Безобразие
9 сентября 2022 г., 23:39
С тех пор как объявили отлов, прошло уже больше полутора лет. За это время вышли новые законы и приманки, лишь бы поймать оставшихся кровососов, что всё ещё бродят свободными. Конечно это была не бойня, точнее не совсем. Людям просто захотелось пересчитать, а может и увеличить количество высших из этих клыкастых. Убрать мелочь, что легко блекнет на фоне высших, истинных. К тому же люди были обеспокоены тем, сколько тех стало бродить по улицам, надо было что-то делать. И таким образом те решили судьбу низших, что вели себя тихо, или наоборот воротили дела, они просто убрали одну ступеньку города. Большого города, которому стало не выгодно держать столь много нахлебников, а таковыми те часто и были, но в этом уже была и вина правительства. Но сейчас не об этом.
Была среди их рода и знать и чистокровные, что на самом деле от этого и страдали, а так же и самые редкие, просто богачи. Самые «мудрые», с большими кошельками и компаниями, забегаловками, сдались сами, отдавая часть прибыли, в обмен на своё благополучие. Других же отлавливали. Уничтожали. Пока спустя несколько месяцев тех не объявили истребителями. Всё начиналось с малого, пока люди не убедили себя, что это не честно по отношению к меньшей расе.
Тогда и появилась эта странная компания, что насильно отлавливала тех по всему городу, что был достаточно велик, чтобы скрыть несколько сотен теней, скрывая их от напасти и оков. Да только к тому времени мало кто уже остался, многие полегли, не выжили или решили бежать куда глаза глядят, скорее всего тоже встречая по пути свою смерть. Сейчас, во избежание новых бунтов и сохранения хороших денег от продажи крови, бледных постоянно держали под присмотром. Но не людей. Это было бы слишком просто, убить, отключить, съесть или взять в заложники, на сколько вашей фантазии хватит.
Вервольфы, оборотни, некоторым из них повезло иметь каким-то чудом родителей, что были разных рас, отдав потомкам долгую жизнь, под стать этим белым мертвецам и силу, какую могли ощутить не многие собратья, умение обращаться в мощную машину для убийств. Но это было редкостью и часто пресекалось, такие гибриды убивались, пока кому-то не стало интересно их выращивать, а в итоге те пригодились в такой вот работе. Обязанные следить за своими подопечными, всю свою долгую жизнь.
Другим же, кто не являлся долгожителем, а просто «обычным», повезло в этом деле больше, их часто отпускали, если те не желали находиться в здании всей душой. Возможно это отзывалась в подсознании древняя ненависть этих двух видов или просто желание свободы. Но многие оставались. Хорошие деньги всё же платили.
Везде присутствовала классификация. Иерархия. Чаще всего твоё будущее решали обычные гены. Но не всегда удача такого характера может привести к чему-то хорошему. Генетические заболевания, особенности организма, отклонения и прочие проблемы.
*
Точки выдачи крови, в специальных пачках, проверенных, но кто знает, всегда ли там человеческая кровь или может здорового скота. Люди могут поступить подло и взять крыс. Но многие старались не думать об этом.
В одном из таких мест, в довольно тихом районе, с часто сгорающими лампами в фонарях, находился один беглец. Был уже вечер и только жёлтый свет разгонял тьму. Та хорошо скрывала таких как этот мужчина, выжившие, видевшие смерти собратьев своими глазами, те что продолжают жить, каким-то образом зарабатывая на пропитание, а не просто убивая. За это их самих легко бы убили… Если бы смогли найти конечно.
Бледнолицый был довольно худощав и тих, множество раз перепроверяя всё ли чисто на пути. Его лицо скрывал капюшон плаща, что тот кое-как поддерживал в более менее приемлемом состоянии.
– Первую, пожалуйста.
Хриплым голосом он обратился к даме, что сидела по ту сторону, жуя какую-то спичку и читая журнал, едва поглядывая на пришедшего, на автомате выбирая нужный пакет с кровью из контейнера морозилки и принимая нужную сумму.
Вампир конечно воровато оглянулся, отступая в темноту, но не совсем далеко. Его уже давно охватила слабость, в последнее время с добычей пищи всё стало совсем туго, а нападать на мирных жителей или искать жертву, что сама отдастся, он не хотел. Был он по отношению к этому слишком категоричен, не желал становиться на низшую ступень, превращаясь в зверьё, но и не желал становиться словно ребёнком под постоянным присмотром, которому будет худо без свободы и с чужим взглядом сверху.
Он сделал пару глотков, расслабленно выдыхая и подмечая, что становится легче, начинается насыщение. Пока оно не прерывается, организм отторгает и стремится убрать это подальше из себя. В итоге тому приходится низвергнуть на кирпичную дорогу его последние накопления.
В то время, пока дама прикрыла лавку, давно ещё нажав на кнопку, что подаст сигнал отлову.
Но вы знакомьтесь. Устин. Белобрысый мужик, что частенько недоволен мелочами, но просто не скажет об этом вслух, предпочтя просто хмуриться. Он является чем-то средним между высших кровей и среднечком, что было очень большой редкостью и можно сказать даже гордостью, если бы с другой стороны он почти не был бы инвалидом. Поскольку побочкой является крайняя избирательность организма в пище. Если что-то не подходило, то оно в ту же секунду было на полу или земле, в крайнем случае на каком-нибудь прохожем.
Он не был хрупким юношей, хоть по вампирским стандартам был ещё частично подростком, всего-то 199 лет, не так уж и много по сравнению с бесконечностью, но сам он просто перестал считать эти цифры и с радостью их забыл. Пожалуй, характер был под стать его озлобленному виду, хоть он и не желал в глубине души резать и жрать всех подряд. Часто это приводило к неприятным ситуациям.
Сейчас же, когда его рвало в темном углу переулка и пробивал лёгкий озноб, он ощущал неладное. Появлялась слабость, что было плохим знаком. А то что он ощущал на себе взгляд, добавляло ещё парочку минусов.
А наблюдал за ним именно отлов, как раз парочка молодых оборотней. Точнее, восседая на крыше, тихо подкрадываясь и часто замирая, пряча блики своих жёлтых глаз.
Где-то глубоко в душе, Устин желал, чтобы те просто поскользнулись на черепице и грохнулись вниз, переломав себе шеи и отстали от него. Но вот мозгом он понимал, что деваться ему особо некуда, разве что бежать куда глаза глядят, но шанс того, что он сможет обогнать волчар на своих двоих, так ещё и голодный и слабый… Маловат процент как-то.
Но он побежал. Ускоряясь как может, превышая максимальную человеческую скорость, но не дотягивая до стандартной у кровопийц. Потому, ему быстро начали дышать в спину и просто изматывать. Просто так получилось, что пока на отлов не будет сделан первый шаг, первая атака со стороны пойманного, те не особо-то и могли рыпнуться или напасть, ранить. Если такое и случалось, то им давали по шее.
Пожалуй, идея кинуть в них почти полный пакет с кровью, что лилась и могла заляпать взор или помочь упасть на землю, была относительно неплохой. И у него получилось, чу-у-уть отдалить их, пока те были недовольны чужой плазмой у себя на лице.
Устин было порадовался, проснулась уверенность в себе, второе дыхание, надежда, он же сможет!
А потом появился столб.
Который он не увидел, пока бежал и глядел назад, на двоих мужиков, что нагоняли и стирали с лица влагу. К слову, он остался цел, в глазах рябило и тело ныло от усталости, но ничего смертельного он не получил. Благодаря этому состоянию его легко нагнали и подхватили под руки, понимая плачевное состояние. У седого не было сил на движение, потому его быстренько почти что понесли на «базу», докладывать о долгожданной поимке.
Пока чужие ноги почти волочились по земле, двое крупных по сравнению с ним, в плане массы, ребят переговаривались, ворча о том, что им попался хоть и давнишний лазутчик, но всё же полудохлый, а за такое не сильно похвалят. Не то, чтобы они много в этом понимали, но всё же в этом здании они жили и это хоть и было рабством, но они имели человеческие условия, да и можно было оправдать всё тем, что со своим белокурым «заключённым» можно подружиться или стать парой если уж совсем повезёт.
Ещё в холле их встретили, точнее переняли и отправили докладывать главному, пока Устина поместили на носилки и понесли в отдельную комнату для только пойманных. Конечно вслух так их никто не называл прилюдно, но сути дело не меняло.
Всё это время парень был в сознании, хотя и почти отрубался, едва держа щелки глаз открытыми. Он ожидал какую-нибудь темницу или ещё что, потому что это большое здание, больше походившее на замок без башен или старую и страшную церковь. Но его положили на подобие кровати, слишком похожего на диван или кресло, совсем рядом с большими окнами, которые были испещрены железными узорами решёток, ромбики, под стать этому каменному изваянию.
Помещение было довольно маленьким, но не сказать что уж слишком тесным. Тут помещался и шкаф с книгами у стены и этот диванчик с ещё одним креслом в углу.
Сам Устин лежал и не двигался, он очень хотел бы и правда уснуть, да только когда те работники, что притащили его, вышли, с ним остался молодой истукан, так уж тот его прозвал, из-за каменного лица и пустого взгляда. В тот момент у него в голове пролетела мысль, что это и правда действие промывки мозгов.
–Пф, ну что тут у нас, очередной среднячок небось!
Деревянная дверка в старом стиле вновь отворилась, громко стукаясь о стену, словно её открыли с ноги. Вошла старая бабка, с длинными морщинистыми руками и пальцами, и будто бы этого мало, у неё был яркий пурпурный и такой же длинный маникюр.
–Тьфу ты, весь в крови, какое безобразие.
Она ворчала и ворчала, медленно подходя. В итоге её костлявые пальцы приблизились к векам вампирёныша, конечно же царапая и задевая белок, вызывая шипение у его хозяина. Может сейчас тот и был слаб, но чтобы сделать последний рывок, у него сил хватило. В итоге он конечно сжал чужую ладонь и поломал там пару костей, вызывая визг с чужой стороны, а потом просто упал без сил на пол.
Стоявший рядом, видимо слишком молодой, волк едва ли успел подбежать и чем-то помочь, скорее уж выбежать за дверь и только потом, когда бабка сама выползла из под чужого тела, привёл старшего.
Это был уже наученный опытом и горем работник, или охотник, кому как проще. Смугловатая кожа и чёрные волосы, но при этом жёлтые глазищи. Он легко оттащил бабку ещё дальше, пока она кричала, что это тот самый «закатный» грубиян. Сразу же передал ту молодому подручному, с мягкой улыбкой хлопнув дверью за их спинами. И только потом он обратил внимание на лежащего на полу. Запах крови сразу же ударил в нос, пара секунд породила панику, пока он не переложил его вверх лицом на тот самый диванчик и не убедился, что это обычная человеческая плазма. Кровь кровососов была почти что чёрной, но он всё же поддался панике, позабыв об этом простом факте.
Стало тихо, разве что тиканья часов для большего давления не хватало. А потом вервольф вспомнил о криках старухи, о том, что тот какой-то иной, другой, хотя с виду так не скажешь. Разве что только из-за лёгкой щетины на лице, не такой белой как брови и волосы, более пепельные. И ему стало интересно. В чём же отличие. Просто так уж получилось, что «работает» он тут давно, да только в детали такие не вникал, чтобы понимать разницу, меж этих белобрысых.
Потому и навис грозной горой над чужим телом, что никак на это не отреагировало.
Он навис и завис. Было чувство неуверенности в том, что он делает, что это уже сделали за него, та самая специальная работница, которой к слову наверное пора увольняться. Вспомнив о ней, он обратил внимание на то, что на веке и правда была царапина. А ведь он примчался сюда и думал что просто буйный попался, но как оказалось, тому просто не повезло с проверяющей. Эта дама достала уже почти всех в этом здании, но по какой причине её ещё не уволили, не понятно.
Выдохнув, он всё же аккуратно приоткрыл чужой глаз, но только тот, что был визуально цел. Глаз казалось, скоро заплывать начнёт назад, но радужку и так было видно. Теперь он понял, почему закатный. Яркий жёлтый, переходящий в красный, словно сам закат отражался в чужих глазах.
А потом открылся и второй глаз, устремив взор на него. Зрачок сузился, как только Устин пришёл обратно в сознание.
Дело пахло неприятностями и кровью.
Волк в любом случае хотел дёрнуться, или назад, опасаясь нападения и предпочтя держать дистанцию, или навалиться всей своей тушей, почти раздавливая, чтобы убедиться, что чужая ярость ушла и угрозы нет.
Но вопреки этим мыслям он лишь аккуратно убрал руки, на удивление глядя в спокойное бледное лицо. Устин продолжал лежать, но глядел устало на махину, что тихо отдалялась, словно такому монстру есть чего бояться. Всё же если бы тот начал буянить ещё больше или начал бы кусаться, пытаясь укусить кого-нибудь, его явно смог бы уложить один такой… Пока повисла пауза, он заметно оглядел визитёра, отмечая, что такой его точно просто раздавит, но от язвительного комментария не удержался.
–Это что, у вас у всех тут так крыша едет, что вам по кайфу в глаза лезть?
Он попытался приподняться, что далось тяжело и с дрожью в теле, а потом и вовсе завис, понимая что царапина рядом с глазом всё же расплывается яркой болью.
В это же время оборотень смирно стоял и наблюдал, одаривая сидящего щедрой ухмылкой, но взгляд этой радости не показывал. Увы, вампиров тот не любил, хоть и вёл себя с ними добродушно. Иногда.
–Нет, что ты, просто тебе повезло с проверяющей.–Мягко произносит тот, даже как-то жалостливо, чтобы сразу же поменять свой тон на грубый и прохладный – У тебя в любом случае нет выбора. Это проходят все.
Устин сразу же замер, поднимая голову и глядя в чужое, такое же мирное и «милое», лицо. Он почти ощущал кожей, как на самом деле его сверлит далеко не приветливый взгляд. Ему вновь «повезло» повстречать вампироненавистника, таких он сам не любил, но предпочитал просто не конфликтовать, избегать вообще этого самого конфликта как угодно. Сейчас это было довольно проблематично.
Ему хотелось бы рыкнуть или зашипеть, отогнать от себя, раз уж ему так крайне не рады и готовы блистать своим отвращением. Но вместо всего этого он просто делается мёртвым, по настоящему мёртвым, по ощущениям и восприятию. Его покрывает то самое обманчивое расслабление, спокойный взгляд, такой же ледяной как и у волка. Сам он выпрямляется и садится, словно это и не было проблемой.
–Взаимно, я тоже тебя ненавижу.
Спокойно пролепетал белобрысый, медленно моргая, скорее в ожидании чужой агрессии. В его голове трепетала мысль, что если он проявит ещё бо́льшую агрессию, то просто сделает для себя же хуже.
К его удивлению, рыка с неба не последовало, как и всего того, что он успел напридумать в голове, пока длилось это ужасное молчание. Только вот, к сожалению, волкодав так и не ответил ничего, продолжая стоять в своей позе, скрестив на груди свои лапищи. Напрягает. Опасно. Слишком тихо, слишком…
Спасением становится старик, седой, по запаху сразу становится понятно, что тоже волк, но от него пахнет только волчьей кровью, в отличие от первого волкодава. От него веяло чем-то непонятным или может это нос уже разучился помнить запахи. Устин решил разобраться с этим вопросом потом, для чего ещё придумали библиотеки и книги, хотя возможно это будет слишком долгий и бесполезный поиск.
–Ждут главы, поспешите.
Коротко сказал старик, словно в поддержку похлопывая своего собрата. Тот не улыбался, но и не показывал особой ненависти по отношению к вампиру, что последнего несомненно радовало.
Конечно же вампир только частично понимал, что за главы. Логично, что этого места, поведут его к начальству. Но вот зачем? Скажут чтоб не баловался под пристальным присмотром и запрут в городе? А ведь скорее всего так и будет, как бы он сам того не хотел. Но как бы досадно для него это не было бы, он просто окончательно сел на диван, прежде чем неуверенно встать. И заодно подметить, как напрягся недруг волкодав и как слегка ухмыльнулся второй, наконец отходя и исчезая за дверью, словно это была вся его работа на сегодня.
Оставшись с явно недовольным оборотнем, вампир заметил укоризненный кивок на дверь. Это нельзя было перепутать ни с чем. Намёк понят и сделан, хоть и слегка неуверенно и покачиваясь по пути.
Дальше конечно его нехило схватили под локоть, слишком крепко, по мнению Устина, сжимая его бедный сустав. Особенно учитывая, что именно этот волкодав видел его слабость и состояние в целом. Он ему не ровня, не то чтобы победить и сбежать, хорошенько ударив в челюсть или сломав череп с мозгами. Но сопротивляться он не стал, только молча, почти волочил ноги. Его довольно быстро тащили, потому путь не казался таким уж и длинным, хотя тащились они по винтовой лестнице, что так же быстро закончилась, как и силы белобрысого и он просто уже почти падал.
Очередное спасение в виде двери и чертей за ней, в прямом смысле слова.
Ничего у него не спрашивая и не говоря, в итоге усадили в кресло напротив длинного, но до боли узкого стола, за которым сидели трое, подобно церберу, человека, но точнее, один из них всё же был оборотнем, другой вампиром. Неужели кто-то из его сородичей являлся тем, кто обречёт эту расу на пожизненное заключение и нянек? С оборотнем и человеком уже более понятно.
Но стоит подметить, что как только его усадили и дверь позади захлопнулась, он ощутил давление. Скорее всего оно было магическим, а учитывая как его тело подрастеряло силу, ощущение было удвоенным и он скрючился в спине, просто едва выдерживая. Хотя свой рассеянный и довольно незаинтересованный вид не потерял, уже недовольно и хмуро глядя на троих персон, дожидаясь от них хоть какого-нибудь слова.
Дождался.
–Добро пожаловать в ваш новый дом. Позвольте вам заранее сказать, что вы от части почтенный гость. Такие персоны в вашем роде очень большая редкость, многие же даже не выживают первые дни, а вы смогли скрываться столь долго, похвально.– заговорил человек, сложив руки в замок и жмурясь со своей улыбкой, глядя в глаза, но иногда всё же убирая взгляд.
Вампир на его слова промолчал. Было противно. Его словно ждали просто как дополнение коллекции.
–Мы надеемся, что вы не сильно обозлены за столь… Неприятное…–Его сородич замялся, не находя нужных слов, но он так их и не нашёл, зато его несостоявшуюся речь дополнил главный оборотень.
–Мы надеемся, что в будущем вы будете законопослушным гражданином и что выйдет хорошее сотрудничество. Пара дней уйдёт на оформление ваших теперешних официальных и легальных документов, потому, вы будете обязаны находиться внутри этого здания под присмотром.
Строго и почти по делу. Кажется ему уже можно вставать и уходить. Потому он уже начал подниматься, но его вновь вжали в кресло две большие лапы на плечах. Вновь этот волкодав недоделанный.
И именно в этот момент вампиру наконец приспичивает что-то да сказать, чтобы не отставать от своих коллег.
–Кхм. В виду ваших особенностей, будет подобран особый смотритель, подходящий вам по группе крови и вкусу.
Вкусу. В этом плане только вампир мог понять вампира. Не важно та это группа крови или нет, в зависимости от того какой это человек или существо, кровь может подойти или наоборот быть отвергнутой. Это уже решает не сам вампир, да и иногда не сам организм. Частично, Устин был несказанно рад этому, ведь единственное, что после этих слов плавало в его голове, так это порция свежей, тёплой, вкусной крови.
Но жизнь же его не сильно любит, или любит, но издеваться предпочитает больше, чем заботиться.
–Да, например Некрас отличный кандидат, почти из самых первых и наконец сможет приглядывать за подопечным.
Что за Некрас, Устин сначала не понял, прежде чем не проследил за взглядом главного волка и заметил ухмылку, такую слегка гаденькую, но больше довольную. Видимо знает, что тот ненавидит вампиров, но при этом подкидывает такую долгосрочную работу и усмехается этому.
А волк сверху, что всё ещё держал его за плечи, но скорее просто для своего спокойствия и видимости контроля, промолчал, оставляя тех без ответа. Он явно был против и хотел бы отказаться от этой затеи, но он был слишком привязан к этому месту, служил от всего сердца. Но его поняли.
–Свободны. Узнайте подходит ли группа крови и прочее и потом пришлёте кого-нибудь с ответом.
Это кое-как ляпнул человек, всё же ему были важны больше бумаги, что лежали приличной стопкой перед ним.
И вот, когда лапищи с плеч пропали, вампир быстренько встал и без вопросов, даже с радостью вылетел из этого кабинета, прежде чем у самой двери его вновь зажал в каменной хватке оборотень. Обратно шли они в гробовом молчании. Вампиру было как-то всё равно на его страдания, пускай мучается, если кровь подойдёт, он не прочь терпеть этого громилу, если нет, значит нет. Сейчас ему хотелось просто отдохнуть и сомкнуть наконец глаза.
Но на входе в уже знакомую комнату, его буквально зашвыривают туда и Устин разве что с помощью своего везения плюхается на диван, не сильно ударившись спиной. Обращая почти пустой взор на пыхтящего от злости волка.
Дверь довольно громко захлопывается. Вот они, новые сюрпризы жизни. По чужому недовольному лицу кажется, что ему сейчас будут набивать морду, а потом скинут это на случайность или попробуют убрать регенерацией. А Устин просто смотрит в эти недовольные жёлтые глазищи и на складку меж бровей, возможно его тело просто не справится с уроном и откинется, так почему бы нет?
Но, ему протягивают ладонь. Вампир усмехается. Конечно ему не доверят запястье, вены и тем более шею. Он слышал, что это пожалуй тот самый огромный показатель того, что тебе безгранично доверяют, по крайней мере у оборотней, те частенько следили, чтобы даже некоторые сородичи держались на расстоянии. У вампиров было почти так же, всё же голову им оторвать можно, хоть и сложно.
–Кусай давай, чего застыл! Я не собираюсь торчать здесь весь день.
Недовольно прорычал вервольф. А Устин лишь измученно выдохнул, наклоняясь к мощной лапе, что очень легко могла бы накрыть его лицо и так же просто оторвать башку.
Это было вкусно. В первые секунды он даже мысленно удивился, не думал, что этот злой волчара будет ему подходить. Клыки приятно удлинились и он присосался окончательно, неуверенно кладя уже свою руку на чужое запястье. Но после этого сразу ладонь пытаются вырвать из плотного укуса, а белобрысый просто отпускает. Не хотелось остаться без зубов, с таким-то рвением.
–Тц. Видимо подходит, но я не намерен смотреть за тобой, поэтому доложу, что не подошло. А если ты что-нибудь попробуешь вякнуть, то я соглашусь, но устрою тот самый ад, которого ты боишься.
После этого прозвучал раздражённый выдох и вервольф недовольно скрылся за дверью. После него конечно влетели двое поменьше, в форме и с бесполезными копьями, но вампиру было всё равно. Устин разомлел, наконец хотя бы чуть-чуть насытился, по жилам потекло тепло и он завалился назад на диван. Он предпочитал прожить этот момент как можно лучше, ведь интуитивно знал, что впереди будет полнейшая голодовка.
Со стороны на него косо поглядывали, но ему не было до этого дела от слова совсем. Позже он уже полноценно уснул и как оказалось, его не будили до следующего утра. Разве что охрана поменялась и дернулась, когда он лениво поднялся. Его тело всё ещё ощущало тепло живой крови, но оно уже стало ощутимо меньше, всё же не так много он выпил.
Чуть позже, когда он успел ещё несколько часов побродить по комнате и даже вновь уснуть, за ним пришли. Тот самый седой вервольф. Он был более мягок и вежлив, да и хоть и взял его за локоть, но отнюдь не тащил по ступеням и не сжимал до хруста суставов. Мужчине он однозначно нравился куда больше, чем как он понял, ученик того…
По итогу привели его в зал с длинным диваном и возле стенки толпились солдаты. По небольшим отличительным платкам то там, то сям, иногда на плече, иногда на шее, он понимал, что это видимо почти самые квалифицированные офицеры наравне с тем… Недовольным Некрасом, как припоминал вампир. Удручало лишь его то, что ему предстоит стольких искусать и столько же вывернуться наизнанку.
Но кажется эту его мысль уловили или его взгляд слишком четко выразил его потерянность, что ему притащили железный таз и поставили на пол. Теперь он пожалуй ощущал себя ещё более неловко. Хотелось проклинать это чёртово место.
Первый подошёл воодушевленно, доверчиво протягивая к вампиру, у которого не было такого же настроя, свою руку, вены, довольно опрометчиво, хотя с другой стороны он же тут не один, почему бы не показать такое расположение.
Провал. Что оказался в тазу.
Второй видимо не надеялся на что-то хорошее или даже желал как можно скорее уйти отсюда выполнять свой долг, работу или ещё что. И так же быстро смылся, когда понял, что сейчас его кровь окажется в том же тазике.
Третий.
Четвёртый. Пятый…
А потом он перестал считать, пока не закончились кандидаты совсем. Когда даже добрый седой вервольф предложил своей крови, Устин отказался, потому что это было перебором, ему было уже совсем плохо, поэтому он просто плюхнулся на диван, такой же алый, от которого рябило в глазах. Он отвернулся к спинке и словно поджался. Вновь возвращается голод и холод.
–Ну что? Закончили?
Зашёл с улыбкой казалось бы вечно недовольный оборотень, уже знакомый. Но встретив взгляд старшего и скосив взгляд на таз, его глаза так же помрачнели и он полностью зашёл в помещение. Только спустя секунды, он обратил внимание на того, кто лежал комочком на диване. Оборотень цыкнул. Коротко промямлил выйти старшему и передать заодно.
–Я буду за ним смотреть, и донором тоже…
Говорил он нехотя. Но в душе, прямо за сердцем неприятно кололо от осознания, что он довёл этого, возможно не до конца живого, но разумного существа, до такого состояния, просто отказавшись, соврав, причём очень крупно. А старший знал об этом, о том что кровь того якобы не подошла, но промолчал, просто кивнув. Лишь подумал «во всём есть черта, за которую перейти опасно; ибо раз переступив, воротиться назад невозможно», и вышел, отправляясь к верхушке, так уж и быть, этого мальца он прикроет. Хоть тот и был суров на вид, сердце у него было доброе.
Когда же в комнатке остались двое, Некрас всё же подошёл ближе, но отодвинул таз подальше ногой, постоянно находясь на стороже.
Голодная нечисть, что не совладает с жаждой, проиграет ей и нападёт, потеряв весь рассудок, превратившись в нежить, тупую и агрессивную, вечно голодную…
Оборотень сморгнул, он видел это собственными глазами, множество раз… Слишком много.
Потому подходя к белобрысому кровососу первым делом прижал того к дивану за горло, ощутимо вдавливая, ожидая, что на него сразу же начнут ужасно шипеть, царапать и раздирать плоть, пытаясь дотянуться до его крови, шеи, вен, чего угодно. Но как уже случалось ранее, этот экземпляр лишь едва двинулся, остановив руки, когда понял, что душить или умертвлять его пока не собираются. Лишь глядел в злые глазищи напротив, своими, со слезами на границах глаз, от неприятной пустоты и лёгкой боли. Может быть это и правда было слишком грубо с его стороны и он крайне сильно портит их общение на будущее, но и просто так расслабиться тот не сможет, да и не собирается, такие мысли выкидывали, стоило только всплыть моментам, когда даже верные друзья падали под этими тварями, которым доверяли. Тяжёлая ноша памяти.
–Даже кидаться не станешь, надо же.
Язвительный комментарий, что прилетел сверху. Но вопреки ему и всему тому недовольству, у чужого рта и клыков появляется уже знакомая ладонь. Холодную кожу сразу же накрыло тепло, но сам Устин с сомнениями глядел на того. Почему-то казалось, что тот просто стебётся над ним, издевается, но никак не пришёл чтобы помочь тому не умереть и не сойти с ума от голода, если только это не был приказ. Но это уже навряд ли. Просто потому что об этом бы не стали докладывать, другим бледнолицым не на столько часто нужно пропитание, да и главы скорее всего думали, что он просто будет воротить нос.
Чужую ладонь он прокусил лишь тогда, когда упрёк во взгляде напротив усилился и ему уже становилось некомфортно. Но стоило только прокусить кожу и сделать первый глоток, и он прикрыл глаза, ощущая, как хватка на шее стала сильнее, но ладонь от него не убирали ещё довольно долго. Наверное волчара немного растерялся, ощущая движение кадыка. Этому Устин был крайне рад, хотя только подсознательно, ведь от такого наслаждения уплыл мозгами очень далеко и даже не заметил, как начал зализывать уже зажившую рану. Только тогда его встряхнули, побаиваясь всякого, что в голову взбредёт.
–Что? Совесть прижала к стене?
Прошипел белобрысый, но без той самой язвинки или упрёков, ему сейчас было не до этого, да и его мозг ещё помнил чужую фразу про ад. Своего охранника и няньку не стоит дразнить и тем более начинать вражду с ним. Печальные последствия будут. Хотя выстраивать хорошие отношения, дружеские или ещё какие, он не особо хотел. Просто глядя брюнету в глаза, он понимал, что при попытке приблизиться без веской причины, он просто будет на прицеле жёлтых глаз и всё. Наоборот же сделает хуже. По крайней мере так ему кажется. Было бы интересно узнать, из-за чего же оборотень так насторожен к его виду, да и вообще в целом кажется ненавидит.
–Тц. Это не значит, что я и дальше буду потакать и подтирать тебе жопу. Глаз с тебя не спущу.
И цыкнул и проворчал, но спокойно отстранился на пару шагов, прикрывая Устину путь к двери. А вампир даже и не думал двигаться, наоборот, он наелся на ближайшие сутки, его тело начинает оживать и греться, становится так хорошо, что даже довольная лыба вылезает. Он сам разве что поворачивает в чужую сторону голову, ловя взглядом угрюмую морду и вновь слишком близко смещённые брови. Волк конечно выглядел зло, но каким-то образом всё равно показывал, что на деле доволен собой и ситуацией.
–И всё же ты доволен своим хорошим поступком. Спасибо.
На душе осело такое железное спокойствие и умиротворение, что грех было не поблагодарить. Всё же вину вервольф и правда искупил и на него изначально и не обижались, скорее побаивались и ощущали обречённость ситуации. Устин просто скорее всего бы умер, не имей этот оборотень столь хорошую совесть или чистосердечность. Не думалось вампиру, что удача перенесёт такой козырь. Возможно ещё не всё потеряно.
Некрас же прокашлялся.
–Поднимайся, пора идти. Выделили постоянную жилищную комнату, а документы выдадут завтра, неделю минимум ты всё равно не сможешь выйти, а если произойдет какой-нибудь инцидент, то может и не выйдешь вообще.
Неплохая угроза для того, кто буквально будет бесконечное количество лет(ну, может пару тысячелетий) сидеть взаперти и скорее всего просто сойдёт с ума через несколько лет и будет лезть на стену от скуки, если его не умертвят раньше. Вервольф об этом подумал не сразу, но что-то добавлять не стал, просто пристально глядя на вампирюгу и то как он двигается. Он боялся, что это просто притворство и стоит только расслабиться, как на него нападут, заметив слабость и рассеянность. В случае какой-нибудь ошибки, после которой вампира оставят на «профилактику», только после которой решат, можно ли того выпускать под присмотром за границы здания. В случае отрицательного решения, Устина могут просто запрячь под бумажную волокиту, что хоть действительно на стену лезть, не спасёт. Присматривать за ним будет уже не Некрас, другие, что контролируют данную территорию, а с его плеч спадёт ответственность няньки. Донором он всё равно будет, да, это небольшой минус, но он его так уж и быть потерпит. Можно ли было подставить вампирюгу? Нет, тогда его совесть сожрет, а если об этом узнают, то запрут вместе с ним в качестве наказания. Но чужое спокойствие только настораживало, было бы проще, если бы тот правда рвал и метал. Запер бы его или голову бы оторвал, это же ещё щадящие методы. Ранее же его сородичей сжигали кучками, заживо.
Устин просто послушно поднялся, благодаря свежей крови быстро появились силы и поднялось настроение, что не перекрыла даже чужая хмурость и недовольный взгляд, но тот кажется всё же чуть-чуть смягчился. Повезло? Наверное всё же повезло и это будет первой ниточкой, связью, главное так же быстро её не потерять. За дверью его уже тащили не за локоть, а толкали со спины, коридор был один, это было удобнее для волчары, просто стискивая чужие плечи и направляя, не вырвется никуда и видно отлично. Конечно такое положение не уменьшило огромное желание Некраса разогнаться и как можно скорее прибыть к нужному месту и буквально запереть там новоиспечённого жителя этого большого общежития. А сопроводимый мог лишь молча почти что спотыкаясь время от времени тормозить того пятками, самостоятельно почти что падая от этого вперёд. Удивительно, но шли они долго, казалось, что в другое крыло и много лестниц, слишком много лестниц, даже для только что съевшего достаточно свежей и вкусной крови кровопийцы.
Довольно неплохой коридор встретил редкими дверьми… Догадка была лишь о том, что здесь поселяют тех, кто может принести лишнюю выгоду, те же бароны и имеющие за своей спиной неплохой бизнес, не важно какой, кровавый или пропахший трупами с керосином. Кажется всего дверок было четыре и каждая чем-то отличалась. Как новая нянька в этом здании ориентировалась только сами волки разберут, Устину казалось, что проведи он тут даже лет десять, активно бегая, не запомнил бы, такое уж большое было здание. Их дверь была с синими узорами завитушками, похожими на лозу, что оплетает деревянную поверхность, довольно мощную… С железной оправой и многочисленными петлями. Они серьёзно смогут удержать его там? Да, скорее всего, поэтому до этого лучше вовсе не доводить, ни при каких обстоятельствах.
Стоит ли говорить, что белокурого практически впихнули в помещение, мигом заходя следом и закрывая на такой же огромный ключи замок? Устин в очередной раз чуть не полетел на пол, спасибо равновесию и реакции. Паршиво, что его вот так вот кидают без предупреждения. Неужели вервольф боится? Или просто действительно стремился всё это время запереть вампирюгу. Жестоко, но и объяснить можно, хотя грозный вид смуглого создания всё равно устрашал, потому, первым делом Устин решил проверить территорию, всё же нужно знать где что. К счастью комната была устелена коврами, приятно, особенно когда дали втык сразу же как втолкнули, заставляя снять туфли, любимые между прочим! Но мягкость ворса подкупила и дальше ворчать не стали, оставляя обувку на пороге у двери, где стояла уже и чужая пара. Размеры у них точно отличались, хотя мужчина сам не помнил, какой у него там, но чужая лапа была почти раза в два больше его, если учитывать толщину…
Ковры коврами, но дальше, справа был сан узел, и туалет и ванная, удивительно, что не душ, значит можно было время от времени себя баловать тёплой водой? Растратно, но это будет проблемой уже именно глав и их карманов с деньгами. В голове пролетела картинка, что, наверное, он будет так спасать себя от холода, если его новая нянька откажется его кормить, обидится там или ещё что, вредина наверное тот ещё.
Слева же, было вроде как основное пространство, ну и две кровати, одна у самой крайней стенки, где был переход на кухню, тоже довольно неплохую и просторную. Вторая кровать была почти что напротив двери, разве что сдвинута чуть в сторону, там же и было окно. Кажется они оба поняли где кто будет спать, но в принципе это не слишком сильно что-то меняло, окно было и в кухне и в ванной, хотя, оно было довольно маленьким и почти под самым потолком, словно из разных стёклышек, из-за чего помещение было не слишком однотонного цвета. Всё это пахло такой стариной, даже плитка на полу той самой ванной… не без сколов конечно, но хорошо вписывается в обстановку.
Позже конечно янтарный взор заметил ещё одну дверь, такую незаметную, словно на неё специально наклеили обои и тот же плинтус… А потом просто вспомнили и вырезали, не став отдирать наклеенное. За такой дверью скрывалась маленькая библиотека, запах книг ударил в нос, а темная обстановка порадовала глаз. Там было некое подобие рабочего кабинета, но к сожалению Некрас быстро захлопнул дверь обратно, отдергивая вампира.
–Вот туда ты ни при каких обстоятельствах не суешь свой чёртов нос. Понял?– спокойно, но тихой угрозой так и веяло, пока огромная тень нависала сверху. Но, как же книги? Так и хотелось это заявить в чужую недовольную морду, но этого делать не стали, молча кивая. Ничего, он потом урвет всё равно пару книжек.
Устин молча кивнул, отходя в сторону. Строгая нянька, очень… Лишь бы кормил вовремя и лишний раз не давал по шее и вот он идеал, а говорит и так не много, так что, да, жить сможет.
Так, но раз уж его выдернули из той комнатки, а выйти шансов нет, то он двинется обратно в ванную, умыться, да посмотреть на своё бледное лицо. Люди что-то добавили в структуру стекла, уже причём давно, но это не отменяет удивления, когда вроде бы тварюга, не отражающаяся на поверхности, всё же может взглянуть на себя, как и другие. Первое время это было странно и наверное даже не удобно… Но Устин привык и даже с удобством пользовался такой возможностью. Ему не слишком повезло с бородой, хотя он и не позволял ей расти, всё равно избавиться окончательно не мог. Такое дело ведь и с волосами на голове, хотя такие вещи он мог хотя бы частично контролировать, а не эти людские слухи, что вот, как превратился, так и будет, или каким появился на свет, то всё, не изменить ничего.
Удивительно, что на полочке у зеркала лежала шаветта, довольно халатно даже. Обычно, когда вампирюга брился, то старался делать всё идеально и конечно обращался с инструментом бережно, затачивал, мыл, да и следил, чтобы железо не взаимодействовало с влагой лишний раз. Ржавчина дело неприятное для всех. А тут лежит без чехольчика одиноко, но выбирать сейчас не приходится, колоть руки о своё же лицо было неприятно и слегка противно. На лицо нанесли мыло, доводя до лёгкой пены и покрутив инструмент в руках пару секунд, принялись за дело, а в руках шаветта лежала как родная, удивительно.
Бритьё таким лезвием наверное можно считать за искусство и мастерство, ибо это дело опасное, особенно когда дело касается шеи. В такие моменты ощущаешь себя крайне уязвимым и хочется запереться так, чтобы рука точно не дрогнула. Боль же всё равно будет ощущаться, даже не смотря на быстрое заживление.
По спине ощутимо повеяло холодком, а по спине пробежали мурашки. От чего, казалось бы? Но взглянув в зеркало, где позади Устина стоял Некрас, не подходя ближе, но и не уходя, пристально наблюдая за чужой рукой, в которой по сути было потенциальное оружие. Вервольф приблизился только когда белобрысый уже закончил и вернул железную вещицу на своё место и принялся смывать мыльные остатки. Теперь наконец Устин выглядел не наравне с бомжами, а просто как вечно бледный труп, но лицо то гладенькое! Он был доволен собой и не важно, что сейчас скорее всего его нянь будет причитать и запрещать.
–Что?– тихо задался вопрос со стороны подопечного, ведь тишина затянулась, а из проёма оборотень так и не вышел, закрывая путь. Янтарные глаза уставились в чужое лицо, разглядывая, пока есть возможность, до этого как-то невозможно было разглядеть детали. Волкодав же просто замер, тоже смотря в ответ, но как-то… Странно.
–Тц. Ничего.– за пару секунд недоуменного взгляда в свою сторону, Некрас наконец отмер и отдернул себя в сторону, чем сразу же воспользовались, унося ноги подальше, пока не прилетело. Пожалуй пока босые ноги ступали по мягкому ворсу и душа ловила непередаваемый трепет, двигаясь в сторону кухни, чтобы поставить довольно древний чайник и попробовать заварить чай, оборотень вовсе замер, смотря уже на полку с режущим предметом, не понимающе переводя взгляд уже и на себя. Он расслабил руки на груди и убирая хмурый взгляд, проводя ладонью по усталому лицу. В нём что-то переклинило, когда он заметил, что у этого бледного в руках и вблизи шеи лезвие. По правде сказать, это его вещица, да и сам он тут живёт, так уж продумали главы, чтобы лишний раз высокие чины не бегали со своими вещами по разным этажам. Только в крайнем случае разве что. И теперь, волнение прошло, но взгляд с чужого лица он отвести тогда буквально не мог. Страх? Страх за такого кровопийцу? Нет уж, так низко он не падёт, бывали конечно случаи, когда вампиры решали себя убить из-за жизни под присмотром, но это случалось столь редко, да и сам он не видел такого и не встречал… Тогда с чего бы ему так окаменеть? Сейчас было ощутимое чувство вины из-за того, что оставил на видном месте шаветту, что мог допустить на себя нападение. Теперь уже и просыпалась злость на себя за такое. Но её быстро подавили, возвращаясь в реальность и слушая, что же там творит эта бестия.
В новинку было видеть кого-то на своей территории, ощущать и позволять вообще передвигаться. Несказанная наглость… Была бы, если бы Устина не заселили именно главы, а тот сам бы ворвался в наглую. Придётся привыкать. Его же теперь и на разные задания брать не будут, ведь он занят как нянька, в случае чего надзор могут и усилить, но… Ну не похож этот гад на других, непонятно. Пахнет по другому, ведёт себя по другому. Не кидается, не пытается убить, да и укусить, сбежать. Глаза какие-то набитые печалью и горечью, но ужасно красивые, из-за чего смотреть в них вовсе не хочется. Точнее хочется, но тогда он залипнет окончательно. А теперь, когда ещё тот прихорошился, оборотень не отрицал, что тот ему приглянулся. Ничего, он это обязательно подавит, чушь какая-то, чувства к кровососу. Просто потому что тот ведёт себя как человек, спокойный и слабый, тех, кого не надо бояться.
Свист чайника и полное возвращение в реальность. Волкодаву было интересно, понял ли этот… парниша, не мог он того называть мужиком, что на деле тут живёт именно Некрас? Чует ли тот запахи и ощущает ли некую обжитую обстановку? Да, спальня тут словно заброшена, да и на кухне не так много вещей, нужных в хозяйстве, но вот та комнатка, что слегка замаскирована, тут да, он часто там засиживается и обустроил для себя всё как можно уютнее и на ту территорию он точно этого засранца пока пускать не будет.
Запахло уже чаем, а он по прежнему стоял в проёме, метя взглядом куда попадя, пока наконец его не отрывают от этого.
–Чай будешь?– становясь уже в другом проёме, копируя на чужой манер. Себе Устин чай уже сделал, то-то и пахнет приятными нотками фруктов, что нашёл собственно, то и заварил. Но не вежливо же себе сделать и не предложить этой заразе, его даже не хлопнули за шаветту. На деле белобрысый догадался, что тут этот вервольф и жил, запах выдал и у входа тот скидывал ботинки как-то уж слишком обыденно, словно уже давнехонько так приходит, разве что на кровать от усталости не плюхается.
Некрас только кивнул, видя как ухмылка на этом бледном лице начинает сиять. Довольно милая картина, что даже румянец берёт, думалось, что возможно они правда смогут подружиться или хотя бы не сожрать друг друга. И пока Устин скрылся доставая ещё одну чашку(уже успел обшарить там всё), волчара двинулся к шкафу у стены, рядом со странной дверью. Для него он был почти маленьким, но для вампира это как проход в Нарнию… Потеряется и заблудится там раз пять наверное. Надо было сменить форму на что-то более свободное. Скрип дверц и свежий запах чистой одежды. Домашняя одежда была, но совсем как новая и не ношенная, ведь тут он толком и не был, потому сейчас, долго сидеть без дела и приглядывать за вампиром будет крайне некомфортно. Тёмные штаны, да серая футболка, свободное, удобное, но непривычно всё же.
Устин этого не видел, приготовив вторую кружку чая, просто поставил её на стол, за которым уже сидел, глядя в довольно большое и старое окно. Краска уже слезала, делая оконную раму не белой, а пятнистой, но вид с такой высоты это вовсе не портило, особенно с тёплым и вкусным напитком в руках. Уже вечерело, а он наслаждается столь чудесной возможностью, спокойно попивая вкусность. Давно не было такой возможности, бега, питание чем попало, а без крови обычная еда не так сильно насыщает, если вообще была способна на такое.
Наконец зашедший вервольф, что до этого мельтешил позади, складывая форму, оценил чужую спину взглядом, про себя добавляя, что на его месте не стал бы поворачиваться спиной к потенциальному врагу. Но такое расслабляло, как бы внутренний зверь не хотел бы сейчас напрыгнуть на того, пока есть возможность и прикусить горло. Эх кровавые фантазии истинной ипостаси, что не привыкла столь долго находится рядом с этим видом нечисти. В итоге он сел с другой стороны стола на довольно мягкий стул, подмечая, что Устин занял его любимое место у окна, на мягком, хоть и старом диване, что уходил своим плавным углом прямиком к окошку. В этот раз он так уж и быть позволит там посидеть, но потом будет сгонять. Наверное…
Всё же это бледное лицо окрашенное лучами заходящего солнца довольно красиво, хоть и нелепо. Этой ночью он точно не сможет спать спокойно, буравя взглядом новоявленного соседа и подопечного… Как тут расслабиться. А Устин и в ус не дует, не его это проблемы, теперь, когда его затащили сюда, он не знает что ему делать, будет ли у него работа вообще или он нахлебник до конца дней? Не очень логично, но бизнеса своего нет, заработок был только благодаря газетам, нужным кому-то вещам и иногда, всего пару раз, позволение изучения себя, но после безумных глаз учёных, как-то не хочется туда возвращаться, смерти подобно и даже хуже… Мурашки по спине пробежали от таких воспоминаний.
Тело пробивает усталость, скорее от всей этой нервотрёпки, нежели физической активности. И одним лишь взглядом они солидарны друг с другом, без лишних слов допивая чай, на который сначала смотрят с недоверием, но понимая, что яду и отраве браться просто неоткуда, пьют и греются. Уже успело остыть.
Первым отставил кружку Устин, спокойно двигаясь к выходу из помещения, сразу же заныривая в старую кровать, времён его молодости кажется, такая древняя, но это добавляет уюта. Ему всё равно на дискомфорт, тело расслабляется, стоит только поудобнее устроиться на скрипучей перине с пружинами и закутаться в одеяло по нос, ему всё же бывает часто прохладно или холодно и от этого не поможет даже свежая кровь. Но сейчас к счастью это наверное будет едва заметно. Наконец прикрывает усталые глаза…
Чтобы буквально через пару секунд над ним нависла тень, в которой он почти полностью утонул, ощущая чужое присутствие.
–Чего улёгся, давай раздевайся, красавец. Ты явно видел ножи на кухне, я не исключаю варианта, что ты можешь их припрятать в одёжке.– а руки сжаты на груди в крепкой хватке, явно высказывая такой позицией своё недовольство со стороны вервольфа. И волк был прав, вампир действительно видел отличный, даже дорогой, набор ножей в ящике, пока искал кружки и чай, но даже так, ему не было смысла их припрятывать. Ему хотелось сказать, что у его няньки слишком обострена шиза, шепчущая ему, что на него хотят напасть, каждую секунду, минуту, словно так и грезят о его смерти. Но это было бы слишком грубо, зная, что такая работа забирает как физическое, так и психологическое здоровье, как и у военных, создавая паранойю и что-нибудь похуже. Устин понимал, что его собратья не столь сдержанные как он, да и в принципе в зачастую их учат с детства, что они самые лучшие, им надо гордиться собой, красотой и прочим, от чего появляется та самая наглость и вульгарность, которую мужчина понимал тоже, но и отвращения от этого было не меньше.
Нужно было следовать чужим словам, иначе ему поспать точно не дадут. Но вставать ему так крайне лень, потому он лёжа начал всё снимать. А из одежды это не так уж и много. Рубаха, да штаны, что быстро из под одеяла съехали на пол. Огромные для него как полноценные шорты панталоны снимать он не будет, хоть прихлопни его этот Некрас, это уже не его дело, надо иметь личные границы, и всё равно, что оборотни друг друга не стесняются, они разной расы и во втором случае нагота это уже перебор, потому тощее тельце укуталось в одеяло ещё сильнее и отвернулось к стенке. Оборотень только беззвучно хмыкнул. Он отлично знал, что все ножики на месте и такая ситуация только доказывала, что новоприбывший действительно покладист, что хоть убей. Нет такого, чтобы выбивали дверь и пытались удрапать, а такие шоу тут бывали. Лежит себе, засыпает, разве что будто бы меньше пытается стать.
Вервольфу было немного не по себе от того, что это его первый раз с подопечным, нервы шалили, был страх и недоверие, хоть убейте. Но в то же время этот кровосос, как ему потом позже объяснили, был частично человечком, от того наверное так и тянуло к неизвестному и не знал он, здоров ли этот интерес или нет. От этого тоже становилось напряжно.
Но дальше стоять над душой он не стал, как и трогать одежду, отходя уже к своему месту, усаживаясь. Мягко, тихо, становится легче, хотя бы чуть-чуть. Он сможет не спать максимум трое суток, но от одной бессонной ночи же ничего не будет, поэтому он просто принялся размышлять. Чтобы у него не было возможности отвертеться, ему даже никакие бумаги не отправляли, от чего на душе становилось ещё пакостнее. Ну что за невезение.
И так, на протяжении всей ночи он буравил то окно, то чужую спину, то пол, думая о своём. Всё же надо что-то планировать и заняться тоже чем-то стоит. Как он подметил, Устин ни разу за всю ночь даже не дёрнулся, буквально, только уже под утро, когда встало солнце, зашевелился и приобнял одну подушку рукой. Лицо по прежнему было у стенки, но часть одеяла съехала. Кожа была не столь бледной как у собратьев и там можно было увидеть порезы и зажившие шрамы. Действительно есть разница. Кровосмешение ведь всегда даёт разный результат, в той или иной степени вампирская часть занимает более высокую позицию или концентрацию в теле. Человеческие гены и кровь с натурой были просто слабее в разы, но даже так, редкие гибриды кровососа и человека на этой территории в большинстве своём ели довольно редко, как говорили товарищи Некрасу, и это был плюс, если действительно всё так правдиво. Но вот характер… Тут действительно уже было всё от кровопийц, наглые, грубые и высокомерные, да и драчливые, благодаря уже человеческому влиянию у себя в мозгах, это уже был вывод вервольфа. Ведь людям присуще стремиться к главенству, быть самым прекрасным, умным, хитрым и так далее перечислять, пока у созданий слюна не потечёт от восторга, что вот столько всего им наговорил, а они и верят… Нарциссы. Хотя… Не сказать, что оборотни тоже хороши. Нет идеальной расы, как бы кто чего не идеализировал. Бешенных сородичей тоже иногда встречает, одичалые или не принявшие новые законы и изменения, отторгнутые своей разумной частью от человека, превращаясь в машину для убийств с пеной у рта.
Глубокий сонный вздох, звучащий от стенки и Устина, видимо если отсыпаться, то за всё время сразу и наперед, чтоб прям с запасом. А оборотень выходит из своих мрачных мыслей, не поднимая головы прислушивается и всё так же неотрывно смотрит. Ночь без сна действительно почти на нём никак не сказалась, разве что в самих глазах появилась некая усталость, да лицо стало чуть бледнее… Надо просто позавтракать.
А вот теперь становится интересно, ведь ему и подопечному наверное надо что-то сделать, а что вообще едят помимо крови такие гибриды? Откинется ещё или отравится, а Некрасу потом прилетит по самое не балуй… Этого определённо не хотелось, поэтому упрямая башка решила просто сделать чаю, припоминая выходку(добродушный поступок) кровососа вечером. Ну не могла же эта угрюмая морда относится теперь к этому юнцу, хотя кто ещё дольше кого живёт, как к какой-то твари, как ранее… Но и добряком сразу он становиться не собирается, слишком много будет для одного дня.
Так и было решено, что всё будет начинаться с мелочей, очень даже приятных. Для холодных одичалых душ уж точно.
Нависание над плитой, стоять, вновь скрестив руки, по старой привычке, совсем как на службе, во время переклички и в принципе уже как полноценная привычка. Даже в том же транспорте, при возможности, Некрас предпочитал постоять. Есть в этом что-то, успокаивает и расслабляет, а сидя напрягаешься до чёртиков, исключение разве что, когда уже действительно устал и надо бы приземлиться жопой куда-нибудь. Да и в принципе садиться, становиться ниже, уязвимее и открытее, нет уж, спасибо, он постоит, даже если с ног ломиться будет. Доверие у него есть только к своей кривой берлоге и любимому креслу, хотя в данный момент туда он попасть не может, точнее не хочет, чтобы бледная зараза оставалась одна в его доме… Да, в его, а не их. И точно не хотел, чтобы Устин заглядывал в его импровизированный кабинет.
Как потом доложили, печать документа заторможена, потому что банально для такого гибрида нужен другой вид обложечки и банально лишняя пара строк о породе хозяина. Такая морока, ещё сутки просиживать штаны в напряжении, когда воздух чуть ли не трещит от такого молчания.
Вампир же, оказался тем ещё воробушком, растрёпанный после сна, хотя вроде как даже не вертелся, а на голове всё равно было то ещё гнездище. Да и вид такой заспанный и домашний, что только удивляйся, как такое выходит… Разбудить самостоятельно, вервольфу не хватило духа, чтобы подойти и поднять того на ноги, возможно доведя частично до сердечного приступа. Всё же он бы сделал это фразой «рота подъём!», и скорее всего вампир бы этого не одобрил, но странный спокойный и даже пофигистичный нрав наверное сделал бы своё. Кровосос действительно был на удивление спокойным, даже когда около него колобродила такая глыба, как злая псина, не решаясь напасть, но обступая и метясь со стороны в сторону.
Конечно к началу дня, когда чай уже остыл на столе, а зверь сидел и втыкал в тот же пол, он решил, что если ему нельзя дойти до верхушки пешком, банально потому что белобрысый спит и это лишние хлопоты, да и показываться с этим чудом он тоже не хочет, то можно достать тех по другому. Например дозвониться. В кабинете был довольно пафосный телефон, на проводочке, железный, такой разбить будет сложно, учитывая, что тот был привинчен к стене и укреплен дополнительным материалом.
Первым словом Некраса за сегодняшнее утро было….
–Слышь, работы подкинь, бумажки, не бумажки, без разницы, я согласен даже на это.– повезло, что сокрытый кабинет имел хорошие стены, что глушили почти все звуки, поэтому оборотень мог позволить себе прорезать голосок и чуть ли не орать(чего не делал из уважения к товарищу, на другом конце трубки), лишь бы ему дали чем заняться. Он скорее станет затворником на несколько недель, чем самолично будет выгуливать и присматривать за бледной мордой, что всё ещё действительно спит… И не притворяется же.
–Охохо, неужели даже до такого дошло, командир?– товарищ по меньшему званию подшучивал только потому что мог, товарищеское подтрунивание Некрас поддерживал, хотя в свою сторону мало кому такое позволял. Этот балбес на линии был тем самым исключением, мелкий сопляк, но с ним оборотень ощущал себя как мать наседка, хотя иногда и жестоко попинывая, если тот зазевался.
–Да, да, быстрее к делу.– слышалось ворчание, что переходило в рык, отнюдь не дружеский, а намекающий, что действительно как-то не до шуток.
–Сожалею, командир, но комиссар велел не давать тебе никаких поблажек и бумажек, но могу уточнить, раз уж ты даже сам набрал номерок, хе-хе.– и трубка противно скрипнула, оповещая о том, что его оставили висеть на линии. Был бы оборотень там, с этим мальчонкой, дал бы ему втык за такое обращение к старшему, но руки не дотянутся. Потом припомнит, с довольной лыбой на морде.
«Чёртов старик, знал же, что попытаюсь улизнуть. Как щенка облупленного знает и видит…». Это пришлось уже мысленно признать, как и остроумие комиссара, каким бы милым старичком тот со стороны не казался, но пожалуй это был самый добрый оборотень на их территории, но в то же время и самый жестокий. Кхм если вспоминать его молодость, чего делать не стоило…
–Возрадуйся, дали добро. Можешь заскочить в другой корпус, и нет, я свою жопу к тебе тащить не буду-у. Ты заперся у себя в кутузке и теперь у нас тут суматоха и раздолбайство, так что давай, жду тебя.– наглости в голосе не занимать, зная, что на деле, при встрече этот щенок подожмёт хвост и будет ярко показывать подчинение. Но даже так, он был прав, Некрас заперся и выходить не собирался, да и было лишним надеяться, что так уж и прибежит этот засранец с бумажками к нему сюда, аж в самое дальнее крыло… И чтобы попасть к этим чертям, нужно будет пройтись по улице, ведь главы такие умные, отделять опасных тварей, в отдельном здании и не построить к нему хотя бы подземных переходов, так было бы проще и безопаснее. Ведь если будет буйная тварь и убежит, раздирая всех и вся в клочья, то что? Ждать восхода солнышка на улице и пока не послышится жалобный писк от ожогов? Слишком тупо… Но решения глав он оспаривать не мог, как и тот факт, что ему придётся взять с собой бледного… Сам напросился…
И выйдя из тёплой комнатушки, злостно повесив трубку, не жалея аппарат, он заметил, что вновь этой заразы нет. Паника не подстегнула, ведь в ванной было слышно оживление, умывается зараза. А ведь Некрас ему позабыл вчера сказать, где лежит запасной комплект для гигиены. Ну и ладно, он всё равно скорее всего сам нашёл то, что ему нужно было. Вампиры ведь обычно те ещё капризули и чистюли, чужое обычно не берут… Обычно, точно, он забывал, что на этот раз ситуация не стандартная. От очередной ошибки рука вновь укладывается и массирует переносицу.
Устин выходит через пару минут, с мокрыми волосами, но зато более оживленный, чем было до этого. Не самый шик, так и сияющий жизнью, но и того полуживого усталого до смерти взгляда не было тоже. Оборотень, что сидел на своей заправленной кровати приподнял голову, как раз подмечая это… И чужой запах, что смешался теперь с его. Тц. Он обязательно достанет другой комплект мыла и шампуней, не было желания, чтобы другие собратья это ощущали, их схожесть. Под такими мыслями лицо никак не дрогнуло, взгляд в принципе тоже, никуда не отвели. А Устину кажется было на это вовсе всё равно, потому что во избегание чужого раздражения и злости, он двинулся на кухню. Конечно он был уже в той самой одёжке, которую его фактически заставили снять, но теперь было всё в порядке и куда уютнее. На столе стоял остывший чай, тот самый, заваренный Некрасом. Холодненький, но всё равно приятно.
Пока Вольф не видит, вампирюга позволяет себе крайне наглую и довольную лыбу, довольно быстро выпивая чай. Он не ожидал, что утро начнётся именно так. Но спасибо его слуху, за иногда столь чуткие моменты, что даже звукоизоляция не всегда помогает. Может он и не понял саму суть разговора, чего именно там начальство «егошнее» орало, но было понятно, что они точно начнут выдвигаться. А вот чем это всё кончится, будет видно не шибко скоро…
Кружка пустеет почти что залпом и Устин поспешно возвращается в центральную комнату. Он никак не прокомментировал то, что оборотень так и не сменил вчерашний наряд. Может у этих псин действительно более приспособленное тело, может мало потеют или не пахнут… Ну, в человеческом виде. В форме вервольфа они так или иначе воняют шерстью. Иногда мокрой псиной. Так или иначе у мужчины было мало встреч с этим видом в их истинной форме, это даже к лучшему, а то убили бы ещё. И кажется это вовсе было в детстве и подростковом возрасте. Не припомнит. Отвлекло его лёгкое сжимание желудка. Спазм? Кажется немного рановато. Да и появлялось лёгкое ощущение голода, пока что ещё нейтральное, но и не приятное. Лицо не поморщилось, уже привычно и не хотелось как-то показывать свой дискомфорт своему надзирателю. Просить крови он побоится, не станет, не то чтобы его душила гордость, скорее уж не хотел раздражать и надоедать, ощущая в чужой ауре раздражение. А сам Некрас без какой-либо надобности просто не предложит ему спасительную жидкость. Может потом он попробует заглушить чувство голода обычной пищей, хотя бы временно создавая ощущение сытости.
Так или иначе, тишина затянулась. Устин смиренно стоял, ожидая решений и указаний вервольфа. А второй, словно ощутив это, вынырнул из своих мыслей, пробежался глазами по кровососу и грузно, не читаемо хмыкнув, кивнул в сторону двери, двигаясь туда тоже.
Бледный пропустил вперёд Вольфа. Он ощущал нервозность, так или иначе считая себя бельмом на глазу. То спереди перед глазами мелькать будет, то за спиной стоять и так же настораживать. Состояние безысходности.
Благо, Некрас понимал это и старался держать себя в руках, не то, что бы у него кипела злость в крови, просто не хотелось выходить, не хотелось рисковать и давать шанс побега, не хотелось привыкать к чужому присутствию, общению, доверять какой-то другой твари. И цыкнув, из кармана звякнули двое тонких наручей на цепи, которую установили на пол метра, хорошая дистанция. И не церемонясь, хватают бледное и довольно жилистое запястье, что обожгло лёгким холодком, который проигнорировали, цепляя один из наручей, что плотно состыковался. А потом пришло осознание, твари не переносят металл, железо. Страх, сейчас же пойдёт шипение и звуки боли, агонии, возможно даже дым, будто бы кожа горит. И Некрас вздернул глаза, глядя в чужие. Они оба напуганы, но вампир даже не пискнул, тоже удивлённо поднимая на него взгляд и обратно возвращая на металлический предмет, что действительно соприкасался с его кожей. Всё вроде бы нормально.
–Всё хорошо?– голос непривычно севший и хриплый, словно это не волк пару минут назад говорил, явно повышая тон голоса. А сейчас как растерянный ребёнок, осознающий, что такие наручи используют для других видов, а вампиры бы просто сгорали бы в агонии, в прямом смысле слова. Но… с Устином всё было хорошо? Нормально? Он по прежнему молчит, но медленно кивает и плавно, даже нерешительно, убирает свою руку из ослабшего захвата, спокойно натягивая одежду поверх железки. Сами себя напугали, с кем не бывает.
И весь путь неизвестно куда, бледнолицый плёлся позади, стараясь не отставать от быстрого и широкого шага, нервно теребя цепь в пальцах.
Выйти на улицу днём, осознавая, что территория огорожена и внутри своих границ ухожена, хотя и пуста… Внешний переход в другой корпус и Устин невольно залюбовался видом высоких зданий… снаружи и внутри они совершенно не похожи по стилю. Как-то особо разглядеть остальные детали времени не было, разве что серую плитку под ногами, да дальние подстриженные кружавчиками кусты… А то, что было за казалось бы прозрачным и железным, из прутьев, забором, неизвестно. Только тихий гул человеческой жизни доходил эхом, прежде чем ступеньки вырвали мужчину из своих мыслей и он почти что полетел вниз, но вовремя спохватившись, вернул равновесие, с опаской поглядывая на мощную и широкую спину, надеясь, что Некрас не заметил.
А вервольф всё отлично заметил, но виду правда не подал. Не упал же. Да и если бы упал, трагедии не случилось бы, ну мало кого убила троица ступеней.
Внутри здания уже не дуло прохладным ветерком, а наоборот обдало теплом, что Устин только молча удивился такому, продолжая следовать по пятам. Наверное они выглядели как огромный и серьезный индюк с маленьким цыплёнком, ещё жёлтым, что спотыкается и не успевает за старшим. Но благо людей было мало, хотя они двигались к стойке некой регистрации или может какого-то распределения персонала и прочие варианты, но людей не прибавлялось. Женщина по ту сторону только слегка удивлённо кивнула в знак приветствия, проводив их взглядом до одного из поворотов. Им обоим не суждено увидеть, как та сразу же начала быстро набирать номерок на телефоне, что уже был прикреплён к столу, такой же прочный и надёжный, а длинный провод мог позволить ей наяривать круги вокруг своего места от нетерпения.
–Не поверишь кто только что прошёл мимо с новеньким.– задорный и довольный голос, словно этого события ждали столетиями и тут свершилось невозможное. С другой стороны трубки раздался довольный писк.
Некрас немного негодовал, но ему становилось спокойнее от мысли, что всё действительно проходит не так, как он успел себе напридумать. Да и местных тут толком не было, наверное удачный мирный день, а персонал занят своими бумажками и обязанностями. Уборщик уж точно не обратит на них внимание, не отрываясь от швабры и шпыняя только тех, кто разве что прошёл по помытому.
Пришлось конечно ещё пройтись по лестнице на второй этаж, но это не так много. Хотя прислушиваясь за спину, он ощущал, как у его попутчика утяжелилось дыхание. Видимо он недооценил чужое состояние, а точнее его слабость. Наверное всё же стоит как-нибудь нейтрально спросить о том, может ли кровосос питаться чем-то помимо чая и крови. Если действительно будет так, то Вервольф с непризнанной радостью будет подкармливать это тощее создание. Всего день прошёл с небольшим, но чувство ответственности надо брать на себя сразу же, как бы не хотелось. Да и напоминал тот тощего взрослого ребёнка, если не вглядываться в лицо, поэтому как-то машинально хотелось накормить того чем-нибудь… Чтобы бледность ушла, хотя это и невозможно. Скорее всего.
Нужный кабинет, наконец-то. Некрас не удивится, если сейчас зайдёт туда, а ленивые олухи вовсе развалились за столами и попивают разные настойки, но вроде бы пока что ничего из-за двери не слышно. И прям кстати рядом была скамья, с изогнутыми железными прутьями, но чтобы перекрепить туда наруч, места было вполне достаточно. Что в принципе и заняло буквально несколько секунд, которые ещё слегка заспанный Устин пропустил, обращая внимание разве что на звяканье.
«Жди», единственное, что бросают и без какого-либо стука заходят, хлопая дверью. Вампир от такого вздрагивает, но всё же усаживается на скамью, вновь теребя в руках цепь, прокручивая её и словно массируя, да откинул голову назад, к стенке, выдыхая и прикрывая глаза. Буквально за ним раздаются испуганные вскрики, видимо про капитана совсем там забыли или возможно их просто не предупредили.
По ту сторону же действительно происходило чудесное веселье.
–Ах вы черти драные! Ну прям щенки малые, нельзя одних на сутки оставить, а уже развели тут свинарник и зловоние как на свалке! Я из вас душу выпотрошу, если через пять минут тут не будет пахнуть цветочками и блистать как не знаю что! Будете всё своими языками вылизывать. Я ясно выразился, сержант?– тон неумолимо стал куда тише, почти что интимный шёпот, но подчинённые знали, что такая манера означает только, что это некое предупреждение, а дальше, если они действительно не успеют всё выполнить, их будут гонять так, что пожалуй даже обречённый на вечные страдания, посочувствует им. И по сравнению с тирадой, которую на них высыпали, что в принципе уже была привычна, как для мелких засранцев, получать выговор от папки, такая тихая угроза действительно заставляла поднапрячься… И сделать по сути невозможное возможным, убрав пару десятков бутылок, что уже опустели, разлитое тоже вытереть и просто со скоростью летящего по орбите спутника, найти туалетную воду или какой-нибудь освежитель воздуха, а может заодно даже пыль протереть, помещение проветрить и самим привести себя в порядок, смыв с себя похмелье и искринку в глазах, выпрямляя рубашку, да завязывая назад галстук, максимально создавая эффект идеального сотрудника в форме.
Довольно хмыкнув, Некрас ещё раз обвёл недотеп взглядом и только после пары секунд такой строгости, чуть смягчился, но и не отпускал напряжения в кабинете, увидев, заведомо готовую стопочку документов и бумажек, целый архив, что было очень даже удобно тащить. И в такой тишине, он так же смог различить острые нотки незнакомого голоса… За стенкой, где его по сути ждали. Неприятностями попахивает.
–Хе-е-е-ей, бра-атец. А мы с тобой похожи. Ты же тоже полукровка.– чуть ли не над самым ухом раздаётся не то шёпот, не то шипение, на грани, и кажется даже истеричными нотками. И последняя фраза не вопрос, а утверждение, что так же заставляет поежиться мужчину, что не дёрнулся, но приоткрыл глаза, чтобы увидеть напротив себя безумный взгляд и бледное лицо, с надломленной улыбкой. Сумасшедший?.. –Ох, но что это? Ты такой вялый, подавляешь его в себе, да? Ха-ха-а, как глупо с твоей стороны пасть до уровня смертного. Такой смиренный, никакого величия! Не то что я!– и фигура гордо вытягивается, отступая на шаг и позволяя себя рассмотреть наконец. И это действительно вампир, с чёрными волосами, но такими же рыжими, закатными глазами, как у Устина. И тонкие, такие же бледные пальцы гордо разошлись веером, восхваляя себя, только запястья были крепко скреплены друг с другом, а из под толстых и длинных наручников, почти что наручей, виднелись красные отметины. И сам незнакомец выглядит тоже так себе. Весь помятый, словно бродяга, старая одежда, но она не добавляла ничего аристократичного, только вид бомжа, бедняка или скинутого с трона короля, погрязшего в бедности, но тот словно упорно пытается доказать обратное. И не смотря на болезненный вид, голос его звучал слишком торжественно и громко… словно подначиная.
–Ты конечно вразуми, что до моего уровня не дотянешь, но так уж и быть, сам я, приглашаю такого как Ты, присоединиться ко мне.– шёпот, такой же быстрый, как и у сумасшедшего, почти что тараторит, вновь приближается на шаг, но вторая нога не делает повторное движение, и ловя равновесие, тот вновь зависает совсем рядом. Левитирует, подсказало сознание. Мужчина тоже раньше так мог, но сейчас на это не хватало сил, да и показывать такие фокусы не хотелось. Но в глазах напротив блеснула ненормальная искорка… А куда приглашают Устина, тот так и не сказал. Очередной восхваленный фанатик, что лелеет только себя?
–Что ты уже успел натворить?– и сам голос и сам его хозяин, буквально и образно дёргает незваного гостя назад. Незнакомый оборотень, что так тихо подкрался, а мужчина даже не заметил этого, слишком сильно расслабился наверное. Но и больной фанатик удивился от этого, когда тяжёлая лапа легла ему на плечо, явно сильно сжимая, притягивая слишком близко к себе, контролируя. А потом уже ясным звуком звякнула цепь и показался и чокер на бледной шее. Видимо таких вот на голову отбитых всё же контролируют куда сильнее, нежели Устина, что остался просто сидеть, прикованный к скамейке… на нём не было этого подобия ошейника и такой вот дополнительной цепи, да и движения рук у него были более-менее свободные…
–Просто решил побеседовать с этим молодым человеком. Правда же его положение не завидно?– всё так же шипит, но и более мирно улыбается, стараясь всё же создать зрительный контакт со своим надзирателем, что тоже превышал того и в силе и в размерах… А потом словно как ластящаяся кошка, потёрся о грудь, в твёрдом костюме вервольфа, кажется, оставаясь полностью довольным собой. А потом и вовсе в наглую полез под рубаху и более свободный и приспособленный пиджак, расстегивая верхние пуговицы, открывая основание шеи и под строгим и казалось бы недовольным взглядом, тот присосался, почти что повиснув на чужих руках.
Почему-то это смотрелось до жути интимно и лично, но Устин не мог или не хотел убрать свой взгляд в сторону, словно примагнитившись. А в желудке неприятно засосало, от чего всплыл неприятный осадок, но смотрел он всё так же почти что бесстрастно, подмечая разные детали этой пары, совсем забывая, что за стенкой стало как-то слишком тихо. Клыки непроизвольно удлинились, врезаясь в нижнюю губу… и только после этого он соизволил отвернуться, но носом всё же ощущая аромат крови.
Оборотень словно не спешил отлеплять от себя наглого кровососа, с раздражением сдерживая себя?
Но всё оборвалось, когда дверь чуть ли не сорвали с петель, а из прохода не выскочил Некрас, в глазах чуть ли не сам дьявол плещется в котле, а он рыскает взором, почуял кровь собрата, услышал речь бледнолицего… Но наткнувшись, на всё так же мирно сидящего Устина, что так же удивлённо смотрел на оборотня, замер, а потом наконец обнаружил парочку, что соизволила всё же оторваться друг от друга. А вампир, словно заботливая мать, назад убирает ткань, что ранее сам сдвигал, прикрывает часть шеи, ловя довольный взор няньки.
–Извиняюсь, что потревожили, командир. По уставу прописано регулярный доступ к крови, а этот… Молодой человек, уж больно тихо сидел и я решил проверить, всё ли в порядке.– начал докладывать младший по званию, в уважительной манере, хорошо хоть честь лапой не отдал, держа своего подопечного поближе, зная, как командир не любит всякую мешанину с полукровками, имеющие хотя бы самую малую часть от вампиров. Была надежда получить небольшой выговор и побыстрее уйти с глаз долой, но Некрас завис на одной из фраз, питание, регулярное…? Не раз в неделю? И чуть повернув голову, вновь взглянул на своего подопечного, что кажется стал ещё бледнее и вовсе не следил за ситуацией, выглядел отстранённым… Да не может быть, чтобы этот кровосос, да и не сказал бы, что хочет есть и всё это время терпел. Вампиры берут своё, когда хотят, этот бы давно просто накинулся и укусил бы, если ему позволили конечно же, завидев превращение в безмозглую и голодную тварь.
Командир встрепенулся, понимая, что разглядывает светлую макушку, а лица уже и не видно. Молчание затянулось.
–Хорошо, свободен, но будь внимательнее со своим подопечным.– понурая и быстрая речь, что всё обрывает, а потом просто небольшой отпускающий взмах ладони, мол, уходи уже отсюда. И младший оборотень действительно поспешил осуществить быстрое исчезновение.
–Ещё увидимся, брате-ец.– из-за спины донеслось от того бомжеватого аристократа. По спине Устина пробежала небольшая дрожь от такого позывного? Было слегка некомфортно и даже отрешённо противно осознавать, что такому вампиру, он действительно может быть собратом, по крови или может даже по родословной. Он же сам не знает как там у вампиров осуществляется зачисление в дети, а рожать… Рожать они не могут и это вообще запрещено, ибо это не дети вовсе появляются, а монстры, не способные на контроль своего голода, с постоянным желанием пить и расти, совершенствовать своё тело, но пока это создание вырастет… Умрёт не один город, поэтому так делать действительно запрещено, но вот обращать людей… Сложно. Иногда это действительно незаконно и могут лишить головы с плеч, а иногда и вполне разумно, если по иному спасти человека и нельзя вовсе. Но всё это решают люди и оборотни, то самое большинство.
Поэтому Устин никогда и не думал лишний раз притрагиваться клыками к тем, кого может обратить, никогда. Проще искать кровь в специальных пакетах, этого хватит. Ну или по крайней мере он убедительно верил в свою же ложь, старался по крайней мере.
Некрас вновь застыл, ощущая то давление, которое не нарочно оказывал на вампира и поспешно смягчается, совсем чуть-чуть, чтобы этот салага не выглядел как забитый ребёнок, которым видимо действительно являлся и жалости от этого не поубавилось, хотя Вервольф об этом и не скажет. У него не было вопросов о том, что тот кровосос наговорил, нет, он же сам отлично слышал, но вопросы к самому Устину были.. Почему он не ответил? Или может он ответил без слов, как иногда это делает? Какое у него мнение о словах того чудика? Он не мог залезть в чужую голову и узнать, что тот думает по этому общему поводу, не знал, стоит ли ему расслабиться и забыть этот случай или ждать ножа в спину и нападение ночью. Но и молчание затягивается, это понимают оба, но и не понимают, как это изменить и не сделать хуже.
–Пойдём.– вместо сотни вопросов и разного рода предложений, потому что не тот уровень общения между ними, чтобы обмусоливать мнения по разным вопросам. А подняться до нужного уровня столь быстро не позволит мозг и недоверие, у вампира же это может быть просто замкнутость и нежелание вообще общаться. Мужчина просто молча кивает, вставая только когда более крупный наруч скрепляет волчье запястье.
На ветру шелестели бумажки, что Некрас всё же урвал с собой, устроив полный разнос. Из башни, за спешно идущими созданиями, наблюдает не одна пара глаз.
По приходу домой, оборотень понимает, что скоро действительно будет брать тонкое запястье в захват и тащить как мешок картошки, потому что вампир сделался сонным и медлительным, хотя этому вроде бы ничего не способствовало, а подсознание Некраса глупостью не хотело признавать факт, что возможно, действительно нужно кормить и контактировать чаще и больше, это не принесёт ему вреда, но он и не нянька ему, какое бы прозвище не дали и не психолог, чтобы вытягивать каждое слово щипцами, хотя… Тот не припоминал, чтобы Устин действительно говорил о том, что ему что-то нужно. Сам нашёл вещи, сам нашёл нужный комплект для личной гигиены. Сам, всё сам.
–Скажи хоть что-нибудь.– просипел от долгого молчания командир, открывая дверь квартиры, всё так же пропуская хрупкое создание вперёд и только потом, зашёл следом.
–Что?- рассеянно переспрашивают снизу, без задней мысли скидывая ботинки, даже не нагибаясь вниз. Наверное впервые за долгое время они создают зрительный контакт и в дикие холодные, смотрят с глубокой печалью усталые, но такие не подходяще яркие. И оборотень, засмотревшись, не заметил, как начал лезть в чужую душу, пока это не ощутила его жертва, поспешно отводя взгляд и отворачивая голову, сжимая губы в тонкую полоску, а внизу, пальцы вновь теребят железку.
Мало кто такое так быстро замечает и ощущает, и мало кто способен так быстро среагировать, не залипнуть в ответ, ведь глядя и зарываясь в чужую ипостась и истинность, невозможно не открыть свою, как бы не хотелось скрыть что-либо от собственной жертвы. И по этому поводу Устин явно нервничал, видя, как между ними действительно образовывалась некая связь, нитка становилась плотнее, а атмосфера не такая напряжённая как раньше. Но он уже ощущал себя каким-то мелким шибутным подростком, что просто не может найти себе места, мечась подле взрослого вервольфа, что благосклонно не сжирает его, и не важно, что этого не случилось только из-за приказа сверху. Но сейчас причина могла измениться.
Устин не скажет оборотню о том, что успел увидеть в чужих глазах, что наверное от неожиданности залез слишком глубоко, словно гарпун, и хорошо, что не вытащил искомое наружу… Глядишь и вылез бы монстр второй ипостаси, ведь и у оборотней, и у вампиров такое есть.
Не смотря на то, что вампир замялся, Некрас взгляд не убрал, пристально наблюдая. Каким-то образом этот бледный кровопийца вызывал у него симпатию… Возможно это из-за ненавязчивости его присутствия или молчания, хотя обычно в строю шум и гам, не обращается по любому поводу… и капризов тоже не было. Действительно, словно просто оставили сидеть дома с молчаливым призраком. По итогу он только тихо добавил – Ничего.- закрывая замки и уходя вперёд, но ощущение натяжения цепи его вернуло. Точно. Забыл.
И с тихим недовольством навис над мужчиной, закрывая собой свет из окна, всё же своим видом неплохо так припугивая и надавливая, но и с тем, мягко возится с защёлкой и непропорционально маленьким, на чужой ладони, ключиком. Устин успел только подивиться, какие у Вервольфа ловкие руки, а потом его рука ощутимо вздернулась вверх, когда тяжёлый наруч сняли. Он конечно это заметил и замялся, стремясь пройти в комнату, но не имел возможности осуществить это, будучи буквально зажатым, между дверью и огромной тушей. В добавок, дикие глазищи уставились на него сверху, словно в усмешке.
–Неплохо для первой прогулки. Ты начинаешь мне нравиться. Хмпф.– и почти с гордым видом отошёл в сторону, а потом и вовсе скрылся в своём кабинете спокойным шагом, довольный собой. И документы с ним, и подопечный не бунтующий выпал, что может быть лучше? И не важно, что таким выпадом он заставил бедолагу остолбенеть, чтобы это не было похоже на высказывание протеста или агрессии.
Командир уже относился к нему не с прошлой опаской, да, оставить того позади себя одного, ну пускай? Пример с тем кровососом и до этого их разговор при первой встрече вполне доказывает, что этот индивид странно подавлен, не считая фразу поехавшего о том самом подавлении чего-то внутри подопечного. Но тот сделал вывод, что это как с их второй формой, надо уметь держать себя под контролем, не позволять другой, тёмной части завладеть и телом и разумом без своего дозволения. Но это и не важно, справляется? Ну и замечательно. И он так же с довольным ухмылом разложил документы на столе, там были дела с разберательствами и пожалуй некоторые подозрительные личности, в плане подозрения у тех явной отключки мозгов. А потом и про железяку вспомнил, так же быстро открепляя и пряча в свои закрома, где бледнолицый точно просто не сможет ни достать, ни увидеть, а именно, на самой вершине шкафа, можно сказать в почти что щель, между потолком и мебелью. Иногда разница в росте и телосложении очень полезны.
Устин же, поняв, что ему больше ничего не угрожает, отвис. Эта аура оборотня в некоторые моменты действительно приводила его в оцепенение и он не мог себе ответить почему. Возможно иррациональный страх смерти? Скорее всего так.
И после такого, усталость и сонливость, нахлынули на него волной, слишком резкий был скачок, от чего в мозгах пролетела мысль «ужас…», и он сдался сам себе и своему нежеланию что-то делать, как-то двигаться, приблизился к кровати и плюхнулся на неё, кое-как забираясь полностью и устраиваясь поудобнее, в пределах своих ленивых возможностей конечно же и так и уснул. Кто же знал, что для него, одеяло с подушкой станут любимым местом и кто знал, что оказывается, он проспит почти двое суток, и кто же знал, что это оборотень обнаружит тоже через почти двое суток, до этого, оставаясь в своём кабинете, наглым образом бросая подопечного без присмотра. Мол, не маленький, не умрёт.
Но Устин умирал, с голоду и холоду, что не спасала ни одежда, ни одеяло, ничто. И какое же удивление и страх настигли оборотня, когда тот понял, что кровосос уже цветом как побелка и вообще не двигается, а при вопросах, даже самых глупых, по типу «спишь?» ответом было молчание и совершенное отсутствие реакции…. Сначала показалось, что вампирюга просто устал, но, от чего тот мог так устать? Некрас выходил пару раз из своей берлоги, но тот каждый раз спал. Другая мысль была о том, что на него обиделись, очень сильно и за что-то, по детски, с чувством. Но нет. Он приближался и не видел на бледном лице никакой ухмылки или обиды, вообще ничего, словно создание перед ним вовсе труп. От части так и есть, но нет. Последней мыслью было то, что это спячка. Но тогда уже было некое отчаянье, если это Некрас где-то ошибся, а так скорее всего и было, по его же пониманию, от чего совесть, что ранее молчала и отмахивалась от его грубости, теперь грызла нервы и мозги, причём усиленно.
И под такой давкой ответственности и в принципе чувства совести, он не выдержал, подошёл вплотную и быстро скинув одеяло, повернул белую макушку к себе, притянув того за щёки. Полное отсутствие отклика, даже глаза не открыл, а температура… совсем ледяной. Оборотень не помнил, чтобы другие вампиры, которых он сковывал, были такими холодными, словно лёд трогаешь, разве что не колется.
Ему хотелось ругаться и орать, на себя, за то, что не узнал множество важных деталей или игнорировал ту вялость мужчины и слова другого вервольфа, из-за нежелания сближаться и позволять себя кусать, использовать как мешок с продовольствием. И сейчас, он натурально рычал и сверкал глазами. Его руки дрожали над этой тушкой, в нерешительности взять того на руки и помчаться в лазарет.
Руки непривычно немеют, и предпринимают последнюю попытку достучаться до этого, бледного как стенка мела, существа, нерешительно беря вновь лицо с довольно острыми скулами, как оказалось, в ладони, согревая кожу и просто в ступоре смотря, с комом в горле не имея возможности сказать что-нибудь, просто смотря с всемирной мольбой, кажется даже не ожидая и не надеясь на чудо.
В больницу здешнюю не хотелось вообще, ни с Устином, ни без него, ужасное место, что оборотни старались попадать туда только под угрозой жизни, а иногда даже почти на пороге смерти не желали там быть, избегая как кладбища или могильника. И не сказать, что это место выглядело шибко ужасно или там воняло мертвечиной, просто не нравилось, просто старые, совсем древние дикие отголоски предков возненавидели запах лекарств, антисептика и всего, что с этим связано, ссылаясь на дикие эксперименты с сородичами, и досталось это и вампирам тоже, хотя не все были так категоричны, некоторые, как старик комиссар, могли спокойно заглядывать туда, приветливо здороваясь с дамами в халатах. А ведь там и мед братья и сестры опрятны и вежливы, красивы, но даже это не способно затянуть кобелей туда, даже крайне глупых. А мед блоки, мини медпункты пугали тем, что за ними смотрели ещё пристальнее, чем за больницей. Зачем пришёл, с чем ушёл, всё ведётся в крайней строгости… Аж мурашки по спине пробежались. И только последней страшной мыслью был выговор того, что Некрас погубил своего подопечного, а ещё даже неделя не прошла, ужас, что это за стыд будет, и даже не столь страшно наказание и выговор, как само естество косяка…
–Хаа… Мм?–
Поверхностный выдох, переходящий в вопросительное мычание. И открываются с залегшими тенями под ними глаза, глядя на лицо оборотня так близко, что даже непривычно, можно разглядеть даже эти тёмные ресницы оправы на глазах, что смотрят даже как-то потерянно. А там приходит и осмысление, что вампира зажали меж ладоней и это так тепло, так комфортно, что мужчина забывается, чуть прикрывая глаза обратно, слегка смущаясь, что даже выходит румянец, но холодной ладонью из под одеяла прижимает руки ближе, ещё плотнее, уже не так холодно.
А потом эти огромные и шершавые ладони отрываются как от огня, в страхе или смущении, тут уже вампир не понял, вглядываясь в растерянное лицо. Румянец было увидеть сложно, но благо, к нему придвинулись ближе, усаживаясь поудобнее, смотря уже как-то зло, от чего стало крайне не по себе… Его будут за что-то наказывать? Он же не мешал всё это время, так в чём проблема? Но Устин не знал, что проспал двое суток, для него это было как несколько часов сна, не так уж и много, для потерявшегося во времени, часов тут всё равно нигде не было. Но лицо сжали вновь, но в этот раз насильно открывая рот, что даже стало больно, а недовольные возгласы ничем не помогли. И рот пришлось открыть, пока челюсть не сломало, а губы уже сами подняли, как бы неприятно не было бы ощущать у себя во рту пальцы.
–Выпусти клыки. Быстро!–
И от такого приказа поджимаются органы внутри и приходится удлинить зубы, ну как удлинить, выпустить до конца из десны. Некрас, что не видел такого вблизи даже вздрогнул, и огладил один из клыков пальцем, хотя их могли и задеть. Но задумавшись и вернувшись обратно, он отстранился, нависая не так близко и страшно, закрывая чужой рот, что даже зубы щёлкают, а потом вновь делается недовольным лицом, смотрящее в смущённое вампирское, хотя уж скорее подозревающее. Устин глядел на оборотня как на редкостного извращенца. Если бы не его слабость, он бы попытался избежать этого контакта. Ну никому до этого он не позволял трогать своё лицо и тем более клыки, для вампиров это то же самое, что и для волков их носы и лапы с ушами, некоторым нравится, некоторые же откусят за такое кисть руки сразу.
–Зубы на месте. И чего же ты не попросил крови? Умереть решил?–
Недовольный рявк. Вот они, разборки полётов, то чего Устину не хотелось вовсе. А оборотню было не по себе от такого действительно мёртвого лица, уставшие глаза в тени, серая кожа, словно прозрачная и эта вернувшаяся вселенская печаль в глазах, не смотря на всё такую же яркую радужку. Но это не помешает ему докопаться до истины. Почему этот кровосос просто не спросил прямо, если он действительно может так сделать? А может ли?
Вампир же расслабился, эмоция вновь стала нейтральной, словно кукольное лицо, бесстрастное. Он поразмыслил над ответом едва ли несколько секунд.
–Ты запретил заходить в твой кабинет.–
–И что?!–
И тут уже бледный замялся. Ну как объяснить этому волкодаву, что лучше не перечить своей няньке, когда тот действительно что-то запрещает, потому что его действительно могут убить? И что ему действительно сложно просить? Спросить о сменной одежде, когда просто можно взять то, что найдёшь, спросить о любой другой непонятной мелочи, когда можно просто этого не делать и не вставать с кровати. Но вместо этого он чуть опустил голову и тяжело вздохнул, отводя взгляд от пристального взора, ну что за упрямый вервольф ему попался, нет бы… Нет, приветливых и лезущих в его дела тоже не хотелось, ни за что.
–Тц, иди уже сюда, выпьешь сколько надо и впредь… Так уж и быть, заходи, но по делу.–
И это недовольство перетекает в смущение, с попытками его скрыть. Злоба быстро ушла, стоило только увидеть эту печальную белую макушку, хотя такого не бывало даже с волчатами, что провинились. В чём же дело, откуда его мягкотелость? Неужели из-за другого запаха и вида? От нотки человечности, что хочется быть мягче с хрупким созданием, хотя будь это обычный вампир, он бы его запер? Наверное…
И Устин вылез из-под одеяла, невольно вздрагивая, но не останавливаясь, уж слишком холодно, слишком ветреного ему казалось вне тёплого плена одеяла. И лениво съехав с кровати, не постеснялся сесть на сложенные колени вервольфа, сам же не отсел, так что пускай теперь потерпит. А волк только растерялся, закатывая рукав и стараясь не показать внутреннего волнения. А вампир только и рад чужому смущению, тому, как это серьезное лицо словно не знает куда деться и без промедления притягивает предплечье, намечая себе где вены и прокусывая их, прикрывая глаза и без зазрения совести обвевая руками чужую конечность, словно её сейчас уберут, его тепло и пропитание. Конечно этого не сделают, пока вампир не придёт в себя, благо у оборотней быстро восстанавливается кровь и смерть от её нехватки им не грозит, но в душе у Некраса всё равно волнение. Руки, что обхватывают его, но действительно делают это как-то слабо, будто бы сами готовы в случае чего отступить и всерьёз ни на что не претендуют, весь этот холод, что ощущается даже через одежду и даже кажется льнёт к его теплу, впитывает его в себя, но весь такой спокойный и плавный, хотя глотает действительно жадно, даже если пытается не показать этого.
Вервольф знал, что когда кровососы голодны, они могли не сдержаться, в этом облике, выпустить чёрные когти, вонзить клыки до кости и прокусить её, но не вот так сдержанно сидеть и стараться медленно пить из одной раны, медленно насыщаться, когда можно открыть фонтан. Эта выдержка успокаивала волка, та мысль, что этот белобрысый уже второй раз будучи наверное на грани голодного обморока, нежели голодной смерти, решил не накидываться на него, а сдержать себя, пока ему не дадут разрешение и сами не предложат. Где-то пролетела мысль, повторить такой опыт, чтобы удостовериться, что Устин действительно попросит крови, а не станет ждать, пока ему вновь предложат перекус. Тяжёлый выдох, от которого мужчина впившийся в руку вздрагивает, но вторая рука ложится на макушку, так уж и быть, проявить милосердие и позволить адаптироваться к новым условиям, не запугивать лишний раз и сейчас, даже не замечая, задумавшись, трепать эту макушку, чуть надавливая, ощущая, как тонкие пальцы поглаживают место рядом с укусом, подгоняя кровь.
Только мелькнула мысль о том, что вампир затянул как-то со своей трапезой, но тогда уже мужчина сам отстранился, наевшись, слизывая с кожи последние капли крови, но так млея, весь приятно довольный, румянец жизни на лице, что невольно волк даже засмотрелся.
Стук в дверь, прервал всю идиллию. Благо, звонков тут невозможно услышать, не учли их, зато ничто не будет заедать и звенеть дни на пролёт, пока эти самые провода не вырвут с корнем. Оборотни создания раздражительные. А вот стук, в самый раз, и он повторился, взывая к жильцам квартирки. Некрас сразу же подобрался, поднимая с себя тонкое тело, усаживая на кровать, а тот даже и не заметил этого, всё так же довольно щурясь.
Дверь отворили и только собирались спросить, что надо, сразу же опередили.
–Вот документы господина Устина, пропуск и допуск к ним прилагается.–
Совсем молодой волк в рабочей кепке, что прикрывает большую часть лица тенью, что и не разобрать… Сразу же как отдал документ и бумажки, махнул рукой в знак уважения старшему и двинулся назад, исчезая, даже не слушая ответ, которого и нет.
Командир в небольшой растерянности, шок за шоком, что за день… Дверь вновь закрыли, щёлкнув замком и ключами, прошлись обратно, отдавая в бледные руки небольшую чёрную книжечку, куда следовало бы конечно прикрепить фотографию, но зная нервность командира и не любовь таскаться куда-то, так уж и быть, просто настрочили небольшое описание, на том, просто удостоверение, с гражданским номером, именем, да и временем зачисления на базу, все обстоятельства, уточнения характера, а точнее, что тот спокоен и даже пассивен и в завершение, указание этого дома, как временного или постоянного места жительства. От последнего пункта Устин только подавил смешок, увидел бы это вервольф, попытался бы главам головы пооткусать. Было бы наверное забавно.
Вторая же бумажка с дозволениями и подтверждениями имела небольшой вкладыш с небольшой запиской, сразу было видно аккуратный старый почерк, эта манера выводить каждую букву с трепетом и скользящей рукой. Явно старик постарался.
«Надеюсь у тебя за это время ничего не случилось. Ты ответственный мальчик, поэтому отнесись к этим изменениям в жизни не менее ответственно. Теперь вам разрешено выходить на территорию города. Сходи с мальчиком на рынок, да прикупи продуктов, зная тебя одну воду цедите, и тебе разнообразие будет, и юноше полноценное питание.»
И без подписи в конце, но старик был единственным, кто обращался к командиру как к мальчишке, да в принципе ко многим, кто младше его, а это были почти все в этом здании, обращался как к детям или подросткам, но от осознания, что этот всезнающий оборотень был в очередной раз прав, хотелось выть, словно Некраса поймали на какой-то глупости. Но тот был прав, действительно прав, нужно привыкать и относиться к этому более серьёзно, не сказать, что сидя в кабинете вервольф ничего нового не узнал, читая эти листочки и немного наводя сводки и статьи, но больше так закидывать своего подопечного он не станет… Определенно не станет, хотя глядя сейчас на него со стороны, зависнув в проёме, как это белое нечто вчитывается в свои документы, словно ища там какие-то изъяны… Сложно даже представить, как они вообще должны найти общий язык? Можно ли воспринимать этот намёк и тычок от старика как призыв к действию и намёк на большее доверие к этому малому? Проблема заключается лишь в том, что действительно непонятно с чего начать, ну рынок это рынок, но…
–Я могу сходить в ванную?–
Слышится с кровати, документ давно отложен в сторону, аккуратно так прикрытый частью ладони и этими изящными, но крайне тонкими пальцами.
От вопроса волк теряется…
–А… Да. Не спрашивай о таких мелочах.–
И прокашлявшись, словно устного согласия было мало, кивнул, даже не заметив этого. Ещё никогда он не ощущал себя так сконфуженно в жизни и столь часто, как на этой неделе. Необычно и неприятно, словно действительно щенок.
Но даже хорошо, что вампир решил освежиться и привести себя в порядок, очень даже хорошо. На этой ноте вервольф сам направляется на кухню, нужно ещё чаю сделать, а может кофе. Слишком нервный денёк. Да совсем забывает об открытом кабинете и об Устине на заднем плане, что только поставил набираться воду. Он хотел было решиться на ещё одну просьбу, но завидев, как Некрас заворачивает на кухню, решил просто тихонько, приоткрыв шкаф, «одолжить» пару вещей. Почему нет? Эту уже следует постирать… не то, чтобы он много активничал и потел, пахал и провонял, но просто хотелось небольшого разнообразия что-ли? Неужто заиграли корни вампирские? Как знать. Но взял он лишь свитер, что оказался ему почти до колен, да штаны кажется, он и сам не был уверен. Но главное, что успел вовремя умыкнуть обратно в ванную, тихонько прикрыв шкаф, если его не заметили, то это будет шикарно, иначе… будет ещё стыднее. Ведь сидя на бортике ванной, он действительно раскраснелся, словно его облепило маком, так плотно, что не отодрать. Ему хотелось пищать от того чувства, что засело внутри. Просто потрогали клыки и десна, а он так расклеился и распереживался, но не стоит же говорить волку, что клыки у бледных действительно важная часть, почти что интимная, а тут ещё этот лезет своими тёплыми ручищами, а Устину хочется большего, от чего и исходит это чувство стыда. Было же так тепло, и не важно, что это псина, и что тот оплошал. Ему дали возможность самому просить о чём-то, говорить о своих желаниях, хорошо же, но сейчас ему хотелось ещё тепла, не смотря на то, что тело его было теплее обычного из-за свежей крови, но с теплом оборотней и их плотной шкуры это не сравнится. Именно поэтому это тепло заменит почти что кипяток, да, так будет лучше, чем действительно лезть со странными просьбами к надзирателю.
И как покрыл румянец бледное лицо, так же быстро он и сошёл, освобождая место бледности, всё становится как прежде, вечно спокойный, непоколебимый, да, нельзя выходить из себя, стоит держаться данных границ.
Грязная одежда скидывается в таз, с другими тряпками в надежде, что всё правильно поняли. И горячая вода сначала даже обжигает ноги, при первом погружении. Как же давно он не купался в теплой водичке, вот так вот, чтобы можно было окунуться полностью. До этого он не решался набирать ванную полностью, довольствуясь просто краном с раковиной и промывкой головы, но сейчас окунулся полностью, всё тело и конечности были под толщей воды. Так тепло и хорошо. Голова откидывается на бортик ванной, становится приятно, а глаза закрываются. Он понежится так минут десять, впитывая тепло, а уже потом вернётся в холодный мир, без него оборотень там не помрёт за это время, поэтому он позволит себе такое удовольствие.
Некрас же устроил заседание на кухне, с чаем и с совестью, рассуждая. Помимо рынка было бы неплохо просто пройтись по городу, взглянуть на то, кого поставили на его замену, как обстоят дела у местных жителей и дальше по мелочи. Была ещё парочка незаконченных дел с поимкой особо вредоносных бледнолицых, но тех прикрывали уже другие компании и в отличие от Устина те так долго в бегах благодаря поддержке со стороны. Но он отдергивал себя от этой мысли, просто потому что теперь это не его работа. Теперь он не имеет права подвергать себя и своего подопечного такой опасности, не то, что рыскать по районам в поисках контрабандистов.
Прошло наверное минут двадцать, прежде чем с пылом и паром вышел вампир, мокрый как воробушек, хотя ранее наверное волк бы сравнил это с ободранным котом, облезшим, с которого шкура клоками весит, но сейчас что-то как-то не вышло это сделать. Но глаза его округлились от другого. Этот засранец стащил пару вещей и не сказать, что это вызывало особое негодование, ведь сам вервольф домашнее толком не носил, но кровососу шла та одежда, хоть она и висела на нём мешком. Штаны много раз подвернулись и выглядело это теперь как у маленького ребёнка, которому вещь купили на вырост, ну а свитер, серый и однотонный, подходил его белизне, даже как-то уютно укладывался на тощую тушку. На такое даже Некрас загляделся, правду говорят о бессмертной красоте, но эта красота была так же опасна, хотя не сказать, что волк вёлся на это обманчивое впечатления по крайней мере до этого момента такого не было. Часто бывало, что на публике эти белые куски снега очень даже милые, изящные, но оказавшись один на один с волком надзирателем, ух, это то ещё шоу, выживи или умри, потому что от былой мягкости и изящества не остаётся и следа, всё меняется в кровавую кровопийцу и истинного убийцу, иногда даже животное, без разума и прочего. Ужасное зрелище. И иногда волк пытался представить, как бы выглядел Устин в своём безумии. И в то же время, он не понимал почему ищет то, чего не видит в чужой сути, стоит ли действительно готовиться к нападению или нет, возможно ему так проще воспринимать чужое присутствие, каким-то образом успокаиваясь, представляя дикую тварь, признавая, что даже в таком тихоне оно есть. Наверное есть. Но это не хотелось увидеть, хотя и было интересно.
–Ты так в город пойдёшь?–
Вместо упрёка за то, что белый стащил вещи, командир решил лишь намекнуть на их прогулку, да и сказать, выглядит этот наряд вполне нормально, может даже слишком тепло, но если вампиру так удобно, то пускай, сам бы волк предпочёл чуть ли не голышом щеголять. Хотя уже и был конец лета, становилось прохладнее, но солнце по прежнему грело, да и не важно, грело ли оно вообще, оборотням часто было жарко и зимой в снегу, с отоплением тела у них всё было нормально. Но вот действительно не замёрзнет ли его подопечный? Он слышал, что вампирам тяжело заболеть, ну да, трупы и чтобы ещё болели, где это слышно было, но вот их личные ощущения, это частый холод, даже другие собраться иногда говорили, что если разрешить тем быть ближе, на свой страх и риск, конечно, то они с радостью замуруют себя с оборотнем, если тот и вкусный, и красивый, а тепло, жар, уже как приятное дополнение. Можно даже сказать, что они почти с ума сходят от этого. И вервольфу было интересно проверить это, потому что банально того, как вампир укутывается в одеяло было мало, может просто мягкое любит, а ванная, ну что ванная, многие любят поплавать.
Устин замер, словно не понимая значения фразы. Город? Какой город? Неужели его так быстро выпустят? И с чего бы? Очередная проверка от этого поехавшего на контроле оборотня?
Но эти вопросы он не стал задавать, лишь на секунду слегка приподнял брови от удивления, но словно не удивился, просто мирно кивнул, отходя к чайнику, ставя тот заново, уже остыть успел. И вернулся к дивану, но садясь уже на другой конец, после окна, словно специально избегая солнечных лучей, прячась в тени, но вытягиваясь как довольный кот, прикрывая глаза и складывая руки на животе. Умиротворенная картина.
–Неужто солнышка боишься?–
Словно пытаясь подсечь, спросил вервольф. Ну непривычно ему молчать, когда есть с кем поговорить, когда нужно сблизиться, когда можно узнать какую-нибудь информацию от собеседника. Ведь даже непонятно сколько тому лет, а он скорее всего куда старше командира, хотя бы раза в два-три, а с такой разницей можно узнать те же способы, благодаря которым упырь скрывался все эти годы и не умер как-то. Если всего за пару дней без крови он впадает в такое оцепенение, почти что кома, как он всё это время выживал со своей придирчивостью к крови? Или может ему кто-то помогал? Значит можно будет поймать и их. И возможно даже вычислить некоторые подпольные организации, тоже будет полезно, меньше убытков станется.
Белый завозился, тяжко выдыхая, прямо как старик, но глаза не открыл, качая головой в разные стороны в знак отрицания. Оборотень уже думал, что вновь останется без ответа.
–Просто… Иногда глаза режет от слишком яркого света, когда солнце не за облаками или что-то вроде того. Потом глаза краснеют, сосуды лопаются и всё болит.–
И вновь притих, приоткрывая щелку глаз, тихонько наблюдая. Ответ оказался куда более развёрнутым, чем командир в принципе ожидал. Может не всё так уж и потеряно? Может есть шанс, что этому засранцу тоже иногда не с кем побеседовать и может быть когда-нибудь они будут свободно обсуждать как-нибудь мелочи. Некрас фыркнул, кивая, принимая такой ответ, отпивая из кружки и глядя в окно напротив, действительно было солнце, яркое, даже для него, такое, что долго не посмотришь. Но зато тепло, птицы поют на заднем плане, даже у этого здания много новых гнёзд, а чуть поодаль наверное уже и люди создают шум и гам.
–Как же ты раньше с этим справлялся?–
Вопрос с закопкой в прошлое, немного подло направлять тему в такое русло, но всё же хотелось немного узнать своего собеседника, что вновь открыл глаза, но в этот раз закрывать их обратно не спешил, окидывая волка странным взглядом.
–А что на счёт тебя?–
Вопросом на вопрос, уверенный голос, дающий понять, что в случае желания, белый может и вовсе без проблем оставить без ответа. Это действительно напоминает игру двух детей…
–А что на счёт меня?–
Непонимающе уточняет Некрас, вслушиваясь в то, как чайник начинает вскипать.
–Ну ты же хочешь поговорить о прошлом. О том, что было до этого. Как я выживал, помогал ли мне кто и есть ли остальные такие же беглецы как и я. Или я ошибаюсь?–
Лицо командира делается серьёзным. Угадал же гад ползучий, догадался, хотя тема только началась и сам волк даже не был уверен на счёт того, решился ли бы такое спрашивать.
–Всё верно. Но ты не станешь говорить, пока не получишь то, что хочешь. Так?–
В эту игру играют двое и оборотень тоже понимает, что для существа, ничего не знающего ни об организации, ни о своём надзирателе, самое лучшее, это играть так, чтобы получить выгоду и себе. Потому что будучи в бегах он скорее всего наблюдал лишь картины того, как его собратьев ловят, не говоря уже о первых первооткрывателях, которых сожгли. Тут можно понять эту белую голову.
И бледные губы растянулись в улыбке, такой ленивой, что волк бы сказал, даже выдавленной с трудом, но с ней это лицо, повёрнутое чуть в бок, выглядело более умиротворённым и спокойным. За этим следует небольшой кивок, и протягивая руку вперёд, чайник выключают. А Некрас даже не заметил, как тот уже давным-давно кипел и бурлил. Но этот кивок можно расценивать как согласие. Оборотень не имел ничего против такого обмена информацией, особенно перед походом в город.
Белый призрак встаёт, поворачиваясь спиной, насыпая в кружку сахар и кидая заварку в пакетике, заливая кипятком. Казалось, что вампир ждёт, что волк сам начнёт рассказывать что-то первым, но последний даже не знал с чего начать, чтобы это не казалось бы вырванным из контекста. Но к счастью Устин спас положение сам, да и логично, что он так и не ответил на тот вопрос и стоит уж уступить один раз, чтобы показать, что с мертвой точки они сдвинулись.
–Раньше просто не показывался в городе при свете дня, патрули, обычные люди, да и свет, неудобно, а лишний раз на глаза попадаться опасно. Ночью не так много работы можно найти, но патрулей конечно меньше и слиться с тенью куда проще. Разве что холоднее, это не слишком приятно, но терпимо. Поэтому чаще всего выходил вечером.–
Словно небольшой рассказ, хотя так оно и было, и Некрас промолчит о том, что действительно некоторое время тоже следил за улицами и часто терял движения в тени, и не отрицал, что это вполне мог бы быть этот бледнолицый. Очередной кивок, пока на стол ставится кружка с паром, белые ладони её не трогают, видимо даже для столь холодного существа, эта температура за гранью, чтобы сразу тянуть лапки.
–Что на счёт твоей молодости? Как тебя сюда занесло?–
Встречный вопрос от вампира. Теперь уже они смотрели друг другу в глаза, ну или смещали взгляд на переносицу, лоб, нос, куда угодно, лишь бы случайно не утонуть в душах друг друга, раз уж вместе поняли, что могут сделать это совершенно случайно и нелепо. Как если бы отодвинули шторку в душе и увидели оголённые тело, душу, что-то ещё более сокровенное. Это было бы действительно глупо и неловко.
Вервольф вопросу препятствовать не стал. Начало их организации действительно интересно узнать многим, но не все оборотни столь долго живут, чтобы сказать точно, кто и что когда начал.
–Я здесь родился, так уж повезло, что у меня тоже смешанная кровь как у тебя, только не с человеком, а с вампиром, но скажу тебе честно, подобных тебе я терпеть не могу. Отдали сюда, вырастили, это мой дом, моя школа и детский сад с универом в одном лице. Можешь считать это приютом и лаболаторной в одном лице, не райское место, строгое, но зато порядок. Тут учат служить с пелёнок, и дают кров тем самым смешениям крови. Конечно такое случалось ещё давно, но просто держали в секрете, якобы позор и для твоих и для моих, а здесь на это всем как-то всё равно, приносишь пользу и хорошо. Эта компания залог мира между нашими тремя видами, хотя людей тут толком нет, оборотни работники, солдаты и смотрители, вампиров допускают к бумажкам, разведкам, но чаще всего вы именно сидите на попечении, хотя разгуляться не всем и не всегда дадут. Считай это вторым шансом, даже если ты ничего плохого и криминального не делал.–
Про даты точной застройки и всего происходящего действительно не стоило говорить, слишком муторно, да и на даты у оборотня память плоховата. Но в целом он затронул тему здания, этого должно быть достаточно. И на удивление собеседник внимательно слушал и следил, видимо правда важно было узнать это всё. Была бы воля Некраса, он бы в свою очередь записал бы некоторые детали, сказанные Устином, разного рода пометки, возможно даже потом прикинул бы догадки о том, как удаётся скрываться другим. Если эти другие конечно есть.
–А как ты не умер и не обезумел от голода? Не занесло в чёрный круг?–
Чёрным кругом оборотни обозначали ту самую подпольную черноту, но скорее всего вампир поймёт это выражение по своему, но суть остаётся той же, чёрное, значит плохое, должен понять. Намёк оборотня был понят, естественно белый контактировал с другими собратьями вне закона, но те как правило слишком ужасны… Или скорее становятся больше походящими на монстров, чем следует, вызывая отвращение даже у своих, между ними вырастает словно пропасть, благоразумие и жадное желание выжить, сжирая и своих и чужих. Но обо всём этом он не скажет пока оборотень не спросит, а до такого догадаться невозможно, а зверь не телепат, чтобы угадать в эту угадайку.
–Кровь животных. Она… для вас как салат, не так сильно питает, как человеческая, то же мясо у вас, но этого достаточно, чтобы прожить пару дней или даже больше, меньше насыщает, но и эффект спадает дольше. Сложно объяснить разницу. Но не волнуйся, специально перебивать скот… Слишком плохо для всего города, для всех трёх видов. Но вот если животное заранее вели на убой, то это не столь страшно, или же покупать слитую кровь в пакетах, и животная и человеческая, первая более дешёвая и в большинстве случаев хорошо подходит, но и жить на ней… такое себе удовольствие. А безумие… Этого не знаю, к сожалению, я только пару раз видел, как другие обращались в падаль, сжирая всё на своём пути, но не более. Чёрный круг? Ты про… всяких вне закона не только за бега, но и за дела? К сожалению, их я не встречал или встречал, но мы старались не контактировать. Они не лезут ко мне, я не лез к ним, так и уживались.–
Некрасу и представлять не надо было, как он несколько лет подряд жуёт салатики, чтобы понять каково этому вампирюге было. Сложное время, хотя в каком-то смысле в самом начале оборотни пережили то же самое. Даже забавно, но хорошо, что это было крайне давно.
Всё это Устин рассказывал с тем же нейтральным выражением, сбиваясь только когда нужно было подобрать слова или осмыслить мысль полностью, только в эти моменты он отводил взгляд и делался задумчивым. Но теперь и вервольфу нужно было время осмыслить. Есть ли смысл белому прикрывать других подпольщиков? Они ведь могут увиливать, в принципе вампиры довольно скользкие на словах типы, их сложно вывести на чистую воду, но если загнать, то они действительно могут разболтать всё. Вопрос в другом, стоит ли давить эту тему дальше? Но Устин сказал, что видел со стороны эти обращения, может это и послужило стимулом к сдержанности? Да и он не похож на всяких бандюг. Та самая фраза. Ну не похож. А бабки ведь тоже не похожи на тех, кто душит и топит слепых котят в мешке, но это так. Не все, да, но есть же. И не стоит в очередной раз заблуждаться по поводу того, кто сейчас сидит напротив него. Но такая тварь… Если он действительно не убивал никого за всё это время, такой хилый и слабый, следов никаких не оставил, то пока его поддеть нечем. Спасибо и на том, что на командира не смотрят как на кусок с кровью, это действительно было приятно, если брать в расчет то, что вампир в принципе смотрел на всех одинаково спокойно, нейтрально, и словно исподтишка, иногда, совсем редко, но пару раз оборотень это замечал. Выходит, что они оба просто двое трусов, следящих друг за другом и за своими шкурами, не желая умирать, но и спины они тоже уже открывали друг другу… Ох тяжко будет.
–Что на счёт правил? Законов? Ограничений и наказаний? Об этом как-то нигде не пишут и не говорят.–
В банальных случаях можно и самостоятельно догадаться, что делать можно, что делать нельзя. Было бы слишком странно видеть на стене плакаты, призывающие соблюдать правила и не нападать на друзей волчат в людных местах и вообще не нападать, не превращаться в бестию, не убивать, не хулиганить и не пытаться сбежать, пока на прогулку не дадут разрешение. Но что на счёт внутреннего распорядка и наказаний? Об этом в большинстве случаев как раз не говорят, но Устин слышал, что смертную казнь тут так и не отменили, для особо тяжких случаев. Довольно интересно.
Некрас смерил его изучающим взглядом. Действительно, как тут можно своевольничать, если не знаешь границ дозволенного и без этого так же не сможешь искать щели, чтобы протиснуться в них, обходя правила.
–Ха, за провинности, всякие мелкие, будь то оскорбления или незначительные нанесённые раны, драки, дурачество в общем в нашем случае, что у вас, что и у нас, могут закрыть в кутузке или на домашнем аресте, или назначить срок исправительных работ под надзором. Почти всё как у людей, но более обобщённо. То же самое с кражами. Заметят, по жопе дадут, потому что вас обеспечивают главы и по сути вам нечего таскать всякую дрянь, когда можно без проблем приобрести легально. Убийства, нанесение непоправимых увечий, нападение на товарищей, сослуживцев и прочих лиц, перебор с самозащитой, пьянство и наркотики с хранением нелегального и нелицензированного оружия. Тут уже могут запереть в подвал или использовать розги как в старые времена, плети, при безумстве и убийстве уже может дойти и до обезглавливания, хотя могут в некоторых случаях просто на пару лет упрятать в подвал в цепи. В общем как я и сказал, так же как и у людей, но тут больше контроля.–
Что розгами и плетями конечно могут исполосовать пожалуй до состояния дышащего мяса, волк говорить не стал, потому что даже для некоторых его сородичей это дико, но это ведь случается так же редко, как и обезглавливание, только в крайних случаях, когда все уверены, что индивид явно с поехавшей крышей и та уже далеко за пределами этого города. Таких уже не жалко пускать на мясо и угли. Мясо конечно слово условное, потому что вампиры рассыпаются пеплом, но всё же эта фраза подходит сюда.
Взглянув в чужое лицо, на долю секунды показалось, что уголков губ коснулось отвращение и они немного поползли вниз, но так же быстро вернулись назад. Было ли это огорчение или всё же отвращение? Тем не менее вампир не растерялся и видимо решил задать ещё парочку вопросов. Ну ничего, оборотень тоже сможет задать пару лишних сразу.
–Кто тот старик? И. Мои собратья сделали тебе много чего плохого, раз ты их так ненавидишь?–
Некрас вскипел от злости. Самые опасные темы и этот засранец затронул их сразу вместе. Как паршиво. А ведь и сорваться не за что, это просто вопросы, но малец нацелился на старика, да и видать решил узнать коренную причину ненависти волка.
Устин, видя даже при каменном лице чужую злость, ощущая как-то это всё на своём чувствительном уровне, нервно прихватил чашку, стараясь скрыть, что его руки от такого напряжения подрагивали, впитывая то тепло от кружки, что уже успела немного остыть, немного успокаиваясь. Даже не в глубине, а совсем на поверхности крутилась мысль, что пожалуй захоти, этот нянь смог бы обосновать своё нападение на вампира и остаётся только надеяться и молиться, что Устин действительно не заслужил такой кары. Смерть от клыков, просто потому что что-то спросил. Может со стороны это действительно выглядит странно, но… Ему просто хотелось понять, кто тот милый старик, и можно ли как-то исправить то самое положение ненависти к вампирскому роду, да что таить то, к себе родному, чтобы не как к врагу относились.
–Старик это комиссар местный и по сути единственный, он как заместитель или помощник глав, но работает и с нами, солдатами. Не обольщайся его внешностью, он может и милый, но если сделаешь что-то не так, в мгновение ока уложит тебя, даже более хитрых солдат и кровососов. Некоторые называют его своим дедушкой или отцом, потому что для многих он и учитель, и родитель…. Да.–
Волк сверкнул взглядом, не шутит и действительно напряжён, видимо старичок правда важная здешняя персона и любят его побольше тех самых глав, что по сути не удивительно. Устин так же догадывался, что комиссар так же является и ушами с глазами этого места, такое даже бледному удивительно осознавать, но с другой стороны если старичок был к нему столь снисходителен, нежели Некрас в их первую встречу, значит подходы у всеобщего «отца» свои, пряник? Или может он умеет анализировать стоящего перед ним. Или просто не видя угрозы и того, что существо не собирается нападать, не нападает в ответ, даже если нападение на его спину можно было бы осуществить.
Командир закончил свою речь просто прямым согласием, без пояснений и вампир поборол в себе желание спросить ещё раз и добиться подробностей. Может разозлит ещё больше. Если дело так обстоит, то действительно не стоит лезть в чужую рану без согласия этого чужого.
Поэтому белая макушка просто кивает, в ожидании следующего вопроса, но оборотень допивает двумя глотками чай и встаёт.
–Допивай чай и пойдём. Хватит на сегодня вопросов.–
Оборотень делается хмурым и недовольным, что Устин представил на его месте злого щенка, что обиделся или молча злится. Так ему было проще воспринимать такого… злого соседа. Было не так страшно представить щенка, маленького такого, совсем комочек, нежели взрослого монстра, что способен голыми руками сломать черепушку и сделать из головы пюре.
Прихватив бумаги, вервольф удаляется в свой кабинет, совсем ненадолго, и выходит оттуда уже без бумажек, прикрывает наконец скрытую дверь и смотрит как на кухне бледнолицый действительно старается быстрее допить содержимое кружки и поспешно поднимается, нагоняя няньку. Они вроде бы собраны, чего медлить? Устину нечего с собой брать, банальные ключи у недовольного оборотня, он просто на прогулку выходит почти что.
Но Некрас думал, брать наручи или нет, начать доверять новому подопечному на новом уровне или нет? Вроде бы куда такой скачок, но для мужчины не было иного способа бороться со своей ненавистью и гребенкой всех вампиров под одну кучу. Ему было страшно подумать, что и этот экземпляр окажется таким же, как и все остальные, что вот сейчас, он, стоящий рядом с ним, смотрящий в окно меж кроватей и думающий о чем-то, вполне мирный, просто скроется меж зданий или нападет, но скорее уж сбежит. И эта неуверенность в себе его злила, как и сомнения в подопечном, которых не должно быть, он должен свято верить в то, что все бледные кровососы это монстры и не жалеть их, не вестись на податливость и мягкость, не вестись на эту обманку.
И не желая продолжать эту заминку, хватает наручи и впихивает в свою набедренную сумку. Лучше уж быть готовым, остаться на нейтральной стороне, если ещё рано решать, хороший кто-то или плохой, если железка не пригодится, то славно. А если нет, ну значит нет и он просто поспешил с выводами об этой твари.
Устин конечно всё видел, хоть и смотрел на это всё, как на нечто обыденное. Его не смущало то, что Вервольф маялся с этими железками, пускай берёт или оставляет, как ему будет спокойнее. Вампиру было всё равно, будут его водить на таком импровизированном поводке или же наоборот, позволят побродить по свободе. Просто потому что он не ощущал от этого чувство какой-то неправильности или сконфуженности, в отличие от волка, что действительно страдал от такого, если бледный не ошибался. Но это всё, что он мог сказать о прошлой вылазке, как Некрас хотел быстрее покинуть свободное пространство и избежать чужих глаз, словно в страхе тянул за собой, так, что словно боялся , что вот ещё немного и его пристыдят за то, что он тоже возится с кровососом, тоже стал нянькой. Полукровка просто хотел увидеть город в дневном свете, хотя бы частично, а если повезёт, солнце немного прикроет облаками и станет легче. Хотелось взглянуть на обычную жизнь города, не смотреть из тени.
И фыркнув, оборотень пропустил вампира вперёд, открывая дверь, и Устин послушно его дожидается, оглядывая коридор, что не смог хорошо просмотреть в прошлые разы. Верфольф же закрывает дверь, с мощным хлопком, что даже удивительно, что соседи не вышли ему дать по шее или что стена не упала… Хотя вампир не видел, чтобы кто-то вообще оттуда выходил или входил, и сейчас оттуда, по ту сторону ничего не слышно, странно. Может тут и вовсе никого нет.
И потом, хмурая морда, запихнув руки в карманы штанов, направилась к лестнице, теперь осталось дойти до… выхода. Через эти надоевшие лесенки… бледный даже вымученно выдохнул по этому поводу, уж слишком сильно он уставал от такой нагрузки, ладно там просто спринт на короткое время, когда адреналин шпарит как не в себя, а тут медленно, или умеренно, но нужно поспевать за оборотнем, а останавливать эту глыбу, всё равно что говорить слону остановиться.
Но он всё же поплелся за ним.
Уже потом, когда они благополучно вышли за территорию этого странного заведения, оба вздохнули с облегчением, а глаза у вампира засверкали, потому что здание и его владения находились так же на небольшом пригорке и отсюда хорошо были видны старенькие домишки города, что при свете солнца красиво сияли разными стеклами и материалами домов. Та же черепица была разной, красной, синей, но как помнилось, та имела свойство менять свой цвет, в зависимости от её материала, по крайней мере вампир мог припомнить, что сначала, новенькая черепица была красного цвета, со временем темнела до коричневого, а потом и вовсе становилась какой-то синей, это он как-то запомнил, но вот кто из людей ему мелкому об этом рассказал, уже и не помнил. Но так он хотя бы мог определить какое тут самое старое здание, не считая тех, что действительно разваливаются.
Там были и небольшие клумбы с фонтаном, которые при свете дня он игнорировал, не имея возможности в принципе выйти в центр или хотя бы в окрестности его территории, слишком опасно было, но сейчас он даже не удержал свою улыбку, такую довольную, но при этом мягкую и по детски… радостную? Смотрелось это конечно дико коряво, но волк на ней всё равно завис, удивленный тем, что тот действительно может улыбаться, хотя бы губами.
В отличие от Некраса Устин знал по большей части только плохую, серую сторону города, и поэтому не знал куда ему идти, и тем более позволит ли ему Вервольф вообще вести их куда-то впереди? Но всё оказалось куда прозаичнее. Двинулись они в сторону базара, довольно большого района, и ещё до того как они дошли, вампир догадался о направлении просто по запаху. В доступе сейчас были ещё некоторые фрукты, но по большей части овощи, там же было и мясо, некоторые продавали тушки диких уток, хотя перед покупкой им нужно было показать на охоту лицензию, да и тут часто ходили патрули с проверкой, кому как вампиру об этом не знать. Ух, бледный поморщил нос, учуяв запах рыбы. Столько запахов, а они только-только подходили, и увы эта какофония дико отталкивала, Вервольф всё же шёл уверенным шагом, даже не смотря на то, что его нюх куда мощнее. Наверное это всё же дело привычки.
Это место действительно могло порадовать великим разнообразием, что едва ли возможно при самих размерах городка, сей факт удивлял, но и радовал, ведь по крайней мере пару десятков лет назад такого точно не было. Не было разделений территории рынка на продуктовые и что-то материальное, от вещей до золота и прочего бедлама. И первым делом конечно же хотелось всё это посмотреть, везде походить, но белобрысый следовал за оборотнем, боясь потерять его из виду и тем более отойти слишком далеко и поглядывал на все прилавки исподтишка, робко даже, как бы сказал Вервольф. И если сначала это было непонятно, вызывало много вопросов и казалось беспричинным, то потом он обратил внимание на взгляды людей и то как у некоторых торговцев меняется лицо и не в самую приятную сторону. Вроде бы те уже привыкли видеть как волков, так и кровососов, но неужели в этот раз что-то пошло не так? Неужели Некрас так давно не был на рынке и что-то упустил, а разведка об этом не доложила? Женщины кажется просто смотрели с небольшим ужасом и дискомфортом, но вот мужчины казалось вот-вот сами накинутся, лишь бы они не подошли к их прилавку ближе и не важно, что баланс у них далеко не маленький.
Первым уголком для них стал прилавок с фруктами, их было довольно мало, но нюх не обманывал, всё спелое и сладкое, а к сожалению Вервольф имел слабость к яблокам, уж очень они ему в детстве понравились, что даже если целую бочку умнёт, воротить его не будет, хотя другие и одного полностью съесть толком не смогут.
Там заправляла всем женщина в расцвете сил, чему оборотень был рад, ибо видел, что более молодое поколение относилось к разным расам более приемлемо что-ли, терпимо, а в зачастую именно они и продвигали положительное общение и отношение к ним. И он не ошибся, добрая дама завернула им несколько яблок в мягкое полотно, завязав оное на узел и когда Некрас расписался в её чековой книжке* с уточнением количества и цены товара, он всё же решил спросить, что не так, с чего бы всем вдруг воротить нос и так корчить лицо.
[ Особая чековая книжка участвующих в службе трём главам. Продавцам она выделяется в любом случае, чтобы солдаты, няньки и их подопечные могли использовать свои счета, открытые при приёме в жительство с остальными, принятии на службу, и при утверждении покупки у определённого продавца, эта книжка является подтверждением покупки и способом обналичить сумму, не таская с собой бумажки или металлические монетки. Продавцы могут так же потребовать то, что им нужно, если это соответствует цене покупки.]
–Ох сударь, неужели вы не слышали, что таких созданий на рынке не жалуют? Им не нужно питаться тем же, что и нам, поэтому их видели тут не так часто и как вы можете знать, старики и некоторые другие молодые люди тут не слишком жалуют новые изменения и в мир толком не верят. Боятся как бы на их кровь не позарились.–
Послушав деву, вервольф задумчиво кивнул, беря за узелок яблоки. Действительно выходило логично, хотя кровопийцам всё равно нужно было время от времени хотя бы обновлять гардероб. Сложно поверить, что они не совались сюда даже за тряпками. Но с другой стороны они могли бояться в первое время из-за сильного контроля и просто помня гонения до этого. Некрас бы и сам не рискнул лишний раз соваться в людное место, если бы до этого его собратьев прилюдно лишали шкуры и только потом, уже полумертвых, сжигали заживо, прикованных к столбам, на костре. От такого пробирала жуть.
–Пшёл отсюда вон!! Мразь белобрысая!!–
И раздался глухой стук. Мужчина конечно же сразу вернулся в этот мир, мечась взглядом в поисках своего подопечного и пытаясь понять, что он успел пропустить.
Устин сидел на корточках, тихо шипя на манер человека от боли, потирая голову, а рядом валялась чугунная сковородка. За всем этим недовольно следил старик, и скорее всего с его стороны и прилетела сковорода, не говоря уже о тех словах. Оборотень подобрался и грозной скалой подошёл ближе, сверху вниз поглядывая таким же недовольным взором.
–Уважаемый. Чем молодой человек заслужил удар сковородкой и такие бранные слова?–
Он не сомневался, что вампир толком ничего и не сделал, попросту не заслужил такого обращения, а старик мог просто испугаться, вспоминая старые времена, когда правда был неплохой риск стать закуской для бледных тварей.
Устина же накрыла тень оборотня, прикрывая и от солнца и от чужих глаз, пока он претерпевал неприятный звон в голове, а перед глазами рябило. Выходит старик не такой уж и немощный, раз так сильно смог замахнуться, что теперь надо было беспокоиться о целостности своих мозгов и черепушки. Но в тени стало легче, не так шпарило солнце и за спиной вервольфа он ощущал себя и не как взрослый мужчина, а скорее как беспомощный и слабый ребёнок, которого обидел более старший и сильный, а ещё скорее всего обозленный на мир, но это он уже сам додумал.
–Эта нечисть хотела стащить мой товар!–
Начал причитать старик, нервно поджимая губу и так же стягивая руки на груди как и оборотень, но выглядело это не столь же грозно, как у второго.
–И поэтому в него надо кидаться сковородкой и бранить? Да и зачем же тому, кто не питается, по вашему мнению нужна посуда? А, дедуль?–
Тяжко вздохнув, Некрас начал выдвигать свои претензии, понимая, что старшему на это будет нечего ответить и он был действительно прав, ведь старик недовольно хмыкнул и фыркнул, но всё же уступил, скрываясь в глубине своей палатки и всяких полок, шкафов, наполненных разного рода посудой и вазами.
Некрас на это только довольно хмыкнул в ответ, обводя всех остальных продавцов пристальным взглядом, и зрители тут же словно застеснявшись, сделали вид, будто и не глазели, вернувшись к своим обыденным занятиям. Только тогда вервольф прихватил вампира за шкирку, не грубо, нет, подтягивая того наверх и поддерживая уже за предплечья, пытаясь оценить степень повреждения. Устин же жмурился, но когда его подняли, слегка шатнулся, хватаясь за чужую лапу в ответ, удерживая равновесие. Головокружение, не самый худший итог, что они могли получить, да и крови видно не было. Потом он осмотрит его внимательнее, авось к тому моменту регенерация сама всё залечит, а оборотень так уж и быть позволит пару лишних глотков сегодня вечером.
–Ха… Пошли, мясо с зеленью купим и пойдём обратно.–
Просипел Некрас, всё ещё не убирая рук, но подталкивая белобрысого вперёд и на его удивление тот действительно сделал пару шагов, беря неплохой темп, но теперь вампир ещё больше склонял голову к земле и шёл с теневой стороны няньки. Не прижимался и не прятался, но в этот раз действительно шёл плотнее, да и глаза бегали по сторонам. Мысленно вервольф досадно выдохнул, этот шкет и так был слишком зашуганным, теперь ещё больше будет прятаться. Неприятно однако, хотя с чего бы волку грустить? Он же не ставил целей изменить вампирюгу? Тогда действительно нет смысла в печали, но почему-то на душе действительно скребли кошки, и когти у них были не маленькие, если его рука приобняла тощее создание за плечи, смиренно выдыхая и ловя на себе удивлённый взгляд подопечного. Продавцы же кажется морщились, спасибо хоть не полетели слова о том, чтобы такие педики как они убирались отсюда побыстрее и не возвращались.
Повезло, что зелень со свежим мясом были буквально напротив друг друга. Некрас охотно признается, что он хорош в выборе зелени, овощей и фруктов, разных трав и приправ, потому без колебаний выбирает самые лучшие варианты и вновь чиркает в книжке. Разворот, пара шагов и прилавок с мясом. Любопытные глаза с боку пристально на него смотрят, но там таилось любопытство, не более. Подсознание конечно на миг забило тревогу, но не распознав угрозы, отпустило, хоть и держало ухо востро. И тут уже оборотень ни за что бы не признался, что вообще не разбирается в свежести мяса, только когда то начинает уже подгнивать, тогда и только тогда до его дурьи башки дойдет, что это не хороший товар. Он уже было потянулся рукой к одному куску неплохой вырезки, чтобы выбрать его, но за рукав как-то неправильно быстро и резко дёрнули.
–Стой, лучше этот, он свежее.–
Отозвался Устин, кивая на вырезку чуть в стороне. Для оборотня эта пара килограммов мяса выглядели совершенно одинаково, но спорить он не стал. Если бы ошибся именно Некрас с его выбором, то ему сделали бы выговор, потому что именно он отравил бы их не свежим мясом. Но раз уж выбор делает вампир, то ему никак не должно было попасть, да и, может он как раз учуял свежую кровь и потому сделал безошибочный вариант. Наверное тухлую кровь легко отличить от только что пролитой.
Вампир слегка удивился, когда его послушали и поменяли выбор, но за удивлением последовала радость, такая скромная и довольная, и всё это в одной зажатой улыбке, что волку даже сначала показалось, что тому лицо перекосило или свело судорогой.
Так они и двинулись обратно, с припасами для ужина и признаться Некрас чувствовал небольшое волнение по этому поводу, потому что в последний раз он готовил для кого-то помимо себя очень, очень давно, и это был комиссар. В то же время было и тепло, ведь в какой-то степени есть в чужой компании было приятно. Это разумеется зависит от самой компании, но всё же в данном случае Некрас не возражал, и частичкой разума даже желал, чтобы этот кровосос оценил его старания.
*
–Давай-давай, жуй и за обе щеки запихивай! Вон какой тощий и бледный.–
Несерьёзно ворчал волк, уплетая свою порцию.
Они неплохо провели время за готовкой, можно сказать, что это дело действительно сближает. На удивление в таком деле вампир проявил инициативу, советуя приправы и показав, как правильно мариновать мясо, совсем немного, но вкусно же! Их общий труд теперь лежал на тарелках, источал самый прекрасный аромат.
–Я от природы такой, балбес.–
Так же отозвался бледный, отрезая кусок мяса. На этот раз его улыбку ничто не сковывало и это было на редкость приятным зрелищем. Он не спорил, доказывая, что его виду не нужен такой вид пищи, а просто жевал и чувствовал рай у себя на языке. Вышло действительно вкусно и его хоть какие-то навыки в готовке пригодились.
Оборотень на ответную остринку лишь хрюкнул, тоже жуя, и по наползающему румянцу было понятно, что блюдо пришлось по душе.
Позже, было забавно наблюдать как Устин едва доедает последний кусок и тяжело откидывается на спинку дивана, явно наевшись до отвала. Точно. Оборотня осенило, он вспомнил, что надо бы глянуть чужую голову, а то может этот засранец лыбится потому что ему мозги отшибло той сковородкой. Но прежде чем идти спать, они успели ещё выпить чаю, удивительно, что Устин не отказался и в принципе не уходил. Наверное компания оборотня не была столь неприятной и напрягающей, как в прошлые разы. Постепенно атмосфера становится теплее.
Когда же за окном уже совсем стемнело и сытые и довольные они начали клевать носом, было решено идти спать.
Белобрысый рухнул на свою кровать даже не удосужившись поменять одежду, да и не думал он, что найдется на что. Потому просто устроился поудобнее, развалился на животе, да закимарил, ибо не было смысла держать сон. В его макушку зарылись рукой и он не сразу понял кто это был, первые мгновения блаженно выдыхая, совсем забывшись от усталости и довольства, но когда понял, что сейчас его шевелюру перебирает его нянь, он всё же решил спросить.
–Что ты делаешь?–
Не было упрёком, вампир не отрицал, что это было приятно, да и не помнил он, когда его в последний раз вообще гладили так по голове. Рука на пару мгновений остановилась, чтобы пройтись пальцами через основание прядей и слегка стянуть их, открывая вид на кожу головы. Некрас внимательно всё осматривал, но следа или шишки не заметил.
–Просто хочу удостовериться, что сковородка не покривила тебе мозг. А то вон как улыбаешься.–
Тогда голова повернулась от стенки к Некрасу и на него взглянули таким довольным взглядом, что на пару мгновений тот действительно засомневался в целостности чужого разума. Ему никак не препятствовали, да и вовсе прикрыли свои яркие глазищи, возможно уже даже спали, а волк всё никак не отставал от чужой головы, уже просто по инерции перебирая локоны, что на удивление были приятными и мягкими.
С кровью лезть он уже не стал и так же отправился на боковую. Наверное впервые за всю рабочую жизнь ему так спокойно на душе, причём в компании казалось бы кровожадного кровопийцы. Со стороны зашуршало, Устин отвернулся в сторону, всё ещё растянутый как спагетти, такой длинный и тонкий, приобнимая подушку.
