Осень, подарившая мне тебя

После всех разбирательств и дачи показаний, которые затянулись на более долгий срок, чем планировалось, парни ещё не раз мотались в участок заполнить ту или иную брешь в легенде, которую наплёл Цзюнь У со своей стороны со своими адвокатами. Парни рассказали исключительно правду. Почти. Как минимум, начиная с прошлогоднего Хэллоуина до смс этого года. — В университете ноутбук забыл, вот и поплёлся туда так поздно, а на обратном пути эта компашка на меня и набросилась. А до этого Се Ляню смс с угрозой пришло в мой адрес, да и сами бугаи сказали, что я кому-то там мешаю, очевидно же, кому, — с «искренним» недовольством и переживанием рассказывал Хуа Чэн под запись, сидя в кабинете перед Мэй Няньцином, адвокатом Цзюнь У, и ещё парой полицейских. — А на следующий день я разозлился и написал в последний чат, мол, что тому надо. Ну, дальше, собственно, вы видели то фото, что я чудом успел сохранить. А после я просто поехал на работу к Се Ляню, там один из работников рассказал, что видел, как он с каким-то парнем уезжал. По описанию, ну точь-в-точь Цзюнь У. Я позвонил Пэй Мину, узнать его номер телефона, чтобы просто спросить, где он видел Се Ляня в последний раз, но Цзюнь У был недоступен. Это позже мы узнали, что Пэй Мин неправильно номер записал, — немного «неловко» улыбнулся Хуа Чэн. — Поэтому я спросил адрес Цзюнь У. Я очень переживал за друга, потому сразу поехал по названному адресу. Я хотел позвонить в звонок, но дверь оказалась открыта, а свет внутри выключен, а я и так весь на иголках, нервы шалили, ну и шагнул не думая в квартиру, — «искренне раскаянно» продолжал парень. — Странно было, что дверь практически нараспашку, а в доме никого, ну так и поднялся на второй этаж, а там уже и Се Лянь нашёлся, да и ребятки прошлого вечера. Ну а дальше кровь в голову ударила, адреналин подскочил и само как-то… Хуа Чэна допрашивали в тот день дольше всех, ибо именно он оказался в чужой квартире, что никак не вязалось у следствия. Рассказ Се Ляня приняли сразу, единственное, не удалось найти подтверждение некоторых деталей, кроме слов свидетелей и самого парня. Например, и впрямь ли в прошлом году его накачали наркотическим веществом? Если парень пробыл в больнице, где результаты этого обследования? Отговорки, что Цзюнь У отвез его к знакомому врачу, который по их просьбе не записал это в карту пациента, полиция не приняла как доказательства, только косвенно. Сам Цзюнь У в тот день, когда его схватили, тут же позвонил адвокату семьи, который через связи добился заключение не в изоляторе, а дома, без права покидать квартиру до решения суда. Рассказ четверокурсника был не очень информативным. Точнее, совсем. Адвокат советовал ему молчать и дожидаться суда, на котором тот собирался договориться, если не с судьёй, то хотя бы с прокурором. Но сложность возникла, когда назначили судью на это дело. Тут то поджилки у семьи У и затряслись. Одним словом, как можно было описать этого человека – неподкупный. Мэй Няньцин постарался, ничего не скажешь. Когда Се Лянь вернулся домой, Ши Цинсюань набросился на друга с истерикой, не выпуская его из объятий до тех пор, пока Хэ Сюань не оттащил парня. Однако, Се Лянь пробыл там недолго, уверяя друга, что он в полном порядке и цел-здоров, после чего собрал самые необходимые вещи и переехал на время к Хуа Чэну, чтобы заботиться о парне, а на самом деле следить, чтобы тот следовал рекомендациям врача и не вставал с кровати. С одной стороны, первокурсник был рад, что Се Лянь будет жить какое-то время с ним, но с другой… Он будто инвалидом сделался, ей богу. Второкурсник не позволял парню даже самому дойти до туалета, на что Хуа Чэн абсолютно серьёзно спросил, не хочет ли парень помочь ещё и подержать… Собственно, так удалось выкроить минуты без надзора. Правда, после того, как Се Лянь согласился. Но это уже другая история. Ещё через пару дней к ним в гости пришли друзья. Парни поблагодарили Хэ Сюаня и Инь Юя за помощь. — Да о чем речь, на то и нужны друзья, — ответил Инь Юй. — Если ты ещё раз не дождешься нас в подобных ситуациях, можешь даже не звонить, я сам тебя потом убью, — прошипел Хэ Сюань. — Перевожу с Хэсюаньского: Я очень за тебя переживаю, скорее выздоравливай, — с улыбкой пролепетал Ши Цинсюань, уплетая тортик, который купил Се Лянь. — Да вот ещё, кому он нужен. Хочу тебя ударить, — не унимался Хэ Сюань, кидая злые взгляды на друга. — Да, да, спасибо что печёшься обо мне, друг, — улыбнулся Хуа Чэн. — А вот это вот, — обвел пальцем свое лицо Ши Цинсюань, смотря на Хуа Чэна, — всё обязательно? — бинты, не скрывающие разве что глаза и рот, немного удивили парня. — Нет, доктор просто шутник, а гэгэ воспринимает всё слишком буквально, — в тот день, Хуа Чэн слишком упрямился в кабинете врача, вот тот и забинтовал всё лицо, нежели заклеил пластырем некоторые пострадавшие участки, а второкурсник решил, что раз доктор так сделал, значит, так и надо продолжать перебинтовывать парня, пока отёки не сойдут. На следующий день на телефон Се Ляня поступил звонок, который тот, готовый выслушивать крики, принял… — Какого хера мы узнаем это от Ши Цинсюаня?! Как ты?! Где ты сейчас?! — послышалось с того конца телефона сразу после принятия вызова. — Му Цин… — Что Му Цин?! А ну отвечай! — И Фэн Синь… Ребята, простите, что не рассказал всё самого начала. Се Лянь не хотел рассказывать двум друзьям об этом инциденте ещё с прошлого года, однако решил, что всё-таки те должны узнать, чем и поделился с Ши Цинсюанем. Который, получив благословение друга (на самом деле нет), сам выдал всю историю двум друзьям. Се Лянь собирался рассказать всё сам и мягко, но, зная Цинсюаня, тот наверняка выдал всё в лоб, да ещё и приукрасил сверху, для пущей «эпичности». В итоге, полтора часа было потрачено на телефонный звонок, во время которого Се Лянь успел обойти весь дом в попытках занять себя чем-то, пока длилась гневная тирада в адрес Цзюнь У, и пока их не перебил Хуа Чэн, выхвативший телефон, сообщая парням по ту сторону о том, что теперь он похищает Се Ляня и потому «два опоссума» не должны им мешать. Что было удивительно, так это то, что парни в ответ лишь раздраженно фыркнули и даже не сказали слово против… Либо друзей Се Ляня похитили инопришеленцы, а это самозванцы, либо они тоже были благодарны Хуа Чэну, что тот фактически спас их друга. Но говорить об этом они, конечно, не стали. Но их молчание в сторону первокурсника уже своего рода похвала. В университете, к счастью, эта история не распространилась. Знали лишь друзья, некоторые лица из студсовета, в лице Пэй Мина и Наньгун Цзе и ректор с другими, должностными преподавателями. Через две недели практически все повреждения на теле Хуа Чэна зажили, синяки стали бледнее, но сошли не до конца, а через три недели парень уже спокойно ходил и спокойно дышал, не ощущая при каждом более глубоком вдохе боль. К его сожалению, Се Лянь, который жил у парня, чтобы заботиться о нём, отбиваясь ото всех возможных уловок первокурсника, чтобы тот остался, вопреки всему, переехал обратно в съёмную квартиру к Ши Цинсюаню. Однако, все равно, довольно часто ночевал вместе с парнем, нежели у себя. Зачем, спрашивается, уезжал? Через месяц состоялся суд. Стоило ожидать, что наказание будет самым минимальным, но что уже после заключения адвокат Цзюнь У сможет договориться на ещё более смягчающие меры… Что ж, как минимум, они добились судебного запрета на приближение к Се Ляню и сам Цзюнь У ближайшие два года проведет под домашним арестом без возможности выходить из квартиры. Также, по требованию суда были проведены консультации с психиатром, который не выявил никаких диагнозов. Само собой, его подкупили, ибо даже простой человек распознает как минимум сталкинг. Что ж, им хватит пока и этого. Ещё через полмесяца, наступило рождество. Всей компанией они собрались в квартире второкурсников. Хэ Сюань приехал одним из первых и почти съел все яблоки с пожеланиями в доме, на что Ши Цинсюань отругал парня, отобрал оставшиеся выжившие фрукты и заменил их на маньтоу с мясом. Хуа Чэн, наконец с полностью зажившим телом, на котором остался лишь небольшой тонкий шрамик на левой брови от рассечения, не отлипал от Се Ляня, ходил за ним хвостиком по квартире, помогая с сервировкой стола. Фэн Синь молча смотрел на эти парочки, слушая бухтящего рядом Му Цина, который, чуть меньше, но всё ещё проклинал Хуа Чэна. Инь Юй пришел последним, ибо попал в пробку из-за начавшейся метели. — Я знаю, что это ты сожрал моё рождественское яблоко! — прошипел Инь Юй, вытягивая руку с указательным пальцем на Хэ Сюаня. — Обойдешься без яблока, — показал язык Хэ Сюань. — Он все яблоки слопал?! Мы же двадцать штук принесли… — сказал вдруг Му Цин, который вместе с Фэн Синем купили яблоки с пожеланиями на всех. — Нуу, осталось, раз, два… Пять штук, — ответил Ши Цинсюань. — Нас семеро. Кто останется без яблока? И ты не в счет, с тебя хватит, — спросил Фэн Синь, указывая на Хэ Сюаня, после чего все серьезно переглянулись, делясь на пары, вытягивая вперёд кулаки… — Камень, ножницы, бумага… — послышалось следом от каждой парочки. В первом раунде победили Хуа Чэн, Фэн Синь и Инь Юй. Се Лянь, Му Цин и Ши Цинсюань продолжили последний раунд, в котором с первым же движением проиграл… — Аха-ха-ха, я не сомневался, — прикрывая глаза, рассмеялся Му Цин. — Ну бли-ин, опять… — сказал Се Лянь, который остался без яблока. — Гэгэ, — тихо сказал Хуа Чэн, протягивая парню половину своего разломанного яблока правой рукой, на которой Се Лянь заметил необычную деталь, которой там раньше не было – красная ниточка, повязанная вокруг среднего пальца. — Ва-а-ай, какая милота~ — сказал Ши Цинсюань, проследивший за этим действием, после которого Се Лянь с порозовевшими щеками принял половинку фрукта. — Спасибо, Сань Лан. Был уже одиннадцатый час, парни включили музыку в колонке, выпивая и веселясь, бурно обсуждая что-то. Через какое-то время Се Лянь заметил, что двое друзей уже довольно давно пропали из виду, однако, зная Ши Цинсюаня, тот наверняка утащил Хэ Сюаня показать очередную покупку у себя в комнате. Нужно было как раз пройти мимо неё, чтобы добраться до уборной, как Се Лянь услышал из комнаты то, от чего вернулся в гостиную с красными щеками, тихо прося Хуа Чэна на ушко, чтобы тот незаметно сделал музыку погромче. Сопоставив просьбу второкурсника с его красными щеками и отсутствием двух друзей, Хуа Чэн как-то хитро улыбнулся, сделал звук побольше и наклонился к уху парня, что-то нашёптывая. Когда он отстранился, лицо Се Ляня было краснее рождественских яблок. Хуа Чэн тихо посмеялся с реакции, легонько приобнял парня за талию и поцеловал в висок, после чего тот наконец немного развис, прикрывая лицо рукой. Когда парочка пропавших друзей вернулась, Хуа Чэн ещё долго улыбался другу, на что тот лишь показывал неприличный жест рукой. Через некоторое время парни собрались и отправились на самый большой каток Пекина в центре города, который заливали каждую зиму. Он был поистине большим, напоминая ледяной город с множеством дорожек, поворотов, лавочек посередине, в пригоршне снега, самодельными снежными беседками, напоминающие юрту, небольшие ёлочки стояли каждую тройку метров, декоративные снеговики тоже встречались часто, а освещался каток множеством гирлянд и фонарей, от чего было очень светло, словно солнце вновь взошло. Парни взяли коньки в прокате и вышли на лёд. Му Цин, как оказалось, не умел кататься от слова совсем. Даже шаг давался с трудом, потому Фэн Синь, практически держа друга со спины, учил его кататься, а по факту, просто ехал сам, держа подмышками друга, крепко прижав того к себе, когда сам Му Цин даже ногами не двигал. Первокурсники держались на льду достаточно уверенно, чего не скажешь о Ши Цинсюане, который был не лучше Му Цина, хватаясь за Хэ Сюаня, в поиске опоры и надежды не поцеловать лёд. Се Лянь катался лучше всех, и смог даже сделать сальхоф, ибо в начальной школе занимался недолго фигурным катанием, от которого Хуа Чэн потерял дар речи, ибо это было очень красиво в исполнении его парня. — Гэгэ, пошли со мной, — сказал Хуа Чэн, протягивая парню руку. Се Лянь схватился за ладонь и первокурсник тут же повёл его по катку, направляясь в какую-то конкретную сторону. Проехав несколько ёлочек, завернув пару раз, Хуа Чэн сделал последний поворот и перед Се Лянем открылся вид на одну из беседок-юрт, которая была в закоулке, мимо которого нет ледяных дорожек, а потому и людей. Хуа Чэн повел парня прямо в беседку, помогая тому подняться по снежным ступенькам в коньках. Они сели плечом к плечу, рядом друг с другом, и Хуа Чэн смотрел на Се Ляня таким восхищенным взглядом, от которого второкурсник не мог не засиять в ответ. Первокурсник так и не выпустил руки Се Ляня из своей, а другой потянулся к куртке, расстегивая ее, запуская пальцы во внутренний карман. — Гэгэ, ты слышал легенду о демоне и небожителе? — Не припоминаю такой, — честно ответил парень, не переставая улыбаться. Хуа Чэн достал из кармана что-то красное. — Тысячи лет назад один могущественный демон влюбился в небожителя. Любовь была его столь сильной и чувственной, что он не смел даже обмолвиться об этом божеству, ведь он - порождение тьмы и порока, а небожитель – света и мира. Однако, демон желал всеми силами быть опорой для бога, и когда тот спустился с небес по поручению небесного владыки, демон обратился человеческим юношей и последовал за небожителем, с которым, удивительным образом смог заговорить и подружиться, — Хуа Чэн приподнял правую руку, в которой держал ладонь парня и начал медленно стягивать его перчатку. — Этого небожителя называли самым неудачливым и недостойным своего божественного лика. Однако, демон видел доброту его сердца, коей не обладал ни один другой бог, чистоту помыслов, которой не славился ни один земной правитель и поистине стойкий дух, который и не снился ни одному воину. Увязавшись за божеством, юноша делился частичкой своей удачи, коей был обделен бог и помогал ему в трудный час, пока тот не видел. Однако, небожитель распознал в юноше демона, но не раскрыл своего знания перед ним, продолжая наблюдать, пытаясь выяснить намерения демона, — Хуа Чэн положил перчатку на свое колено, держа в своей руке ладонь Се Ляня, отпуская её на секунду, оставляя в воздухе. — Шло время, но демон так и не выдал никаких мотивов, почему он следует за богом. И однажды божеству поручили убить злого духа, бесчинствующего в людском мире. Дух оказался слишком силён, а силы небожителя исчерпали себя, тогда-то демон и явил своё обличие перед ним, защищая, жертвуя собой, — второкурснику открылось перед глазами, что парень достал из кармана красную верёвочку, которую он начал обматывать вокруг среднего пальца левой руки Се Ляня. — Злой дух был повержен, а демон увядал прямо на глазах бога, которого он смог защитить. Он был счастлив, что смог послужить своему возлюбленному, хоть и пришлось раскрыть свою истинную сущность, не жалея, что придется покинуть этот мир, однако жалея, что более не сможет увидеть божество. Вопреки его ожиданиям, небожитель не ужаснулся, не пристыдил и не сказал ни слова о его истинной сущности. И, к великому счастью демона, заключил того в объятия, прося не покидать его, ведь бог уже не мог жить без демона. Но было слишком поздно, и демон, находившийся до этого в образе юноши, не имея при себе ничего, оторвал от своего красного одеяния длинную нить, разрывая ее на две части, завязывая узелком на среднем пальце руки божества, а после на своем, говоря, что в ней будет храниться последняя частичка его души, которую он вверяет самому дорогому в его жизни божеству. И демон рассыпался призрачными бабочками по воздуху. Бог долго горевал, не понимая, почему так тяжко на сердце, пока не осознал, что демон уже давно пленил его чувства, став самым дорогим в его жизни существом, самим смыслом этой жизни. Небожитель потянулся к красной ниточке, желая ощутить ту крупицу души демона, оставшуюся в ней. И он ощутил. Вопреки всем запретам, бог отправился в царство мертвых, куда его словно вела эта нить. Он отыскал все осколки души демона и вернулся в людской мир, размышляя, как соединить душу воедино. Сердце, бьющееся в три раза быстрее, будто подсказало ему способ и небожитель, превозмогая боль, вынул его из груди и разделил на две части, возвращая одну половину обратно в грудь, а в другую помещая осколки души демона. Призрачные бабочки, появившиеся словно из воздуха, запорхали вокруг части сердца с осколками, собираясь все кучнее, превращаясь в кости и кожу. Демон вновь предстал перед небожителем, с всё тем же красным узелком на пальце, от которого тянулась нить, соединяясь с узелком на пальце небожителя. С тех пор они были связаны одним сердцем и одной душой и уже не расставались никогда, а если судьба так распоряжалась, то они всегда находили друг друга, идя по красной нити, — Хуа Чэн закончил завязывать крепкий узелок на пальце парня, любуясь аккуратным бантиком, переводя взгляд на его лицо. — Какая красивая история, — тихонько сказал Се Лянь, любуясь на пальцы, переплетаясь с Хуа Чэном руками с красными узелками. — Гэгэ, ты практически отдал мне часть своего сердца, без которого я не смог бы и более не смогу жить. — Мне кажется, это Сань Лан был тем, кто отдал своё. Они наклонились друг к другу навстречу, соприкасаясь губами в чувственном поцелуе, не отпуская рук друг друга, в которых алым виднелась нить, будто сплетая их пальцы вместе. Се Лянь впервые в жизни был рад своей неудаче, которая позволила ему проспать в тот день, когда он сбил парня, спеша на лекции. А Хуа Чэн, думал о том, как благодарен, что он был настолько невнимательным, что поднял чужую тетрадь в тот осенний день, когда они нашли друг друга.