Призрак

–Так что же, примерное время есть?– слышится чей-то незнакомый голос вдали, но слух искажает всё так, будто трель слов ударяет в самый мозг. –Имеется, но оно относительно, вы это знаете.– отозвался такой же незнакомый шёпот и оба эти голоса всё отдалялись и затихали. Устин приоткрыл глаза. Непомерная слабость обрушилась на тело с разумом, но перьевая подушка так приятно обхватывала его голову, приятной прохладой обволакивала голову, что все мысли испарились. Наконец он спокойно выдыхает и сглатывает сухость во рту. Свет так непривычно рябит в глазах, что мечутся по пространству. Он не помнил… он был тут или нет? И небольшая попытка двинуть рукой заставляет ощутить в ней нечто постороннее. Капельницы. Ему вкачивали пакеты крови хотя бы так. Голова поворачивается в сторону, чтобы оценить обстановку и глаза становятся удивлёнными кругами. Он был готов кинуться на чужую койку. Некрас. Некрас! Лежал рядом, так близко и он мог дотянуться до него рукой, но на грудь легла тяжесть, что опустила его обратно. –С возвращением, сынок. Ты хорошо справился.– звучит старческий голос и удивлённые, почти напуганные глаза мечутся к старой персоне признавая в силуэте Комиссара. Он даже и не заметил его тут. На долю секунды стало спокойнее. –Что с… командиром?– хрип раздаётся из сухого горла. –Всё хорошо, вас доставили сюда совсем недавно. Ещё не успели соединить трубками. Сам увидишь, он в мгновение ока очнётся.– старик завсегдатай весело подмигивает и тепло улыбается, но в его глазах едва заметно блестит влага. Мед брат действительно вторгается в их идиллию, чтобы разместить капельницу рядом с Некрасом, так спокойно и размеренно, видимо лейтенанту действительно почти не грозила опасность. Немного мучений с трубками и смена их между иглами и вампир видит, как его тёмная кровь перебегает прям в светлые вены вервольфа, когда ток вновь перекрывают, нужна была совсем небольшая доза. Недолгое молчание, пока медик разбирает с полными пакетами и лишними иглами, совсем недолго и вновь исчезая. Оставшиеся мгновения каждый вспоминал прошедшее время. Устин хотел спросить, что же случилось потом, после того как он свалился от невероятной усталости и холода, но боялся узнать правду. Ему очень не хотелось, чтобы та тварь внутри него выбралась наружу. Но вместо этого он предпочёл просто прикрыть глаза, совсем немного, пары минут хватит. И тогда в стороне начинают кряхтеть, почти скулить и вампир дивится, что Некрас способен на такое. Белая макушка лениво поворачивается обратно, отслеживая то как растерянно моргает волк, такой уставший, с мешками под глазами и нервным видом. Да и сам он скорее всего был не лучше. Но всего секунда и он ловит на себе эти жёлтые стекляшки. –Привет.– сипя из последних сил и выглядит это почти лениво, в надежде, что вервольф услышал своего подопечного. –Привет.– вторит более тяжёлый хрип, и эти яркие глаза так же удивлённо расширяются, руки в иглах на миг дёргаются в нерешительности. –Хреново выглядишь.– улыбка прорывается на губах и в голосе, а сам Устин щурит глаза не имея возможности скрыть своё счастье, продолжая вглядываться в эту желтизну. –Ты тоже. Ещё больше помят…– оборотень хохочет, совсем легко и непринужденно, но взгляд почти обгладывает чужие кости, что всё ещё выпирали под кожей и эти синяки на лице, шее и руках. Загривок вставал дыбом и башка метнулась во всём своём внимании к старику. Последний лишь прикрыл глаза и с сосредоточием кивнул пару раз. Некрас вновь расслабился, всё, теперь это мракобесие точно кончилось. В дверном проходе вновь кто-то мельтешит, и визитёр, заметив уже начавшуюся возню и беседы поспешил заявить о себе как можно громче, чтобы все убедились в его радости и присутствии. –О-о! Уже проснулись! Знали бы вы какой гомон начался и что подумали остальные когда вас на руках тащили!– Местофель проходит вперёд, чтобы встать рядом с майором, но последний даёт молодому волку лёгкий подзатыльник, хотя это больше походит на похлопывание с усилием. Старец не серьёзен. Сержант продолжает уже более спокойно.–Ну, разумеется мы старались сделать всё как можно незаметнее,– колупает щёку и загорается ещё больше,– думаю о нас и так слухи всякие пошли, что мы ненормальные и себе на уме, творим всякое. Но считаю это лучше, чем если бы началась паника и волнения, в любом случае…– вервольф делает шаг ближе к кровати и руки по швам плотно прилегают к бокам, а сам волк становится будто натянутой струной, в один миг склоняясь пополам, громко голося.–Спасибо тебе! И прости, что я был плохого о тебе мнения! Ты очень помог нам в решении этой «проблемы» и рисковал своей жизнью, даже не добровольно.– он возвращается в вертикальное положение поправляя светлые волосы. –Да, говоря от всей нашей братии, благодарим тебя.– куда тише и спокойнее подхватывает старец, соединяя ладони в молитвенном жесте и слегка качая головой. –Да-да, не за что, всегда рад принести себя в жертву.– вклинивается Некрас с саркастической ухмылкой, и вампир тут же выходит из дум с оцепенением, да, не он тут герой, скорее просто жертва или посредник, что помог найти главного затейника…. Точно. –Молча наслаждайся своим оплачиваемым отпуском и больничным, когда ещё тебе удастся поймать такую возможность.– брат не стесняется уколоть старшего. –А… Что случилось с тем..– –Кровососом?– как ни в чём не бывало уточняет сержант, ловя стремительные, неодобрительные взгляды командира с комиссаром, а последний потом не постесняется заставить бегать несносного мальчишку пару часов на стадионе или даже многокилометровый кросс. –Кхм. Да.– Устин чувствовал себя потерянным и в небольшой растерянности от чужих слов, но не воспринимал это как грубость, потому Местофель не так сильно напрягся из-за фразы. –Дай вспомнить…– И теперь, вампир мог наконец сосредоточиться на чужом виде, пока волк постукивал пальцами по своей талии и хмурясь от усилий, он мог сказать, что сама персона была помятая. Одежда довольно пыльная и в некоторых местах даже надорванная будто нечаянно, сам волк разлохмачен и пылен, а лицо слегка осунувшееся от усталости или чего-то подобного. Как оказалось вервольфы тоже не всесильные и могут устать, даже если физически это будет почти незаметно. –Он стал собачкой одного из глав создателей. Варикуса.– через дверной проем прошагал незнакомый Устину вампир, от чего он слегка напрягся, а глаза его забегали по помещению. Руди же встал почти вплотную к сержанту, ища его близости и присутствия, а последний с тихим вздохом смирился с этим. Клыкастая и многообещающая ухмылка чистокровного говорила о том, что возможно всё даже намного хуже чем он мог предполагать и догадываться. –А, точно, точно. Сложно сказать повезло ли ему или наоборот, будет ли это участь страшнее смерти.– –Будет. Но тебя ещё ждёт работёнка, поспеши.– Руди прихватил чужую руку под локоть начиная тянуть в свою сторону, попутно делая первые шаги. Утягивает за собой будто щенка, и светлый волк действительно следует за ним, пару раз делая лёгкие взмахи ладонью на прощанье. Его становится жалко на пару мгновений, пока в помещении не становится свободнее и тише. Больше воздуха, толпа рассосалась, стало немного проще и напряжение так же ушло. –Хорошо, тоже не буду вас смущать. Вас скоро должны отпустить, может сегодня или завтра. Так что не скучайте и ждите гостинцев в честь отпуска.– комиссар похлопывает по ногам отряхивая штанины, наконец поднимаясь с насиженного места, старенького, но уютного стула, игнорируя недовольный взгляд медбрата из дальнего кабинета. Белый халат был на грани того, чтобы получить коричневые пятна кофе, пока оборотень баловал себя обеденным перерывом. На последок, выходя и оставляя больных на койках, старик с хитрым прищуром подмигнул им двоим, от чего по затылку пробежали мурашки. –И с чего он подмигивает? Я что-то пропустил?– довольный, но усталый тон подстёгивает бледного напрячь мозги, что в свою очередь запамятовали последние события перед койкой. Некрас же был настроен позитивно, выглядя больше как ленивый кот или верный пёс, что пережил революцию с гражданкой, чтобы спасти и помочь своему хозяину. А ведь почти так и было. –А… Ну. Я заляпал тебя слезами и соплями после того как ты отключился…– с небольшим вдохом сообщает закатный. Он пытался взять себя в руки и включить хладнокровие, только вот последнее давалось ему с трудом и на особо бледном лице румянец выступал слишком ярко. Лишь лицо удалось сохранить спокойным, а в самом потаённом уголку сознания мелькала мысль, что признать свою привязанность к этому созданию не так уж и плохо. –Как мило. Я думал это Местофель будет умирать от горя, а потом пришибёт меня.– жёлтые глаза расслабленно прикрываются, долго смаргивая. Белок глаза покраснел, а вены заметно вздулись, но оборотень дышал уже более спокойно и тихо. Самодовольная моська выделялась даже сквозь усталость. –Я тебя пришибу вместо него… Если бы ты всё же умер, ух, достал бы тебя и утащил с собой в ад, самолично уваривая в котелке.– не более чем ленивый бубнеж. Наставшая тишина развеивалась только глотками кофе, но спящим это было не важно. * –Будто ничего и не было.– Некрас входит в их общий коридор разминая плечи в свете яркого заката. Устин на мгновение задержал взгляд. Показалось, что фигура волка стала чуть меньше, но это была лишь одна секунда. Определённо, тут ничего не поменялось, всё осталось таким же, за исключением того, что запах Некраса ощущался намного слабее. Он не ночевал тут в период всех поисков, квартира имела вид почти позабытой комнатушки, даже с учётом обжитости и аккуратно заправленных кроватей. –Есть будешь? Или сначала освежишься? Тебя вроде как особо не трогали, не обтирали. Слишком много травм было.– сам Вервольф ступает глубже в помещение, проходя мимо своего кабинета. Кухня, кухня, как же он мог забыть о продуктах, что скорее всего пропали, но они вполне могли позволить себе какой-нибудь питательный бульон. Вампир растерялся, словно чужой или новичок пришедший сюда, но быстро приободрился, позабыв о том как на самом деле ужасно и непереносимо горели кости и мышцы. Дискомфорт сковал его из-за придирчивого ощущения грязи. Ему отдали больничную рубашку со штанами и тапочками, ведь из собственной одежды почти ничего не осталось, одни лишь обрывки ткани. –А, тогда сначала душ.– пошаркал осторожными шагами к заветной двери, Вервольф проводил его взглядом. Движения бледного соседа были скованными и довольно механизированными. Только потом мед брат прошептал командиру на ухо о всех кривых сросшихся костях и переломах с травмами, и что понадобится время для того, чтобы организм сам себя подлатал и убрал такие следы, а такое возможно только при покое и достаточном количестве времени выделенном на отдых. Некрас мысленно дал себе по репе, ведь так и не узнал, нужно ли его подопечному в принципе употреблять витамины с обычным пропитанием или в плазме этого вполне достаточно, или же это наоборот самому волку нужно насыщенно питаться и таким образом уже делить питательные вещества с клыкастым. Он запомнит эту мысль и попозже посоветуется со старшими и медиком. Сейчас же его действительно мучил голод и он был рад, что не всё из того что было оставлено на хранение на кухне было испорчено. Но вервольф фыркнул найдя среди взятых вещей неплохой кулёк фруктов. Подложить их мог разве что собрат или старик, так или иначе это было приятной находкой и лейтенант не сдержал ухмылки. Наконец-то всё закончилось. Эта пытка менее чем в неделю, что казалась бесконечной наконец-то оборвалась и он мог позволить себе сделать приятный отвар из трав и ягод, поживиться свежими фруктами. Устин же шагнул в ванную, заперся в ней и решил быть более расточительным чем обычно, набирая воды до краёв, тёплой и почти обжигающей, ему требовалось всласть погреться чтобы разогнать свою мёртвую кровь по организму и просто погреться. Он не мог удивиться, когда уловил едва заметные нотки металла, крови, но сморгнул и убедил себя, что это его собственный запах, ведь это он погряз в этой алой дряни и истекал ей непонятное количество времени. Некрас ни за что не расскажет ему, что в этой самой ванне лежали оторванные головы предателей вампирского рода, хоть прибейте его. И тощее тельце опускается в жидкое пламя, что тут же окутал кожу и поверхностные царапины с ссадинами. Голову откинули на бортик, на время прикрывал глаза, пока от него расходились красные и не чёткие разводы, что постепенно окрашивали воду в рыжий цвет. Тихий, почти робкий стук в дверь будит его, заставляя пошевелиться и создать мелкие волны на блестящей глади. –Не утонул?– вопрошает голос за дверью и вампир мысленно задаётся вопросом, сколько же он проспал, что заставил поволноваться за себя. –Н-нет. Нет, уснул. Уже выхожу.– отозвался в ответ и голос дрогнул на секунду от непривычного ощущения. Снова говорить, без этого кома в горле. По обратную сторону двери хмыкнули удовлетворённые ответом и вода заплескалась, слив открыли и включив душ, под небольшим напором стали выводить всякую пакость с пылью из волос, сдирая с кожи то, что самостоятельно не отслоилось. Пыль, грязь, глина. Сейчас это оставалось позади и шевелюра приятно продувалась свежим воздухом с паром после промывки. Белый как снег, или бледный и вновь просвечивающий. Одежда. Одежда о которой он забыл. Оглядевшись приметил небольшую стопку на батарее, что облюбовала стену. Первую попавшуюся вещь расправляют в руках. Исполинские размеры рубашки прямо говорили о том, кто её хозяин. Устин хмыкнул, да, он предпочёл бы этот мешковатый и нелепый наряд своим вещам, что не пахли им, в отличие от ткани, что пропиталась запахом волка. Конечно с нижней половиной такое сказать нельзя и придётся поискать вещи солдатской юности чтобы не щеголять в чём мать родила, но это не такой страшный компромисс. Приятную бордовую рубашку в рыжую полоску натягивают на тонкое тельце, она оказывается довольно плотной и тяжёлой, греющей. Ещё раз стряхнув и вытерев лишнюю влагу, наконец отворяется дверь, с паром с жаром выпуская кровопийцу. Тихие шаги сразу же направляются к громоздкому шкафу, ноги холодит воздух и существо спешит, пока не раскрывает дверцы. Возможно ему не кажется то, что внутри прибавилось вещей, а может это просто он слишком давно не видел чужой гардероб. Выбор падает на болотные штаны на сильной резинке, в самый раз, чтобы с него не спало и слишком сильно не выделялось на фоне рубашки. Со стороны вновь слабыми отголосками льётся кипяток и щёлкает плита, слишком успокаивающий звук. Вампир же усаживается на чужую кровать, просторную и сильную, что та едва под ним прогибается. И как только в прошлый раз Некрас проснулся от его поползновений? Пока что он не хотел идти к оборотню, не сейчас. Ему хотелось ещё немного полюбоваться этим уютом, что возвращается в чужим появлением, этим запахом мебели и старых вещей. Он скучал по этому чувству, даже не замечая как вновь крадёт большое и пышное одеяло, заворачиваясь в него, делая собственную куколку и так и засыпает утыкаясь в дальний угол подушки. Приятно и хорошо. Некрас баловал себя вкусностью, заливая уже остывающий кипятком разные травы, в основе которых была мята и на водяной бане заваривал сушёные ягоды, облепиха, смородина и то что нашлось в собственных залежах. Свежее оборотни не хранили в силу своей занятости и частого отсутствия по работе, если только это не был вариант обитания в собственном кабинете дома, но даже такая редкое чувство голода делало своё. Перевёртыш обжигал и без того горячие ладони и толстую и крупную кружку, до самых краёв залитую вкусным варевом, и не нужен был никакой сахар, чтобы почувствовать сладость ягод. В его сознании творился хаос и он, казалось бы взрослый и громадный оборотень, проживший не один десяток, не знал что с этим делать, перебиваясь на мысли о том, что могло твориться в голове его подопечного. И правда. Некраса не пытали, не держали связанным, но он разводился переживаниями и только теперь осознавал сей факт. Переживал за кого-то кроме членов их волчьей братии и семьи столь сильно. Сейчас это било по его разуму слишком сильно. Но даже так он не понимал, что ему следует делать с альбиносом. Оставить его на время, чтобы всё устаканилось? Дать заново привыкнуть к этому месту, чтобы стало спокойнее? Или наоборот не оставлять и находиться рядом? Что вообще ему следовало делать? Зубы почти скрипят от напряжения. Волчья натура хочет, кричит спросить об этом, какой путь ему стоит выбрать и что будет правильным в такой ситуации, но он не мог, по причине, которую даже не мог озвучить. Боялся, но чего? Ответственности и шанса сделать ошибку? Разрушить ту идиллию умиротворения и торжества возвращения в родной дом. Скорее всего. Ещё один глоток, длинный, большой, и треть содержимого кружки пропадает. Возможно правильным выбором будет просто дать вампиру просто отдохнуть, но ненавязчиво мелькать на периферии, вроде и есть, вроде и нет. Устин никогда не высказывался по поводу того, что ему не нравится общество оборотня. Но могло ли это быть объяснено фактом чужого не многословия? Или тем, что вампир в основе своей в целом не любил жаловаться и говорить о неудобствах? Тёмные брови хмурятся, складка меж ними становится более явной и угрожающей. Тяжёлый выдох. Взгляд уходит в окно, отвлечься, следя за уходящим светом, что пускает в пространство родную тьму фиолетового неба. Красивое зрелище. И варево мусолят ещё некоторое время, пока посуда наконец не пустеет и нет другого выбора как присоединиться к покинутому сожителю. Возможно он оставил его слишком надолго, но и бледный не заходил на кухню, не показывался, как это иногда бывало и он просто с интересом мог сидеть рядом, будто питаясь от компании, а говорить было вовсе не обязательно для поддержки приятной атмосферы. Некрас бредёт прочь, в общий зал, выключая за собой свет и обнаруживая, что его кровать уже оккупировали. Первые секунды жёлтые глаза смотрят удивлённо, не припоминая ни одного случая когда белая шевелюра позволяла бы себе столь великую наглость. Но тело говорит само за себя, оно устало, и не важно что кровать занята. Слабое тело тонкое и много места не занимает, а оборотень был готов отдать ему своё одеяло в распоряжение, укладываясь рядом. Все мышцы становятся бетонными, тянут вниз, становится понятно, что обратно ему не встать. Положение Устина столь удобное, так близко к стене, что волк не беспокоится о том, что может задеть или раздавить его, имея возможность даже растянуться и вытянуть руку в сторону. Места достаточно. Веки смыкаются в блаженном отдыхе, наконец-то. И только посреди ночи можно было услышать лёгкий писк, когда тяжёлая лапа перекидывается через маленькую фигуру, хватая в охапку и притягивая к себе, воспринимая это не более чем как попытку обнять или взять одеяло. Никто не просыпается. Температура находит баланс между бесконечным холодом и испепеляющим жаром. В отместку за перекинутую руку, тонкая и ледяная нога умещается на толстую талию, имея возможность устроиться поудобнее. Сверху доносится лёгкий, совсем неразборчивый бубнёж, но вскоре утихает, вновь тихо. Лишь под утро эта смесь тел и конечностей начинает лёгкое шевеление: у Некраса затекла рука и первое неосознанное замечание было о том, что он мог лишиться её, и с этой ситуацией надо что-то делать как можно быстрее. Настороженные жёлтые глаза осматривают вытянутую конечность, позволяя вампиру соскользнуть ниже и ближе. Ему дышали в шею, лежали почти полностью на широкой груди, но сонный, ещё толком не проснувшийся мозг прикрыл глаза обратно. Покалывание пошло от самого плеча до запястья, проходясь помехами по всем нервам и мышцам иглами. И только по прошествии пяти минут, недовольный взор вновь открывается, брови хмурятся. Только сейчас он понимает, что что-то опять не так, что-то непривычное, но приятное, такое комфортное и уютное. Глубокий вздох, когда в нос ударяет запах, знакомый, лёгкий. Голову лениво и по мере своих возможностей приподнимают, совсем немного. В шею едва дышали прохладным воздухом, а само лицо Устина впечатывалось в рельефы грубого тела, каким-то образом найдя уют на ключицах и спускаясь ниже, уже на груди и животе. Сердце стукнуло быстрее чем хотелось бы, а душа стала тяжелее. Интуитивный ужас напомнил о себе, когда сам Вервольф мысленно проговорил это сам себе. «У самой шеи.» Адреналин и страх не захватывают, но неприятной горечью напоминают о себе, но глядя на эту мирную картину, спокойную, домашнюю, когда солнце ещё толком не взошло, а небо совсем светлое, и это костлявое и хрупкое создание столь тихо на нём спит, что волк даже не против такого положения. Даже если это всё ещё тяжело для его второй ипостаси, даже если это всё ещё вызывает опасливые мысли. Это стало значительно проще и легче. Это первый день их отпуска, или как назвал старик, медового месяца, но это больше звучало одобрение происходящего, пока остальные насмехались над парочкой. Им не стоит забывать, что у самих имеются подопечные, но командир напомнит им об этом попозже. Было решено подремать ещё немного, позволить своему телу наконец отдохнуть чуть больше обычного. Веки смыкаются, делая вид, что зрение никак не связано с сознанием, игнорируя тот момент, когда ладонь невесомо обхватывает тонкую талию, уходя на спину с лопатками, не желая слишком сильно завить всем весом своей громоздкой лапы. Они валяются так до обеда, изредка мельтеша или почти незаметно двигаясь. Вместе игнорируя сам факт пробуждения, даже когда в окно бил яркий луч солнца. Вампир потягивался позабыв о своём положении, ещё больше приобнимая огромную персону. Непроизвольный зевок вылезает наружу и перевёртыш не может не подхватить его. Зияют две широкие пасти, одна с широкими, выделяющимися клыками и коренными зубами, вторая с мелкими клыками иголками, пока их не выдвинули вперёд полностью. Теперь уже незачем скрывать от себя правду, но нежиться им это вовсе не мешает. –…утро.– звучит снизу, пока бледное лицо почти втирается в одежду волка. Тяжёлое утро и нежелание просыпаться берут своё. Ему вторят тем же. –Доброе утр….– остальную часть проглатывают, моргая совиным взглядом, почти забавно и нелепо. С лёгкой неловкостью лапу со спины, что до этого машинально поглаживала пальцами материал рубашки, убирают, будто невзначай, зачёсывая тёмную гриву назад, потирая глаза и стараясь действительно проснуться, уйти от этой дрёмы. Казалось это нужно лишь ему одному, пока белая макушка уткнулась обратно. Волк был готов заплыть румянцем и задохнуться от чувства стыда и неловкости. Вампир же казалось стыда не чувствовал от слова совсем, ещё плотнее и сильнее приобнимая чужую грудь. Какой же он ледяной. Мурашки пробегают по коже рук. –Что, так соскучился?– решает поддеть волк скрывая за этим волну смущения, что грело его уши до ярких почек и хрящей. Его обнимают ещё сильнее, показательно нежась в его тепле и относительной мягкости рельефов мышц. Ухмылка всплывает сама собой, лениво и ненавязчиво.–Конечно,– в дразнящем жесте прижимаются, чтобы вновь расслабиться, но теперь этот рыжий взгляд поднимают на Некраса и он чётко видит как эта бледная морда лыбится. Мило, но в то же время хочется сделать что-нибудь такое же смущающее его и улыбаться во всю пасть в отместку.–К тому же ты такой тёплый и мягкий.– утихая произносят умещаясь обратно. Нет, Устин точно не желал разрывать контакт сейчас, не когда надо вставать, когда он всё ещё был уставшим. –Мягкий? Тебе не кажется, что я скорее бугроватый? Ничего не мешает?– все оборотни находились в форме, хотели они того или нет, а жира почти не было, от чего мягким назвать того были очень сложно. –Квадратненький.– приторно сладко и издеваясь тянет клыкастая ухмылка. –Ох, а ты наверное тростинка, раз тебе удобно на таком квадрате.– Некрас бурчит, но тактично жмёт эту заразу ближе, смиряясь с ролью матери обезьянки, перебирая белые пряди между пальцев, совсем невесомо поглаживая. –Да.– почти проглатывают. И если бы вампиры умели мурчать, Устин бы уже заходился этой приятной вибрацией подобно довольному коту. Но они обходятся довольными лицами. Они лежали так ещё некоторое время пока командир не вспомнил о том, что хотел сделать старик. Передать гостинцев, опять, вновь. Уж слишком любил старец баловать, и он лишь кратко мог сказать когда примерно отправит посыльного. Время уже подходило за полдень, и шанс визитёра только увеличивался. Расслабленное тело напрягается, а сам Некрас поднимается и садится вертикально, но за него всё ещё держатся, а сам он поддерживает чужую хватку за спину. –Скоро должны прийти и передать подарок от Майора.– напоминает скорее себе, нежели кровопийце, что прицепился к нему. –М. Хорошо.– бубнят в рубашку. –Ты же… Не ел со вчера?– наконец догадался командир, мысль почти отрезвила его и этим можно было легко объяснить чужую вялость с тактильностью. Голодный, вот и холодный такой, даже холоднее обычного, что приходится искать тепло в других живых существах. Змей. –Мгм. Можно?– Вялый ответ и в движении поднятия головы так и виднеется тяжесть, когда глаза вновь встречаются с взором Некраса. –Можно.– только лишь и отзывается, стоит почувствовать совсем лёгкий прохладный воздух на шее. Подопечный не торопится, будто специально стремится сделать напряжение ещё более ощутимым, или это так кажется самому лейтенанту. Когда наконец он чувствует мягкую влагу ледяного языка и два болезненных укола ближе к основанию шеи, где шло скрепление с плечами и спиной. И по позвоночнику побежал лёгкий ток, иголками приводя в себя, но жаром заставляя теряться. Медленные, ленивые глотки, пока тяжёлая ладонь на тонких лопатках едва сжимается в борьбе. Сжать сильнее. Нет. Разжать и не напрягать. Но сам вервольф не замечает, как сам заливается румянцем, как плотный и горячий клубок созревает в животе и уходит в пах. Как колит шею и это приятно, а сердце тяжело бухает всё быстрее. Его накрывает возбуждение, что остаётся после того как клыки выходит из плоти, а исчезающие проколы зализывают по привычке. Из напоминаний об этом укусе остаётся лишь теснота штанов. К счастью Устин ещё слишком ленив и сонлив, чтобы это заметить, только лишь мягко усмехаясь. –В голову дало?– –Да.– –Спасибо.– –Пожалуйста.– Подопечный не лез к нему с руками и бо́льшим контактом чем сейчас, чему Некрас был очень благодарен, ведь в голове действительно слегка звенело с лёгким уклоном в помехи, от чего пару секунд его начало вести в сторону, а перед глазами немного поплыло. Через минуту это состояние прошло, стало легче и вампир зашевелился, решая, что чужой выдох может служить признаком облегчения. Так и было, но его бедро задело горячую выпуклость, от чего замерли и растерялись оба. –А-м, это…– волк застремился найти оправдание и объяснение, но понимал, что его прямолинейность испарилась вместе со здравомыслием. –Всё нормально.– невнятную речь перебили. Устин смотрел прямо в отводящиеся в сторону глаза, совершенно спокойно, будто бы это действительно не нечто неловкое и смущающее. –Я могу пойти умыться, а ты разберёшься с проблемой, или мы поменяемся местами.– вампир начал понемногу оживать, становиться не таким прозрачным, хотя тёмные вены всё равно просвечивались. Его предложение было разумным и логичным, с этим командир спорить не стал, позволяя тому слезть с себя. Некрас лишь кивнул, белобрысый решил, что лучше уж он займёт ванную, нормально умывшись и приведя в порядок своё гнездо. Если гости действительно нагрянут, то стыдиться будет волк, если конечно их братия не слепая и чувствует запах возбуждения. Это то, на что бы Устин с радостью посмотрел и понаблюдал. Лейтенант же оставшись один на один с проблемой просто досадливо проворчал себе под нос, привычным жестом массируя виски. Возбуждение уже утихало и это не то, чего он мог бы ожидать от банального укуса в шею, ловя себя на мысли, что такого никогда не было и что возможно шея, в силу своей сокровенности была более восприимчива к раздражителям и контакту. С горем пополам он встал, первые шаги были неровными, в голове всё ещё мельтешило головокружение. Не важно. Не важно. Он дождётся доставки и сделает запоздалый завтрак-обедо-ужин и запьёт это отваром с чаем, которым напоит и вампирюгу. На пробу. Навряд ли тот когда-нибудь пробовал нечто такое. И через полчаса всё стало действительно тихо и мирно, инцидент позабылся, за что Некрас был очень благодарен подопечному, не говоря уже о чужой спокойной реакции на это. Устин же действительно оценил чужое варево, отмечая, что хоть оно и кислое, но действительно вкусное с большим разнообразием в послевкусии. Он помнил как давно, совсем давно тоже пытался сварить нечто подобное из собранных ягод, но получилось не более чем кислое варенье. К сожалению тогда не было подходящих условий и возможности для контроля температуры и той же воды, заморозки с обработкой. Сейчас же он сидел и по старой привычке грел руки. –Хозяюшка.– усмехнулись глядя на волка, что умастился подле плиты и продолжал кашеварить. Возможно стоило спросить у комиссара, будет ли возможность купить этому домохозяину изящный фартук, не говоря уже о том, что вещи тоже можно было бы обновить. С такими мыслями вампир обозвал себя капризной женой, но только первое время, пока не утихла первая волна и причины не нашлись. Затёртости или слишком большой размер, слишком маленькие вещи или просто нечто старое и без дополнения к себе. Вампир хмыкнул, с радостью делая большой глоток. Тепло, приятно и вкусно. Хотя его больше беспокоили детали того происшествия, подробности. –Мг.– со смешинкой ответили у плиты. Было бесполезно спорить, что командир куда ловчее обращается с продуктами и знает больше способов их приготовления. Не впервые его кликают «мамочкой» или «хозяйкой». Только солдатов он за это обделял за это обедом, заставляя их готовить самостоятельно, раз уж такие неучи. –Скоро позвонят.– говорит чуть позже, совсем немного замирая, будто неуверенный, врёт ли чутьё. –С чего ты взял?– интерес. Ещё никогда никто из них не предсказывал чужое пришествие или не угадывал, а услышать шаги на лестнице было слишком невозможным делом. После таких слов уши вервольфа навострились. –Интуиция.– –Ну посмотрим.– газ выключают, половник промывают. Взгляд непроизвольно цепляется за окно. Скоро будет вечереть, они проспали весь день, и волк самую малость чувствовал за такое вину и угрызения своего я за безделье. Но тело было благодарно за разгрузку. Диньк. И брынчит дверной звонок. Оборачиваются оба, удивлённые. Противная трель продолжается ещё совсем немного и затихает, а пара идёт открывать дверь. Интересно какие на сей раз пришли гонцы и как сильно они запыхались. Дёрганье ручки и виднеется порог с совсем молоденьким и светлым мальчишкой, совсем маленький. Некрас удивлённо смотрит на него и на корзину что тот тащил в руках, она скорее всего весила больше чем он. –Товарищ лейтенант, это вам от дедушки майора!– заголосила малявка хлопая своими большими жёлтыми глазищами. Так радостно и резко. Протянул свою ношу вперёд. –С-спасибо, малец. Тебя старик прислал? И что это ты на нашей территории делаешь? Мелким тут не место.– старший забрал укрытую и аккуратную корзину, но что было внутри сказать не мог, а слова в сторону щенка были куда менее строгими чем хотелось бы. Потеряется ведь ещё, и попадёт нянькам за такое. Вервольф был в растерянности. –Да! Деда Майор прислал меня! И он сам мне разрешил остаться здесь, сказал если отругаете, то и он вас отругает!– всё с таким же милым личиком ответил мальчишка, довольный, особенно тем, что этот взрослый и здоровый Вервольф не мог ему ничего сделать и что он достаточно взрослый, чтобы ходить один. Некрас бы этому умилялся, в другие разы, возможно, или при посещении яслей, но не сейчас. Гостинец передали Устину, что только удивлённо разглядывал мелкое чадо вблизи, принимая тяжёлую ношу с лёгким сопением. Сам же командир сетовал на старика, упрямый дед, так он называл его в ребячестве, но кто же знал, что он ещё одного мальчишку возьмёт, помирать видимо совсем не собирался и ворчал, что переживёт их всех. А ведь это действительно возможно. Мальчишка же приметил и второго жильца, засветился ярким лучиком, почти запрыгав на месте, приближаясь и хватаясь за дверной проём, глядя прямо на вампира. Воскликнув. –Одуванчик!– Опешили оба. Старший тут же фыркнул, не гоже молодняку так обращаться к стоящим выше по званию и должности. Конечно это временное положение, пока мальчишка не вырастет, но это случится не скоро. На вид тому лет 10. Совсем малявка. Таких ещё даже на полноценную подготовку не берут. –Малец, ты– –Всё нормально, пускай называет как хочет.– опережает кровопийца, удивленный тем, что его так назвали и тем, что ребёнок его действительно не боится. Он насмешливо ухмыльнулся на ещё большее счастье мальца. –Ура! А вы плохой командир! Строгий! Одуванчик мне больше нравится!– канючил тот, со смехом и не так серьезно, но протиснулся сквозь чужие двери, проскальзывая к беловолосому, обнимая того за ноги,– выше не доставал. Некрас скривил лицо ещё больше, но ничего не сказал. –Дети… Такие милые, правда?– вампир откровенно насмехался над оборотнем, пару раз мягко похлопывая пальца по макушке, как бы прося отпустить его и ступать своей дорогой обратно. –Действительно.– сквозь одни зубы прошипел старший волк. –А вы пара?? Скоро собираетесь жениться?? А волчата скоро появятся?– внезапно, будто осенившись и вспомним вопросы, малец поспешил их задать, тараторя, боясь забыть снова. Сожители замерли. Теперь им было суждено поменяться местами, и командира прорвал смех, громкий и надрывный, пока Устин принял своё поражение, не смея двинуться и с прикрытыми глазами багровел. Мелкий же волчонок не успокаивался, вгоняя в краску ещё больше.–А что? Деда сказал, что только возлюбленные живут вместе! А потом спустя время появляются волчата!– он был недоволен тем, что над его словами смеялся старший и надул губу, надеясь на понимание со стороны одуванчика, но вампир просто сгорал со стыда, не забывая об утреннем и совсем недавнем происшествии. –Д-дедушка не ошибся, всё правильно…– выдавил из себя кровопийца, когда заметил, что его смотрящий даже не собирался ничего отвечать мальцу. Вот подлец… –Я знал! Я знал!– задергала за штанину малышня, теперь он точно был доволен, но это оказалось не всё.–Одуванчик!... А… А ты не против со мной завтра прогуляться? Мне одному скучно!– и эти жёлтые глаза впились в закатные, расширяясь подобно кошачьим, умоляя согласиться. –Вот поэтому ты и должен быть с остальными в группе и с воспитателями.– нравоучительно ответил Некрас, явно недовольный предложением, ведь считал подопечного ещё довольно слабым, а это не предполагало особой активности, не говоря уже об играх с неугомонным щенком. –Ну пожалуйста! Пожалуйста!– продолжал пищать мальчишка. –Х-хорошо, только не слишком рано. Тогда передашь это дедушке? Если он тебе разрешит, то ты можешь приходить, и злой дядя волк тебя не тронет.– Устин еле как разлеплял губы, чтобы наконец выпроводить это нечто. Его лицо с ушами всё ещё пылали пунцовым румянцем, стыдоба какая. –Дааа-а!– это всё, что нужно было ребёнку, чтобы пуститься вскачь с прыжками, ещё сильнее обнимая тонкие бедра с икрами, стараясь выразить всё то счастье, что пылало в этом маленьком тельце. Вампир не мог этому не умилиться, пока Некрас недовольно фыркал и смотрел неодобрительно, но в душе он был рад, что теперь хоть кто-то будет разбавлять их ленивые будни. –Тогда я передам дедушке!– светлая макушка последний раз мелькнула в дверном проходе, на прощанье махая ладонью и так же быстро убегая. Командир прикрыл дверь, щеколда стукнула, прежде чем волк вновь зашёлся смехом. –И что смешного?– он спросил спокойно, не смотря на то, что голос дрожал от стыда. –Да так, ничего, жёнушка. Ты обрёк себя быть нянькой для этого щенка, и если в первые дни тебе это понравится, то потом ты выдохнешься и даже не заметишь. У молодых волков слишком много энергии и поэтому их просто весь день гоняют, учат и ещё раз гоняют с подготовкой. Но думаю тебе пойдёт это на пользу, старик мягок к нему, как не был к нам с братом, так что запрещать он не станет. Потому, готовься.– Некрас перенял тяжёлый груз из тонких бледных рук, отмечая, что возможно там не так уж и много. И когда ещё больше стемнеет они могли бы сходить на рынок я людей было бы не так много, а солнце бы не угрожало ослабленному подопечному. –Но это же не значит, что после моего поражения он не перейдёт на тебя. И ты не любишь детей? М?– теперь очередь вампира скрещивать руки на груди в ожидании ответа. Он слишком быстро перенял чужую привычку, от чего вервольф ощутил некоторое смущение, самолично же пряча взгляд в корзине или полу, следуя привычкам самого альбиноса. –Я не умею с ними обращаться. Доволен?– громкий фырк по пути на кухню, чтобы наконец оценить то, что прислал им старец. –Хмф, конечно доволен.– скрестив руки за спиной Устин следует за ним. Он чувствовал какой-то приятный аромат, но не мог обозначить его как что-то из материального или продуктов. –Ещё бы.– Предмет интереса ставят на стул, наконец убирая белоснежную ткань, на которую старец не прекращал щедриться, а та была качественная и очень приятная, до того, что вампир ещё долго не мог выпустить её из рук, постоянно делая прикасаться и гладить материал. Под всем этим скрывался пучок зелени, очень напоминающий петрушку, но пахла та иначе, несколько цитрусовых, мандарины, апельсины и лайм, пара лимонов, вместе с мёдом и банкой сливок, если волка не обманывали его зрение, а майор к счастью подписал склянку, и это действительно были сливки, десятипроцентные. Слоем ниже уже разместились завёрнутые в плотную пищевую бумагу ровно отрезанные стейки, сырые, но от того не менее свежие. И, как завершающий подарок, подле мяса умастился кулёк яблок. Командир успел захлебнуться слюной и счастьем, в то время пока Устин мог порадоваться только фруктам, не понимая, зачем нужны были остальные продукты, а счастливая ухмылка на лице смотрящего заставляла напрячься. –Сейчас лицо треснет от счастья.– пробубнил альбинос глядя на волка, что сейчас был не более чем радостным щенком, которому выпала доля от общей туши. –Не треснет. В отличие от твоего. Вредность плохая вещь.– перекидывает лейтенант, глядя как бледная рука ухватывает апельсин, сам же оборотень взял свою сладость, не раздумывая откусывая от яблока. –Хмф. Ладно. Но зачем нам лайм в таком большом количестве и так мало сливок?– около трёх плодов и всего одна маленькая баночка, может на 100 миллилитров сливок. Одному командиру это на два глотка. –Хо-хо, тебе повезло, увидишь нашу редкую сладость. Хотя она должна ещё настояться, так что может успеешь угостить ей паренька. Старик делал её довольно редко.– Некрас распределял содержимое корзины по полкам и на стол. Этот любитель готовки и мяса точно не упустит возможность полакомиться мяском. –Хм? Что же это?– Устин мог только заинтересованно посмотреть на него, до конца очищая шкурку фрукта и отправляя дольку в рот. Приятная и спелая мякоть. –О нет, это будет секретом. Надо подготовить мёд. Для него и сливки.– альбинос успел только глазом моргнуть, когда вновь увидел в силуэте оборотня домохозяина. Пусть иногда и холодный, но великий творец и повар, что удивительно, вспоминая на что способны эти руки. Сейчас же они натирали куски мяса специями, заворачивая назад в бумагу и откладывая полежать. –Подготовить…?– –Да. Надо его карамелизовать или если проще, сделать медовую карамель. Просто несколько раз уварить мёд с небольшим количеством воды, пока не потемнеет, а потом добавить сливок и вновь уваривать на медленном огне почти томя. Потом охладить и дать постоять. Будет не такой тягучей как настоящая карамель, но зато так же вкусно.– причитал с умным видом волк, на последних словах будто порицательно направлял указательный палец вверх, слегка двигая им по окружности, будто мешая воздух. Сам же подопечный почти подавился последней долькой, смотря во все глаза на этого перевёртыша. –Не ту профессию ты выбрал. Да?– идея с подарком в виде фартука дополняется белоснежным колпаком. Вампир усмехается, но совсем беззлобно. –Хф, выбирать не приходилось. Но мне нравится моя работа.– промелькнула нота печали, но совсем немного, прежде чем голос волка стал вновь прежним. –Ну, я думаю, что в принципе иметь хоть какую-то стабильную работу лучше, чем жить нахлебником или побираться на улице.– альбинос не был уверен как поддержать своего няня, и как признать то, что в некоторой степени он смотрел на него белой завистью. Семья, товарищи, постоянная работа, стабильность и долголетие без страха солнца, более крепкое тело и быстрая регенерация вне зависимости от состояния организма, оборотни почти всегда выживают, если из них не сделали фарш. Устин всё же опускает взгляд вниз, в пол, вытирая ладони и пальцы от липкого сока салфетками. Довольно тяжёлый разговор, и он сам был под его тяжестью, не ожидая что всё так обернётся. Некрас промывает руки от специй и вытирает их полотенцем насухо, прежде чем приблизиться и растрепать белые волосы, снова и снова превращая их в истинный беспорядок, но так мягко, что подопечный вовсе не против, особенно, когда эти ладони такие тёплые, а перебирающие пряди пальцы осторожны. Вампир прощает такое только чтобы слегка вытянуться на стуле и ухватиться за пояс командира, сцепляя руки позади, на его пояснице и длины конечностей едва хватает. А гигант стоит неподвижно, так и не перестав терроризировать чужую шевелюру, делает только шаг ближе, чтобы Устин мог свободнее и плотнее его обнять. Это долгое примирение, где каждый находит своё утешение длится всего несколько минут, но это время позволяет паре существ слиться и выдохнуть то, что так тяготило их души. Хотя бы сейчас. Никто из них не стал ничего говорить, даже если следовало это сделать, оба молчали, наслаждаясь теплом и контактом. Возможно они оба были слишком давно забыты этим миром и милостью, что теперь нашли понимание в другом создании и не собирались терять его вновь. Когда же мышцы альбиноса затекли, руки начали ослабевать, он почти лениво потянулся, напрягая уставшее тело, но так и не отпуская чужую талию. Его так же щедро приобнимали в ответ и это стало тем малым удовольствием, которое могло соблазнить их остаться так ещё на пару часов. Казалось, что проведённого времени в обнимку не хватает, слишком мало, мало. Мысли перебивают громоздкие и весомые лапы, что отпускают голову, переставая мучить волосы, уходя к почти хрупкой и такой узкой спине, что вервольфу не верится в то, что такое хрупкое и маленькое существо может быть. Ладони согревают лопатки, а кожа пропускает совсем тихий стук сердца где-то там глубоко внутри. Спокойный ритм греет чужую душу. Они дают себе ещё парочку минут, прежде чем рассоединиться. Теперь на кухне воцарилась сонная атмосфера, жертвой которого и стал вампир. Командир же быстрее пришёл в себя, и видя этого сонного тетерю не устоял перед тем чтобы взять чужое лицо в руки, оглаживая и сдерживая тихий смех когда сжимал чужие щёки и губы. –Ой ну хватит, нашёл себе развлечение.– ворчит Устин, но его слова выходят из губ слишком смешно, что Вервольф отпускает его с громким хохотом, вспоминая смесь обиженного кота с заячьей губой. –Ха-а, да-да.– вытирая выступившие слёзы от смеха, старший вернулся к мёду и посуде с лимонами. Жёлтый взгляд искал металлическую посуду с толстым дном, желательно конечно чтобы не пригорело, но там как получится, у старика всё равно арсенал был лучше чем у соплеменника. –Да-да.– многообещающе дразнится альбинос, зная, что потом, когда они лягут спать, он так же отыграется на этом создании. Сейчас же он переключил своё внимание на ищущий взгляд, и подивился, когда из одного шкафчика достали сотейник. Возможно, такой посудой было бы даже больнее чем сковородой. –Так что нам нужно?– вновь переключившись уточнил подопечный. –Мёд, сливки, лимон… немного горячей воды.– волк ненадолго задумался, вспоминая последний ингредиент. –А пропорции?– –Всё по рецепту, не мучай меня тут.– лениво ворчит, пока умещает сотейник на плиту и откупоривает тугую крышку от банки мёда. В нос тут же ударил приятный аромат. Самый прекрасный момент в готовке помимо последнего пункта со снятием пробы, – наслаждение ароматом, особенно когда ты в некоторой степени пёс. –Хе. Хорошо, что по рецепту?– Устин встаёт с насиженного места приближаясь. Всё же надо помочь. Надо. Хочется. –М, разрежь лимон и выдави четверть чайной ложки, а горячей воды одну столовую, всё в сотейник. Туда же и мёд.– содержимое банки выскабливают в ту же самую тару. Газ уже включен и масса постепенно нагревается пока её мешают, появляется приятный аромат, но и обильная пена. И только тогда огонь сбавляют до минимума, с упорством продолжая наблюдать как томится их варево. –Ну, выглядит по крайней мере съедобно.– комментирует вампир, что уже и позабыл как должен пахнуть мёд. Такая редкая сладость. –Да ну?– хмыкает командир. Масса начинает темнеть, почти как карамель, и глядя на взволнованные глаза рядом, он лишь ещё сильнее лыбится. Так и должно быть. –Ну, теперь не очень.– но Устин признавал, что горелым не пахло. –Да подожди. Неси сливки, только надо немного подождать, чтобы они сразу не свернулись.– сам же сотейник снимают с огня и плиты, отставляя в сторону, мешая и охлаждая до тех пор, пока содержимое не охлаждается хотя бы немного. –Сливки с мёдом….– лишь тихо щебетал альбинос подходя и откупоривая бутылку сливок. Старик хорошо постарался с упаковкой. –Заливай половину.– говорит волк, когда крышка наконец поддаётся, но мысленно он умилялся вампиру, что действительно прилагал силу, лишь бы отворить молочку. И подопечный следует словам. Масса заметно светлеет, приятно радуя глаз светлым цветом, теперь больше напоминавшем какой-то крайне светлый крем, жидкий крем с желтым отливом. Командир принялся мешать и возвращать на огонь, снова доводя до кипения. А сам Устин мог лишь наблюдать и стараться не мешаться под руками, ибо сам в кулинарии действительно знал мало, а сейчас и вовсе растерялся. Зачем только они всё это делали? Но масса вновь быстро нагревается, булькая и пенясь в разы меньше. Оборотень вновь отставляет тару в сторону, давая постоять. –Ну, в принципе всё, осталось подождать пока охладится и потом перелить в какую-нибудь банку,– взгляд мечется в сторону стекляшки от мёда,– а потом наверное на ночь уберём на подоконник с открытым окном или ещё куда. Нужно, чтобы варево стало гуще и не стекало с ложки слишком быстро.– Некрас усаживается за стол, и удивляется, когда встречает заинтересованный и почти детский взгляд. Он робеет, отводя собственные глаза в сторону, думая, что наверное переборщил, но ему хмыкают в ответ. –Всё же не туда ты пошёл. И что же ты остановился? Продолжай. Мне интересно.– отвечает альбинос с задорной лыбой, и кем был бы командир, если бы не покраснел от таких слов. К счастью Устин встаёт чтобы промыть упомянутую тару, хорошо, что там почти не осталось сладости на стенках, было бы жаль их смывать. –А вот нечего смущать старика. Оборотни обычно не такие кулинары и это нам не свойственно.– ворчит вервольф, но поглядывает в сторону подопечного. Пожалуй эти аккуратные ладони идеально подходили для того, чтобы промывать горло стекляшки и не застрять там. Если бы сам лейтенант взялся бы за это, то ушли бы не одни десятки минут. –Но разве это не прекрасно? Учиться чему-то новому? И развиваться? Даже если это и не поддерживают другие.– кончики ушей потеплели, стало как-то стыдно на душе за невозможность более прямо сказать, что это нормально и как-то смелее поддержать сожителя. –Да, думаю ты прав.– лишь тихо откликнулся, но в голосе слышалось веселье с теплом. Действительно приятно. Но взгляд от лёгкого стыда бегает по стенам, натыкаясь на полки и шкафчики, лишь на мгновенье замирая, будто вспоминая что-то. –Другое дело.– остатки мёда легко отскабливаются под натиском тёплой воды, почти полностью растворяясь и оставляя дело за малым. Довольная лыба подопечного почти слепит своим самодовольством когда тот заканчивает и протирает уже сухим полотенцем от лишних капель. –М, забыл. Уже вечер, но мы всё ещё можем сходить на рынок.– заговорил командир. –Зачем? Мясо же есть, и яблоки тоже.– продолжая натирать стекло ответил альбинос, он повернулся к няньке лицом, чтобы тот мог видеть его озадаченность. –Ну если ты не хочешь тех вкусных орешков, то так и скажи.– хитро хмыкает дразнясь. А вампир почти позабыл о вкусных белоснежных ядрах. Тут же отставляя тару в сторону. –Мне кажется, или они тебе намного больше понравились?– брови поднимаются вверх дразня в ответ. –Может и так. Ты не узнаешь.– волк встаёт, приближаясь, такой расслабленный. Проходит мимо и игнорирует рыжий взгляд, едва касаясь водя по металлу сотейники, понимая, что уже можно переливать, перед тем как меняет своё внимание в сторону оставшейся настойки. Приятная кислятина. Наливает оставшееся в кружки даже не спрашивая. –Узнаю, когда съем всё сам, а ты будешь грустить щеночком.– не смотря на едкие слова возвращается к столу, где уселся уже оборотень, вновь поднимая кружку и отпивая. –Значит идём.– заканчивает Некрас. Все довольны. И альбинос лишь мельком смотрит в сторону окна, этого вечера, но его не интересует закат и прекрасные переливы в небе, нет. Его волнует температура наружного мира. –Не знаю как ты, а я надену ещё один слой.– щебечет уходя рыться в шкафу. Интуиция и логика шептали, что лето уже скоро кончится, а значит похолодает. И будучи таким себе теплокровным существом, Устину хотелось закутаться как можно теплее, а потом, чуть позже можно вновь перекусить и станет совсем хорошо. Некрас мог только проводить того взором, явно не намеренный вставать или останавливать. Многие вампиры уже осенью начинают кутаться чуть ли не в шубы с самым плотным мехом, лишь бы сохранить тепло. Но это касалось только тех, кто не мог усидеть на месте и рвался на улицу. Удивительная картина. Волк же взял небольшой листок для заметок из рядом лежащей папки, ручку, и быстро начиркал небольшие измерения с материалом. Если уж они идут на рынок, то почему бы не закупиться всем необходимым заранее? И закончив, убедившись, что всё чётко и однозначно, даже с небольшим рисунком-чертежом и пересчётом нужных деталей, бумажка прячется в кармане. В отличие от вампира, оборотень решил, что ограничится своим тёмным кителем на домашнюю рубашку и брюки, но верх вовсе не застёгивая, лишь как формальность, дополнительный слой и обозначение персоны. –Вот и завидуй вам потом, печкам.– ворчит Устин, натягивая на себя вторую, более крупную и жёсткую по материалу рубаху. –Но тебе так даже больше идёт. Сударь.– очередная шутка в сторону аристократически бледного создания. И глядя на такую картину, хорошее сочетание одёжи, вампира действительно можно было бы перепутать с какой-нибудь знатью. Конечно он бы не сравнился с высокомерием и выбором вещей у Руди, но этого и не хотелось. Некрас с сочувствием и злорадством вспоминая, что теперь не он один будет мучаться. –Ох, вам тоже, господин страж. Всем видом показываешь, что в отпуске.– намёк на не застегнутый китель, открывающий вид на рубаху. –Верно.– И перед уходом, чуть не забыв, лейтенант всё же перелил смесь из сотейника в подготовленную стекляшку, плотно закупоривая и отставляя в дальний и самый холодный угол. Главное потом же не забыть переставить. На такую потеху альбинос не удержался от смешка, но не более. Дверь запирается. А в голове мелькает мысль, что это будет первый выход на улицу впервые за долгое время, и неприятные мгновения о похищении мелькнули в голове. Совсем недолго. Ведь прохлада воздуха поглощает намного быстрее и полные лёгкие освобождения и лёгкости расслабляют. Нянь не может не порадоваться такому, даже если совсем тихо и со стороны. Знакомый путь до шумного и многолюдного рынка, почти базар, и людей даже не смущает начинающее темнеть небо. Хотя многие продавцы уже устало облокачиваются о свои лавки, довольные продажами, и от того уставшие, пока новый, уже редкий покупатель не заглянет перед закрытием. Приятный ветер уже не так ощутимо гуляет между палаток и лавочек. Гул становится на задний план, оживленная атмосфера почти удивляет вечером, даже если народу не так много. Топот, голоса. Уши в первое время навостряются, но так же быстро привыкают. Волк всё так же держит ухмылку, довольную и счастливую, пока сам вампир мог лишь оглядываться, будто в первый раз. –Зайдём сначала кое-куда? Надо отдать одно поручение.– прорывает воцарившую между ними тишину Некрас. –Хорошо.– отзывается второй, тут же следуя за направлением волка. В часть, где в основе своей были дельцы из разных ремёсел. Творцы из дерева, камня, кожи и многого другого. Самый тихий закоулок, но самый красивый и тёплый, такой изящный в своём наполнении разного рода красивых вещей, а иногда и существ. Капитан подходит к лавке одного милого на вид старика, с длинной седой бородой, а уши того были заострены. Не человек однако. И альбиносу казалось, что вот-вот ещё чуть-чуть и те обнимутся, стоило знакомым ухмылкам вылезти на лицо и во взгляде загореться детской искре. На деле же те сцепились правыми руками, переплетая пальцы и казалось, что стойка через несколько мгновений провалится под их мощью. Их руки дрожали от напряжения, но никто так и не смог склонить противника к поверхности стойки, оставаясь в равновесии. –Бваха-ха! Так и не потерял своей силы сынок! За чем пришагал сюда? Да ещё и не один как погляжу.– взорвался радостью старик, потирая бороду освободившейся рукой, и поглядывая то на волка, то на вампира, что стоял позади и наблюдал с небольшой улыбкой. Альбинос чувствовал себя не очень комфортно, но было бы хуже, отойди он ещё дальше, гуще в толпу. Но видимо этот старец не был против его компании и Устин шагнул чуть ближе, почти ровняясь с Некрасом. –И ты старик, даже в своём возрасте уложил бы пару наших щенков. Пришёл попросить себя об услуге, но мы спешим, – лёгкий незначительный подмиг и лапа достаёт из кармана штанов ту самую бумажку, передавая её мастеру своего дела, хотя старец вырвал её быстрее чем Некрас успел договорить,– если тебе удобно так…. –Да-да! Вали уже! Расплатишься когда заберёшь. Юху, что-то простенькое и интересное! Давай, топай отсюда, пока твой беляк не промёрз совсем.– со своей грубой формой проваживал их рукодел, хотя и не скрывал радости от того, что увидел на бумажке, не говоря уже о внутренней мягкости и плавных жестах. Был ли то дворф или гном, вампир так и не понял, но вервольф явно был с ним в хороших отношениях. Эти ребята вроде не особо любили людей, если альбиноса не обманывала память, а тут прям так. Но старик был достаточно внимателен и наблюдателен, чтобы заметить, что подопечный действительно подрагивает, хоть и было тепло. –Ха-а, хорошо. Бывай.– Некрас махнул ему рукой на прощанье, заведомо зная, что этот коротышка сделает работу идеально, доводя всё чуть ли не до полного совершенства, и в то же время отчётливо понимая, что придётся заплатить двойную цену. Скупердяй это был тот ещё. –Пойдём.– уже тише и мягче обращается к Устину, шагая дальше шаг в шаг с ним. –Странный старик. Он дворф? И куда теперь?– только сейчас заговорил вампир, когда их беседа стала более интимной и закрытой из-за облачения фонового шума чужих бесед. Горожанам нет до них дела и это прекрасно, ведь можно было воспользоваться этим шумом, чтобы скрыть собственный разговор. –Есть такое, но он наш старый друг, часто помогает с мебелью для детских комнат, столы, шкафы, стулья и очень часто игрушки. Знает толк в своей работе. Дворф, это точно, потом сдерёт тройную цену, если морда твоя не понравится,– совсем небольшая пауза, задумавшись и осматривая путь, будто на секунду теряясь в этих тропах.– Теперь нам нужно сделать несколько поворотов.– Кивок белой макушки и они действительно петляют по местности, лавируя между нагромождением людей. Устин был удивлён так же как и Некрас. Столь много людей так поздно подивило и его. Они двигались в направлении лавок с одеждой, что подопечный принял со скептицизмом и недоверием, в очередной раз врезаясь в человека и поспешно извиняясь, ускользая вслед за высокой тёмной макушкой. Устин врезался в широкую спину, стоило волку резко остановиться напротив очередной вывести. Разные полушубки и полноценные шубы, наряды в пол и по колено, рубахи, штаны и тулупы, так много всего и всё такое роскошное, что глаза разбегаются. –Что-то приглянулось, господа?– заговорила что ни на есть цыганка, с золотыми серьгами обручами почти до плеч, но такими тонкими и аккуратными, не говоря уже об ожерельях. А смуглая кожа и тёмные волосы только подтверждали это, но сама та была молода. Кровопийца поморщился, вспоминая, что такие его множество раз обманывали и надували на крупные суммы, а тогда это было смерти подобно. Обида за такое всё ещё засела глубоко в душе. –Нам бы подобрать чего на зиму.– Некрас без капли сомнений говорит желаемое и кивает в сторону светлого товарища. –Ох, как славно, у нас как раз есть несколько тёплых шубеек!– и зелёные глаза в оправе чёрных ресниц быстро оглядывают тонкую персону, чтобы примерно прикинуть размер. Та пропадает на несколько секунд из вида, прежде чем появляется вновь, а в руках у неё плотная вещица, тёмная, плотный поверхностный материал что и у шинелей, не позволит замёрзнуть, но внутри полностью укроено мехом, таким белым и чистым, и только некоторые части серебрят чёрными кончиками. –Отдам вам по скромной цене, уж больно понравился мне ваш спутник.– обольстительно улыбается, плутовка, и подмигивает. Некрас кажется игнорирует это, но Устина вгоняет в краску и ему кажется, что в прошлом эта дамочка действительно могла бы поучаствовать в краже его золотых. –Примерь.– коротко звучит сверху, и альбинос отмирает, облачаясь в приятную и такую мягкую одежду. Он тут же млеет и почти тает от чувства мягкости и тепла, румянец выступает на щеках и ушах, от наслаждения глаза прикрываются, а сам он забываясь кутается в тепло, бурча себе что-то на уме в чувствах. –Видимо в пору, берём.– усмехается волк, подписи ставятся, милая дама машет на прощанье одной лишь кистью, а пара отходит дальше, но на этот раз Некрас чуть приобнимает подопечного рукой. Уж больно непривычен ему этот вид в новой одежде, был страх, что позабудет о новой покупке и потеряет подопечного. Сам же Устин всё ещё млел от мягкости меха, такой приятный и пушистый, что ещё чуть-чуть и запищит от радости, даже не заметил широкого жеста. И только чуть позже, когда они пробирались к отделам с орехами верволф заговорил. –Она положила на тебя глаз, осторожнее, украдёт ещё.– –Ага, назад с новой шубкой. Скорее она на тебя глаз положила.– –Хах, с чего бы мне переживать с этого?– –А с чего мне переживать, если для защиты есть ты?– –Логично, логично, аргумент принимается.– –И даже не будешь спорить?– –Даже не буду спорить.– Ладонь на плече греет куда сильнее меха, всех тех тканей под ним, и вампир совсем незаметно идёт чуть ближе, натягивая ворот новой вещицы чуть ли не по нос. За прилавком с орехами уже нет того весёлого мальчика, его заменила приятная дама в платке, и вся она выглядела так по домашнему мило. Что такому обаянию поддался сам Устин, явно наслаждаясь видом и милой речью прелестной дамы, дёргая за край формы вервольфа, привлекая его внимание почти как ребёнок. Некрас смотрит удивлённо, пока дама перебирала многочисленные мешки с припасами, вампир не находя слов и даже млея от стеснения хотел бы прикупить чуть побольше этой сладости. Этого вида было достаточно, чтобы нянь понял мысль, он был согласен с милым видом дамы и вкусными ядрами ореха. И когда милая женщина нашла нужный, совсем быстро, та приятно удивилась запросу этой двойни, но тут же расплылась в яркой улыбке, благодаря их. Пара в мгновение ока засмущалась, но ответила благодарностью в ответ, забирая увесистый кулёк. –М, спасибо.– почти промямлил альбинос, когда они пришли почти к самому выходу. Волк ухмыльнулся своей наглой лыбой и вновь издеваючись переспросил. –Что-что? Я не расслышал, повтори-ка для старика.– тут же получая локтём в бочину, но так не серьёзно, весело и легко, срываясь на смех, такой тихий, только для этого белого засранца, и такой незаметный для других. Не смотря на сказанное Устин тянет громадину на себя за китель, и гора склоняется к нему, всего на несколько секунд, но подставляя ухо со смешком. –Говорю спасибо, пёсик.– и тонкие губы расходятся в гаденькой, мстивой ухмылке тоже, а перевёртыш же наоборот, становится довольным, хоть и делает немного обиженный вид, маленькая улыбочка не сходит с лица. Возвращение домой, когда уже так темно, когда лёгкий ветер пропадает, как и лёгкие остатки тепла в воздухе, так приятно. Дверь тихо щёлкает, новое приобретение даже жаль вешать к остальным вещам, считая это варварски, боясь растянуть или повредить ткань, но вампир смиряется и надеется, что сможет сохранить это прекрасное изделие не на одно столетие, хотя такой расклад и маловероятен. Волк лишь по доброму посмеивается над таким поведением, почти как светская дамочка, и уходит на кухню, проверять заготовки с мясом. Куль с орехами несут туда же. И чайник с водой опять ставят кипятиться. Вампиру казалось, что оборотню для работы его органов не требовалось ничего кроме чая, странная привычка, которой наслаждались оба. В руках крутят знакомый замочек от орехов, как прекрасную и ценную деталь, перед тем как сесть на своё место, интересуясь о заготовке. –Как мясо?– –Отлично. Уже можно жарить.– отозвался волк, разворачивая своё сокровище и доставая небольшую склянку оливкового масла, должно быть идеально, учитывая как пропиталось мясо специями. –А не слишком много приправ? Или ты добавишь масло?– щёлк замочка, скорлупа трескается, белое ядро съедают, расплываясь в не менее приятной ухмылке. Умиротворение и спокойствие. –Именно, масло.– небольшой жест в воздухе подтверждающий правоту. Сковорода опускается рядом с чайником, льётся масло, греется, шипит и брызжется, и в этот ад опускают ломти мяса, что тут же начинают бурлить. Мирная тишина, которую разбавлял треск орехов, что откладывали в сторону, чтобы перевёртыш тоже поживился, и шипение масла в сковороде вместе с прекрасным сочетанием и раскрытием новых ароматов. Постепенно куски переворачивают, обжаривая и с другой стороны. До полной готовности остаётся не так много, чайник приятно дымится и свистит совсем тихо, пока его не снимают тонкие и изящные руки, подставляя кружки под кипяток, кидая заварку и сахар по вкусу. Прекрасный поздний пир открывается перед глазами. Блюдце орехов, чай и прожаренное сочное мясо, тёплая атмосфера и где-то там далеко за окнами набирающий обороты ночной ветер. Некрас почти мурчит когда снимает пробу, а за ним в удивлении округляет глаза Устин. Действительно достаточно пряно, остро и нежно, плоть и прослойки не сухие, достаточно сочные. Будто бы до этого было мало явных успехов командира в готовке, но теперь подопечный был готов признать поражение и чужую правоту. Действительно отличный кулинар и шеф повар. И ведь действительно сходилось, не оставлял голодным и кормил от души, хотя клыки уже начинали немного чесаться и голод становился более ощутимым. Только уже после душа, после чистки зубов альбинос вновь был вынужден столкнуться с собственными желаниями и чувствами. Лейтенант уже устроился на кровати, на него залезли, но не давили собственным весом, располагая конечности по обе стороны от широкого тела. Некрасу пришлось отложить книгу в сторону, поднимая бровь в удивлении. Да, его внимание бесспорно привлекли. –М?– –Я укушу?– совершенно спокойное лицо, даже скучающее, и поза меняется, когда на лейтенанта действительно укладываются сверху, подпирая челюсть руками. Длинное, медленное моргание, перед тем как до оборотня доходит смысл сказанных слов. Точно, да, он опять забыл об этой нужде и чужом голоде, что нельзя было утолить только лишь одной существенной, обычной пищей. Запястье протягивают без сопротивления, и бледная ладонь обводит его. Вампир, действительно подобно коту скатывается в сторону, под бок, притягивая тяжёлую руку и кусает, присасываясь. Мурашки бегут по ногам и спине. Казалось бы обычное чувство, но так непривычно, спустя такое количество времени вновь ощутить кожей это внутреннее напряжение и чужие глотки. Кровь потягивают, ещё несколько глотков, прежде чем отпускают конечность, вытирая зажившие укусы и слюни. Но так и не отпуская, наоборот, притягивая ещё ближе и приобнимая, устраиваясь поудобнее в тепле командира. Так никакое одеяло не будет нужно. Книгу возвращают. Некрас не собирается убирать вторую руку с чужой груди, что совсем не заметно поднималась на вздохах, вполне удобная поза. И этой паре не хотелось задумываться с какого именно основания они теперь могли спать вместе, а если и задумывались, то рдели и смущались намного быстрее чем доходили до разгадки. И на мгновение конечность зажимают чуть сильнее, поворачиваясь и приобнимая. У лейтенанта намного заметнее движение грудной клетки и это движение было практически убаюкивающим. Когда Устин всё же тихо говорит. –Страшно, что это когда-нибудь закончится.– тепло сдвигается на белоснежную макушку, поглаживая и массируя кожу головы, как небольшое утешение и тишина обещания, что это не так. Ком печали совсем немного застревает в горле перед началом полного безмолвия, и книга уже вовсе не интересна. * –Всё! Идём уже! Оставь плохого дядю волка! Он нам не нужен!– с натугом и пыхтением ворчал и негодовал маленький мальчик, стараясь утянуть альбиноса в коридор за ногу, но все его силы уходили на скольжение собственных ног. Некрас раздражённо фыркнул, принимая свою любимую недовольную позу и хмуря брови, смотря едва ли щадяще на мальца, что пытался увести его подопечного. Единственная причина, почему он позволяет этому случится, то, что рядом будет старик. И так же близко будет главный вход и место сбора с построением новичков, в случае чего никто не останется незамеченным. –Ну, я пошёл.– мягче отвечает Устин, наконец сдвигаясь с места, заставляя мальчишку почти упасть, но тот неуклюже махая руками ловит равновесие и несётся дальше, вперёд, лишь бы вампир шёл за ним и они могли поиграть на улице. Было довольно тёплое, действительно приятное утро. И бледной рукой махнули пару раз на прощанье перед тем как увидеть хмурый, но милый кивок. Некрас был не против, просто малец ему не нравился, вот и всё, даже если теперь они считались своего рода братьями. –Осторожней. И к обеду возвращайтесь.– ворчит волк уже в дверях, почти провожая и прикрывая вход, когда убеждается, что малявка тянет вампира за пару пальцев вперёд по лестнице. Он был готов закатывать глаза в злости и недовольстве, но уступал из-за так удачно подвернувшихся планов. Ведь через час к нему добрались нужные люди, волки, которых послали дворфы, нагрузив тем самым товаром, который командир был вынужден подождать, но это того стоило, он даже удивился, что столь быстро. И лапа протягивает увесистый мешок золотых, отлично зная, что старик не признаёт всю эту систему книжек, предпочитая старый добрый увесистый мешок из кожи. Юнцы кивают на прощание и благодарят за заказ, а лейтенант заносит тяжесть внутрь. Очень удобно разминулись, и у него осталось ещё где-то три-четыре часа до самого обеда. Руки потирают в предвкушении. –Чем ты хочешь заняться?– вопрошает Устин, когда они выходят на открытые дорожки и тропинки возле главного здания, а светлый щенок всё так же тащит дальше. Солнце приятно припекает, но на этот случай вампиру вручили накидку с капюшоном. –Поиграть в циферки! Циферки!– воскликнул малец, только ускоряясь и ещё ярче сверкая зубами, где одного явно не хватало. –Правильно говорить «классики», малыш.– со стороны раздался голос майора, столь неожиданно и чётко, что вампир вздрогнул и намеревался отстраниться на пару шагов, но хватка на пальцах сделала обратное, ведь мальчишка понёсся с радостным воплем на старца, обнимать и скакать в ногах, таща за собой кровопийцу. –Циферки!– ещё раз повторил младший прямо в лицо старому оборотню, утверждая свою позицию. А старик уже не стал спорить, находя понимание в закатных глазах. Дети… Пока светлый мальчишка чертил мелом на земле кривые кубы, крайне длинные и разные по форме, старшие привели на лавку, наблюдая за молодой жизнью, наконец полноценно здороваясь и приветственно кивая. –Как у вас идут дела? Всё хорошо?– спрашивает комиссар совершенно спокойно, как любой другой человек в возрасте, но альбинос чует что-то не то. –Ну. Неплохо? Я не знаю. Меня всё устраивает. К чему был вопрос?– Устин был немного растерян, не уверенный что можно было бы ответить. Его действительно всё устраивало, возможно раньше он не смел бы о таком мечтать и теперь, когда имел столько всего нового, не смел забывать о прошлом и благодарности за нынешнее, но это скорее всего не то, что хотел бы услышать старший оборотень. –Я переживал, что всё будет хуже. Если этот оболтус будет обижать тебя, не стесняйся рассказывать об этом дедушке.– и лёгкий подмиг с усмешкой. Становится немного легче, вампир отвечает мягкой улыбкой в ответ кивая. Мальчишка уже переходил к черчению цифр. –Наверное я слишком мало знаю, чтобы понимать ваше переживание. Но я успел понять, что всё же некоторые оборотни нас не любят, и… это наверное нормально?– пальцы перебирают друг друга, чтобы завершить мыслительный процесс и отвлечься. –Ох нет, сынок, что ты. Да, есть плохие вампиры, но есть и плохие вервольфы, что уж теперь.– тонкую спину слегка похлопывают в мирном жесте, но Устин всё равно тягостно выдыхает,– Это не личная неприязнь, малыш. Когда-то давно, ещё до основания этого места, у этих братьев не по крови были семьи, любящие матери и отцы, но их жизнь забрали.– печаль прорезается на лице и виднеется сочувствие и горечь былых дней, старец отводит глаза в сторону, явно помнящий сам момент. –Мои… одноклановцы?– тихо уточняет. –Да. Тогда считалось неприемлемым, чтобы две крови смешивались. Это была печальная история, и мать Некраса сгорела в огне, чтобы защитить своё дитя.– мальчишка всё ещё возился с неровной поверхностью, с усилием выводя число «два», и было почти слышно с каким нежеланием материал остаётся на неровностях каменной кладки. И старик продолжает.– Он этого не помнит, но историю знает. Позже были и другие набеги. Я думаю, вас это тоже коснулось?– вопрошает, вглядывается, чтобы найти понимание в очах напротив ещё раз. –Да, вы правы. Нас тоже не жаловали.– спину горбят ещё сильнее, но тяжесть руки на спине приятно облегчает ношу, и эти слова затягивают старую, очень древнюю рану, что покрылась коркой, но так и не зажила. Альбинос мог предполагать, что они были похожи, но не до такой степени… –Я закончил! Одуванчик! Давай ты первый, я хочу с тобой попрыгать!– кричит и почти сияет мальчишка, на его коленках отпечатался узор земли, но его это ни капли не смущает. Со стороны старшего оборотня раздался только смешок, что провожал вампира, шедшего неровными шажками. Маленькие ручки опять тянули его на себя, заставляя спотыкаться и всё же накинуть на голову капюшон. И только встав напротив кубиков, Устин понял с постыдным запозданием, что понятия не имеет что ему нужно делать. Прыгать? Что-то рисовать? Надо ли что-то называть? Всё что он мог вспомнить, это ладушки, но и то с трудом. –Ну же! Прыгай в них!– не выдержал мальчишка, сжимая кулачки, но не от злости, а от нетерпения, и подопечному казалось, что эти щенячьи глазки скоро вылезут из орбит, а из носа пойдет сопля… Дети… Он и не помнил когда в последний раз такое было, чтобы дети кричали в ожидании веселья и игры, а не потому что «мама, а кто это и почему он такой белый?!». Он чувствовал это непривычное ощущение и пытался примириться с его присутствием. –Гисмат, покажи как надо это делать.– тихо подсказал комиссар со стороны, явно увлечённый зрелищем. Оборотень был довольно стар для активных игр, потому мог брать на себя только образовательную деятельность и программу для мелкого щенка. И очень к стати, что мальчишке понравился вампир, возможно последний ещё не восстановился полностью, но небольшое напряжение тела тому не помешает, разминка, что не сравнится с погонями или пытками, потому майор был уверен, что пару прыжков Устин осилит. –Конечно! Смотри одуванчик, это так просто!– и мелкие ножки шаркают о дорожку, перескакивая с квадрата на квадрат, меняя ноги, когда оставался один, и распрямляя две, когда было два куба, и так по счёту доходя до конца, чтобы прыжком развернуться почти упав, но всё так же задорно и широко улыбаясь, делая этот же путь обратно. –Во!– наконец добравшись до начала воскликнул Гисмат, слегка пошатываясь и делая глубокие вдохи. Альбинос немного растерялся, хоть правила игры вроде как понял, ведь даже он справится с такими перепрыжками, но всё равно улыбнулся в ответ и похлопал мальцу за старания. Этого было достаточно для победных подскоков от радости, когда собственные ноги унесли щенка к старцу, со знакомыми фразами «Видел?! Видел?? Как я могу!». Смешки закончились, когда настала очередь подопечного двигаться и прыгать. * –Ха-а….– уставшие ноги предают хозяина и тело, Устин приземляется на лавочку рядом со старцем, ловя его взгляд со смешинкой, старший явно доволен чужой усталостью.–Ужас..– только и комментирует вампир, на мгновение возвращая взгляд на Гисмата, что всё ещё вертелся на квадратах из мела, будто бы имея нескончаемый запас энергии. –Одуванчик! Ну давай ещё раз! Последний ра-аз!– протяжно упрашивал мальчишка. Это был бы уже двенадцатый или тринадцатый раз, и альбиносы казалось, что если он встанет сейчас, то сляжет и вовсе не поднимется. –Гисмат, дай ему передохнуть.– спокойно переубеждал старец, принимая сторону кровопийцы, понимая его усталость и не смея заставлять идти на ещё один раунд против молодого поколения. –Но почему? Он же молодой! – запротестовал малец, явно не видя причины чужой усталости, уже подходя ближе к паре старших. –И молодым тоже надо отдыхать, к тому же он ровесник деда, даже если таковым не выглядит.– светлую макушку перебирают, ласково, как утешение вынужденному перерыву. И эти большие детские глаза светятся, стоит ему только услышать фразу про возраст. Устин же неловко ухмыляется, понимая, что ребёнку действительно не стоит слушать истории о катакомбах, подвале и заговорах с кровью, убийствами и прочими подробностями. Если тому и не будут сниться кошмары, то разболтает по округе как байку уж точно. –Ровесник?? Ему столько же лет? Но почему тогда ты старый, а он нет??– Вампир едва удержал смех от таких вопросов. Честный и наивный ребёнок, что просто спрашивает о правде, не подозревая, что может обидеть. Тот возраст когда надо уже учиться эмпатии к другим, но закатный взгляд метнулся к уже такому-то небу с переливами цветов, задумываясь, нужно ли на самом деле оборотням это чувство, не считая разве что такта и ума, разума, а излишняя доброта может ведь и навредить. Мысль вернулась к старшим братьям перевёртышам, и настрой сразу же сменился. Нельзя было сказать, что те как-либо страдали от своего высокомерия и наглости, а доброта всё же была им присуща. –Я ещё в расцвете сил, малыш! А Устину просто повезло не так быстро стать морщинистым стариком с бородой. С прекрасной седой бородой, которой можно похвастаться не каждый!– старик хвастливо перебирал, оглаживал свою бороду как великое сокровище, с задорным тоном обозначая и себя как красавца. –Хмф, но ты часто ворчишь!– мальчик сдал руки на груди и надувная щёки. Альбинос удивился позе, теперь не имея сомнений о том, от кого всё это пошло. Старик воспитал не одно поколение кажется, и каждое забирало самый любимый жест или фразу, лишь бы иметь при себе чужую частичку. –Не ворчу, а наставляю.– с умным и шутливым видом ответил комиссар обиженному ребёнку, отлично понимая, что никаких истинной обиды нет. Всего лишь шутки и мягкая перепалка. * По возвращении домой вампира встречали довольной мордой, позволяя врезаться в себя и наконец расслабиться, пока тонкое тело тащили отдыхать. Кровать казалась воздушной и приятно прохладной, что альбинос испугался, как бы не заснуть вот так, сразу же придя домой. Но ему хотелось ещё посидеть с Некрасом, поговорить о том как прошёл его день, и понять что же всё же изменилось в окружающей обстановке. –Теперь понимаешь?– командир вернулся с кухни в зал, усаживаясь рядом на кровати, не тесня подопечного. Лапа аккуратно обхватывала края кружки, сразу же повеяло травяным сладким запахом. Весь дом скоро пропахнет чаем, но альбинос немного приободрился. –Почему тебя так не любят дети? Нет. Почему с ними быстро устаешь, да.– ворча и едва перебирая языком ответил вампир, вытягиваясь и прикрывая глаза тыльной стороной ладони. Усталый вдох уходит в воздух, вместе с зевком. –Язвишь значит. Неплохо.– вервольф был довольнее обычного, что было почти странно. Устин взглянул на него одним глазом, оценивая возможные причины чужого хорошего настроения. –А ты больно весёлый. Неужели было так весело без меня? М?– задорная ухмылка появляется уже на тонких губах. –Конечно, съел все орехи и выпил весь чай, чтобы тебе не досталось.– усмешка и тихий глоток. В согнутую спину впиваются взглядом, прежде чем дотянуться ладонью и хлопнуть из оставшихся сил. –Значит я съем всю твою сладость, которую ты сделаешь в одну харю.– тело лениво переворачивается на бок, всё так же почти не занимая места. Солнце за окном совсем уходит в закат, оставляя полутьму. Вместе с Гисматом и старцем время прошло слишком быстро, не удивительно, что он так умаялся. И после сказанной фразы тут же вспомнилось, что они не доделали то самое лакомство, которым и хвалился Некрас. –Точно… Будем доделывать?– –Думал не спросишь. Но дойдёшь ли ты до кухни?– почти язвит, поднимаясь и смотря уходящим взглядом уже издали. Точно издевается. –Хах, чтобы посмотреть на то как ты работаешь, так уж и быть.– отвечает тем же и собирает всю волю с оставшимися силами чтобы подняться с такой манящей постели. Одним движением одеяло поправляют обратно, делая поверхность ровной. Взгляд следует за мельтешением на кухне, прежде чем до мозга доходит новое, крупное отличие, то изменение которого не было. На стене, рядом с его старой кроватью, которую планировали или заменить или полностью убрать, красовалась пара полок, резных, скрученных вместе, с завитыми узорами, где уже лежала пара книг которые Устин успел прочитать. Вновь возвращение к силуэту в свете ламп кухни. Глаза прикрывает ладонь на пару мгновений, будто бы это помогло снять смущение и радость на лице, как и появляющийся румянец на щеках с ушами. Глубокий вдох, растирание лица в попытках успокоиться. Радость, счастье, такая благодарность. Альбинос думал, что перевёртыш давно позабыл о его просьбе, или точнее шуточному указу. Глаза слегка защипало, а от неловкости опущенные руки сцепились друг с другом перебирая пальцы. Спокойные шаги, за которые успевают поразмыслить над чужим поступком. Хотелось отблагодарить этого угрюмого громилу. Губы сжали в тонкую линию, присаживаясь на своё место, на столе уже стоит вторая кружка дымящегося чая и те самые ядра орехов, уже почищенные. Некрас же разбирался с банкой, что достаточно простояла и и масса должна была уже стабилизироваться. –Спасибо.– спокойно произносит, привлекая этим чужое внимание. Волк оборачивается, давя лыбу от уха до уха, а вампир безбожно краснеет, не зная куда себя деть. –О как засветился.– подхватывает вервольф, откупоривая крышку и полностью поворачиваясь к подопечному. –Подумаешь, перегрелся на солнце….– врёт и краснеет ещё больше, запивая свой стыд чаем, и заедая орехом. –Хорошо, на этот раз поверю.– в голосе слишком отчётливо слышится насмешка. Так уж он и поверит. Альбиноса успокаивает только краснеющие кончики ушей у командира. Сразу же становится чуть легче. –Так что? Приступаем?– вопрос, которому не нужен ответ, чтобы начать доставать какую-то очередную нужную посуду. К чужому удивлению это маленькая ступа и пестик. То чего не ожидал альбинос, но мраморная чаша красива, и тяжела, как выяснилось потом. –Да.– более ободрённо отвечают. Бледные пальцы перебирают между собой лайм, перед тем как с удивлением начать натирать его цедру. Устин думал, что нужен будет сок или может быть мякоть. Сам же командующий наблюдал за действом, с удовольствием подмечая, что подопечный стирает только зелёную часть, минуя белой прослойки фрукта, попутно попивая свой чай. Вампир сам вызвался и был рад помочь, так что вервольф мог позволить себе постоять в стороне и понаблюдать. Дело не пыльное и не долгое, и когда натёртая масса готова, её пересыпают в ступку, на пробу пару раз разминая и получая немного сока. Альбинос позже уступает мастеру своего дела, наблюдая как лапищи на пробу добавляют по одному листку кинзы или же зелень кориандра. Каждый раз разминая и принюхиваясь, и недовольный результатом добавляя ещё один лист, продолжая. –Что не так?– не удерживается от вопроса подопечный. –Всё так, просто точных граммовок нет и надо довериться собственному носу. Должен появиться отчётливый аромат.– с умным видом произнёс волк, хотя его всё равно заподозрили в банальной забывчивости и что Некрас попросту забыл граммы. Ему всё равно кивают. Лапы закидывают ещё пару листков, растирая смесь в кашицу, но вампир приметил, что аромат действительно менялся, и в какой-то момент перевёртыш остановился. Вот так просто, по запаху определил нужную стадию, степень аромата. Вампира вновь вернули к лайму, он действительно был прав, сок тоже понадобился, только его сил было маловато чтобы выдавить его, но с трудом это всё же вышло. Тихие смешки со стороны он старался игнорировать, чтобы чья-нибудь наглая рожа не подавилась напитком. Полученный сок отправляют постоять, пока саму смесь из листьев заливают водой и ставят на огонь. Так же поступают и с медовой карамелью, расплавляя её, нагревая, мешая и смотря чтобы ничего не подгорело. Устину казалось, что ещё немного и капитан чихнёт от напряжения, уж с таким упорством тот следил за мёдом. И масса действительно начала плавиться и покрываться пузырьками, от чего лейтенант мешал её как мог, прогревая со всех сторон. Травяная смесь так же закипает, бурлит, и снизив огонь, они ждут ещё совсем не долго, лишь пару минут перед тем как выключить на совсем. Мёд же тем временем темнеет и загустевает, и одного вида бедного оборотня было мало, он сам шептал заветные слова как молитву, о том, что надо быть внимательным, лишь бы не подгорело. Лишь бы не сгорело. Угольки… Всё действительно идёт как надо. Отвар заливают соком и мёдом, мешая смесь уже не пестиком, а обычной ложкой, убирая комочки по возможности и тщательно перемешивая содержимое. Альбинос ещё раз взглянул на массу, всё ещё не считая это чем-то вкусным и съедобным… Неужели это будет первое разочарование в специфических вкусах оборотней для него? –Всё, осталось дать остыть и настояться.– отвечает Некрас. Его лицо довольно, значит всё действительно идёт по плану, так и должно быть. –Но что это? Не шибко приятно выглядит…– –Сироп, надо дать постоять, а потом через сито отсеем ненужное.– улыбка становится ещё шире. Хозяин с довольством рассматривает банку, будто бы смакуя давнешнее ощущение чего-то такого позабытого, но родного, что альбиносу становится не удобно, что он не воспринимает эту жижу как что-то стоящее. Если надо вновь ждать, он будет ждать. –Ну хорошо. Тогда на сегодня всё?– Сироп отставляют в сторону прикрывая крышкой и полотенцем. –Да, на сегодня всё.– –Я есть хочу.– спокойным, почти обманчиво скучающим и грустным тоном отвечает Устин. Перевёртыш даже не удивляется, подходит ближе готовый уже дать руку, засучивая рукав. Но бледные тонкие конечности обхватывают его раньше, чем он заканчивает закручивать ткань. –Спасибо.– Тяжесть опускается на хрупкую спину, совсем слегка прижимая в ответ, опешив от небольшой стягивающей его талию силы, пока подопечный льнёт ближе. Альбинос не мог позволить себе посмотреть смотрящему в глаза, выразить прямо ту благодарность и счастье, что он получил от казалось бы своего старого и древнего врага по роду, и что это место действительно сделало его счастливым, как и этот вредный оборотень. –И тебе спасибо.– тело не содрогается и не двигается с места, прибывая в новообретённом равновесии. Жёлтые глаза всё ещё были удивлены и оглядывали белую макушку, прежде чем одна из лап двигается выше по спине, к основанию шеи и загривку, перебирая короткие волоски, поглаживая. * –Х-х-хм.– почти напел командир, доставая настоявшийся сироп, что в свою очередь потемнел, становясь почти что как горелая карамель, но запах был отличен от внешнего вида и был куда приятнее, освежающим.–Иди взгляни. Осталось только добавить воды.– –Воды? И получится что-то в духе напитка или коктейля?– вампир приблизился, удивлённый изменением цвета и консистенции. Масса действительно выглядела лучше и приятнее после того как её перелили через тонкое сито. –Можно сказать и так.– содержимое банки переливают в стакан, пачкая очередную посуду. И Некрас берёт точно такой же стакан, заполняя прокипячённой водой, ровно столько же, сколько и самого сиропа. –Пропорция?– уточняет Устин наблюдая чуть поодаль, чтобы вновь не лезть под руку. –Верно.– Смесь смешивают уже в большей таре, перемешивая и растворяя сироп, чтобы тот равномерно распределился и смешался с водой. Со стороны это выглядело как непонятная жидкость, что на свету переливалась от коричневого до золотисто рыжего и жёлтого цвета. Вампир только подивился такой красоте, и сам опешил, когда ему дали первому снять пробу. И Некрас выглядел слишком довольным, чтобы сомневаться в его мастерстве, учитывая, что запах всё ещё оставался дико приятным. Небольшой глоток, чтобы распробовать вкус, что невозможно описать. Сладко, вкусно, есть оттенки мёда и карамели, небольшая лемонная, кислинка и другие сложные послевкусия. Закатные глаза заблестели. –Вижу понравилось.– самодовольно усмехается лейтенант усаживаясь рядом, когда подопечный делает вид будто бы его вовсе не впечатлил незнакомый, но прекрасный вкус яства, передавая бутыль создателю, что в свою очередь так же глотнул. Лицо оборотня говорило лишь о наслаждении и расслабленный выдох не намекал ни на что иное как на удовлетворение. Он всё ещё помнил этот рецепт из детства, он всё ещё знал как создать эту вкусность. –Хмф, согласен, действительно вкусно.– тихо обмолвился Устин, и бутыль вновь протянули обратно. Его баловали, ведь с такой вещью он встречается впервые и Некрас хотел бы, чтобы вампир насладился этим моментом. –Славно.– И только старец под тихое сопение пускай и не родного, но внука, почти сына, ухмылялся подобно хитрому рассказчику и зачинщику всей истории, довольному концу истории.