Глава 36 "Из глубины эпох"
23 февраля 2024 г., 10:00
Капитан действительно быстро пошёл на поправку. Его организм, поддерживаемый здоровой пищей, морским воздухом, моим настойчивым лечением и его собственным неиссякаемым упрямством, к началу нового 1868 года уже оправился от простуды и заново наливался силами. И это не было единственной причиной для радости - кажется, наши отношения, едва не разрушенные недопониманием, понемногу возвращались в нормальное русло.
Я проверял своего невольного пациента каждый день, и тот больше не пытался делать вид, что меня не существует, не пренебрегал беседой, а временами, на удивление, спокойно принимал помощь. За время подобных наблюдений Немо даже познакомил меня с документацией "Наутилуса". Я с интересом рассматривал хозяйственные расчёты количества угля и трюмных запасов, отчёты экипажа о состоянии машинного отделения, оружейной, шлюпки, подводного и лабораторного инвентаря... Примечательно, что написаны они были на разных языках, некоторые я даже затруднялся опознать на глаз, однако командир "Наутилуса", получая их в очередное утро, спокойно принимался сортировать и сверять с предыдущими, отчего я вновь задавался вопросом: сколько же языков знает мой эрудированный друг?
Конечно, самым трудным оказалось объяснить остальным двум друзьям причину моей постоянной занятости в те дни. Нед искренне не понимал, почему я провожу столько времени с этим человеком после того, как нам сорвали побег и вновь посадили под замок. Я не мог назвать истинную причину. Консель, вероятно, что-то подозревал, но благоразумно держал мысли при себе, не подливая масла в огонь периодических споров - лишь после, когда мы оставались наедине, не забывал предупредить об осторожности в общении с главой субмарины. В конце концов, я прекратил бессмысленные выяснения, позволив товарищам сойтись на мысли о моём повторном внедрении в доверие капитана.
Между тем, "Наутилус" успел обогнуть Мадагаскар с востока и рассекал носом южные воды Мозамбикского пролива, пользуясь одноимённым течением. Этот поверхностный поток является последней тёплой ветвью вод Индийского океана, и место его слияния с холодным Бенгельским течением близ южной оконечности Африки намечает условную границу с бассейном Атлантики. Здешние воды полны ценных промысловых рыб, и в эти дни за стёклами иллюминаторов мы не раз наблюдали бесчисленные стаи лососей, сельдей, трески, скумбрии, макрели, хека и мириады анчоусов. На сей раз даже предвзятый к подводным чудесам канадец с упоением наблюдал за проносящимися мимо деликатесами, сетуя лишь на то, что не сможет лично поймать их на крючок.
***
Апогей настал вечером 3 января, когда за толстым стеклом проплыло несколько двухметровых желтопёрых тунцов, а следом за ними столь же двухметровая меч-рыба - и клянусь, в тот момент я всерьёз опасался, что нервы уважаемого гарпунёра сдадут, и он ринется в оружейную за какой-нибудь острогой! - Нет, ну это форменное издевательство! - простонал он, в бессилии плюхаясь на диван и не сводя глаз с раскрытых створок окна. - Когда ты только и можешь смотреть и лишён возможности загарпунить всех этих хвостатых! - На что вам всех, друг Нед? - со смехом отвечал ему Консель. - Полагаю, всем обитателям "Наутилуса" не съесть и половины здешних обитателей за год. И потом, у нас по-прежнему есть шанс отведать их: сегодня утром я видел, как выбирали сети. - Фи... - презрительно поморщился Ленд, - Сеть это неспортивно. Никакого азарта охоты. - Зато надёжно. Капитан говорил, "Наутилусу" необходимо пополнить запасы. - Да пошёл он... Одно расстройство! - Не стану выяснять, куда вы меня отправляете, мистер Ленд, - раздался от дверей салона спокойный голос, - Однако напомню, что в последние дни именно вы по первому звонку срываетесь в столовую пробовать новые блюда. Ингредиенты для которых пойманы нашей неспортивной, презренной сетью. Покуда ошарашенный внезапным появлением Немо канадец пытался подобрать слова, капитан повернулся ко мне. - Господин профессор, не составите ли вы мне компанию в одном... исследовании? - слова прозвучали любезно, но несколько озадаченно. - Конечно, капитан. Что за исследование? - Идёмте со мной. Вы должны это увидеть. Покидая салон следом за Немо, я краем уха уловил возмущённое "Да что он за чёрт из табакерки! Минуту назад тут никого не было...", но дверь захлопнулась, и всё дальнейшее осталось вне моей досягаемости. Мы шли по коридору вперёд и вперёд, и каково же было моё удивление, когда путь окончился на пороге камбуза. Я шагнул в помещение корабельной кухни и вопросительно посмотрел на своего провожатого. - Я расскажу вам с самого начала, месье, - капитан остановился у стола, где лежало нечто огромное, целиком накрытое плотной тканью. - Сегодня утром моя команда пополняла продовольственные запасы корабля местными промысловыми рыбами. Поначалу ловля осуществлялась только в поверхностных водах, но затем боцману пришла идея поудить своих любимых морских окуней, которые, как известно, обитают гораздо глубже. Сети были спущены на глубину около трëхсот футов, но вместе с окунями принесли довольно странное создание. Я обратился к библиотеке, но не нашëл его изображения ни в одном атласе. Возможно, этот вид ещë не открыт человечеством. Хочу узнать ваше мнение как специалиста. Немо стащил со стола покров, и я с любопытством оценил открывшееся зрелище. Рыба. Определëнно рыба. Полтора с небольшим метра. Тëмная синеватая кожа с россыпью светлых пятнышек по всему телу. Грубовато высеченная, пожалуй, даже несколько нескладная голова и небольшие (относительно тела) крепкие плавники. Я напряг память, пытаясь призвать все свои знания об обитателях океанов, однако вынужден был признать: - Это определëнно рыба, а не водное млекопитающее, но я затрудняюсь назвать еë принадлежность. Никогда не видел подобных ей. Вы сделали фотографии? - Уже в проявке, - кивнул Немо, вновь осматривая нежданный экспонат. - Но они будут бесполезны, если мы не разберëмся, что это за создание. Я постарался взять себя в руки и мыслить логически. - Об этой рыбе нет упоминаний в атласах, книгах и нашей памяти, несмотря на всю нашу опытность в данной сфере. Плюс, еë выловили из глубоких слоëв океана, близ самой удалëнной части Африки. Вероятно, вы правы: данный вид, я бы даже сказал, данный род костных рыб ещë не открыли. Предлагаю составить его характеристику и провести вскрытие. Берите скальпель. Хотя... - я ещё раз смерил взглядом размеры диковинной твари и её чешую, - Лучше сразу разделочный нож. - Снова предложите вам ассистировать? - Раз уж вы не позволили мне пригласить с собой Конселя, придётся поработать вместо него. Вам же интересно моё профессиональное мнение. Минут через сорок мы подытожили полученную информацию. Даккар, препарировавший переднюю половину тела рыбы, обратил внимание на крайне примитивное строение сердца и желудка, явно намекавшее на древнее происхождение существа, а также непропорционально крошечный мозг, занимавший едва ли несколько сотых долей черепной коробки, оставшееся пространство которой оказалось заполнено жиром. Данное соотношение обычно характерно для хрящевых рыб: акул и скатов, но никак не для костных. В свою очередь, я добавил, что плавательный пузырь находки очень мал, однако весьма похож на таковой у двоякодышащих рыб. В задней части тела обнаружились спиральный клапан кишки, крупные яйцеводы и структура, одновременно напоминавшая клоаку амфибий и подобие плаценты млекопитающих! Но более всего меня заинтересовали необычные плавники животного... Начать с того, что вместо типового набора плавников, здесь присутствовали исключительно лопастные, причём в количестве семи штук. Рыба была буквально утыкана плавниками, хотя их скромные размеры явно не позволяли такой туше быстро плавать в пространстве. Тогда для чего? Капитан, видимо, поглощённый той же загадкой, озвучил этот вопрос вслух. Я задумался. - Все конечности животных предназначены либо для плавания, либо для полёта, либо для ходьбы. Выпрыгивать в воздух эта громадина неспособна, тем более, что живёт на глубине; рулить ими при плавании не получится, значит, она ходит на них по дну. - При таком весе и давлении воды, кости плавников должны переломиться, - возразил Даккар, не убеждённый до конца. - Тем не менее, они не ломаются, - констатировал я, приподняв ближайший "неправильный" плавник. - И на то должна быть причина. Пару минут мы напряжённо смотрели то на загадочную рыбу, то друг на друга. За скальпелем, препаровальной иглой и пинцетом всё же пришлось идти в лабораторию. - Чего вы пытаетесь этим добиться? - поинтересовался капитан, наблюдая, как я осторожно снимаю с плавника мягкие ткани. - Разобрать по косточкам? - Практически так. На обратном пути сюда у меня появилось предположение, и это единственный способ его проверить. Ну вот... Взгляните! - И что вас так радует? Они все переломаны. - Нет, капитан. Нет... Приглядитесь к суставу. Даккар умолк, рассматривая сочленения костей в месте где плавник соединялся с телом. Уловив мою мысль, он нахмурился и даже не побрезговал прощупать обнажившуюся структуру. - Это не стык плавника, это... плечо? - поражённо прошептал он. - Костный пояс, - поправил я, полностью подтвердив недавнюю гипотезу. - Подобие плечевого или тазового, если угодно, - я кивнул на заднюю пару странных конечностей. - Она всё-таки ползает по дну. И кости в самом плавнике вовсе не переломаны - они изначально состоят из множества мелких деталей, как фаланги пальцев! Думаю, я знаю, что за улов попал в сети "Наутилуса". - Что ж, не будете ли так любезны меня просветить? Ибо я совершенно не имею понятия, - голос капитана приобрёл нотку недовольства. Должно быть, ему было неприятно чего-то не знать о море и его обитателях. Я совершенно не винил его - будь я простым любителем, а не профессором естественной истории, пол жизни отслеживающим новости науки, я бы тоже не знал. К счастью, кое-какие открытия недавних десятилетий проливали свет на эту тайну. - В 1836 году мой коллега по ремеслу, швейцарский учёный Луи Агасси открыл и описал по окаменелым останкам неизвестный ранее вид древних рыб, а двенадцатью годами позже ещё два родственных ему вида. Он дал им название "целаканты" или кистепёрые рыбы. Целаканты считаются вымершими уже много миллионов лет. Но, кажется, мы нашли живого... Капитану потребовался десяток секунд, чтобы осознать эту новость. Наконец, справившись с удивлением, он спросил: - Что известно о целакантах? - Не так много. Агасси описывал их как существ с прочным костным скелетом и массивной вытянутой головой, но гораздо меньших размеров, чем наша находка. Строение их плавников напомнило ему строение кисти наземных позвоночных, поэтому он и выделил их в отдельную группу кистепёрых рыб. - Может ли быть, в таком случае, что наземные позвоночные произошли от древних кистепёрых? Агасси не предполагал подобного? - Отнюдь. Он убеждённо отрицал теорию эволюции, был сторонником идей Жоржа Кювье и мало кого так презирал, как Чарльза Дарвина. Иными словами, весь мир, в его понимании, был создан божественной волей в строго неизменном виде. Так что, он бы никогда не сказал, что одни существа произошли от других. - А вы? - Даккар смотрел с хитринкой в тёмных глазах. Мы словно вновь были студентами Факультета Наук. - Я? Возможно... Их сходство очевидно и пронесено сквозь толщу времён. Если наши догадки о строении скелета верны... Кто знает, всё может быть. В любом случае, поздравляю вас, коллега, с открытием нового вида морских обитателей! - я постарался придать словам торжественно-шутливый тон. - Не совсем так. Всё же это вы смогли определить его, поэтому я поздравляю вас с открытием древнего вида, приплывшего к нам из глубины эпох! Капитан усмехнулся, прищуриваясь, как довольный сытый кот, и церемонно пожал мне руку.***
- И это всё? - разочарованно допытывался Нед Ленд на следующее утро. - Всё, за чем он позвал вас вчера, это какая-то жутко уродливая рыбина? - Не уродливая, а древняя, Нед. Возможно, существо, которое мы нашли, является уникальным подвидом наших дальних предков - вы и понятия не имеете, как это значимо для науки! - Да ну? Может, ваш ненаглядный капитан и произошёл от подводной мерзопакости, рядом с которой обитает, а моими предками совершенно точно были люди. И вполне симпатичные! - он с ухмылкой бросил взгляд в зеркало на стене комнаты. - А чего вы ожидали? Думали, капитан отвёл меня в сторонку сообщить, что отпускает нас на сушу и любезно довезёт до побережья Прованса или Нормандии? Вы в своём уме? - Тогда в чём смысл ваших бесконечных посиделок? Вы провели вместе столько времени, что можно было уже поднять эту тему! - Смею напомнить, - вмешался в спор Консель, - Что мы всего лишь случайные пассажиры "Наутилуса", и у капитана Немо нет причин доверять господину профессору, равно как и кому-либо из нас. В особенности, после недавней истории с побегом. Старина Консель мыслил совершенно логично, но если б он только знал... Впрочем, такое объяснение вполне оправдывало меня в нынешнем положении, а потому я поспешил подтвердить его. - Посмотрите же фактам в глаза, Нед: если между нами и была иллюзия доверия, позволившая подготовить наш план в прошлый раз, то после его провала, придётся завоёвывать этот шанс заново. Тем более, что пока мы не достигли обжитых берегов Атлантики, время есть. Поэтому я был бы очень благодарен, - произнёс я с безапелляционным нажимом, - Если бы вы, дружище, перестали каждый раз пытаться устыдить меня за налаживание общения с командиром "Наутилуса". В конечном счёте, чем лучше наши отношения, тем больше вероятность, что я смогу повлиять на него в нужный момент. - Как мне осточертели ваши обоюдные пляски вокруг да около! - воскликнул канадец, рывком поднимаясь на ноги. - Всё! Всё осточертело! Он вылетел из каюты, с размаху хлопнув дверью. Я метнулся было за ним, но Консель удержал меня. - Не нужно, - спокойно пояснил он, прикидывая что-то в уме. - Пока бесполезно. Остынет, сам вернётся; в первый раз, что ли? Минут через пятнадцать-двадцать и вернётся. Наверняка пошёл проветриться на палубу: судя по качке, мы до сих пор на поверхности. - Неужели он не понимает столь очевидных вещей обо мне, капитане и нашем положении? Ведь ты-то понимаешь. - Понимаю, - мой помощник задумчиво повертел в руках карандаш. - И Нед понимает не хуже меня. Как раз понимание и приводит его в отчаяние. Наш друг - деятельная натура; во имя собственной свободы он готов пойти на многое. Но осознание, что успех дела на сей раз зависит от вещей, на которые он не может повлиять лично, приводит его попеременно то в бешенство, то в уныние. Ему не нравится мысль, что некоторые обстоятельства в этой жизни нужно просто принять. - И когда ты успел стать таким философом? - пробормотал я, подбирая слетевшие на пол листы бумаги. Тот неопределённо пожал плечами. - Так ведь который месяц мы делим одну каюту... Привык уже. Когда живёшь с импульсивным соседом, приходится уметь тушить пожары. В моих черновиках где-то даже сохранилась классификация его эмоций и руководство для чрезвычайных ситуаций, составленное по опыту - пользовался поначалу, пока не выучил наизусть. Не знаю, что поразило меня больше: суть его слов или то, как обыденно он говорил их! Не успел я толком удивиться, как дверь вновь распахнулась, и объект наших обсуждений появился на пороге, взлохмаченный и запыхавшийся. Отыскав меня взглядом, он перевёл дух и заявил: - Господин профессор, кажется, у меня едет крыша. Мы с Конселем недоумённо переглянулись. - Да, едет, - настаивал гарпунёр, похоже, дико испугавшись такого поворота событий, - Потому как я вижу то, чего быть никак не может. - А поконкретнее? - Конкретнее... - Нед замялся. - Там, на палубе... Вернее, не на палубе, а на суше. В общем, идёмте наверх, я покажу. Если они действительно реальны... Поднявшись по трапу вслед за нашим взбудораженным другом, мы обнаружили, что субмарина до сих пор дрейфует по течению в нескольких милях от суши. Берег представал перед нами тонкой песчаной полосой, вдававшейся в море длинным мысом. А мыс этот отнюдь не был пустынен: на нём удобно обосновались крупные чёрно-белые птицы. - Вот же, вот! - чуть дрожащей рукой указал на них Нед Ленд. - Мы в Африке, здесь ведь не может быть пингвинов, а я их вижу! Я рассмотрел обитателей мыса получше и искренне рассмеялся. - Вас успокоит, если я скажу, что тоже вижу их? - Но... Но... - Выдохните, Нед. Мы на юге Африки, и здесь действительно водятся пингвины. Представьте себе, далеко не все виды этих птиц обитают в вечных льдах. Это очковые пингвины; не такие крупные, как их антарктические родичи, но вполне себе настоящие. Тоже живут колониями, ловят рыбу... Гарпунёр и сам раскрывал рот, как рыба, выброшенная на сушу. Решив окончательно развеять его сомнения, я подмигнул Конселю, и тот добавил: - В род очковых пингвинов также входят магеллановы пингвины и пингвины Гумбольта - оба этих вида обитают на побережьях Южной Америки. Они вообще живут в норах, которые сами роют в тамошних дюнах. Думаю, вышло познавательно. По крайней мере, Нед явно больше не паниковал, и я всё же рискнул: - Ну, друг мой, готов поспорить, кое-что новое для себя из нашей маленькой лекции вы вынесли. - Конечно! - воодушевлённо хмыкнул гарпунёр. - Я не сумасшедший, и это прекрасно! Я вздохнул, бросив взгляд на закатившего глаза Конселя. Похоже, некоторым вещам в этом мире суждено остаться неизменными...
