Предчувствие (оридж I feel you)

      Мия снова на кладбище, уже в третий раз с начала года. Первыми были похороны бабушки, затем её собственные, и теперь она стоит у могилы Фюрстенберга. Точнее того, что от него осталось. Хоть Марго и оплатила всё, но на само действие не пришла. Могилу только что засыпали, а кроме неё тут никого как не было, так и нет. Мия думает о том, насколько непредсказуема жизнь, как многое хочется сделать перед концом, но и это можно не успеть. Если бы не события последних лет, то и она сейчас была бы там, под землёй. Да, ей определённо жалко эту девушку, которая умерла вместо неё, но с другой стороны Мия прекрасно понимает Марго. Жить-то хочется, даже если приходится идти на такие жертвы. Утро на редкость холодное, она ёжится, не сразу замечая приближение постороннего со спины. На плечо опускается узкая ладонь.       — Вы с ним сдружились, да?       — Он был хорошим человеком, Севастьян.       — Жаль, я его не знал.       Мия решает умолчать о родственной связи этих двоих, сначала надо только, будто невзначай, поинтересоваться:       — Никогда раньше не встречались?       — Нет, мама никогда не знакомила нас со своими компаньонами.       Даже так, не сказала сыну о наличии дедушки. Как расчётливо.       — Кстати, Севас. — Она разворачивается и направляется к выходу. — У вас с Ритой разные фамилии?       — Да. — Тот удивляется. — Как ты узнала?       — Почему? — Полностью игнорирует встречный вопрос.       — Ну, мама так захотела. Я иду по отцовской, а Рита по её.       — И какая фамилия у Риты?       — Не знаю.       Прав был Борис, когда говорил, что в этой семье мужчины всего лишь ведомые игрушки под чутким руководством Марго. Мия вздыхает. Что теперь ей делать? Чутьё подсказывает, что нужно бежать, хватать Алекса в охапку и улепётывать так быстро, как только сможет, и максимально далеко от этого города, страны, жизни. Но оставить внучку старика на растерзание безумной мамаши? Бросить ту, ради которой этот мужчина вернулся, несмотря на опасность? Или всё-таки попытаться исполнить его последнее желание? Севастьян воспринимает напряжённое молчание по-своему и похлопывает её осторожно по спине в знак поддержки. Мие всё равно.       Все эти похороны, проведённые согласно религии погибшего, непривычная возня в особняке, пропадающий сутками Алекс, который пытается разобраться с последствиям взрыва, приставленные к ней телохранители — это сводит с ума и напоминает скорее подготовку к чему-то куда более масштабному, чем может показаться на первый взгляд. Ещё и появление Рустама… Кто-нибудь верните её в то время, когда главной проблемой было желание стать примой…       У Мии нет и малейшей возможности что-либо выяснить, потому что охрана преследует её везде денно и нощно: двое на улице и один у входной двери, выглядят скорее, как конвой. Да и с Алексом никак не удаётся поговорить, тот уходит рано утром и возвращается затемно. А Мия просто не может изматывать допросами и беседами, когда тот с ног валится от усталости. Вместо этого она по ночам сидит на кровати рядом со спящим соулмейтом и любуется им со стороны.       Во всей этой суматохе единственно правильным решением кажется диалог непосредственно с самой Ритой. Надо бы узнать, что ей известно вообще. Да и тайна метки её также интересует, ведь как тут угадать кому именно принадлежат те буквы: Марго или Рите? Одинаковое имя, одна и та же фамилия. Вдруг, соулмейтом Алекса на самом деле изначально являлась Рита, а не её мать? Как иначе-то объяснить чёрный шрифт? Тем более, она не знает какая метка была у Алекса до смены тела. Эти мысли не покидают её до самого особняка. Севастьян хоть и удивляется решению приехать к ним, но никак это не комментирует, Мию же совершенно не волнует его мнение.       Уже находясь в доме, она отправляется на поиски Риты. К сожалению, какая из многочисленных комнат принадлежит ей — неизвестно, и приходится искать «методом тыка». Пройдя весь первый этаж, она поднимается на второй, проверяя каждую дверь, но практически все предсказуемо заперты. Однако, одна поддаётся, и Мия заходит внутрь, сразу же признавая неразобранный чемодан Бориса у кровати, поверх которой лежит подозрительно знакомая папка. Это ведь её она привезла старику в Германию.       Мия берёт бумаги в руки, надеясь узнать за что же убили профессора, что же такого важного он должен был сделать, раз его пришлось убрать. Открывает и не верит своим глазам: документы — пустышка, никакой информации, большая часть листов пустая. Понимание накатывает мгновенно. Эта поездка, прибытие Мии, сама её миссия — откровенная провокация. Получается, что никакой сделки не было и в помине. Единственная цель всего произошедшего — заманить Фюрстенберга. А кто всё организовал? Кому мешал старик? Для кого он представлял угрозу? Марго.       Мия плюхается на диван и запускает руку в волосы, больно оттягивая пряди и рыча сквозь зубы. Гадство какое. Её использовали, чтобы убить Бориса. Это её вина в том, что немец приехал сюда, несмотря ни на что. А ведь Мия уверена: тот сразу понял в чём дело, едва увидел документы. В памяти всплывают первые слова, сказанные мужчиной, когда он раскрыл папку. «Ты знаешь, что тут?» — раздаётся знакомым голосом в голове, и Мия больно прикусывает костяшки пальцев. «Я отказываюсь». Лучше бы он на самом деле отказался, чёрт побери! Бумаги откинуты в сторону, а листы разлетаются по всей комнате. Если бы она только могла, то непременно закричала бы, только вот нельзя. Мия старается успокоиться, но выходит совсем плохо. Она напрягается, выуживая из памяти основные методики, преподанные Борисом, дышит глубоко и натужно. Как же ей сейчас плохо.       В коридоре раздаются шаги. Мия прикладывает немалые усилия, чтобы элементарно подняться с кровати, выходит из комнаты, замечая скользнувшую в проём неподалёку тень, и осторожно прикрывает за собой дверь, отправляясь следом. Она ступает тихо и медленно, чтобы никак не выдать своего присутствия на случай, если это была Марго. Сейчас ей нельзя подставляться. Заметив в узкий дверной проём Риту, она облегчённо выдыхает и проходит внутрь без разрешения. Девушка мгновенно оборачивается, вскидывая голову и уже привычно изгибая тонкую бровь.       — Что? — Интересуется грубо.       — Ты ещё не уехала? — Мия решает начать издалека.       — Тебе-то что до этого? — Рита подозрительно косится в её сторону.       — Так когда обратно? — Общаясь с этой семейкой, Мия и сама переняла пару дурных привычек в разговоре.       — Не твоё дело, — отвечает та резко.       — Ты не собираешься уезжать верно?       Во взгляде Риты мелькает нечто такое, что Мия сразу понимает — в точку. Теперь остаётся озвучить ещё одну догадку, чтобы узнать всё наверняка, и она решается.       — Мать не отпускает, да?       Глаза девушки удивлённо округляются, рот на автомате приоткрывается, словно желая что-то спросить, но она тут же хмурится, сжимая губы в узкую полоску и презрительно фыркает.       — Как я уже сказала — не твоё дело.       — Рита. — Мия вздыхает, ей совершенно не хочется говорить об этом, но другого выбора нет. — Тебе надо уехать.       — С чего бы?       — Просто надо, поверь мне. Тут… — Она пытается подобрать подходящее слово. — Небезопасно.       Выражение лица собеседницы совершенно не меняется, только поза становится более закрытой: руки скрещены на груди, плечи приподняты, а голова опущена. Блин, как сложно до неё достучаться-то. Последняя попытка.       — Ты знаешь, как звали того человека, с которым я приехала из Германии?       — Как будто мне не всё равно.       — Борис Фюрстенберг.       Доли секунды Мия наслаждается ошарашенным видом девушки, а затем продолжает.       — Ведь это и твоя фамилия, не так ли?       — Ну и. — Рита кажется растерянной.       — Твоя, твоей матери… — Мия старается не отводить взгляда, чтобы донести свою мысль, как можно более ясно. — Борис был твоим дедушкой.       — Чушь какая. — Рита фыркает и отступает на шаг. — Марго не говорила, что у нас есть другие родственники.       — Вот именно. — Ну же, давай, вникай. — Фюрстенберг твой дедушка, и он погиб на следующий же день, как приехал, но я подозреваю, что это дело рук далеко не соперников вашей семьи. Думаешь, случайность? Рит, мне было сказано привезти его сюда, без определённой цели. Он просто был нужен твоей матери, так же, как теперь нужна и ты. Тебе грозит серьёзная опасность.       Мия уже не знает, как ей объяснить, как доказать необходимость срочного отъезда, при этом не раскрыв всех карт и нюансов. Ведь скажи она сейчас про худу и поверь в это Рита — первый этап ритуала будет проведён, подготовка к нему, состоящая в искренней вере жертвы, окажется законченной. Но Рита удивляет. Она ещё сильнее хмурится, обходит Мию стороной, выглядывает в холл, а затем плотно закрывает дверь в комнату, проворачивая ключ, и возвращается обратно, чтобы на грани слышимости выдохнуть:       — Так ты тоже заметила.       Вот как. Мия коротко кивает, а Рита присаживается на край постели.       — В последнее время Марго ведёт себя странно, — начинает тихо Рита. — Я имею ввиду даже более странно, чем обычно. Она практически не выпускает меня из дома, запрещает вернуться на учёбу, следит за каждым вздохом, а эти… — Неопределённый взмах рукой. — Охранники отчитываются ей по часам о том, что я делаю и как. Только… Зачем ей это?       — Сомневаюсь, что дело в том, чтобы защитить тебя от конкурентов. — Мия присаживается неподалёку, стараясь придумать наиболее правдоподобное объяснение. — Может, видит в тебе угрозу её положению в семье.       — Но мне никогда не были интересны их дела, — возмущается Рита, сразу же затихая.       — Такие люди всегда подозрительны. — Вроде получилось достоверно. — Кстати, хотела тебя спросить… Твой соулмейт ведь жив?       — Как ты…       — Рустам, правильно?       Рита хлопает ресницами, поражённо на неё глядя, а Мия внутренне ликует. Хорошо, что это никак не связано с Алексом, иначе проблем было бы гораздо больше.       — Никто не знает, что твоя родственная душа не умерла, так?       — Марго всегда была против соулмейтов, и я… — Очевидная неловкость проскальзывает в мимике Риты.       — И ты решила скрыть вашу связь?       — Да, я боялась, что она узнает.       — Но почему ваши метки чёрные?       — А, это… — Рита переворачивает руку запястьем вверх и задирает рукав, демонстрируя имя и фамилию. — Это очень редкая отметка. Такая появляется только у одной пары на всё население мира раз в пятьдесят лет. Подобное случается, если двое влюбляются друг в друга ещё до проявления связи и метки, но здесь есть один минус. — Её губы искривляются в подобии усмешки. — Погибает один — погибает и второй. Мы связаны не только судьбой, но и самой жизнью.       Мия с некой долей восхищения осматривает шрифт. Хоть она и отвергает саму суть предназначенных, но всё же не может не признать, что это очень круто. Уникальные соулмейты, прямо как в сказке: «И умерли они в один день». Просто исключительно.       — Тебе надо бежать, — переводит она тему.       — Но куда, как…       — Как можно дальше, Рита. Фюрстенберг вернулся специально, чтобы забрать тебя отсюда, но не успел.       — Откуда ему известно о планах Марго?       Мия многозначительно молчит. Крайне трудно разъяснить подобное без вероятности того, чтобы подвергнуть девушку ритуалу. Вместо этого она принимает другое решение.       — У нас есть ещё немного времени. Мне надо кое-что выяснить, после чего тебе придётся уехать.       — Но как же Рустам! — Рита даже вскакивает с места, окончательно растеряв всю свою напускную брезгливость и высокомерие.       — Свяжешься с ним, когда будешь в безопасности. — Мия сама удивляется тому, насколько ровно звучит её голос. — Сейчас ты ставишь под удар и его. Понимаешь? Я сама с ним встречусь.       Рита, к удивлению Мии, соглашается, говорит где и когда должна произойти их тайная встреча. Действительно, нет лучшего рычага давления на человека, чем его предназначенная пара. Мия повторяет о необходимости прояснить кое-какую информацию, а затем выскальзывает из комнаты, слыша, как позади неё вновь поворачивается в замочной скважине ключ, и выходит на улицу, где три телохранителя тут же вырисовываются за спиной. Хорошо хоть они не смеют зайти в особняк, иначе бы услышали много лишнего. Она садится в машину и продолжает размышления.       Мия не лгала, ей действительно надо узнать кое-что очень важное. Она должна вновь просмотреть тот вавилонский свиток, в особенности два последних параграфа, ведь там должно быть указано хоть что-то относительно возраста перехода. Ей просто очень нужно знать наверняка каким образом это происходит, потому что от этого зависит и её жизнь. Но для начала нужно раздобыть ключ. Какова вероятность того, что Марго забудет взять его с собой? Единственный путь — заполучить его обманом. А кто достаточно неприметен и на кого всем плевать? Мия достаёт телефон, выбирает контакт и назначает Севастьяну встречу на следующее утро.       В квартире, как обычно, никого, потому Мия спокойно готовится к возвращению Алекса, в уме перебирая всевозможные варианты их предстоящей беседы. Надо как-то убедить его бросить всё и уехать. А что, если он откажется? Она встряхивает головой, не желая даже рассматривать подобный вариант. Мия не представляет дальнейшей жизни без соулмейта, это нереально. Остаётся лишь надеяться, что тот ей не откажет, не отвергнет свою родственную душу, когда узнает правду. Алекс приезжает только ближе к полуночи, как всегда уставший и измученный делами.       Его встречают уже в полной готовности: ужин, сменные вещи, хитрый взгляд, брошенный из-под ресниц со словами: «Добро пожаловать домой», и он едва уловимо улыбается в ответ. За ужином Алекс сам начинает диалог, как бы мимоходом отмечая:       — Мия, а какие у тебя дальнейшие планы?       — Ну, завтра должна встретиться с Севасом. — Она пожимает плечами, не сразу понимая куда ведёт разговор Алекс.       — А после? Я имею ввиду вообще.       — Вообще, — эхом отзывается Мия. — Я об этом ещё не думала, но я ведь люблю танцевать.       — Как насчёт собственной танцевальной студии?       Мия переводит недоумённый взгляд на Алекса. Он что, всё уже продумал? По телу разливается тепло от осознания какой заботливый у неё соулмейт, а на губы так и просится улыбка. Она не сопротивляется порыву.       — Просто рядом с новым офисом есть одно место, я подумал, что тебе понравилось бы. Сделаем ремонт, откроем школу, будешь учить новое поколение танцоров, помогать совершенствовать навыки. Как тебе идея?       Алекс смотрит выжидающе, с явным беспокойством, а Мия даже и не знает, как высказать весь тот восторг, что наполняет её в этот момент. Ведь предложение идеальное! Заниматься тем, что ей по вкусу, да ещё и по соседству с любимым человеком. Но реальность тяжёлой плетью опускается на взволнованный подобной схемой рассудок, и она тут же сникает.       — Лекс, я тут должна рассказать тебе…       Алекс откладывает приборы и не сводит с неё внимательных глаз, всем своим видом демонстрируя заинтересованность и участие, отчего Мие вдвойне трудно произнести следующее.       — Нам надо уехать. — Она сглатывает и набирает побольше воздуха в лёгкие, чтобы затем выдать на одном дыхании: — Марго собирается переселиться в Риту, а для этого ей не хватит сил из-за болезни, поэтому ритуал придётся провести мне, но он меня убьёт, Лекс!       Алекс никак не реагирует, только чуть более заметно, чем обычно, прорисовывается складка меж бровей. Ждёт, когда она аргументирует свои предположения.       — Она уже так делала: переселилась в мать Бориса, а затем в его дочь. Таким образом колдун накапливает энергию и силу, но за ней привязано слишком много душ, я сама видела! Старик приехал сюда, чтобы Риту спасти, но не успел.       — И ты считаешь, что должна это сделать за него? — В ответ кивок. — Хм. И когда ты думаешь уезжать?       Мия совсем не ожидала, что предназначенный так быстро согласится, но ведь по-другому и быть не могло, верно? Раз на кону её жизнь.       — В ближайшую неделю, Лекс. И Рита, и я — мы должны скрыться. Ты… — Это важно произнести вслух. — Ты поедешь со мной?       — Я никогда тебя не брошу.       Алекс поднимается с места, подходит к ней и присаживается на корточки, совсем как сама Мия после взрыва у скорой. Он берёт обе её руки в свои ладони и сжимает пальцы чуть крепче, чем следовало бы.       — Мы справимся и с этим. Всё будет хорошо, Мия.       Мия ему верит. Так, как никому и никогда, верит больше, чем самой себе. Она склоняется, прижимается своим лбом к чужому, при этом не разрывая зрительного контакта и одними губами шепчет: «Спасибо». Где-то внутри застревает невысказанное «Я люблю тебя», от которого по коже бегут мурашки. Она впервые думает о том, что действительно, по-настоящему любит, и лёгкий румянец окрашивает щёки. Боги, да что за чертовщина с ней творится? Как с поцелуями лезть и на секс намекать — пожалуйста, а сказать простые три слова — сердце разрывается. Мия выбирает тактику молчания.       Ночью Алекс сам притягивает её к себе и крепко обнимает, даже поглаживает по спине и плечам, чего ещё не случалось. Мия млеет в его руках, кусает губы от дикого желания, но не рискует прервать этот чудесный момент нежности, столь редкий в их буднях, что старается запечатлеть каждый фрагмент, каждое касание навеки в памяти. Когда она засыпает, в голове пусто, а на душе царит покой и умиротворение. Последняя связная мысль о том, насколько же ей повезло с соулмейтом.       Просыпаются они почти одновременно: Алекс немного раньше, как и всегда. Вместе собираются, попутно поддевая друг друга незамысловатыми шутками. Мия уверена, что теперь всё точно будет в порядке. У неё есть план, поддержка, осталось дело за малым. Алекс отвозит её к месту встречи, напоследок даже получается урвать краткий поцелуй, так что к ожидающему Севастьяну она едва ли не летит. После быстрого приветствия они отправляются на прогулку по парку. Мия замечает детскую площадку в стороне и подзывает Севаса присесть на лавочку. Она ещё не пробовала это проворачивать с кем-либо, кроме Бориса, но надо ведь когда-то начинать.       — Здесь так тихо и спокойно… — Мия переходит на твёрдый, уверенный полушёпот сразу, как только Севастьян умещается на скамье. — Тишина и покой.       Потом она наклоняется, мягко обхватывает Севаса за плечи в намёке на дружеское объятие и выдыхает практически в самое ухо:       — Я попрошу тебя довериться мне, ладно? — краткое похлопывание по лопаткам. — Доверься мне.       Она передвигается и усаживается рядом, когда Севас, немного смущаясь, делает неопределённое движение головой:       — Я доверяю тебе… Наверное.       — Всё нормально. — Мия старается не спугнуть его. — Люди редко могут кому-то по-настоящему раскрыться. Так проходит жизнь. — Она замолкает ненадолго, а затем переводит взгляд на площадку, где уже собрались дети, и Севас прослеживает его, также поворачивая голову. — Посмотри на качели, как размеренно они двигаются: вверх и вниз. Вверх и вниз. Вверх… Вниз…       Краем глаза Мия замечает, что парень, не отрываясь, выполняет указание. Речь становится чуть громче, но интонации не меняются.       — Никаких забот. Не о чём волноваться. Вверх и вниз, — уже медленнее повторяет она, с расстановкой. — Вверх и вниз. Вверх и вниз. — Пауза. — Какие ощущения? Шум в ушах? Покалывание в ладонях? — Мия вспоминает уроки.       — Лёгкое покалывание, — отзывается Севастьян, не переставая наблюдать за раскачивающимися детьми.       — Хорошо. Теперь смотри на качели. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Отвлекись от забот, пусть спадёт напряжение, смотри на качели. — Мия плавно приподнимается с места. — Никто тебя не заставляет, ты всё делаешь сам. Всё хорошо.       Она приседает на корточки напротив, подносит ладонь к чужому плечу и, стараясь не выдать своего волнения, повторяет уже сказанное заново, понимая, что у неё вышло. Получилось ввести в гипноз!       — Вверх и вниз, — вторит Мия, чтобы закрепить результат. — А сейчас я хочу, чтобы ты кое-что сделал.       — Что? — Безразлично, пустым голосом спрашивает Севас.       — Ты должен достать слепок ключа, который носит твоя мать с собой. У него два зубца, в отличии от остальных. — Дыхание перехватывает, но надо закончить. — Ты сделаешь слепок и сдашь его в мастерскую, чтобы отлили, а потом принесёшь его мне и никому об этом не расскажешь. — Субъект поджимает губы, и Мия спешит успокоить. — Всё нормально, всё в порядке. Ты отдашь мне ключ и забудешь об этом разговоре. А сейчас я сосчитаю до пяти, ты очнёшься и ощутишь прилив сил и бодрости. Раз… — Рука наготове. — Два… Три… — Спокойнее, не торопясь. — Четыре… Пять.       С последним словом Мия хлопает парня по плечу. Тот вздрагивает, выходя из морока, а затем обращает внимание на улыбающуюся подругу.       — Кажется, я засмотрелся. — Севас щурится.       — Это чудесное место, не удивительно. — Она кивает. — Я не завтракала. Может, кофе?       Только уже в кафе Мия может расслабиться. За всё время практики ей так и не удалось загипнотизировать Фюрстенберга, но, может, дело было в том, что тот и сам отличный гипнотизёр. С Севастьяном оказалось куда как проще, и теперь она не сомневается ни в своих навыках, ни в результате. Она только отмечает немного расширенные зрачки оппонента, его непривычную ребячливость в общении, и усмехается про себя. Мия даже не переживает, что Марго может заметить, что сын находится под внушением, ведь она совсем не обращает внимание на младшего. А если и застанет его за кражей и снимет гипноз, тот ничего не вспомнит. Дело за малым: получить ключ, внимательно перечитать последние абзацы свитка, которые в прошлый раз за незнанием деталей не смогла правильно расшифровать, взять Алекса и уехать, попутно отослав Риту. Всё вроде как просто, только бы ничего не помешало воплощению.