Почему я?

«Роман» — протянул Олег про себя. Имя, и то, какое-то… оно вибрирует в горле, застревает комом. На первой же летучке неделю назад этот новоявленный арт-директор заявил: — Чтобы не вызывать пересудов, сразу внесу ясность: я гей. — Справа раздался разочарованный вздох, и Роман с улыбкой развёл руками: — Простите, девочки. У Олега до сих пор эта «ясность» в голове звенела. Он не представлял, что так может быть. Что человек может прийти и не смущаясь ни капли сказать: «я гей»… А девочки эти за спиной Романа до сих пор шептались и томно вздыхали, будто надеясь на что-то. У парней же прощения никто не просил. Фигня, что гомик ходит в мужской туалет, куда он влетел сегодня. Кабинку Олег не запер, чтобы руки не пачкать, но двери там не до пола, видно, что кто-то стоит. Нет, этот мудак распахнул дверцу и уставился... Проклятые слишком узкие джинсы подарила однокурсница на день рождения. Она говорила, Олег в них секси. Он думал, с ней сложится что-нибудь, всё собирался пригласить на свидание, но джинсы почти не носил. И зачем сегодня надел? Чтобы отлить, их надо стягивать чуть ли не до колен. Вот и покрасовался… Услышав за спиной смешок «ой, прости», впопыхах забрызгал штаны. Из туалета Олег выскочил как ошпаренный, даже не помыл руки. А теперь сидел за компом с ощущением, будто взгляд гомика прожёг на заднице клеймо. Олег сгорал от стыда, хотя стыдно должно быть не ему – у него всё в порядке. — Ты уже закончил макет? — Роман поднял вопросительный взгляд, оторвавшись от своего компа. Когда он говорил через весь офис, голос звучал особенно резко, он вообще был грубоватый, шершавый, никак не вязался с манерой речи — плавной и бархатистой. Этот диссонанс царапал нервы, заставляя бегать мурашки. Олег не успел ничего ответить, как Роман уже направился к нему. Он походил на стервятника: несуразно длинные ноги, сухощавый торс и несоразмерно широкие плечи, за которыми будто бы реяли крылья, казалось, именно они заставляли тело двигаться, в полсекунды переместив его через офис. — Гхмм, неплохо. — Роман уселся рядом и всмотрелся в монитор, потом откинулся и вальяжно водрузил руку за спиной Олега. Так близко, что Олег ощущал исходящее от ладони тепло. Отчего-то хотелось прижаться к ней, согреться. Проклятый кондиционер… В нос пробрался сладковато-терпкий запах. «Фаренгейт». Олег запомнил название, когда Игнатьевна спрашивала: «Что за чудесный мужской аромат?». Про самого Романа она говорила, что он источает «экстравагантную мужественность», а Олега, между тем, называла «няшным» и обращалась «Олежка». Это раздражало, но Олег не возражал, ценя доброе отношение. Он плохо умел налаживать контакты и уж точно не собирался их портить. То ли дело Роман, тот просто источал любезность и умудрялся со всеми балансировать на грани панибратства и уважения. Его все, кроме Тамары Игнатьевны, называли по имени, она же, будучи старше его ещё лет на десять, вежливо обращалась «Роман Константинович» и тут же могла отвесить придирку. Это Олега бесило – всё, связанное с Романом. Олег покосился на эту «мужественность». Копна светлых волнистых волос, которую Роман сгреб пятерней, неряшливо опала обратно. Эта прическа смотрелась нелепо. К его орлиному носу больше бы подошел жёсткий чёрный хохолок. Роман протянул к монитору жилистую руку с несуразно большой ладонью и паучьими длинным пальцем ткнул в правый угол макета: — Вот тут можно ещё затемнить, чтобы весь акцент был на лице. «Можно», — фыркнул Олег про себя. Роман говорил вкрадчиво, ни на чём не настаивал, но своего всегда добивался. Этот гомик, наверное, и любовничкам так же зубы заговаривал — слово за слово и, хоп, его член у тебя в заднице. Олег сделал, как сказано и скрипя сердцем, признал, что стало лучше. Он только два года назад закончил ВУЗ и о месте художника-иллюстратора в этой компании и не мечтал, только недавно сам начал верить, что не случайно прошёл конкурс, что он справляется. До конца рабочего дня словно сидел на сковородке, а добравшись до дома, почти час торчал под душем, пытаясь отмыться, но на заднице так и пылал липкий взгляд гомика, а в ушах звенел его смешок. Выйдя из душа, Олег осмотрел себя сзади в зеркале в поисках видимых повреждений. Не обнаружив их, довольно хмыкнул — не зря зимой торчал в тренажёрке. Гомик, наверное, слюной изошёл. Олег, конечно, не ради него старался, но результат-то налицо, ну в смысле на... виден. Олег осмотрел себя в полный рост. И чего бабы в офисе так пищат от этого Романа? Вздыхают: «Все самые красивые парни — геи». А тот весь такой несуразный, какой-то весь угловатый. Своей же внешностью Олег был доволен — не качок, и не дрыщ, ровненький и подтянутый. От самолюбования отвлёк звонок Пашки: — Где тебя носит? Я уже полчаса тут, — раздался подвыпивший голос сквозь грохот музыки. — Еду уже... На самом деле ехать не хотелось, но не сидеть же одному дома в пятницу вечером. Охота на дырки — так Пашка называл поиск девок для перепиха — Олега не увлекала, он ровно дышал к сексу и потребности самоутверждаться таким способом не испытывал. Нормальных отношений как-то не выходило, всё заканчивалось и не начавшись, а озабоченный Пашка вечно втягивал в свои похождения. У него хаты не было, и девок таскали сюда. Олегу это не сильно нравилось, но он обычно не возражал. Не особо и считал эту однушку домом, хоть и снимал её уже больше года. Этот вечер обещал не быть исключением. В клубе Пашка подпаивал трёх пигалиц и лизался с одной из них. Олег с потаскухами никогда не сосался. Брезговал. Пашка смеялся, называл ханжой, говорил, что из-за этого они не дают. Олег и не рвался особо, но шлюхи нередко сами лезли в штаны, без лишних прелюдий. А их рот Олег чаще использовал с другой целью. Тот факт, что рот девки подставляют охотней, чем раздвигают ноги, казался Олегу парадоксальным. Совать туда член и то порой было стремно, а уж целоваться… Двух девок Олег утащил на танцпол. Это он любил. Бывало, закрывал глаза и отдавался власти ритма, просто позволяя телу двигаться. В такие моменты ощущал полную гармонию с собой, телом, окружающим миром, чувствовал себя по-настоящему живым. Одна из девчонок неплохо танцевала, и они с Олегом зажигали на пару, отвоевав у толпы небольшой пятачок и даже ловя одобрительные свисты. Как-то раз здешний администратор предлагал устроиться в клуб аниматором. Олег отказался, решил, что не хочет превращать отдых в работу. Вот теперь вдруг пожалел. Развлекать тёлок намного приятнее, чем гомика в офисе. Олег обмер, встретив его глаза — жадные, бессовестные. Роман стоял в паре метров, изогнувшись жердью, подпирал плечом колонну и пялился с откровенной похотью. Олег оглянулся, вспоминая, где оставил футболку, не хотелось щеголять с голым торсом перед «уважаемым» арт-директором. Похоже, вечер испорчен. Вернулся к Пашке, оделся. Сообразил, что бегство выглядит странно. И пофиг. Потом разглядел, что, Роман, как ни странно, был в компании девушки, которая зажигала перед ним и пыталась вытащить на танцпол. Олег чуток позлорадствовал — шлюха зря старается. Решил всё же подойти, поздороваться… Пока пробирался через толпу, девушка прильнула к Роману и что-то зашептала на ухо. Тот обвил её рукой и улыбался в ответ с искренней нежностью, от которой у Олега защемило в груди. Он как дурак, остановился рядом, пялясь на эту идиллию, и давясь злостью. Олег сорвался с танцпола из-за этого типа, из-за того, как он пялился, а теперь… Может, Олег сам дурак… всё причудилось? Может, Роман и не гей никакой? Говорит так, чтобы бабы не лезли? Они походу мокнут от одного взгляда на эту «мужественность». Роман, заметив Олега, выпрямился, с улыбкой протянул руку — совершенно по-мужски, по-дружески. А девушка оказалась, что называется, высший класс, не шлюховатая пигалица, как большинство в этом клубе. Таких, как она, можно встретить разве что на вип-вечеринках. Как-то они с Пашкой попали на подобное мероприятие, тот потом рвал и метал, что они так никого и не сняли. Девушка тоже протянула руку, и Олег замешкался. Целовать её, что ли? Опомнился и чуть пожал. Тут рядом очутилась блондиночка, с которой Олег зажигал на танцполе, и буквально повисла на шее. Стало неуютно, до жути не хотелось афишировать свои похождения. Роман махнул в сторону ресторана в соседнем зале, где было не так шумно и можно поговорить. Олег кивнул, было бы странно уйти теперь. Роман повёл спутницу, обнимая своей несуразной лапищей за тонкую талию. Олег, глядя на это, тоже приобнял блондиночку, имени которой не запомнил. Когда сели за столик, она представилась новым знакомым Светой. — Что пьёте? — поинтересовался Роман. — У меня там пиво, — отмахнулся Олег, указав в зал. — А я бы шампанского выпила, — оживилась Света, явно почуяв халяву. Роман махнул официанту, и вскоре перед ними образовались бокалы, бутылка шампанского, бутылка вина, а перед Олегом поставили поллитровую кружку пива. Кира, так звали спутницу Романа, рассказала, что закончила журфак, а там сейчас училась Света, которая загорелась идеей приобщиться к этому кругу. Олегу такое рвение не понравилось и, когда дамы отправились «по делам», он сообщил Роману извиняющимся тоном: — Я её вообще-то не знаю. — Она ничего, — снисходительно улыбнулся тот. — А в офисе все думают, что ты гей. Олег на время потерял дар речи. Только спустя минуту выдавил: — С чего вдруг? Роман пожал плечами: — Ты на девушек внимания не обращаешь, обижаются, наверное. — Он расплылся в широкой улыбке, глядя, как Олег возмущённо хватает ртом воздух. — На кого там смотреть-то, — наконец-то нашёлся Олег. И насупился. Конечно, Роман-то сразу в коллектив вписался. Он умеет лицемерно улыбаться в лицо, ещё то конфетки в офис притащит, то ещё чего. И все от него без ума. У них там почти одни бабы. А Олег подхалимствовать не умел, и не любил. Да и не к чему ему это. Пусть думают, что хотят. И всё же спросил: — Что ещё там про меня говорят? — Что ты скромный, — пожал плечами Роман, потом улыбнулся: — Но с последним я теперь готов поспорить. — Он скользнул по Олегу откровенно-похотливым взглядом, таким, как смотрел в зале, и облизал губы. — А ты гей? — не выдержал Олег. Роман удивлённо приподнял брови и кивнул: — Я не скрываю. Такое себе дороже выходит. — А Кира? — А… — улыбнулся Роман. — Ошибка юности. Сейчас мы просто друзья. Олег был готов поспорить, что не так уж просто, но промолчал. Почему-то было неприятно об этом думать. — И тебя не смущает? Что ты… не такой, как все. — А почему я должен быть «как все»? — Так для тебя это способ выделиться? — Для меня это данность, — пожал плечами Роман, а Олег поймал себя на мысли, что восхищается им. Тем как Роман держится, его открытостью и естественностью. Нет, в гомосексуализме ничего естественного, конечно же, нет. И бесило, что Роман так свободно заявляет об этом. — И что, с парнями круче, чем с девушками? Тот пожал плечами: — Просто в девушек я никогда не влюблялся. Олег поморщился. Он не верил в любовь. Считал, это всё неудовлетворенный инстинкт размножения, не больше. Безразлично пожал плечами: — Я тоже. — Тут же спохватился: — Но я не гей. — Как скажешь, — снисходительно улыбнулся Роман и откинулся на спинку. — Пикапом увлекаешься? И как, поднимает самооценку? Олег замотал головой: — Да нет. Это… всё Пашка, — он кивнул в зал. Вернулись девушки, и беседа снова приобрела светский тон. Вдруг объявился Пашка. Он бесцеремонно уселся за стол и без спроса налил вина, после чего грубо ткнул Олега в плечо: — Слышь, погнали уже. Девки готовы. Олег болезненно сморщился, он не хотел никуда гнать. Хмыкнул: — А я ещё нет. Пашка разочарованно саданул по столу так, что расплескал наполненный им до краёв стакан. Олегу стало стыдно за пьяного друга. А тот начал громко рассказывать про девок и планы на них. В итоге и вовсе заявил Олегу: — Дай тогда ключи. Отдать ключи было бы самым простым способом от него избавиться, но не хотелось выглядеть тряпкой, и Олег замялся. — Тут рядом отель, — вмешался Роман, сверля Пашку холодным взглядом, под которым тот заметно просел, а Роман ещё приподнялся: — Показать? — Тебя кто ваще спрашивает, педрила? — рыкнул Пашка. Олегу захотелось провалиться сквозь землю, но, ощущая нежданную поддержку, он заметил: — У меня дома не притон. Пашка выругался, послал всех матом и свалил. Стало паршиво. Всё же с друзьями так не поступают. Но Пашка простит, когда протрезвеет, ну, может, позлится немного, если вообще вспомнит… А Олегу дышать стало легче от мысли, что не будет сегодня дома очередного бедлама и не придётся завтра драить полы и стирать простыни. Он с благодарностью взглянул на Романа и вздохнул: — Он так-то нормальный парень. Тот кивнул: — Не парься. И Олег расслабился, даже и не заметил, как ночь почти пролетела. Роман, вызывая такси, уточнил: — Тебе в завокзальный? Олег кивнул, будто это само собой разумеющееся. Потом, спохватился, конечно, но лишь облегчённо вздохнул, что всё сложилось само собой. Сначала завезли Светку, потом Олег пересел вперёд и поехали провожать Киру в другой конец города. Она на заднем сидении всю дорогу липла к Роману, кажется, упрашивая о чём-то. Когда машина въехала на холм и встала возле высотки, Роман хлопнул Олега по плечу: — Ай-да, поднимемся, наверху круто. В лифте Кира снова прилипла к нему, прижалась и задрала футболку, оголив натянутый твёрдый пресс, по рельефным кубикам которого пробежались пальчики с разукрашенными ногтями. Роман на неё шикнул, а Кира шепнула: — Клёвый он, да? — Олег не сразу понял, что она обращается к нему и следит за его взглядом, а он тупо пялится на мужской торс. Кира оторвалась от Романа и выдохнула Олегу в губы, обдав сладковатым ароматом с примесью алкоголя: — Ты тоже миленький малыш. Олег язык проглотил, только вздрогнул, когда она провела пальцами по груди и спустилась до пояса. В этот момент, к облегчению, двери открылись, и девушка выскользнула наружу. С этажа они вышли на общую лоджию высоко над городом. У Олега дух захватило от вида ночных огней далеко внизу. Роман схватился за ограду и свесился наружу. Олег на мгновение залип, вновь восхищаясь его естественностью и блеском отражённых в глазах огоньков, когда вдруг ощутил на себе руки Киры, которая прижалась сзади: — Круто, да? Олег кивнул, а она шепнула в ухо, коснувшись губами: — Зайдёте в гости? — Её рука скользнула по животу и накрыла пах. Олег обмер. Не ожидал такого. Не от этой девушки, не с ним. Покосился на Романа, тот, ничего не замечая, созерцал город. А Кира хмыкнула: — Он не будет против. Ёе пальцы внизу, нащупав направление, мягко, но настойчиво двинулись вдоль ствола. Олег дёрнулся и развернулся. Кира не смутилась, тут же прижалась спереди и потянулась к губам. Олег по-привычке отпрянул. Не любил когда лезут в рот. Роман обернулся и с любопытством смотрел на них, приподняв одну бровь. Олег, встретив его взгляд, торопливо ответил на поцелуй девушки. Пусть Роман видит, Олег не такой, как он. Да и Кира не вызывала брезгливости, чистенькая, губы ровные и сухие. Она улыбнулась и потянула в квартиру. Уже внутри в хмельном уме шевельнулась мысль, что компания у них странная. Олег затормозил, но Кира потянула дальше и толкнула на диван. Олег плюхнулся в объятия мягких подушек, а Кира извлекла из шкафа бутылку вина. Роман безучастно и немного устало сел в кресло. Кира наполнила всем бокалы и подала один в руки Олегу: — Давай, на брудершафт! — Она опустилась рядом и подняла локоть. Олег обречённо кивнул, подсунул руку, они выпили и поцеловались. В этот раз Кира присосалась намертво и заползла на колени. Олег кое-как освободил рот, глянул на Романа. Тот, вертя в руках бокал, смотрел скептически. Будто не верил, что у Олега с Кирой зайдёт дальше. «Ещё как зайдёт» — решил Олег и расстегнул ремень, под который Кира пыталась засунуть пальцы. Снова глянул на Романа, его взгляд подстёгивал продолжать. Олег никогда не страдал от избытка гормонов и всегда себя контролировал, мог остановиться в любой момент. И сейчас дышал ровно, позволив стянуть с себя футболку, снова глянул на Романа. Тот скользнул по Олегу взглядом, подтянулся, приоткрыв губы. Заметив это, Олег почему-то испытал прилив возбуждения… И пусть смотрит! Пусть облизывается. — Мин-нутку, — шепнула Кира и выбежала из комнаты. Из коридора раздалась отрыжка и характерный звук рвоты. Когда Олег сообразил, что сидит с торчащим членом перед гомиком, тот уже был рядом. Олег подскочил, натягивая штаны, уткнулся в грудь — плоскую, твёрдую, вздымающуюся неровными толчками. — Продолжим вдвоём? — выдохнул Роман в лицо и облизал свои губы. Олега от его близости, от запаха, от дыхания, словно окутало дурманом. Он понял, что тупо пялится на мужские губы. А в это время на его бока легли две властные руки, мягко, но так по-хозяйски, что Олег просто обмер. А в следующий момент его смяло, вжало в упругий торс. Олег на секунду завис от неожиданности, но ощутив на губах непривычно-жёсткий мужской поцелуй, опомнился. Олег дёрнулся, упёрся ладонями в твёрдую грудь. Разум орал, бил в виски, призывая бежать, но тело будто сковало в чужих руках. Олег, ища выход или помощи, глянул на дверь и, почувствовал обжигающие поцелуи на груди и ниже, на животе, ещё ниже. В животе стянулся тугой узел, а тело, охваченное нездоровым волнением, изменило воле — предательски подалось навстречу. Олег, собрав остатки сил, отчаянно дёрнулся и… повалился на диван. Пока опомнился, оказался без трусов. Теперь сознание пробудилось отчётливо. Олег судорожно забился. Его впечатали в диван, и какое-то время он только сипел и дёргался, пытаясь высвободить запястья, пока влажный язык скользил по его животу. Тело не слушалось, предаваясь извращённому соблазну. Олег не понимал, что с ним происходит. Он хотел закричать, хотел заставить себя встать, но вместо этого лишь безвольно выгибался, подставляясь под горячие губы. Когда они обхватили член, голос всё же прорезался, Олег взвыл. От неподвластного удовольствия — оглушающего, выворчивающего наизнанку. Сознание отступило за границы реальности. Олег почти отдался во власть чужой воле, бессильно скуля от нездорового наслаждения. Но в какой-то момент, поняв, что руки свободны, очнулся, осознал, что его член во рту у мужика и вцепился истязателю в волосы. Роман приподнялся, с хищной улыбкой заглянул в лицо: — Связать тебя, что ли? — Пошёл, ты, — рыкнул Олег, хватая ртом воздух. Тот оскалился и вытащил свой ремень из штанов. Олег оторопел, будо не веря глазам, не сразу начал протестовать. Только когда Роман затянул ремень на запястьях Олега, нахлынула злость и отчаяние. Олег опомнился, дёрнулся, но лишь вогнал свой член глубже в рот и его накрыло новой волной возбуждения, снова вышибло разум. Олег сдался. Зажмурил глаза и пытался не думать о том, что сейчас происходит. Пытался не ощущать ничего, не поддаваться накатывающему, удушающему оргазму. Плевать, что там творится, куда залезает настырный язык. И пальцы… Реальность качнулась, померкла. В какой-то момент Олегу показалось, он теряет сознание, накрыл ужас. Он с криком распахнул глаза, пытаясь зацепиться краем рассудка за потолок с перламутровым узором, но тот крутанулся и рассыпался пульсирующими кругами перед глазами. Олега скрутило, толчками выгнуло навстречу чужому влажному рту. И будто вырубило на самом деле. Как от нокаута. Какое-то время Олег качался на волнах болезненно-сладкого, мутного небытия. Не сразу понял, что всё закончилось, что его не держат и руки свободны. Роман сидел рядом, наблюдая с блаженной миной. — С-с-сука, — прохрипел Олег, натянул трусы всё ещё непослушными, ватными руками. Скрутило жгучее невыносимое отвращение и досада. Хуже — едкая ненависть к себе самому, своему телу, которое вышло из под контроля. — Да, ладно тебе, только не плачь, — хохотнул Роман. Олег сжал кулаки и зубы, пытаясь сдержать удушающие эмоции. Он кончил в рот парню против своей воли. Как такое могло произойти? Саданул того в грудь и рванул прочь, выскочил из квартиры. Услышав погоню, ломанулся через лоджию на лестницу и вниз. Его догнали, дёрнули за плечо. Олег развернулся: — Я не гей, ясно? — Он впечатал преследователя в стену. И силы взялись откуда-то, где они были раньше? Роман с улыбкой протянул ботинки. Поняв, что свалил в носках, Олегу стало ещё паршивей. Пока он обувался, Роман убеждал, что ничего страшного не случилось, это просто минет. Олег периодически отвечал матом, посылая подальше и стараясь не смотреть на него, видеть лицо, видеть этот рот, было невыносимо. — Такси ждёт, всё оплачено, — продолжал нудеть за спиной голос, когда Олег спустился и вышел на улицу. Он хотел было пройти мимо машины, но огляделся и понял, что толком не знает, где находится. Чертыхнулся и обернулся. Роман застыл на расстоянии и развёл руки: — Эй, давай, только не делай глупостей, ладно? Олег запрыгнул в машину, громко хлопнув дверью. Водитель скривился, но только спросил: — Завокзальный? Олег кивнул и они тронулись. Дома час торчал в душе, и всё казалось, что на члене остались слюни и ещё отпечатки пальцев везде, где вообще трогать парней не стоит. Потом всё же успокоился. Роман прав, это просто минет. И то, что Олег кончил в рот гею, не делает его подобным. Но так унизительно… наверное, Олег должен быть ещё благодарен, что его не отымели, пока он валялся со связанными руками. Хотя моментами казалось, что это было бы не так стрёмно – он мог бы просто себя пожалеть, а сейчас презирал. Ведь был момент, когда мог уйти. Всё алкоголь. И проклятая Кира. Олег купился на её богемность. Придурок. Прочитав на экране звонящего телефона «Роман Конст арт-дир», вырубил телефон. Под утро всё же уснул, смирившись с мыслью, что кончил в мужской рот и что это было приятно. Просто минет. Не давало покоя только то болезненное наслаждение, которое Олег испытал, и та лёгкость, с которой подчинился чужой силе, поддался напору, будто Роман, коснувшись губами, вмиг высосал разум и волю. Но может, это просто защитная реакция мозга на безысходность — отключился и всё.