"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      "Это ужасно. Ужасно, бесчестно и несправедливо по отношению к нашей дружбе!"       Я больше получаса вертелся в постели, не в силах сомкнуть глаз. В голову периодически лезла мысль, что, если наш побег удастся, это станет моей последней ночью в стенах "Наутилуса"; но еë быстро перекрывали страхи предстоящего тяжëлого дня. Уж не привиделось ли мне приглашение капитана в ответ на дерзкую просьбу? Что если он действительно знает о коварном плане своих пассажиров? Возможно, он даже готовит публичное разоблачение на этот случай...       "Домыслы! - сердито одëрнул я самого себя, плотнее закутываясь в тонкое одеяло. - Бездоказательные домыслы! Нельзя слепо принимать их на веру. Мы трое были осторожны, и непременно будем осторожны. Всë получится".

***

      Утро, на удивление, не принесло с собой ожидаемой разбитости. По-видимому, в глубине души я всë же смирился с положением вещей и убедился в необходимости сыграть свою роль до конца. Сегодня я старый друг командира подводной лодки, а к вечеру, коли всë пройдëт успешно, стану свободным.       Несколько часов после завтрака я провёл в салоне в компании друзей. Формальной причиной встречи являлась разложенная на столе перед нами коробка с коллекцией жемчугов всевозможных оттенков и форм. Пожалуй, любой натуралист не отказался бы хоть мельком взглянуть на подобную красоту или, тем более, повертеть в руках, однако интерес нашего канадца, очевидно, носил чисто практический характер, из-за чего разговор поворачивал в неприятное русло.       - Вы точно не помните, почём нынче жемчуг на рынке?       - Откуда мне знать, Нед? Бросьте уже идею обворовать "Наутилус" напоследок.       Нед вздохнул и серьёзно посмотрел на меня.       - Профессор, я уже понял, что с такой нежной совестью, как у вас, только и быть, что приличным гражданином. Но напоминаю: прежде чем вы снова им станете, нам понадобятся деньги и немало. От Индии до вашего дома целый материк, до моего - и того больше! Собираетесь ехать нелегальным безбилетником и питаться святым духом всё это время? А ну как вы приедете, а ваш дом уже за долги продали? Из музея вас тоже уже уволили, как безвременно почившего. Пока доберётесь, пока снова о себе заявите, пока объяснитесь с общественностью и найдёте новую работу... Вот на что вы будете жить всё это время, ответьте мне?       - Нед прав, - с заминкой признал Консель, перекатывая меж пальцев крупную розовую жемчужину. - На суше мы все окажемся в очень непростом положении вернувшихся из мёртвых; средства однозначно пригодятся. Идея воровать весьма неприятна, однако я не думаю, что господин капитан обеднеет от такой малости, коли в его распоряжении все богатства Мирового океана.       - И не говори, Консель! Кстати, окромя жемчугов, на борту есть и золото. Не знаю, зачем этому типу деньги под водой, но то, как он запирал их вчера вечером в шкаф одного из трюмов, неоспоримо. Дождусь вечерней смены вахты и постараюсь наведаться туда с моей новой отмычкой, - он вытащил из кармана явно самодельный, гнутый кусок металла. - Может повезёт. Нет, Аронакс, даже не пытайтесь выставить это нашей виной! Немо сам не чувствует вины за то, что лишил нас свободы - так с какого перепугу мы должны?!       Возразить на это было нечего...       После обеда я вернулся в зал, на сей раз в одиночестве. За стёклами иллюминаторов в основном плавали представители коралловой фауны: рыбы-бабочки, рыбы-хирурги, рыбы-попугаи. А ещё кузовки, окончательно убедившие меня в том, что капитан собирается сдержать своё слово. Дело в том, что эти небольшие создания поедают водоросли, иглокожих, моллюсков, крабов и даже губок, несъедобных для большинства рыб - то есть, всё, что растёт или ползает по дну на мелководье. В открытом море кузовки не водятся, а стало быть, "Наутилус", движущийся весь день куда-то со средней скоростью, всё же не удалялся от индийского побережья. Это обнадёживало.       - Вы не отказались от своих намерений, господин Аронакс? - прозвучал позади меня знакомый голос.       "Когда он успел прийти?"       Я повернулся к говорившему, отходя от стеклянного окна.       - Нет, капитан. Надеюсь, вы тоже нет.       Даккар промолчал, но весь вид его выражал, что он ещё пожалеет. Тем не менее, он слегка кивнул и предложил мне следовать за ним.       Мы неспеша шли по коридору: он впереди, я позади, и это напоминало первый день в стенах субмарины, когда вместо будничной беседы каждый застыл в своих мыслях, а меня вдобавок охватывала нервная дрожь неизвестности. Путь окончился возле отсека со шлюпкой, что немало удивило: в прошлый раз мы забирались внутрь уже со скафандрами.       - Сегодня они не нужны, - ответил Немо на мой вопрос, отстыковывая шлюпку и хватаясь за поручень, когда сила выталкивания увлекла нас вверх. - Помнится, вы хотели осмотреть здешнюю природу. Что ж, она перед вами.       С этими словами он раскрыл потолок шлюпки, и я смог оглядеться кругом. Мы всплыли на поверхность всего в каких-то полутора милях от суши, отчего берег казался невероятно близким и досягаемым! Вплоть до того, что я мог рассмотреть прибрежное поселение и рыбацкие лодки, качающиеся на воде у самой кромки песка. Я украдкой скосил взгляд на своего компаньона. "Наутилус" подошëл к суше настолько близко? Пусть и оставался на глубине, но подошëл. Уловив моë удивление, Немо пояснил:       - На вëслах тяжело идти вдвоëм, да я и не планировал напрягать вас греблей. Не думаю, что во время нашей прогулки, вы хотели бы вместо осмотра выбиваться из сил, - он установил на лодку парус, расправляя его. - К счастью, дует попутный ветер, который готов оказать нам услугу.       Вскоре я оценил, что парус и впрямь был превосходной идеей. Лодка не только плавно скользила по глади океана без особых усилий, но и не вызвала бы подозрений у случайных свидетелей, буде таковые найдутся. Послеполуденное солнце стояло ещë довольно высоко и явственно припекало, так что довольно скоро мы сбросили пиджаки, облокачиваясь на борта шлюпки.       - Расскажите что-нибудь, - попросил я наконец, проникаясь приятной атмосферой.       - Что именно? - уточнил тот, откидываясь на противоположный край и практически впившись взглядом в обжитый берег.       - Не знаю... Что-нибудь интересное. Это ведь ваши родные края.       - Ну... - Даккар замялся, очевидно, прикидывая, что из его познаний может представлять для меня интерес. - Вы ведь знаете, что индийская цивилизация - одна из древнейших в мире. Однако она очень неоднородна в своей истории. В разные времена здесь жили разные люди с совершенно различными взглядами на мир. К примеру, самая ранняя цивилизация реки Инд была практически ровесницей Шумера. Город Мохенджо-Даро, возведëнный при ней, стал вторым городом в истории человечества, о котором остались письменные свидетельства. После он загадочным образом был уничтожен.       Я нахмурился, не вполне понимая. Обычно города разрушались набегами завоевателей или стихийными бедствиями, в крайнем случае, приходили в запустение из-за переноса торговых путей. В самом крайнем - подчистую вымирали после эпидемий. Однако на все эти предположения Даккар отрицательно покачал головой.       - Если бы хоть одна из этих причин подходила, никто бы не говорил о загадке. То ли случилось внезапное наводнение, то ли, напротив, засуха, то ли некое природное явление - нечто вроде тысяч шаровых молний одновременно, буквально спаливших город "небесным огнëм"... Но это событие позапрошлого тысячелетия, и, как вы понимаете, сейчас уже никто не может восстановить произошедшее доподлинно, - он помолчал, собираясь с мыслями. - Индская цивилизация угасла, и на еë место пришëл народ, называвший себя ариями. Арии говорили на древнеиндийском языке, который впоследствии усовершенствовали до санскрита. Чтобы вы поняли всю значимость, скажу, что санскрит для Индии представлял собой то же самое, что латынь для всей Европы. Именно он, спустя века, лëг в основу моего родного языка.       Невольно в памяти всплыла мелодичная незнакомая речь, которую я временами слышал от Даккара в коридорах. Он никогда не переходил на неë в моëм присутствии, не то из уважения, не то ради конспирации, но сейчас я даже немного жалел о том, что не понимаю ни слова. Желая прогнать внезапное сожаление, я задал вопрос:       - А чисто теоретически: хинди сложно выучить?       - Вам - нереально.       - Почему это именно мне? - честно говоря, услышать подобное было обидно.       - Учитывая ваши извечные проблемы с латынью, я бы, на вашем месте, не мучал себя даже русским, не то что хинди. Уж не сочтите за грубость.       Этот наглец ещë и улыбается! А между прочим, во время учëбы на медицинском факультете я был лучшим по части латинской терминологии и искренне гордился, что смог проникнуть в тайну понятия "падеж", столь чуждого моему родному французскому!       - ...падежи, склонения, 9 времëн и... Пьер, просто поверьте: вам это не нужно. Мы и так понимаем друг друга, а мне в своë время было куда проще, чем вам сейчас. Не берите в голову.       Теперь-то я понял, отчего капитан так непринужденно и безукоризненно изъяснялся на европейских языках - должно быть, после его родного они казались ему совершенно пустячными. Что ж, по крайней мере, его не утомляет необходимость постоянно говорить на иностранном наречии; а ведь ранее у меня возникало такое предположение...       Мы осушили одну из бутылок воды, захваченных с собой, и некоторое время просто наслаждались жаркими лучами солнца, ещë чуть отклонившегося к западу. Мысли в голове плавали медленно и тягуче, разморëнные погодой и ощущением комфорта. Даккар, между тем, намеревался продолжить рассказ.       - Арии, Пьер, создали культуру моей страны такой, какой она дошла до наших дней. Они принесли с собой индуизм, знаменитые Веды и кастовую систему, закреплëнную в них. Знаете, - тут он чуть запнулся, переходя на заговорщический тон, - Ведь, по сути, арии стали первыми завоевателями индийских земель. И именно себя причислили к двум высшим кастам, дабы отделиться от местных обитателей, предотвратив смешение с ними. В Ведах сказано, что арии пришли с севера, из земель, половину года покрытых снегами, а на древних изображениях в храмах они выглядят как люди со светлой кожей. Конечно, десятки веков приспособления к жаркому климату не прошли для них бесследно, однако до сих пор население высших каст на севере Индии значительно более светлокожее, нежели в остальных регионах страны. Простое ли это совпадение, решайте сами.       К чему он клонит? Мне упорно казалось, что мой друг неспроста читает мне этот исторический экскурс. Обычно он любил подводить свои речи к какому-либо логическому заключению, но покамест я не понимал, чего ожидать сейчас.       - И каков вывод, капитан?       - Вывод такой, что нам нужно держать ближе к вон той безлюдной бухте за песчаной косой. Беритесь-ка за вëсла и помогите мне положить шлюпку на верный курс.       - Мы что же, отправляемся на сушу?!       - Не говорите ерунды, профессор. Я позвал вас сегодня, чтобы показать одно прелюбопытнейшее зрелище, подмеченное ещë на вчерашней прогулке. А что до суши... - командир "Наутилуса" как-то разочарованно вздохнул. - Зачем? Она уже давно не принадлежит своим законным хозяевам.       - Простите, господин Даккар, но я до сих пор не понимаю, как всë это связано с вами.       Капитан привычно поморщился на своë имя, но возмущаться на этот счёт открыто не стал. Вместо этого, он внимательно посмотрел мне в глаза.       - Понимаете ли, господин Аронакс, - подчëркнуто формально произнëс он, - Ведийская цивилизация процветала много столетий, но веке в XVI была покорена моголами - мусульманскими воителями с Ближнего Востока, а ещë пару веков спустя - англичанами. Единая империя распалась, превратившись в лоскутное одеяло отдельных княжеств. В каждом из них правит свой раджа, но верховная власть до сих пор принадлежит этим пришлым колонизаторам!       Даккар налёг на вёсла с какой-то отчаянной яростью, и мне страшно было встретиться с ним взглядом в этот момент. Несколько минут мы плыли молча. Я боялся уточнять что-либо, да и просто сказать лишнего, покуда его гнев не остынет. Капитан буквально впивался взглядом в приближающийся берег, хмурясь и плотно сжимая губы. Я надеялся, что мой друг, успокоившись, продолжит прерванный рассказ и, наконец, прольёт свет на свою таинственную биографию, однако воспоминания, похоже, приносили ему слишком много боли. Впрочем, он и не обещал мне раскрыть всё.       Через четверть часа (исключительно по моим ощущениям, ибо часы я благополучно забыл в своей каюте) мы поравнялись с песчаной косой. Я продолжал задаваться вопросом, с какой целью мы прибыли сюда. Командир "Наутилуса" упоминал о связи с вчерашней прогулкой, но ничего, кроме жемчугов и акул, на ум не приходило. А учитывая, что сейчас у нас даже не было скафандров... Одним словом, задумка странной вылазки ускользала от моего понимания. Тем временем, капитан направил лодку в бухту вдоль другой стороны косы - настолько близко, что, спрыгнув за борт, я бы мог коснуться ногами дна.       - Нам следует держаться ближе к берегу, Пьер. И ни в коем случае не привлекать их внимание.       - Чьё внимание?       Немо вытащил из мешка две подзорные трубы и указал на периодические всплески воды неподалёку от нас. Я поднёс трубу к глазу, навёл резкость, но едва не выронил, рассмотрев то и дело мелькающие над водой тёмные плавники.       - Это же акулы! Капитан, вы с ума сошли приводить нас сюда им на корм?!       - Успокойтесь, профессор. Это всего лишь тигровые акулы, и в это время года они куда больше заняты друг другом, нежели нами.       Это какая-то шутка?! Или он действительно плавно становится умалишённым?       - Смею напомнить, господин Даккар, тигровые акулы - это "всего лишь" один из самых прожорливых и опасных для человека видов! - поведал я ему ледяным тоном. - И я отнюдь не собирался становиться обедом для одной из них!       - Уверяю вас, Пьер, они не намерены вами обедать. Я хотел показать вам то, что ни один специалист вашего профиля ещë не видел у этих рыб - брачный период. В прошлый визит сюда я даже не сразу понял, что вижу, но когда понял, оказалось довольно занятно. Взгляните.       Понимая, что возражать несколько поздно, я вернул подзорную трубу к глазам и наблюдал за игрищами хищников с тайным трепетом. В какой-то момент одна акула наполовину выпрыгнула из воды, кусая другую за плавник и тотчас утягивая вниз.       - Сдаëтся мне, они не спариваются, а собираются сожрать друг друга...       - О, нет-нет, - ухмыльнулся Даккар, продолжая любоваться брачным шоу. - Тигровые акулы, конечно, промышляют каннибализмом, однако на время размножения охотничий инстинкт притупляется, поэтому и нам с вами так сильно опасаться не стоит. А укусы... Мне довелось быть свидетелем действа под водой, и могу сказать, что таким образом самец силой удерживает самку в процессе оплодотворения.       Должно быть, больше чем жуткие подробности из мира природы меня поразило то, что командир "Наутилуса" рискнул наблюдать их под водой и вблизи. И этот человек только что говорил мне об осторожности! Определëнно, бесстрашие однажды погубит его... А капитан с любопытством произнёс:       - Ваша очередь, Пьер. Какой факт об акулах, на ваш взгляд, заслуживает интереса?       Борясь с желанием высказать пару фактов не об акулах, а о нём самом, я всё же постарался сосредоточиться.       - Ну, как сказать... Акулы - древние хрящевые рыбы, и, в силу своей древности, очень разнообразны. Большинство акул являются яйцеживородящими, то есть их потомство вылупляется и растёт внутри тела самки - и тигровая акула здесь не исключение. Но некоторые виды откладывают яйца с плотной кожистой скорлупой, а часть имеют настоящую матку с плацентой или же без неё! Достаточно удивительный для вас факт?       - Пожалуй, - кивнул Даккар с таким выражением лица, что стало ясно: в долгу он не останется. - Хотя я ожидал немного другого.       - Например?       - Например, в отличие от белых акул, которых мы наблюдали вчера, тигровые никогда - никогда! - не выпускают свою добычу. Даже если убедятся в её полной несъедобности - проглотят из принципа. Так что, не советую я нам с вами продолжать дрейфовать в их сторону по течению.       Дрожь пробежала по моей спине, заставив оторваться от подзорной трубы и оглядеть обстановку. Шлюпку действительно понемногу относило от берега в сторону бухты! Мелькнуло понимание, что ещё минут десять подобного бездействия, и мы вступим в зону досягаемости стаи. И пусть даже капитан уверен в их чрезмерной взаимной увлечённости, рисковать жизнью, однозначно, не следовало. Во внезапных панических мыслях, я уже видел, как острые зубы перекусывают меня пополам, точно ломоть хлеба, а на воде остаётся лишь расплывшееся алое пятно... Встряхнувшись, опасаясь медлить, я схватился за вёсла и попытался возвратить лодку на прежнее место, но был остановлен чужой решительностью.       - Тихо-тихо, вы сейчас надорвётесь. Да перестаньте же, Пьер, не гребите против ветра и течения! Сейчас мы уйдём отсюда, только успокойтесь. Сейчас я разверну парус под углом, поверну руль, и мы сможем вернуться к "Наутилусу". Без резких движений.       Минут через восемь коса осталась позади, и я уже мог вздохнуть с облегчением. Сегодня на мои нервы свалилось слишком много испытаний. Кстати, об одном из них!       - Капитан, лавировать против ветра - не самое простое занятие. Почему бы вам было не поставить на шлюпку отдельный двигатель?       - Потому что временами трудности преодолевать полезно. Как и вспоминать основы мореходства. В крайнем случае, мы могли бы просто вытащить лодку на берег и переждать угрозу.       Я едва сдержал истерический смешок, представив, как мы двое сидим на песчаной косе поверх опрокинутой лодки, а вокруг смыкается кольцо зубастых пастей, нетерпеливо ожидающих поживы.       - Ну, нет! В таком случае, мой авантюрный друг, можно было изначально высадиться на берег в паре миль от бухты с акулами и добраться пешком. Заодно погуляли бы по вашей родной земле.       Даккар лишь фыркнул на такой вариант событий, но тут же посерьёзнел.       - Вы ошиблись, господин Аронакс. Моя малая Родина не здесь - она располагалась немного севернее центра полуострова и не имела выхода к морю.       - Не имела? Но я полагал, что ваше увлечение морем...       - Не более чем обретённая привязанность, Пьер. В моей родной местности были в основном горы и плоскогорья; но когда я отправился в путь и впервые увидел бескрайнюю гладь океана, я подумал, что это самое прекрасное и могучее из всех творений природы!       В душе лихорадочно шевелилось понимание, что я вот-вот коснусь тайны, занимавшей мысли уже много недель; что раскрою загадочное прошлое этого гениального человека и, наконец, найду ответы на все вопросы. Спугнуть почти сорвавшееся с его уст откровение страшно не хотелось. И всё же, по краю сознания проскользила неясная тревога: Даккар говорил в прошедшем времени. И вряд ли эти слова были лингвистической ошибкой - не при его уровне владения. Мы продолжали грести в обратном направлении, и капитан на минуту отвлëкся, чтобы послать сигнал на "Наутилус". Через пару минут подводная лодка показалась в нескольких десятках футов от нас. Что ж, по крайней мере, нам не придëтся долго работать руками - с непривычки я уже начинал уставать.       Вскоре, ноги мои вновь ступили на палубу. Я ожидал, что Даккар распрощается и покинет меня незамедлительно (его тягостное молчание в последние четверть часа намекало на подобный исход слишком явно), однако он предоставил встретившим нас матросам позаботиться о шлюпке, а сам отошëл на смотровую площадку кормы. Я подождал, покуда на палубе вновь не останется никого, кроме нас, и занял местечко неподалёку. Капитан облокотился о край борта и задумчиво смотрел на близкий берег, вдоль которого мы только что плыли. Его взгляд не выражал ни воодушевления, ни вожделенного желания вернуться - скорее, печаль и какую-то невероятную тяжесть, будто он смотрел на что-то ностальгически-притягательное, но очевидно недостижимое и навсегда оставшееся позади. Тогда смутные переживания вновь одержали верх над моей тактичностью.       - Почему вы ушли, друг мой? - тихо спросил я. - Зачем заставляете себя страдать, насильно разлучаясь со своим домом?       Он метнул в мою сторону цепкий взгляд и едва заметно выдохнул: должно быть, старался успокоиться, привычно загнав эмоции внутрь сознания, но я не позволил, накрыв его ладонь - ощутимо напоминая о своей поддержке.       - Мой дом уничтожен, господин Аронакс, - отрезал он, не оборачиваясь. - Моего родного княжества Бандельканд, каким я его знал, больше нет. Вы это так стремились выведать весь день?       - Я не хотел вас обидеть, капитан - всего лишь понять ваш образ жизни.       - В таком случае я рассказал достаточно, чтобы не возвращаться к этой теме. Вы умный человек, месье; при желании сможете сами восстановить цепочку событий. И я по-прежнему надеюсь на вашу деликатность в сохранении моих тайн, - подчеркнул он до ужаса формальным тоном, направляясь в сторону люка, словно после искреннего разговора спешил снова спрятаться от меня физически и морально.       Что ж... Я чувствовал, как непросто далась ему эта беседа, и не стал держать обиду за не самое вежливое окончание. Посему пожелал вслед хорошего дня и, выждав должную паузу, спустился внутрь корабля, намереваясь хорошенько обдумать всё услышанное.