Предчувствие (оридж I feel you)

      Отель на окраине выглядит совсем захолустным и неухоженным. Предчувствие подсказывает Мие, что тут останавливаются лишь в крайних случаях, но это может быть только к лучшему. Уже в крохотном номере, состоящим лишь из спальни и ванной, Мия первым делом вваливается именно в душевую, наспех купаясь, и затем возвращается обратно, но Риты нигде нет. Она понимает, что рано бить тревогу, но лучше не становится, а паршивость происходящего набирает обороты.       Мия сидит на застиранных, всё равно кажущихся грязными, простынях и пытается вытащить из стопы застрявшую колючку. Эта боль — ничто, по сравнению с той, которую доводилось испытывать на ежедневных репетициях. Дверь скрипит, заставляя её дёрнуться от резкого звука, но внутрь заходит Рита. Она подходит ближе, садится на кровать и кидает Мие пакет. Недолго думая, Мия его раскрывает, обнаруживая внутри новую одежду и даже кроссы.       — Откуда?       — Нашла, — фыркает в ответ Рита.       «Украла» — подытоживает в уме Мия. «Ох, знала бы Марго, на что способна её дочь». Она находит на самом дне упаковку пластыря. Что бы ни было, но это простое выражение заботы говорит ей о многом. Например, о том, что не так уж Фюрстенберг и плоха. Она уже ни о чём не думает, залепляя ранки на ногах, и не ожидает следующего вопроса:       — Красить умеешь?       — Что красить? — Не понимает Мия, а взгляд падает на коробку в чужих руках. — «Off black», — читает она вслух. — Решила стать брюнеткой?       — В таком виде… — Рита встряхивает головой. — Нельзя светиться.       — А мне? — Мия хмыкает.       — Подстрижём.       В принципе, она согласна с Ритой. Им стоит немного изменить внешность, если хотят выбраться отсюда, а потом, когда доберутся достаточно далеко, можно будет связаться с Алексом. Внутри неприятно покалывает при мыслях о соулмейте. Только бы с ним ничего не случилось. Этой ночью Мия долго не может заснуть, ворочается, забив на лежащую по соседству Риту, накрывает голову подушкой и изо всех сил пытается не разрыдаться. Изнутри что-то давит, ком застревает у горла и хочется, если не закричать, то хотя бы выплеснуть накопившееся напряжение через слёзы, но она не позволяет себе подобной роскоши. Утро встречает головной болью похлеще, чем от похмелья, и саднящим горлом. Её толкают в бок, и Мие приходится открыть глаза и сесть.       Темноволосая девушка пихает в руки стакан с мутной жёлтой водой. Мия недоверчиво щурится, хоть и принимает непонятный напиток. Поводит носом, принюхивается, улавливая цитрусовую нотку.       — Лекарство, — поясняет Рита. — Пей.       — Я из России, закалённая.       — Пей, закалённая.       — Когда успела? — Мия всё-таки отпивает чуть горчащую тёплую жидкость и указывает на волосы.       — Так тебя не добудишься, пришлось самой.       Ну да, ведь кто-то всю ночь страдал, а кто-то дрых без задних ног, конечно ей с утра получше будет. Мия допивает лекарство, ощущая, как мгновенно согревается тело и неприятные ощущения в горле пропадают.       — Как ты это сделала? — Совершенно неожиданно интересуется Рита. — Успокоила меня.       — Твой дедушка научил меня кое-каким трюкам. — Большего сказать она не может.       Этого, кажется, достаточно, потому что Рита начинает сразу собирать в невесть откуда добытую сумку их немногочисленные пожитки. Мия и не думает ей помогать, и без того много сделала, и поэтому же, когда они выбираются из отеля, оставляет поиски попутки на Риту. Уже в дороге она смотрит в окно, прижавшись к нему лбом. Лес, лес, лес, снова лес. Что же это за страна? Но поздно спрашивать, разве что как-нибудь потом. В новом городе они выходят на заправке и заходят в кафе неподалёку. Сделав заказ, Мия предаётся думам об Алексе. Позвонить надо и как можно скорее, кто знает, что сейчас там творится.       — Что с тобой? — Проявляет участие Рита, но по лицу видно — ей всё равно.       — Захолустный мотель, пицца на заправке, что может быть лучше, — не выдерживает и язвит Мия, но её выпад наглым образом игнорируют. Приходится продолжить мысль: — Надо связаться с Алексом.       — Нет! — Выходит слишком громко, и Рита тут же сжимается под чужими взглядами. — Ты так и не поняла? Он с ними заодно.       — Чушь, — шипит Мия. — Лекс нам помогал.       — Ты дура, — также выдыхает Рита. — Алекс всего лишь прихвостень Марго.       — То, что он тебе не нравится — не означает, что Лекс — злодей. Я слышала ваш разговор в особняке.       Фюрстенберг некрасиво кривится, а затем буквально выплёвывает слова:       — Раз слышала, то тем более должна понимать.       — Та его угроза — не показатель.       — Угроза? — Рита усмехается. — А ты хоть знаешь из-за чего? — И, не дожидаясь ответа, добавляет: — Я просто хотела узнать, что творит Марго, пошла к её личному врачу.       — И что? — Искренне возмущается Мия. — Он волновался, чтобы ты не влезла куда не надо.       Рита замолкает, поджимая губы в манере матери, складывает руки на груди. И хотя последнее слово осталось за ней, Мия чувствует неприятный осадок от этой беседы, а ведь им надо как-то уживаться, хоть недолго.       — Сначала свяжемся с Рустамом.       Это последнее, сказанное ею, перед тем, как они заканчивают трапезу и направляются в очередной отель. Оставив Мию одну и аргументировав это тем, что вдвоём они куда более приметны, Рита уходит разыскивать телефон, возвращаясь только под вечер. Сначала Мия не придаёт значения её походке, хочет уже узнать почему так долго и что сказал Курманов, когда замечает странное поведение. Гипноз она успела снять, так почему зрачки всё ещё расширены? Догадка приходит в ту же секунду.       — Ты в край обалдела? — Рита прислоняется к стенке, видно, что её штормит. — Ты пьяна, да?       — Я и тебе принесла. — Протягивает та бутылку.       Мия только закатывает глаза, но алкоголь берёт, отпивает и даже не морщится.       — Что слышно от Рустама?       — Он поможет нам выбраться, но надо переждать.       Рита сползает на пол, и Мия опускается рядом, передавая ей бутылку с текилой. Обе отмалчиваются, поочерёдно делая пару глотков и делясь друг с другом, пока Рите это не надоедает или, быть может, это была небольшая передышка перед важным разговором.       — Одного не пойму, — кряхтит она похлеще, чем столетняя старуха, — зачем Марго похищать меня? Да ещё и с тобой. Она могла нас сразу убить.       Мия поджимает губы. Сказать или нет? Есть ли теперь разница? Но алкоголь развязывает язык и с уст срывается против воли:       — Ты знаешь, что такое худу? — Не замечая реакции, Мия хмыкает. — Это переселение душ. Она хочет занять твоё тело.       — Бр… Бред какой-то.       — Вовсе не бред.       — Не говори, что ты веришь в такую ерунду.       Мия усмехается, отбирает бутылку и отпивает ещё. Конечно, ни один нормальный человек в такое не поверит, даже под действием алкоголя. Каким же способом убедить её в этом?       — Я такая же.       — Какая?       — Такая. — Становится сложнее выстраивать предложения. — Это тело — не моё настоящее.       Рита начинает смеяться, вытягивает из её ладоней текилу и машет головой. Не верит значит. Мия поднимается на ноги и начинает раздеваться, полностью снимая с себя всю одежду.       — Смотри.       — Что? Я ничего не вижу.       — Именно.       Видимо, до Риты начинает доходить смысл сказанного, потому что она подаётся немного вперёд, внимательно осматривая тело Мии и затем поднимая ошарашенный взор.       — Где твоя метка?       Какая знакомая реакция, прямо дежавю. Мия одевается обратно, попутно рассказывая о худу и последствиях переселения, но в этот раз собеседница внимает каждому нюансу, переспрашивает по несколько раз, пытаясь осмыслить, и к концу рассказа уже пребывает в полнейшем шоке.       — Получается, ей нужно моё тело… Но ты для чего? Зачем?       — Она слишком слаба из-за болезни и нужен кто-то, кто совершит ритуал за неё.       — Ты спасла меня, — утверждает Рита.       — Я спасла себя. — Мия забирает у неё бутылку. — Этот переход убьёт меня.       — В голове не укладывается. — Рита морщится и ждёт своей очереди. — Моей матери больше ста лет.       — На самом деле несколько сотен лет, может, она даже старше.       На этом тему закрывают. Никто не хочет обсуждать ситуацию, но Мию так и подмывает задать вопрос, который её мучает с самого знакомства с этой ненормальной семьёй.       — Как ты вообще с этим справлялась? С тотальным контролем твоей жизни.       — Вставала на колени и молила господа дать мне силы жить дальше. — Усмешка. — Можешь записать.       — Красиво сказано. — Возвращает ей кривую ухмылку Мия. — Я запомню.       Следующие дни происходят на автомате и похожи один на другой, как две капли воды. Только в первый Рита всё же находит ножницы и берётся сама подстричь её, Мия и не против. Она думает о том, как бы уговорить Риту связаться с Алексом, ну или хотя бы попытаться это сделать самой. Вот только никак не получается: днём они прячутся в отелях, а по ночам отправляются в новые города, заметая следы. Фюрстенберг не сразу обнаруживает украденную Мией кобуру, но когда находит не стесняется высказать недовольство. Она забирает пистолет и уходит на несколько часов, выбешивая этим поступком до невозможности. А вдруг их найдут? Как тогда можно будет дать отпор?       Мия злится, меряет обветшалую комнатушку шагами, пока не слышит, как кто-то настойчиво пытается попасть ключом в дверь. Она хмурится, перехватывает на всякий случай в руку настольную лампу и идёт навстречу неизвестности. Наконец дверь поддаётся, и внутрь вваливается Фюрстенберг. Мия облегчённо выдыхает, откладывая светильник.       — Ты где шлялась? — Она буквально втаскивает Риту в помещение, как тряпичную куклу, и тут же чует неладное. — Что с тобой?       — Ааааа, Мия, — тянет Рита и практически падает на колени, но её вовремя подхватывают. — У тебя такие классные глаза…       Сначала Мия решает, что её вынужденная напарница опять напилась, но это определённо что-то другое: улыбка шальная, алкоголем и не пахнет, зрачки затопили всю радужку, да ещё и несёт невесть что. Быть может она бы и не догадалась, если б не держала Риту за руки так, что рукава задрались. Мия оглядывает сгиб локтя, зло щурится и со всей силы встряхивает Риту.       — Последние мозги продолбала, да?       — Мия… Мия, ты не понимаешь… Зачем ей тогда…       Но Мия уже не слушает, что она там лепечет, втягивает Риту в ванную и запихивает в душевую кабинку, включая воду на полную мощность и направляя струю прямиком в лицо. Рита ругается, пытается выкрутиться, брыкается, но слабость даёт о себе знать. В итоге она так и остаётся сидеть на холодном кафеле, прислоняясь к стенке спиной, и всхлипывает, пока Мия не выключает душ.       — Если тело будет испорчено, оно ведь ей ни к чему, верно?       Рита смотрит на неё открыто и прямо, хотя взор затуманен, и в этих словах слышится такое отчаяние, что даже Мие становится не по себе. Она знает это чувство — желание обрести свободу — испытала на себе, а сейчас будто глядит в собственное отражение: впалые глаза, тёмные круги под ними, искусанные в перья губы — вид загнанной добычи. Рита выбрала этот способ, как она когда-то свой. Мия не может придумать ничего лучше, кроме как сесть рядом, плечом к плечу, и также откинуться назад. Они сидят вместе до самого рассвета, наплевав на всё и всех, без единого слова.       — Сегодня надо будет позвонить Рустаму. — Рита поднимается, с трудом двигая конечностями.       — А что насчёт Алекса?       — Нет! — Рита дёргается и почти падает, но успевает ухватиться за раковину. — Мы это уже обсуждали!       — Он не предатель! Лекс такой же, как я, всего лишь жертва Марго!       Рита невнятно матерится сквозь зубы и выходит из ванной, пока Мия, пребывая не в меньшем раздражении, решает принять душ и смыть эту ночь, а когда выходит, той снова нет в спальне. В принципе, ничего нового. Она подбирается к окну, выглядывая осторожно наружу и замечает уж больно навороченную для этих мест машину, припаркованную неподалеку.       «Выследили» — проносится в голове. Нужно срочно придумать что-то на случай, если их попробуют скрутить. Мия перечисляет в мозгу варианты в поисках оптимального. Кажется, она видела у стойки администратора дробовик, когда заселялись. Времени передумать нет, потому Мия тайком выскальзывает из номера и спускается вниз. Приходится немного выждать, пока консьерж отойдёт. Она подходит к стойке, заглядывает под неё и находит то, что хотела. Судя по всему, днём оружие прячут, в то время, как ночью, оно специально на виду, чтобы дать понять особо бойким посетителям: с ними церемониться не будут.       В номер Мия возвращается уже с дробовиком и быстро засовывает его под матрас. На данный момент это кажется ей отличной идеей, ровно до того, как возвращается насмерть перепуганная Рита. Она прикрывает дверь, запирая дополнительно на цепочку, и прижимается к ней всем телом, выглядывая через глазок.       — Что такое? — Мия хмурится.       — Там ЧП какое-то, админ на ушах стоит, носится, украли у него что-то.       Мия глухо стонет и закусывает губы, что не укрывается от внимания девушки.       — Ты что натворила?       — Ничего, — шипит она в ответ.       — Врёшь? — Рита подходит ближе.       — Ну, может, я и взяла кое-что…       Рита открывает уже рот, чтобы высказаться, когда раздаётся громкий стук в дверь, словно по ней молотят ногой, а затем доносится крик:       — Открывайте.       Мия поднимает напряжённый взгляд на Риту, глядя, как та нервно скребёт ногтями по плечам. Стук повторяется.       — Открывайте немедленно!       — Сиди тут, — кидает Рита и идёт обратно к двери, на ходу стягивая с себя футболку и оставаясь в одном только лифчике.       Рита замирает для того, чтобы разорвать лямки, расстёгивает свои джинсы, небрежно их приспуская, и только потом открывает ломящемуся в их номер администратору.       — Что такое? — Игривым тоном выдыхает она, высовываясь лишь наполовину и демонстрируя частичную наготу.       Мужчина тут же прекращает тарабанить по дереву и оглядывает недвусмысленно выглядящую девушку, а затем прочищает горло и облизывает губы.       — Мы кое-что потеряли, ищем, кто мог украсть.       — Простите, — тянет Рита кокетливо, нарочно поправляя разодранную лямочку. — Мы были заняты и ничего не слышали.       Администратор, качает головой, застревая взглядом пониже ключиц и растягивает рот в гадкой улыбке.       — Что вы, что вы, понимаю. Как закончите, может, спуститесь?       — Может быть. — Рита мелодично смеётся, подмигивает ему и закрывает дверь, чтобы, развернувшись, наткнуться на осуждающий взгляд Мии. — Что? Изображала первое, что пришло мне в голову!       — Это многое о тебе говорит. — Хмыкает Мия, не скрывая сарказма.       — А теперь покажи ради чего мне пришлось притвориться проституткой.       Рита пропускает замечание мимо ушей, надевает футболку обратно и усаживается на кровать, а Мия вытягивает из импровизированного тайника дробовик, аккуратно укладывая его между ними. Фюрстенберг внимательно осматривает оружие и тяжело вздыхает.       — Пользоваться хоть умеешь?       Мия молчит. Рита берёт ружьё в руки, вскидывает, взвешивает, проверяет наличие патронов, включает предохранитель, прицеливается, но даже близко не касается спускового крючка. Пока проводятся все эти манипуляции, Мия не может сдержать вздоха, который получается слишком громким.       — Я жила с Марго, — ровно произносит Рита, будто это может что-то объяснить. И объясняет ведь! Жить с главой мафии — и не такому можно научиться. — Это «Моссберг 500», помповое ружьё. Довольно неплохой вариант для самообороны.       — Покажешь, как его заряжать?       — Зачем? — Непритворно удивляется Рита. — Самый лучший вариант — держать его с заряженным магазином и пустым патронником. Таким образом, чтобы выстрелить, надо будет только передёрнуть затвор. Не думаю, что нам понадобится больше восьми выстрелов.       Рита опускает оружие, двигает Мию локтём в сторону и засовывает дробовик обратно под матрас. А Мия никак не может уяснить, что же она из себя представляет: то высокомерная стерва, то безвольная слабачка, то обдолбанная дура, теперь вот ещё проститутка на минималках и знаток огнестрела — прямо пять в одном! Но кое в чём она всё же уверена: Рита по прежнему раздражает до коликов, пусть даже эти колики и сопровождаются жалостью по отношению к ней.       — Так что сказал Рустам? — Вспоминает Мия о самом важном.       — Встречаемся завтра в аэропорту.       — А разве нас не заметят?       — Он сказал, что со всем разберётся.       Мия не может не согласиться с верой Риты в возможности её соулмейта. Курманов действительно выглядит надёжным, прямо каменная стена, причём он во всех смыслах каменный, пары встреч хватило, чтобы осознать сей простой факт. Вот только как же быть с Алексом? Выбраться сначала самой, а потом попытаться связаться с ним, или же попробовать завтра выяснить всё у полицейского? Мию мучает эта неопределённость до самого вечера, пока решение само не приходит на ум, заставляя её подскочить с пола, где она уже в который раз делала растяжку, чтобы убить время.       — Рита, а у нас есть что выпить? — Довольно ненавязчиво интересуется Мия.       — Можно достать, а что?       — Достань.       Фюрстенберг пожимает плечами, натягивает кофту, также «найденную» ещё в прошлом месте их пребывания, и удаляется за алкоголем. Мия ждёт, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, щёлкает пальцами и, в итоге, достаёт припрятанную девушкой пачку сигарет. Она уже пробовала курить раньше, но в этот раз — впервые осознанно, а не из интереса или ради понтов, причём, те случаи были одиночными, так как Ландау запрещал. Сейчас ей можно всё. Мия затягивается дымом, но не ощущает зачастую описанных знакомыми симптомов раздражения, ни намёка на кашель или неудобство. Может, эта девушка была курильщицей? Мия уже не узнает никогда. Она пытается придумать, чем можно подменить травы, которые старик использовал в том пойле для введения в транс, а ведь замена ей известна только одна — основа всех ритуалов худу: кровь, эмоции, наркотические вещества.       Рита приносит початую бутылку рома и с ходу протягивает её новой подруге, даже не спрашивая для чего и не интересуясь обилием дыма в помещении. Мия берёт бутылку, стискивает в ладони горлышко, собираясь с силами, и выдаёт, как на духу:       — А наркота имеется? — Она отмечает, как подобралось чужое тело, и тут же фыркает. — Знаю, что есть.       — С чего ты взяла?       — Каждый раз, когда ты выходишь за чем-то, возвращаешься расслабленная и невменяемая. Это уже зависимость, Рита. — Та поджимает губы, не отвечая. — Так что там у тебя?       — Таблетки. — Рита лезет в карман и вытаскивает, протягивая, пару разноцветных драже. — Что ты собираешься с ними делать?       — Хочу войти в транс. — Мия забирает их, пытаясь побороть сомнения.       — Тоже дедушка научил? — В ответ тишина. — Для чего тебе это?       — Чтобы увидеть Алекса.       Рита издаёт нечленораздельный звук и усаживается на стул в углу, наблюдая, как Мия закидывается таблетками и обильно их запивает. В этот раз вхождение в транс проходит легче, проще, она даже не замечает, как сознание улетает вдаль, пронося через воспоминания. Перед взглядом пелена, схожая со стеной, но уже спустя мгновение она рассеивается, расплывается постепенно, и Мия через лобовое стекло машины видит заправку, такую же, как множество тех, что они посетили за последнее время, а рядом очередной мотель. Присматривается лучше, различая ярко жёлтую вывеску с названием и одной померкшей буквой, но обстановка меняется, пространство темнеет и в этой черноте проступают глаза — те самые глаза, а до боли знакомый голос с хрипотцой шепчет в самые уши:       — Я вижу тебя, милочка.       Мия рывком выныривает из транса, не удерживая равновесия, падает на пол, неловко стукаясь задницей. Её трясёт, как при лихорадке, а Рита оказывается рядом, пытаясь привести в чувства. Она выглядит взволнованной, что-то говорит, но Мия не слышит, разбирая лишь последние слова:       — Ты вся горишь. Я принесу лёд, сейчас.       Девушка выбегает из номера, а Мие хочется закричать вслед, остановить, потому что она до конца осознала, что именно сейчас увидела. Их нашли. Надо уходить. С трудом поднимаясь, Мия цепляется за кровать, отходя к стене, лезет под матрас и достаёт ружьё в тот самый момент, когда кто-то проходит в комнату.       — Мия?       — Лекс?       Дыхание перехватывает. Видение вновь всплывает в подсознании. Если Алекс тут, значит… Это значит… Мия не хочет в это верить, но факты на лицо. Она принимает максимально устойчивую позу и вскидывает дробовик, сжимая его так, что пальцы белеют от напряжения, и направляет прямиком на вошедшего.       — Как ты мог, Лекс, — выходит слишком печально.       — Мия, послушай меня, ты всё не так поняла. — Он поднимает руки в примирительном жесте.       — Правда? — Ещё немного и истерика накроет её полностью. — Как можно неправильно понять такое? Ты ведь всё знал, да? С самого начала знал.       — Мия, позволь мне всё объяснить. — Алекс делает шаг навстречу, но Мия снимает предохранитель. — Ты не выстрелишь.       — Почему бы и нет? — Рычит она. — Или хочешь сказать, что убийство — это грех? Открою тебе секрет, Лекс, я всё равно отправлюсь в преисподнюю. Разложу кресло и подожду тебя в аду.       — Я не собираюсь в ад. — Он больше не делает попыток приблизиться.       — Что, уже с кем-то договорился? — Ёрничает Мия. — Ах да, ты ведь продал душу сатане в юбке.       — Если тебе станет легче, я готов принять смерть из твоих рук.       — Мне станет легче, если ты отсюда уберёшься.       — Прошу тебя, нам больше не нужна Рита…       Мия передёргивает затвор и поднимает дробовик выше, целясь прямо в область живота. Её лицо застывает подобно маске, в глазах ни тени сомнения. Раз Алекс тут, значит его сюда прислали, сам бы он никогда не смог выследить их. А голос Марго, прозвучавший в её голове, доказывает наличие связи между ней и Алексом. Получается, что и тогда в Германии, увиденный Мией сон про опасность для родственной души — не более, чем обычная подстава. Марго управляла ею через соулмейта, мерзкая сволочь.       — Пошёл вон, — чеканит слова Мия.       — Но…       — Вон.       Алекс отступает: пятится назад, не отрываясь глядит, как завороженный, и выходит, а Мия не может разжать пальцев, всё также судорожно сжимая дробовик. Спустя пару минут в номер проникает Рита, бегло осматривается и, стараясь не спугнуть, медленно подходит, вынимая оружие из чужих рук.       — Что хотел Ксандр? Он за нами, да? — Она сглатывает.       — Нет, — хрипит Мия. — Ты ей больше не нужна, но… Всё равно надо бежать. Ты можешь пригодиться Марго для другого, ведь вас связывают кровные узы.       Рита понимающе кивает, одним махом сметает вещи в сумку, ставит ружьё на предохранитель и запихивает следом. Они выбираются на улицу, стараясь быть максимально незаметными, и идут на задний двор, где припаркованы автомобили. Попутку словить сейчас не получится — их сразу засекут. Однако насчёт этого Мия больше не волнуется, она понимает, что Алекс был один, а значит, даже если сюда и набежит вся охрана Марго, то не раньше, чем через несколько часов. Из задумчивости её выводит Рита.       — Как насчёт угона?       — Сейчас за машину и зайца в поле лопатой.       Рита проверяет окна, пока не находит приоткрытое, и лезет внутрь рукой, чтобы открыть дверь. Видимо в её худобе на грани анорексии есть свои плюсы. Оказавшись внутри старенького красного пикапа, Мия ждёт, пока она заведёт мотор, хотя и не особо понимает, как можно это сделать без ключа. Недоумение проскальзывает на её лице и Рита вновь комментирует происходящее, словно аксиому:       — Мой соулмейт — полицейский.       — Ты на обеих сторонах спектра. — Цокает языком Мия.       Машина наконец заводится. Рита хватается за руль и даёт по газам, выруливая на дорогу. Первые полчаса они едут в полной тишине, размышляя каждая о своём. Мия не сразу различает прикосновение посторонних пальцев к своим, но поворачивает голову в сторону, выжидающе всматриваясь в профиль спутницы.       — Спасибо. Правда, спасибо. — Рита добавляет совсем уж без надобности: — Ты мне как сестра.       — Не за что, — отрезает Мия.       Ей не хочется ничего обсуждать, не нравится, что кто-то её трогает, но вместе с тем абсолютно на всё плевать. В этот день Мия Савицкая умерла по-настоящему. От неё ничего не осталось: ни тела, ни имени, теперь уже нет и души. Потому что её душа, связанная с другой, казавшейся такой родной, предназначенной судьбою и заклеймённой на левой ладони, осталась в грязном номере мотеля, растоптанная и разбитая. Свобода, да? Этой свободы она так жаждала?       В аэропорт они прибывают в строго назначенное время и сразу заходят в уборную, причём в мужскую, запираясь в одной кабинке. Рита садится на слив, задирая ноги на крышку унитаза, а Мия становится рядом. Проходит минут пятнадцать прежде, чем в дверцу кто-то стучит условленное количество раз. Рита отвечает схожим стуком, затем под дверь просовывают сумку. Они поочерёдно переодеваются в новые вещи. Мия помогает ей поправить шарф на шее, сама надевает очки в толстой оправе, и только после они выбираются из уборной. Забавно, но никто не признаёт в Фюрстенберг женщину. Отменная маскировка.       Рита тянет её за рукав в сторону табло с расписанием, и Мия, чисто на автомате, идёт следом. Они останавливаются напротив пестреющего многочисленными данными экрана, демонстрируя заинтересованность. Однако, когда на плечо Мии опускается тяжёлая мужская рука, она даже не реагирует, словно так и должно быть. Мия оборачивается, приветствует Рустама кивком и получает на руки дорожную сумку. Тот говорит тихо, но достаточно различимо.       — Тут документы, менять каждый раз по приезду на новое место. Телефоны брать только одноразовые, пользоваться исключительно наличными. Со мной свяжешься лишь когда найдёшь безопасное пристанище по этому номеру. — Он протягивает карточку. — На первое время денег должно хватить. Всё понятно?       — Да, — выдыхает Мия и забирает визитку.       Рустам хлопает её по плечу — видимо это предел его эмоциональности — и поворачивается к Рите. Тут и происходит настоящее перевоплощение. В глазах Курманова читается такая тоска и боль, что Мие становится неловко. Она отходит в сторону, чтобы не мешать, и наблюдает вскользь. Вот мужчина что-то объясняет, а Рита натянуто улыбается в ответ. Создаётся впечатление, что она вот-вот разрыдается, а лицо, похожее сейчас на мраморный слепок, треснет и осыпется пылью. Мия и сама не понимает отчего ей так безумно больно смотреть на этих двоих. Просто соулмейты, у которых чёрная метка и одна жизнь на двоих: умрёт один — второй погибнет следом. Она не замечает, как из глаз вытекают слёзы, но они не приносят и малейшего облегчения.       Рита мёртвой хваткой цепляется за сумку, что передал ей Рустам, а он сжимает руки в кулаки. Они ещё несколько секунд пристально смотрят друг на друга, а потом Рита кратко касается губами его щеки, продолжая при этом улыбаться, разворачивается и уходит. У Мии сердце заходится бешеным стуком. Нельзя же так, нельзя, чёрт возьми! Столько судеб рушатся из-за эгоизма одной полоумной бабы. Курманов смотрит вслед удаляющейся любимой, а потом резко разворачивается и снова обращается к Мие.       — Ты точно всё поняла?       — Да точно. — Мия отмахивается, пытаясь скрыть покрасневшие глаза. — А куда это она? Разве ей нельзя остаться с тобой?       — Поехала к тётке по отцовской линии. Та давно с семьёй все контакты оборвала, да и в их городе лучшая клиника.       — Значит собирается пройти лечение от..? — Что угодно, только не обсуждать это расставание.       — Да. А ты? В порядке?       — Буду. — Мия поджимает губы. — Ну… Пока?       — До встречи.       Она перехватывает лямку поудобнее, закидывая на плечо и сжимая в другой руке билет на самолёт и поддельный паспорт. Мия даже не смотрит на новое имя и прочие нюансы — всё это уже не имеет для неё ни малейшего значения. Регистрация заканчивается через пятнадцать минут, рейс до Миннеаполиса, штат Миннесота, на борту три сотни человек, один из которых — аноним.       Ты скоро отведешь меня домой…       (с) песня “I fell you”