Призрак

Успокаивающая полутьма обрамляющая комнату едва скрывала два силуэта, что ютились на кровати. Зубы впиваются в кожу шеи, прокусывая её с небольшим сопротивлением, чтобы полноценно присосаться, начиная глотать поток крови. Тонкое тельце приобнимают, прижимая ближе и позволяя лечь на себя, так и не отрываясь от трапезы, что дурманит едва ли ясный ум вервольфа. В штанах уже предательски жмёт, будто организм действительно воспринимает столь небольшой прокол в артериях как смертоносную угрозу, учитывая всю силу регенерации, и последнее что ему следовало бы сделать, это посылать кровь в пах, явно намекая из последних сил оставить потомство. Глупые реакции тела и позывы остатков инстинктов делают своё дело и в первый неудачный опыт дали понять и найти слабую черту казалось бы сильного и непоколебимого капитана. Что теперь в свою очередь блаженно краснел, явно заставляя свои бедра стоять на месте, лишь бы не начать дергать ими или тереться о бёдра партнёра. И белые пряди перебирают, собирая всю свою трезвость и здравость ума, пока наконец подопечный не насытится. А это случается ещё через пару глотков, когда Некрас чувствует своим животом точно такую же горящую выпуклость на штанах другого, вытирающего с губ кровь создания. Они оба опьянены ситуацией атмосферой и близостью. Горячая кожа почти покалывает от прохладных прикосновений, каждый раз едва заметно вздрагивая, будто делая стряхнуть капли воды со шкуры. А ледяная кожа близка к обожжению от столь огненного контакта, находя в этом болезненное наслаждение, которому не противятся, напротив идя к своим сокровенным желаниям и прижимаясь ближе. Носы равняются, чужие бедра обхватывают, оглаживают, так и не заходя на ягодицы, придвигая тело ближе и поддерживая его, пока два смущённых взгляда пересекаются. Дышат тяжело, почти задыхаясь от волнения, даже если ещё ничего и не произошло. Когда губы наконец смыкаются в неуверенном движении, и создания лижутся как первобытные существа, не до конца понимая что следует делать, пока не находят нужный ритм. И рты пересекаются, сливаются, плавные движения подобные морской глади, когда случайно стукаются зубы, прежде чем открыться шире соединяя языки. Бледные пальцы оглаживают крупную шею, в том самом месте где секунды назад были следы от укуса, и где теперь было небольшое покраснение, как на ушах, щеках и скулах, от чего температура с кровью бурлили, и командир только сильнее заводился. Неуклюжесть, неловкость, всё это заставляет их лица бурлить кровью и краснеть. –Покусался, теперь моя очередь.– шепчет Некрас, почти воркуя, уводя ладони на тонкие рёбра, а пальцы дрожат, и вовсе не от перевозбуждения, а от волнения, такого наивного и первичного, когда его совсем не такие тонкие, наоборот громоздкие клыки касаются тонкой кожи. Полосят совсем без крови, оставляя лишь влажный след и лишь совсем чуть-чуть прищипывают кожу, пока они жмутся друг к другу ближе. Пока Устин не находит себе места и стесняется, рдея ещё больше, а от тесноты их объятий два паха трутся друг об друга, создавая ещё больше напряжения. Под ухо горячо дышат, когда один поворот головы меняет положение и широкая пасть обхватывает кадык, облизывая и натирая его, чувствуя как под языком дёргаются мышцы и сглатывают. Устин тает под теплом и влагой, что подкупала его и чувствовал, как в животе образовывался приятный ком волнения с возбуждением. Давно позабытое чувство сжимало его, пожирая изнутри. Хотелось думать, что с его партнёром происходило то же самое и глядя в эти блестящие жёлтые глаза он мог убедиться, что так и было. Когда его шею не отпускают, будто мстя за те случаи, в которых оборотня нарочито кусали в уязвимую шею, ставя в неудобное положение, уже вовсе не боясь получить нагоняй или что похуже. Почти что издеваясь над смотрящим, наслаждаясь тем, что серьёзный и хмурый серый волк не мог контролировать эту реакцию. И теперь его кусали, сжимали и гладили, изголодавшись по прикосновениям, оставляя следы зубов на бледном полотне. Бледные пальцы в свою очередь не могли устоять от того, чтобы не сжать мощную грудь и бока, греясь и просто наслаждаясь силой, что скрывалась за этим телом, спускаясь вниз, отлично зная, что им двоим уже нетерпелось, что они уже намочили ткань штанов и становится неуютно. Особенно колкий укус, плечи вздрагивают и этого достаточно, чтобы командир остановился, зацеловывая болезненные ощущения и место, получая в ответ мягкий поцелуй в лоб и между глаз, совсем быстрые и смазанные. Смущённые, юношеские и глупые. Оба фыркнули, находя в этом что-то приятное для себя чтобы продолжить. Рубашки летят в сторону точно так же как и штаны. Свежая кровь бурлит по прохладному телу и вампиру кажется, что она скоро взорвётся в нём, но это так обманчиво, когда его вновь касаются, обводят тёплыми ладонями и изучают. Лёгкая худоба не смущает вервольфа, что всё так же выцеловывает тонкую кожу. Пальцы пробирают его загривок, поднимаясь выше от позвонков к затылку, по нарастающей длине перебирая мелкие прядки, массируя кожу голову, обводя широкие лопатки и скулы доброго, ласкового лица. –Помурчишь?– почти издевается ниже садясь на чужие бедра, когда плоть соприкасается. –Помурчу.– звучит совсем немного зловеще, как обещание на будущее о какой-либо пытке, но пальцы так же зарывают в белые волосы, перебирая и почесывая. –Мур-мур.– –Пха…– не выдерживает вампир, прилипая к склону шеи и пространству до плеча подавляя смешки, пока нутром чувствует как сам Некрас довольно лыбится. И они сменяют друг друга. Пока два члена обхватывает тепло, настоящий жар, надрачивающий и так легко скользящий, леденящие губы оставляют свои следы, такие незаметные и прозрачные, покусывая толстую шкуру вовсе не проникая вглубь, не добираясь до крови, стараясь так же доставить удовольствие оборотню. Тонкая длань присоединяется к процессу, сжимая чуть слабее чем хотелось бы, но подталкивая чужие движения, размазывая смазку по пальцам и плоти. –М…– ворчат оба, когда на миг становится совсем приятно, вновь снюхиваются, стукаясь носами, зубами, но находя губы. Совсем не долгие поцелуи, почти ребяческие, но мягкие, нежные и много, пока губы не прикусывают, пока глаза не приоткрываются. Взгляды встречаются, а лёгкая атмосфера на долю секунды растворяется, становясь больше схожей с соперничеством, борьбой за главенство. И оба ворчат, соревнуясь кто же больше укусит, у кого быстрее распухнут губы, всё так же пуская смешки и посмеиваясь. Взрослые дети находящие в этом процессе что наслаждение, что веселье, пока движения на членах продолжаются и медленно подводят к краю. Когда Устин сдаётся, отворачивается и у него болят губы, особенно нижняя налитая кровью. Его чмокают в скулу, нежа и голубя, молчаливо извиняясь за то, что переборщили, большим пальцем поглаживая красную головку, размазывая больше предэякулята. Ему даруют прошение кусая за нос, подсаживаясь ближе, даже если кажется, что это невозможно, некуда, но его тело хочет быть как можно плотнее к этому источнику тепла и нежности. Когда его вновь гладят, а Некрас не может не действовать, не может остановиться целовать, почти вылизывать эту плоть и кости, когда вампир млеет от наслаждения, когда мурашки покрывают его руки и он так стеснительно отводит взгляд. Даже если сам он стесняется, даже если сам заливается румяном. –Был бы ты таким милым всегда.– мурчит командир довольный результатом. –Мечтай, пёсик.– обе ладони смыкаются поверх одной большой, сжимая сильнее, двигаясь неожиданно сильно и резко, от чего Некрас проглатывает слова.–Только если я сам буду видеть такое чаще.– очередной поцелуй, медленный и более сосредоточенный на удовольствии партнёра, нежели на своём, и движения не такие поспешные. Красные губы саднят, их облизывают в утешение. –Я скоро кончу.– белая макушка вновь жмётся к плотному плечу, пока когда-то белоснежное ухо прикусывают и зацеловывают. –Хорошо.– Они пыхтят, сосредоточенные на ощущении напряжения с удовольствием, когда это чувство всё больше нарастает в глубине тела. Когда движения становятся совсем хаотичными, надрывными, и оба они пыхтят, соня и забывая на миг обо всём на свете. Цель лишь сплошное удовольствие, окончание, наконец-то дойти до финала и освободиться. Худощавые пальцы впиваются в твёрдые плечи, слышится лёгкий писк, когда тёплая жидкость касается кожи. Устин и не заметил как переметнул конечность с плоти на свою опору. И теперь, когда его освобождение настало, он прибывал в эйфории, уплывая в небольшой туман, что так же быстро сходит. Семя используют для дополнительного скольжения, когда ещё немного, совсем чуть-чуть и он смог довести Некраса точно до такого же окончания, массируя его головку и помогая в движениях. Ладонь почти опалило. И оба падают в изнеможении. Довольные, удовлетворенные, а заранее заготовленная ткань скрывает все неприятные последствия, с рук, тела и органов. Тела наваливаются друг на друга, устраиваясь удобнее, чтобы вновь прижаться ближе, почти мурча от удовольствия. Сладкая нега с расслаблением забирает их напряжение и с переплетением конечностей они засыпают, прохладное одеяло приятно давит сверху. Сопение убаюкивает, щекочет ухо, душевная лёгкость отпускает в мир сновидений.