересчур далеко. Что ж, зато решение одной проблемы можно пока отложить - вести переговоры, находясь внутри скафандра, было невозможно, и, по крайней мере, во время подводной экскурсии я смогу наслаждаться прогулкой, а не выискивать способы обмануть капитана. И то, и другое одновременно представлялось весьма затруднительным.       Прежде чем нацепить на голову шлем, Немо произнëс строгим тоном:       - Всем держаться группы! При появлении акулы прятаться; оружие - только при крайней необходимости. Уловили ли вы эту мысль, мистер Ленд?       - Но вы же сказали, мы идëм охотиться!       - Мы идëм осматривать жемчужный промысловый район. Акулы - помеха, а не цель.       - А почему бы вам не пойти смотреть свои ракушки, а мне не поохотиться где-нибудь отдельно? Я уже настроился, вообще-то, обидно.       Командир "Наутилуса" пристально взглянул на несогласного спорщика и отчеканил прямо ему в лицо:       - В это время года акулы массово подходят близко к побережьям. Один удар гарпуна, одна струя крови в воде, и вся стая явится разорвать вас в клочья. Сожалеть будет поздно.       Кажется, угроза подействовала. Нед явно скис и больше не выказывал желания сделать наперекор. Тогда мы закончили экипировку и благополучно добрались до шлюзового отсека.       Подводная поляна, где мы очутились, вовсе не напоминала обо всех сокрытых в глубине опасностях - она приветливо светлела; по песчаному дну бежала солнечная рябь, а вода оставалась прозрачной и не потревоженной. Едва ли, в этом царстве покоя хотелось думать о подозрениях и опасностях.       Из-под ног периодически вспархивали стайки рыб, в числе которых я узнал большеглазов, охотящихся на местных креветок, полосатых помацентров и их знаменитых родственников рыб-клоунов. Последним жилось здесь весьма привольно, ибо актинии, с которыми эти рыбки образуют симбиоз, встречались тут очень часто. Я засмотрелся на одну из них, припоминая, что на одной актинии обычно живëт целая группа рыб-клоунов, состоящая из нескольких молодых самцов, не участвующих в размножении, и семейной пары. Отыскать самку не составило труда: она очевидно превосходила всех сожителей размерами. Клоуны всегда представлялись мне занятными существами. Обыкновенно, в сезон размножения главный самец готовит удобное гнездо, куда самка откладывает икру, а после целиком берëт на себя заботу о потомстве. Если самка погибает, еë место в группе занимает еë супруг, быстро меняющий пол; а главным самцом становится самый крупный из молодняка, в считанные дни вырастающий и достигающий половой зрелости. Впрочем, нельзя сказать, что подобные метаморфозы были редкостью в мире рыб.       Через некоторое время характер дна изменился. Вместо мягкого песчаного грунта под ногами оказались твëрдые обломочные породы, и идти стало намного легче. Донное ложе устилал ковëр моллюсков и иглокожих - приходилось соблюдать осторожность, чтобы ни на кого не наступить, так как многие из здешних обитателей имеют на своëм теле шипы и ядовитые органы. Изредка показывались морские черепахи, нередко заселяющие побережья Индийского океана - и тут же скрывались в расщелинах скал при виде нас. Мне доводилось видеть этих добродушных рептилий и раньше: на просторах Тихого океана и близ Мальдивских островов, однако эти представители вида вели себя так, словно не желали остаться в обществе человека ни на минуту. И я невольно вспомнил, что морские черепахи - один из объектов промысла в здешних краях. Наконец, среди разноцветных актиний начали попадаться двустворчатые раковины: сперва одиночные, затем всë больше и больше, покуда не стали образовывать целые ракушечные колонии!       Жемчуг может образовываться в любых раковинах, в которых есть перламутровый слой, но в съедобных моллюсках встречается крайне редко и его размеры очень малы. Настоящий крупный жемчуг добывают из жемчужниц - устриц рода Pinctada - или из жемчужных мидий. Капитан упоминал, что среди местных жителей промысел раковин - не редкость. Однако занятие это, надо признать, нелëгкое: неизбежные перепады давления и постоянная угроза попасть в зубы акул сопровождают ныряльщиков постоянно, а оплата их труда крайне низка.       Я подцепил с ближайшего возвышения жемчужницу и осторожно раскрыл створки лезвием клинка. Пусто. Ну, конечно. Из десятков раковин, поднятых со дна, едва ли в одной может оказаться желанный приз. Сколько времени потребовалось, чтобы собрать грандиозную коллекцию жемчужных нитей, украшавших салон "Наутилуса", думать не хотелось. И я поспешил нагнать группу, рассредоточенно задержавшуюся чуть впереди.       Матросы, шедшие ранее по бокам с гарпунами наготове, теперь как будто и не имели чëткой стратегии, разбредаясь по небольшой поляне в разные стороны. Однако вскоре я догадался, что все они заняли места по окраинам условной области и следили сейчас, по-видимому, за тем, чтобы ни одна акула не появилась на месте событий незамеченной - благо, воды залива отличались прозрачностью и давали превосходный обзор на далëкое расстояние. И всë же, с одной стороны поляны обзор был неполным: его частично перекрывал грот, уходящий внутрь большой скалы. Именно у входа в эту подводную пещеру и ожидал меня капитан Немо в сопровождении... Минутку! Я точно помнил, что с нами отправлялось только четверо членов экипажа! Я покрутил головой, пересчитывая дозорных. Два, три... четыре... Откуда же взялись ещë трое?! Решив задать эти вопросы позже и капитану лично, я постарался принять правила игры. Семеро для защиты троих... Пожалуй, разумный план, если всë и впрямь так, как я полагаю. Но вот если гипотеза моих друзей вдруг оказалась верна, и Немо знает... Могло ли это быть желанием усилить охрану пассажиров, отбив саму уверенность в возможности сбежать? С этим человеком могла иметь место любая теория.       Тем временем, Немо заметил моë приближение и приглашающе махнул рукой, исчезая в подводном гроте. Едва я зашëл (заплыл?) в пещеру, как понял, почему он звал меня сюда. Дно грота, как и пространство снаружи, было усыпано раковинами - но вовсе не жемчужниц, а громадных тридакн! Их огромные створки составляли в диаметре никак не менее полуметра, а мышцы - я знал - смыкались с силой, способной отнять человеку конечность при случайном зажатии! Конечно, почти любой двустворчатый моллюск ведëт сидячий образ жизни и не способен, скажем, пуститься в погоню за незадачливым ныряльщиком, однако пасть жертвой его капкана, ещë и столь мощного, откровенно не хотелось и оттого приходилось двигаться крайне осторожно. Капитан, впрочем, не озирался в поисках удачного пути сквозь этот живой лабиринт, а совершенно уверенно лавировал в хаосе раковин - из чего следовал вывод, что он отнюдь не впервые навещает это место. Любопытно. Я старался не отставать от него, и вскоре нагромождения моллюсков резко закончились. Настолько резко, что только поняв, что следующий шаг приходится на ровное пространство, я рискнул поднять глаза и осмотреться. Чтобы почувствовать, как сердце едва не замирает на мгновение...       Посреди площадки, венчавшей конец "лежбища" своих сородичей, лежала тридакна... нет, ТРИДАКНА невообразимого размера! Я зажмурил глаза, жалея, что через стекло шлема не смогу их потереть, потом открыл вновь. Обошëл находку кругом, пытаясь убедиться в реальности происходящего... Два метра. Два чëртовых метра только в длину! И меня, естественно, сочтут сумасшедшим, если я расскажу такое. Я смотрел на мясистую бахрому, слегка выглядывающую из-под приоткрытых створок, и чувствовал бессильное опустошение. Гордо нося степень профессора естественной истории, я считал, что знаю, как устроены глубины океана, и что за создания в них обитают. Последние несколько месяцев спустили меня с небес на землю, но дали возможность значительно дополнить то, что я знал, и исправить то, в чëм заблуждался. Я не учëл лишь одного: моих усилий никогда не хватит, чтобы запечатлеть всë, что открывалось перед глазами, сколько бы дневников и альбомов я ни исписал. Это расстраивало, но вместе с тем вызывало трепет перед величием природы, создающей всë новые и новые секреты взамен уже раскрытых.       Пока я рассматривал грубоватую, покрытую водорослями поверхность раковины, Немо не терял времени зря. Вынув из-за пояса кинжал, он поддел створку тридакны и с усилием нажал, приоткрывая чуть шире. Поняв задумку, я поспешил на помощь, доставая и свой клинок. Вместе нам удалось распахнуть упрямую раковину, но лишь только это случилось, как сердце моë дрогнуло во второй раз - внутри тридакны лежала жемчужина величиной с кокосовый орех!       Как и многие другие виды двустворчатых, тридакны способны производить жемчуг. Однако, признаться честно, их перламутр довольно низок по качеству, а жемчуг, созданный из него, далеко не столь ценен и прекрасен, как у их родичей жемчужниц, поэтому не имеет промыслового значения. Вот и жемчужина, угнездившаяся в центре мясистой мантии, не очень-то походила на переливчатые, полупрозрачные бусины настоящих Pinctada, зато еë размер, безусловно, сделал бы честь любому музею! Очевидно, капитан мыслил сходно. Не дав мне ощупать сие чудо рукой, он извлëк оба кинжала обратно, позволяя раковине вновь захлопнуться, и предупредительно махнул рукой. Должно быть, время ещë не пришло. Вероятно, командир "Наутилуса" специально растил еë побольше, чтобы в будущем перенести в витрину салона. А, быть может, он сам когда-то внëс основу внутрь тридакны (в чëм я, к слову, сильно усомнился, прикинув сколько лет растëт жемчужина, и как давно "Наутилус" отправился в своë вечное путешествие).       Как бы то ни было на самом деле, я мог узнать об этом позже. Мы шли обратно той же дорогой, но путь оказался не таким лëгким, как прежде; ибо мне некстати вспомнилось, что по возвращении на борт придëтся каким-то образом устроить спектакль манипуляций, обманув моего друга. Это совершенно не радовало. Особенно учитывая проницательность Даккара и то, насколько высока была вероятность выдать себя. Раздумывая над этими невесëлыми мыслями, я почти не отрывал глаз от дна и не обращал внимание на окружающую обстановку. Очнулся я лишь тогда, когда меня внезапно толкнули за ближайшие скалы и крепко прижали к земле.       В первое мгновение я не понял, что случилось, но, увидев лежащего рядом капитана, чья рука крепко удерживала меня поперëк спины, счëл необходимым не вырываться и довериться его чутью. Несколько секунд спустя по песку скользнули две широкие тëмные тени. Акулы! Осознание страшной опасности буквально парализовало меня. Больше всего я боялся выдать себя нечаянным движением, колыханием воды, и лишь старался сильнее вжаться в песок и не закричать в голос, пусть в скафандре его бы никто и не услышал. Я боялся акул - как и любой здравомыслящий обыватель; и даже научный интерес не мог победить этот изначальный инстинкт самосохранения. Но первая ужасная минута прошла, и я, приказывая себе собраться с мыслями, рискнул осторожно повернуть голову, чтобы оценить ситуацию.       Акул и впрямь было две. Заметь нас сейчас, и драться, пожалуй, было бы бесполезно (от меня лично и вовсе проку было бы ничтожно мало). Однако нечто в их поведении показалось мне необычным. Вместо того, чтобы рассредоточиться по территории в поисках добычи, хищники настойчиво кружили друг против друга, точно намереваясь устроить дуэль. А после унеслись прочь куда-то в сторону суши. Можно было вздохнуть с облегчением. И "облегчение" это недостаточно яркий термин для описания подобных ощущений! Тело было абсолютно ватным после пережитого ужаса, и, даже тогда, когда Немо помог... да чего уж там - практически поднял меня на ноги, я ещë долго не мог унять противную дрожь в коленях. Белые акулы! Они же кархародоны или акулы-людоеды! И сгинуть в их бездонных желудках мне отнюдь не хотелось.       В это время из-за соседних скал показались другие члены прогулочной группы. Я разглядел высокую фигуру канадца, нервно поигрывающую гарпуном, и подумал, каких стараний ему стоило не пустить любимое оружие в дело. И как хорошо, что на нынешнем участке местности оказались места для укрытия - застигни эти рыбки нас в полумиле отсюда, и спрятаться было бы весьма затруднительно, а о последствиях мне не хотелось даже помышлять. Остаток пути, к превеликому счастью, прошëл без приключений - в противном случае, второй такой смертельно опасной встречи я бы, наверное, не вынес.       Едва мы избавились от тяжëлых скафандров, я в изнеможении опустился на скамью гардеробной и не сразу смог оправиться от пережитой экскурсии. Конечно, жемчужные промыслы были прекрасны; равно как и образ гигантской тридакны, надолго отпечатавшийся в глубинах сознания, но вот окончание похода... Скорее всего, мне следует поблагодарить Даккара за своевременную реакцию. Да, так и сделаю. Но не успел я выразить признательность за своë спасение, как гарпунëр опередил меня:       - Эх, ну, какая добыча уплыла! Даже обидно. Таких внушительных красоток в моей коллекции трофеев ещë не было.       Консель, до сих пор слегка бледный, отрицательно качнул головой.       - Не нужно, друг Нед. Кархародоны - довольно редкие создания. Нельзя так бездумно их истреблять.       - Ага-ага... - протянул тот безо всякого убеждения. - Только вот полчаса назад ты не выглядел, как человек, который бы предпочëл акулу взамен своей жизни.       - Но они не нападали! Ни одна из них, - Консель возмущëнно упëр руки в бока. Кажется, подобная претензия его немало задела. - Да, белая акула - хищник; да, она способна напасть на человека, но что же теперь, убивать всех опасных существ поголовно? Акул, ядовитых змей, скорпионов, тигров... кто там ещë нападает на людей?       - Люди, - совершенно серьëзно подсказал капитан Немо. - Никто не уничтожил больше людей, чем сами люди.       - Ну вы сравнили! - хохотнул Ленд, переобуваясь из водолазных сапог в корабельные ботинки. - Люди это ж не зверьë какое-нибудь, это другое...       - Почему другое? С моей точки зрения, разницы никакой. Люди убивают друг друга целенаправленно и без сожаления, причем в таких объëмах, что не приснится ни одной акуле. А вы что думаете, профессор? - взгляд его остановился на мне, становясь цепким.       Я покачал головой, взяв слово впервые за весь спор:       - Скажу так, господа: идея уничтожать кого-либо претит мне изначально, неважно, идëт ли речь о людях или животных. Но в целом, человек действительно является самой опасной из существующих форм жизни и причиняет природе и своим сородичам больше зла, чем кто-либо другой. Так что, формально, капитан прав.       Гарпунëр состроил кислую мину, демонстративно изобразив жуткую обиду, и, пробурчав что-то вроде "И вы, Аронакс!", гордо скрылся за дверью. Консель хотел последовать за ним, однако замешкался и посмотрел мне в глаза, на секунду метнув взгляд в сторону Немо. И правда: за впечатлениями от похода я едва не позабыл наш уговор! Что ж, разговор предстоял явно не из легких...       Стоило нам с Даккаром остаться наедине, как повисло молчание. По-видимому, друг мой нимало не смущался тишины вокруг, невозмутимо продолжая застëгивать пуговицы на командирской форме, а вот мне сгустившаяся беззвучная неопределëнность, однозначно, не добавляла покоя. Как только мы покинули гардеробную, я осмелился осторожно приступить к задуманному.       - Что ж... Кхм, - я кашлянул, опасаясь, что голос выдаст моë волнение. - Куда же "Наутилус" отправится теперь, капитан?       - Пока не уверен, месье, - задумчиво произнëс тот. - Вы хотите предложить что-нибудь конкретное?       - Предложить? - я замялся, не ожидая такого разрешения. - Ну, если только... Вы не покажете мне свою Родину?       Упс... Кажется, вышло чересчур прямолинейно. Ибо капитан оступился на полушаге и замер, глядя на меня в полнейшем потрясении. За бесконечные секунды безмолвия я успел пожалеть о неосторожных словах и боролся с желанием свести всë к неудачной шутке, однако...       - Профессор Аронакс... - с изумлением произнëс командир "Наутилуса", - Думается мне, я неверно вас понял: вы хотите - что?!       - Посмотреть вашу Родину... Хоть издалека. Я никогда не был в Индии и очень слабо представляю, какова эта страна. И почему вы еë покинули... - последнее я пробормотал совсем тихо, но капитан как будто вздрогнул после этих слов.       Разговор выходил странным и донельзя неловким, но отступать было некуда, и я решил, что на сей раз не имею права отвести глаза и проиграть. Даккар же, словно бы, крепко задумался над чем-то.       - И как вы представляете себе подобный, с позволения сказать, осмотр?       - Э-э... Возможно, обогнëм полуостров по касательной? Посмотрим, что в местных водах и поверх них.       Немо прищурился. На несколько мгновений я увидел в нём того самого Даккара, который без труда предугадывал мои мысли, и уже начал волноваться, что истинная цель моей просьбы ему известна; тем не менее, с ответом он не спешил, обратив свой взор куда-то сквозь меня. Он определённо колебался - я почти физически чувствовал его сомнения, но терпеливо ждал, стараясь унять колотившееся сердце.       - Завтра днём, господин Аронакс, - произнёс он наконец совершенно неопределённым тоном. - Будьте готовы. Хотя я бы, на вашем месте, отказался и забыл об этом разговоре.       Получилось? У меня действительно получилось! Ежели завтра днём "Наутилус" подойдёт ближе к берегам Индии, то велика вероятность, что к ночи он не успеет уйти далеко, и мы получим уникальный шанс добраться до суши. Капитан явно истолковал мою неожиданную радость по-своему и печально улыбнулся.       - Не рассчитывайте на слишком многое, Пьер. Поверьте, вы не захотите знать обо мне всё.