"In Nomine..." Часть 2 "Во имя свободы"

      Да, положение вырисовывалось незавидное. Немногие места могут сравниться с джунглями по количеству опасностей. А уж с ночными джунглями... Едва осознание прочно закрепилось у меня в голове, я стиснул походную сумку, пытаясь не выдать волнения. Нынче мне выпало руководить целым отрядом, а командир не должен впадать в отчаяние и сдаваться. Даккар не сдавался никогда. Как бы он поступил в сложившихся обстоятельствах?       Я постарался отбросить эмоции и действовать логически. Раз мы не можем вернуться, стало быть, нужно разбить лагерь - в нашем случае, скорее, небольшой бивак. Палаток у нас нет, но найти или соорудить себе укрытие нужно попытаться. Костëр... Нужен ли костëр? С одной стороны, он может привлечь внимание хищников, с другой, многие обитатели леса (в числе которых множество ядовитых рептилий, коих я боялся особенно) отпугнутся его светом. Да, капитан говорил не разводить огонь во избежание обнаружения, но сейчас, полагаю, его возможная польза перевешивала вред. Следует поспешить: в тропическом поясе темнеет стремительно; от первых сумерек до глубокой ночи едва ли проходит час.       Повернувшись к отряду, как раз завершившему паковать собранную кору по мешкам, я отыскал глазами своих товарищей и объяснил суть наших неприятностей. Канадец, очевидно, был не слишком впечатлëн, а вот Консель, прошедший со мной половину центральной Африки, не на шутку обеспокоился. Он помнил, что значит ночевать в экваториальном лесу, но в тот раз наш отряд был вдвое больше и имел всë необходимое снаряжение, а вот сейчас...       Огонь всë же решено было разжечь. Мы с Недом выбрали небольшую естественную поляну в сотне метров от места сбора коры и очертили границы будущей стоянки, оставив Конселя заниматься устройством костра. Оценив наши действия, боцман обошëл периметр следом, что-то прикидывая в уме, затем кликнул своих подчинëнных. Вместе члены экипажа подтащили ранее срубленные и освежеванные стволы хинных деревьев и вскоре соорудили из них подобие заграждений, прикрывших поляну с трëх сторон. Теперь, какая бы тварь ни осмелилась подкрасться к нам по земле, ей пришлось бы преодолеть дополнительный барьер. К тому же, спать при наличии вокруг стен (пусть даже таких эфемерных) будет спокойнее, чем уж совсем без них. Будь мы в лесах умеренных широт, этой меры, вероятно, хватило бы, но здесь, в амазонской сельве, опасность могла прийти сверху, и я настоятельно попросил Неда осмотреть все деревья по краю периметра и оборвать все висячие лианы, а также подрубить нижние ветки, по которым могли бы спуститься змеи. К счастью, таковых оказалось немного: кроны деревьев в сельве смыкаются плотным куполом, и ветки, коим не посчастливилось оказаться снизу, быстро чахнут без света, отчего и встречаются редко. До темноты гарпунëр должен был закончить работу.       Я же занялся не менее важным вопросом. Запас провизии и воды, взятый нами с собой, подходил к концу. И если вопрос пищи ещë можно было отложить, то о воде стоило позаботиться уже сейчас. Вблизи лагеря не обнаруживалось ручья или родника, но это, напротив, виделось мне хорошим обстоятельством - меньше вероятность, что к нам нагрянут желающие посетить водопой или чего хуже, амазонские кайманы; а пить сырую речную воду было, честно говоря, сомнительным удовольствием. Благо, пока что мы отстояли очень далеко от состояния, когда выбирать не приходится. Я знал несколько способов добыть воду потребного питьевого качества, но не все они равно годились для нынешней ситуации. Поразмыслив, я всë же остановился на самом простом способе: одним из непромокаемых плащей пришлось пожертвовать - я растянул его наподобие гамака в дальнем углу лагеря, под пышной зеленью кустов. Если ночью пойдет дождь, что не редкость в столь влажном климате, мы получим не очень объëмный, зато чистый запас пресной воды.       Тем временем, команда "Наутилуса" закончила установку импровизированной ограды, набросав поверх деревянных настилов маскировочную зелень - теперь с внешней стороны преграда выглядела сплошной и более внушительной. Когда все подготовительные работы были кончены, уже совершенно стемнело; если бы не свет костра, мы бы вряд ли разглядели даже друг друга, не говоря о возможных опасностях извне. Оставалось позаботиться о последней вещи.       Сверившись с хронометром, я взял палку и прямо на земле изобразил циферблат часов, разделив время с восьми вечера до пяти утра на три равные части, и, по очереди указав на каждый промежуток, назначил часовых: в первую группу попали мы с друзьями, в две последующие - по паре матросов. Текущий неучтённый час (а стрелка едва-едва подошла к семи) предполагалось оставить общим. Боцман задумчиво оглядел моё художество, немного подумал и переделал чертёж. Согласно его варианту, первые два часа: с семи до девяти, остались за нашей троицей, а оставшиеся восемь поровну делились между четырьмя матросами. Таким образом, интервал дежурства сокращался на треть. Это было удобнее, к тому же, позволяло каждому члену отряда поспать за ночь восемь часов вместо шести. Поначалу я, правда, переживал, что матросам не следует вставать в дозор по одиночке, но боцман жестами уверил меня, что в навыках его ребят можно не сомневаться. С последним пунктом, вероятно, хотел поспорить Нед Ленд, но я вовремя осадил его, кивнув и утвердив план действий.       Итак мы трое сидели возле костра, периодически подкидывая в него дрова из наскоро собранного запаса. Честно говоря, такое топливо оставляло желать лучшего, ибо местная влажная древесина немилосердно дымила и далеко не сразу соглашалась гореть. С другой стороны, дым отгонял от лагеря часть назойливых насекомых, полчища которых высыпали, как только дневной зной спал. Всё же спать на голой земле (ну, положим, на тонких плащах, брошенных на землю), без палатки или иного укрытия от крылатых вредителей было не самым комфортным делом.       - Ай! Гады летучие! - чертыхнулся канадец, прихлопнув очередного комара, не успевшего убраться восвояси. - Профессор, вы же умный: неужто нет никакого способа изничтожить этих кусачих тварей?!       - Масло цитронеллы или гвоздики могло бы отпугнуть их, но увы... - я развел руками в полнейшей беспомощности. - В нашем распоряжении только дым и собственная одежда. Когда ляжете, накройтесь с головой.       Глядя, как Нед ворчит и с раздражением отмахивается от кровососущих веткой, Консель склонился ко мне, шепча на ухо:       "Стоит ли сказать ему, чем ещë опасны здешние широты?"       "Даже не вздумай, - прошептал я в ответ. - Глядишь, запаникует на ровном месте. Остальные только уснули..."       - Чего вы там опять секретничаете? - поинтересовался гарпунëр, бросив попытки избавиться от комаров руками и заматываясь до носа в походный плащ.       - Я говорю, остальной отряд только что уснул, не шумите. До смены караула ещë почти час.       - Да молчу я, молчу.       Вскоре от размеренного молчаливого сидения у костра начало клонить в сон. То один, то другой из нас широко зевал, и я подумал, что день и впрямь выдался крайне утомительным; если раньше казалось, что в столь ранний час объявлять отбой как-то несерьëзно, то действительность убедительно доказала обратное.       - Расскажите что-нибудь, господин Аронакс, - всë же попросил Нед Ленд спустя четверть часа, давясь очередным зевком. - Иначе точно свалюсь скоро.       - Боюсь, от моих историй, Нед, спать вам захочется ещë больше: ведь вы считаете науку занудной материей.       - А вы расскажите не занудное. У нас на флоте часто травили страшилки, чтоб на ночной вахте от скуки не маяться. Неужто вы двое ни одной не знаете?       Мы с Конселем переглянулись, и я с намëком подмигнул ему.       - Что ж, мы знаем страшную историю. Но я и так рассказал вам об этих местах много жуткого за вчера и сегодня, так что сейчас очередь Конселя.       Мой помощник с некоторым сомнением посмотрел на воодушевлëнного друга, и, чуть усмехнувшись, заговорил:       - Во времена не столь далëкие, когда европейцы лишь начинали колонизировать новые континенты, они столкнулись с ужасным, непостижимым явлением. В тропических лесах Африки и Южной Америки обитало нечто, пожиравшее их армии быстрее любого сражения. Жители этих мест верили, что в густых топких джунглях их стран обитают злые духи, насылающие на пришлых вторженцев смертельную лихорадку, но сами пришлые в духов, понятно, не верили.       - И как они объясняли все эти смерти? - с любопытством спросил канадец. Похоже, начало его заинтриговало.       - Известно, как, друг Нед. Признали существование неизвестной болезни, убивающей людей и характерной именно для этих широт, - Консель подкинул в костëр очередное полено. - Не то чтобы они были совсем неправы... Но даже через век поисков причину болезни не нашли.       Нед тихонько присвистнул.       - Видно, плохо искали, - убеждëнно заявил он.       - И вовсе нет, - спокойно возразил наш рассказчик. - Искали очень долго и подробно. Поначалу думали, что болезнь переносят птицы, так как они тоже болели ей, затем пытались найти причину беды в воде. Потерпев неудачу, списали проблемность этих земель на плохой воздух и назвали загадочную болезнь соответственно: "mala aria".       - А-а... - протянул канадец, выразительно хмыкнув. - Так это была малярия... Мерзкая штука. Но я же просил жуткую историю; что же тут жуткого?       - Жутко то, что это далеко не выдумки, Нед. И много людей гибло в страшных муках, даже не понимая, откуда идёт беда. Но раз уж вам так хочется, самое жуткое ещë впереди, - отозвался я, кивнув Конселю продолжать.       Консель вновь собрался с мыслями и досказал:       - Малярию долго считали очередным порождением миазмов - вредоносных испарений влажных мест, но сейчас в науке есть мнения, что у неë должен быть вполне конкретный переносчик. Не вполне только ясно, какой. Так что, теоретически, дружище Нед, любая тварь, летающая вокруг нас, может являться таковым. Одна из них, к слову, только что села вам на руку!       - Да чтоб мне! - чуть не взвизгнул гарпунëр, прихлопывая незваного гостя. - Вы оба хотите сказать, что какие-то жалкие комары...?!       - Вполне возможно, Нед, - добавил я, бодро размахивая дымящей веткой. - Кто знает. Комары пролетают немалые расстояния и способны пить кровь нескольких жертв последовательно, так что исключать их из списка подозреваемых нельзя. В ваших интересах не дать себя лишний раз укусить. Мало ли... Хинная корка у нас, конечно, с собой, но даже с ней результат лечения не гарантирован.       - Я ненавижу эти тропики! - сплюнул вконец расстроенный мистер Ленд. - Я хочу домой, в Канаду, где нет ядовитых лягушек, смертельно опасных муравьëв, змей втрое больше меня и всякой малярийной дряни!       - Это верно, - улыбнулся я, шутливо хлопнув его по плечу. - Надеюсь, мы все сможем вернуться домой в скором времени. Уж малярии в северных краях точно не бывает. А если у неë и есть неведомые переносчики, то, наверное, в наших широтах они что-нибудь себе отмораживают.       Нед не ответил, уставившись в одну точку и нахмурившись. Я понял, что шутка не удалась, и хотел было сменить тему, но канадец шикнул, оборвав меня на полуслове и вновь напряжëнно прислушиваясь. Я замолк и тоже навострил уши. Как будто лëгкий шорох с левой стороны, откуда-то из леса...       - Ружья! - шëпотом скомандовал Ленд, кладя ладонь на рукоять топора.       В следующую секунду из тëмных зарослей прыгнула крупная фигура. Это оказался ягуар! Мы метнулись врассыпную, уходя с линии атаки и почти одновременно разряжая ружья. Но то ли мы с Конселем не успели прийти в себя, то ли дело решил сумрак ночи, оба заряда прошли мимо. Едва приземлившись внутри лагеря (деревянный заслон, построенный наскоро, не стал для дикой кошки помехой), зверь снова напружинился, сваливая с ног Неда, очевидно, сочтя его самой крупной и лакомой добычей. Тот, правда, успел оглушить его ударом топора и выиграть несколько секунд, но когти хищника слегка распороли его одежду. Ягуар, однако ж, быстро оправился, вскакивая и громко рыча. Нед прикрыл нас, крепче перехватил топор, и оба противника завертелись друг вокруг друга в яростной схватке. Сзади раздались крики; краем глаза я углядел, что разбуженные матросы повскакивали с мест, хватая ружья и прицеливаясь. Однако Нед и ягуар находились слишком близко друг к другу, и в свете чадящего костра, легко было застрелить не того. Не уверенный, что экипаж спросонья это сознаëт, я крикнул им: "Нет!", - а сам выхватил из костра горящую головню и метнулся наперерез грозному кошачьему с угрожающим воплем. Хищник отшатнулся, ответив раскатистым рыком, клацнул зубами и отпрыгнул прочь. Инстинктивный животный страх перед огнëм заставил его обратиться в бегство и в панике унестись обратно в джунгли.       Убедившись, что зверь убрался окончательно, я бросил (почти выронил) горящее полено обратно в костëр, в изнеможении опускаясь на прежнее место. Я умел сохранять хладнокровие в минуты смертельной опасности, но это умение не давалось мне даром: после меня будто окатывало водой, и руки, а чаще и остальное тело тоже, неприятно дрожали. Сжав и разжав кулаки в попытке успокоить нервы, я поднял взгляд и обнаружил, что остальные смотрят на меня с долей неподдельного удивления - все, кроме Конселя, преспокойно проверившего ружьë и присевшего рядом.       - По-моему, господин профессор всех озадачил, - подметил он не без удовольствия. - Что сказать, иногда я и сам забываю, через что мы двое прошли в речном бассейне Конго. Кажется, это было в прошлой жизни...       Устало выдохнув, я махнул собравшимся рукой, предлагая продолжить сон, но боцман подошëл и, вынув часы, красноречиво указал нам с товарищами идти на отдых. Что ж... За всеми беседами и суматохой, я и не заметил, что время дежурства кончилось. Кивнув, я уступил наблюдательный пост и, отойдя поодаль, растянулся подле своих друзей, с головой закутавшись в тонкий плащ от кусачих насекомых.       Долго ли я спал, не припомню, но поднял меня отнюдь не рассвет, а вода, начавшая падать с неба. И если поначалу, сонное сознание пыталось игнорировать сей факт, то энергичное потряхивание за плечи окончательно выдернуло меня из дрёмы. Я распахнул веки, увидев матроса, склонившегося передо мной. Видя, что разбудить меня удалось, он бросил мне в руки непромокаемый плащ и махнул рукой в сторону. Несколько секунд потребовалось мне, чтобы оценить обстановку.       Очевидно, жаркий вчерашний день не прошёл бесследно: испарения, скопившиеся в остывшем за ночь воздухе, устремились обратно на землю крупными каплями. Я знал, что тропические ливни это бушующая смесь воды и воздуха, отличающаяся от морского шторма лишь наличием суши под ногами. Впрочем, случается, что за час подобного явления может выпасть больше осадков, чем за дождливый месяц в умеренных широтах, и вся эта суша плавно превращается в бегущую стремнину грязи. В любом случае, прекрасно, что дежурные матросы разбудили отряд заблаговременно, до того, как дождь польёт стеной - в этом случае, у нас оставался небольшой шанс отыскать укрытие.       В темпе сворачивая немногочисленные пожитки, я краем глаза отмечал, как мои друзья и экипаж "Наутилуса" тушат костёр, выхватывают ручные фонари, закидывают рюкзаки на спины и готовятся выступить в путь. Вовремя. Не теряя ни минуты, я сверился с компасом и скомандовал выступление, уводя отряд прочь с места стоянки. Куда идти? Я понятия не имел! Но следовало, как минимум, уйти из-под деревьев, в которые могла угодить молния. И я быстро шагал вперёд, мысленно прося, чтобы вокруг обнаружилась хоть какая-то щель или пещера. Впрочем, откуда...       Минут через пять черноту небес рассекла огромная молния. Свет наших фонарей на секунду померк в сравнении с ней, но в следующее мгновение я увидел невдалеке группу деревьев, стоящую слегка особняком от остальных; одно из них - невысокий старый баньян с обломленной вершиной - имело возле корней почти полый толстый стебель, и я счёл необходимым направить отряд в его сторону. И, по-видимому, мои спутники поняли задумку без лишних объяснений. Мы втиснулись внутрь через небольшое отверстие, устроившись плотным клубком и глядя наружу, где буквально через два десятка секунд хлынула стена дождя.       - Ну вот, - недовольно пробурчал Нед Ленд, - Ягуар не сожрал, так ливень утопит. Как думаете, профессор, надолго мы тут застряли?       - Надеюсь, нет, - отозвался я, отодвигаясь от входа, куда начала попадать вода. - Позавчера было не так жарко; смею предположить, что влага активно испарялась лишь один день. Значит, приблизительно через пару часов тучи истощатся, тем более, что разразилась гроза.       - А не опасно ли нам находиться внутри дерева? Всё-таки молнии... - подал голос Консель.       Я вздохнул, присаживаясь на выступающую внутрь неровность ствола.       - Конечно, опасно. Но, во-первых, в дождь в тропическом лесу опасно везде; во-вторых, верхушка этого дерева обломлена, а рядом стоят экземпляры куда выше - так что, если молнии и приспичит ударить, то наше убежище не является самой высокой точкой округи.       - Успокоили... - фыркнул канадец, отворачиваясь к деревянной стене.       Мы просидели взаперти почти четыре часа. К счастью, большая часть этого времени пришлась на окончание ночи, что позволило нам доспать положенный срок до рассвета. Часовых на сей раз не выставили - вряд ли в такую погоду местное зверьё покажет нос из своих берлог. Наконец, буря снаружи начала утихать, и к половине седьмого утра вынужденное затворничество кончилось. Я осторожно проверил размытую, хлюпающую под ногами почву и дал знак выходить. Судя по выражению лиц, увиденное снаружи не слишком обрадовало членов отряда. И впрямь: с густых, насквозь промоченных крон деревьев стекали многочисленные струйки воды, поход через наземный кустарник непременно обещал мокрую одежду, а земля местами была полностью скрыта огромными лужами. Последнее обстоятельство огорчало меня больше прочих, ибо дорога, коей мы шли вчера, оказалась в затопленной низине и была теперь недоступна. Придётся вернуться на берег другим маршрутом.       Я вновь сверился с компасом, покачал головой и схематично изобразил на сырой земле карту - отчасти для объяснений команде "Наутилуса", отчасти для собственного удобства. Если ранее мы двигались к северо-западу от Амазонки, то сейчас должны были взять курс на юго-запад, выйти к реке и вернуться вдоль берега к стоянке подводной лодки. На сей раз боцман согласился со мной без лишних правок и негромко переговорил о чём-то с подчинёнными. Честно говоря, умение этих людей понимать объяснения подобного толка без слов одновременно восхищало и настораживало. В очередной раз в голову закралось подозрение, что все эти люди на самом деле понимают французский, просто скрывают это. Не зря же капитан лично выбирал, кого послать с нами - очень возможно, что он послал как раз тех, кто в критическую минуту сможет понять меня без языкового барьера. Как бы то ни было, матросы продолжали общаться между собой на странном моему уху наречии, и допытываться до правды я не рисковал, опасаясь непредсказуемой реакции их командира на раскрытие тайны.       Стоило, однако, поспешить с возвращением на "Наутилус". Мы и так застряли в лесу на десять часов дольше обещанного срока. Вероятно, Даккар будет крайне сердит непредвиденной задержкой, а ведь нам предстояло, в лучшем случае, ещё пол дня пути. По крайней мере, жара и духота спали, обезвоживание в таких условиях нам больше не грозило, и я уповал лишь на то, чтобы обратный путь оказался более простым и приятным.