Wanderlust

      — Эрен.         Голос был мягким, раздавался прямо у его уха.         — Эрен, — снова повторил кто-то.         Парень фыркнул, прижавшись лицом к теплому телу рядом.         — Эрен, проснись, — теперь же в чужом голосе звучало веселье, и шатен мог сказать, что мужчина, скорее всего, улыбается. Йегер придвинулся ближе, все еще отказываясь открывать глаза и возвращаться в реальный мир. Ничего не сможет поднять его с постели прямо сейчас. Здесь было слишком уютно и тепло, чтобы он захотел уйти.         — Если ты сейчас встанешь, я сделаю тебе минет в душе.         Зеленые глаза резко распахнулись, и студент в мгновение ока сел на кровать, вытянув руки над головой и зевнув в бессмысленной попытке сделать вид, будто это не он минуту назад все еще сладко спал.       — Доброе утро, Леви! Что насчет душа?       — Похотливый паршивец, — фыркнул Аккерман, тоже разминая затекшее после сна тело, поглядывая на голого парня рядом.         — Сказал мужик, который буквально трахает меня глазами, — ухмыльнулся Эрен в ответ, наклонившись, чтобы чмокнуть брюнета в губы, — Который вообще час?         — Почти восемь, — ответил француз, вскакивая с кровати и направляясь в ванную. Эрен на мгновение отвлекся, увидев обнаженную подтянутую задницу и татуировку с крыльями. У него перехватило дыхание, и он почувствовал непреодолимое желание поцеловать каждую частичку этой бледной кожи, попробовать ее на вкус… пока смысл слов мужчины не достиг его сознания.         — Почему мы все еще встаем так рано? Я думал твои встречи по работе закончились, — заныл парень, подумывая отдаться искушению завернуться обратно под одеяло и снова уснуть.       — Это не я умолял меня сводить в Лувр, — напомнил Леви, остановившись у двери, — Открытие, кстати, через час. Так что если ты и правда хочешь минет, я предлагаю тебе встать с постели и наконец пойти в душ.       Голубо-зеленые глаза парня ярко загорелись, и он чуть не грохнулся с кровати, пытаясь поскорее добраться до соседней комнаты.       — Мы сегодня идем в Лувр?         — По плану, да, но если ты хочешь быть там целый день, от и до закрытия, тебе нужно резче шевелить задницей, — с этими словами черноволосый мужчина исчез за дверью, а через секунду послышался шум льющейся воды.         Эрен поспешил снял свои боксеры и последовал за брюнетом прямо в горячий поток. Это был не первый раз, когда они вместе принимали душ, но от прекрасного зрелища у шатена снова перехватило дыхание — он сомневался, что когда-нибудь привыкнет к телу Леви, особенно когда оно блестело под брызгами множества капель, когда оно было окутано паром, а по груди, тем временем, не спеша стекала вода, очерчивая каждую твердую мышцу.         Но стоило парню войти следом в душевую кабинку, как его тут же прижали к плиточной стене, и он взвизгнул от неожиданного холода, ярким контрастом отражавшимся от тепла потока.         — Ч-что ты делаешь? — выдохнул он, видя, как Леви опускается на колени.         — Я же обещал тебе минет, не так ли? А теперь заткнись и позволь мне тебе отсосать, — мужчина раздвинул подрагивающие ноги, давая себе доступ к уже наполовину твердому члену студента.         — И кто теперь похотливый паршивец? — подразнил Эрен, чувствуя, как легкие отказываются выполнять свои прямые функции из-за того, как Леви смотрел на него — будто он был чем-то съедобным, вкусным, а он — изголодавшимся зверем.         — Все еще ты, идиот.       Йегер бы запротестовал, но тут теплая рука обхватила его член и начала гладить его, доводя до полной твердости — что, кстати, не заняло много времени, учитывая положение, в котором они находились. Одной мысли о том, что Леви собирается отсосать ему, было достаточно, чтобы шатен разгорелся, а принятие реальности того, что мужчина уже стоит перед ним на коленях, а его губы всего в нескольких дюймах от его члена, было достаточно, чтобы в мгновение свести его с ума.         — Черт, Леви, это… — парень оборвал себя сдавленным и хриплым вздохом, когда мужчина без предупреждения взял головку в рот.         Честно говоря, Эрен не должен был удивляться тому, что тот был хорош в таком деле, как минет, но, черт возьми, он не ожидал, что это будет так приятно.         — Леви, — простонал Йегер, и язык брюнета обвел его головку, а затем жадно лизнул самый кончик. Первые движения заставили Эрена закрыть глаза, но он заставил их снова открыться, чтобы увидеть Аккермана, стоящего на коленях, — Ох, блять, — простонал он, когда его зеленые глаза встретились с чужими серыми, и в этот момент француз медленно и уверенно взял в рот бóльшую часть члена, втягивая при этом розовые щеки.         Это было самое эротичное зрелище, которое Эрен когда-либо видел, и одного его было достаточно, чтобы внутри у него разгорелся настоящий пожар. Но тут Леви начал двигаться.         Не сводя глаз с парня, черноволосый мужчина взял в рот весь его член, дюйм за дюймом, скользнул назад, чтобы щедро лизнуть кончик, а затем принялся повторять весь процесс снова и снова в разочаровывающе медленном темпе.         — Пожалуйста, Леви, — умолял Эрен, сжимая пальцами свои бедра, чтобы ненароком не схватиться за волосы мужчины и не начать погружаться его в рот, жестко и быстро, — Мне нужно больше, — он все-таки слабо толкнулся вперед, из последних сил сдерживая желание получить больше.         К счастью, Аккерман решил не проверять пределы терпения парня и ускорил темп, прижимая того к холодной плитке.       Не в силах больше терпеть, Эрен разорвал зрительный контакт с мужчиной и откинул голову назад, позволив своему рту широко открыться и издавать глубокие стоны в перемешку с тяжелым дыханием.       — Леви, — взмолился он, — Я так близко, пожалуйста.. — искусный язык вернулся, лаская набухшую головку, проводя вдоль толстой вены, а затем влажный жар рта брюнета снова укутал всю его длину, — Л-леви! — воскликнул в панике парень. Его руки мигом запутались в темных волосах мужчины, все тело дрожало в отчаянной попытке удержаться на весу, — Я сейчас..         Студент прервался очередным всхлипом после еще одного проворного движения вверх-вниз чужого языка, а затем кончил, вцепившись в волосы мужчины так сильно, что, он был уверен, принесло немало неприятных ощущений. Леви буквально высосал из него все удовольствие, слизывая каждую капельку, а после оторвался от разгоряченной плоти с громким пошлым хлюпом.         — Б-блять, — тихо простонал Эрен, его колени продолжали дрожать, пока он оправлялся от самого умопомрачительного минета, который у него когда-либо был.         — Ты выглядишь так чертовски горячо, когда кончаешь, — если бы у него было больше энергии, его эрекция вернулась бы по стойке смирно после слов Леви. Как бы то ни было, шатен просто сглотнул и посмотрел на мужчину, который все еще стоял перед ним на коленях, с красными, набухшими губами.         — Поцелуй меня, — попросил он, наклоняясь вперед к брюнету, который лишь поднял брови в ответ на странную просьбу.         — Я только что проглотил твою сперму, и теперь ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — но Леви, тем не менее, оторвался от пола и обнял парня, удерживая его, пока тот не перестал дрожать, точно осиновый лист на ветру, — Чертово отродье, — ласково пробормотал он, нежно прижимаясь к чужим губам.       Поцелуй был медленным и небрежным, но никто из них, казалось, не возражал. В какой-то момент рука Эрена скользнула вниз между ними, чтобы взять член мужчины, уже толстый и твердый, и начать надрачивать.         — Не… не сейчас, — с трудом выдохнул Леви, вырываясь из его хватки.         — Но ты все еще не кончил, — запротестовал Йегер, нахмурившись и снова попытавшись потянуться к брюнету.         — Не волнуйся, мы исправим это сегодня вечером. А пока нам нужно привести себя в порядок и поехать в Лувр.

***

      Как оказалось, Лувр был настоящим раем для художников.         Эрен влюбился в окружающую атмосферу буквально в тот самый момент, когда они только вошли в здание. Леви же, с другой стороны, заворчал, стоило какой-то группе возбужденных туристов попытаться протолкнуться мимо них. Чертовы американцы, с горечью подумал он, прежде чем осознать, что в тот момент его самого можно было считать американцем, а перевозбужденный парень рядом с ним определенно был им.         Шатен взволнованно таскал его за собой весь день, указывая на некоторые произведения искусства и рассказывая те мелкие крупицы информации, которые он выучил в школе. По словам студента, он не очень хорошо справлялся с историей искусств, если считать именно рамки предмета, но знакомство в живую со всеми старыми произведениями искусства в некоторой степени освежило его память.         Леви было интересно. Или он пытался сделать вид, что ему интересно. Он плохо разбирался в искусстве, в людных местах и ​​в туристах, так что Лувр был для него адом. Однако он не жаловался, пока Эрен таскал его по бесконечным коридорам и залам. Парень наслаждался днем, а мужчине просто нравилось наблюдать, как зеленые глаза загорались всякий раз, когда они натыкались на знакомую ему картину.         Так что да, к своему удивлению, брюнет действительно наслаждался днем, проведенным в поисках всех потаенных мест туристической ловушки, которой и являлся Лувр.         Толпа, как бы странно это ни звучало, впервые за много дней помогла ему расслабиться. Здесь они были в безопасности. Никто не стал бы обращать слишком много внимания на пару обычных туристов в море похожих друг на друга людей, бродящих по множеству залов. Другие общественные места держали его в напряжении — даже на Эйфелевой башне, которая была центром туристической активности, он чувствовал себя немного неуютно. Мужчина всегда высматривал кого-то, кого мог узнать, кого-то, кто не совсем вливался в общую толпу, кого-то, кто мог идти рядом слишком близко и слишком долго. Его паранойя всегда брала вверх над ним.       Но здесь, в Лувре, он сильно сомневался, что что-нибудь случится. Здесь за ними никто не следил, а это означало, что никто пока не нашел его квартиру. Поскольку они приехали в Лувр на такси, никто не мог случайно заметить их на улице и начать преследовать; и Леви был почти уверен, что нет из подполья любителей проводить свои выходные, любуясь картинами Пикассо.         Конечно, всегда был шанс, что кто-нибудь узнает его, — он знал об этом и боялся этого, — но он почти никогда не был в таких местах. Никому и в голову не придет искать его здесь, и поэтому брюнет чувствовал себя в большей безопасности, чем вне своей квартиры где-либо в городе, особенно с той ночи.         Но это не означало, что Аккерман не следил за шатеном — во всяком случае, он должен был оставаться настороже. Эрен легко отвлекался и часто забывал обо всем вокруг, он бегал из стороны в сторону, желая увидеть все, что только сможет.         — Помедленнее, паршивец. Ты вовсе не обязан устраивать забег через все чертово здание, — проворчал Леви, снова преследуя парня по пятам.         — Я хочу увидеть все, что смогу, пока мы здесь, — запротестовал Эрен, — Это место огромно! Столько всего можно увидеть…         — За семьдесят пять дней, — прервал его француз, в очередной раз выкидывая интересный факт о своем родном городе, даже не задумываясь об этом.         Зеленые глаза комично расширились.       — Какие семьдесят пять дней?         — Ну, теоретически, тебе понадобится семьдесят пять дней, чтобы увидеть все в Лувре, и это при условии, что ты будешь здесь по восемь часов в день без единого перерыва на еду или туалет и тратить только минуту на каждое произведение, — пояснил он, наблюдая, как выражение лица Йегера становится все более и более задумчивым.         — У меня нет стольких дней, — нахмурился тот после пары минут молчания, — А это значит, что нам нужно ускориться.         — Стой! Придурок, это не то, что я… — мужчина замолчал, когда студент снова исчез. Он быстро завернул за угол и попал в другой зал, однако знакомой лохматой макушки там не оказалось, — Маленькое дерьмо, — зарычал Аккерман и направился дальше, продолжая поиски.       Лувр и правда был огромен. Обычно это не так интересовало француза, поскольку он избегал мест, кишащих толпами туристов, однако сегодня это стало серьезной проблемой, поскольку шатен, за которого он вроде как отвечал, в очередной раз исчез в мгновение ока.       — Чертово неугомонное отродье, — пробормотал он, заглянув в соседнюю комнату и скривившись, когда обнаружил, что и в ней нет парня.       Как, черт возьми, Йегер мог внезапно растворяться в воздухе, мужчина никогда не узнает. Или почему его так интересовали какие-то работы давно умерших людей. Нет, конечно это было круто, что некоторым картинам больше тысячи лет, но это не означало, что он должен часами смотреть на них и пытаться проанализировать значение случайных брызг черной краски в углу. Не то чтобы Эрен делал это — он в основном смотрел с благоговением, рассказывал случайные факты и тут же кидался к следующему произведению искусства; но все же.       Рука уже полезла в карман, чтобы вытащить телефон и позвонить студенту-ублюдку, потребовать его немедленного возвращения, когда его остановил знакомый голос.       — Эй, что ты рисуешь?         Леви остановился у двери в комнату, которую только что проигнорировал, и заглянул внутрь. Там, скрытый большой статуей очередной почти обнаженной женщины, был знакомый пучок каштановых волос.         Эрен.         Аккерман, войдя в комнату, уже открыл было рот, чтобы обматерить пацана всеми возможными словами, когда увидел, с кем тот разговаривает — с маленьким мальчиком лет десяти, который сидел, скрестив ноги, на полу лицом к картине с раскрытым альбомом на коленях.         — Довольно неплохо, — продолжил Эрен, не замечая Леви и садясь рядом с мальчиком, глядя в альбом, — Ты хочешь стать художником?         Мальчик пожал плечами, уставившись в пол.       — Папа говорит, что это ненастоящая работа.       — Мой папа тоже говорил мне это, —фыркнул Йегер, вытягивая ноги, — Какое-то время я ему верил, но потом пошел в художественный класс. Знаешь ли ты, что в эпоху Возрождения художественная живопись не считалась настоящей карьерой для мужчин? Художников ставили на один уровень с сапожниками, а то и ниже, — легкая ухмылка тронула губы студента, когда он широко раскинул руки, указывая на бесчисленные произведения вокруг, — Но у какого юриста или бухгалтера есть целый музей, посвященный их работам? Да Винчи, Микеланджело, Пикассо — их запомнили на века благодаря их произведениям искусства. Они сделали что-то своими руками, создали шедевры, которыми мы до сих пор восхищаемся, спустя сотни лет, — он повернулся к мальчику и снова улыбнулся, — И кто знает? Может быть, когда-нибудь твои работы будут висеть тут вместе с остальными.         Глаза маленького мальчика в неверии распахнулись, и когда он, цепляясь за каждое слово случайного прохожего, хотел ему ответить, его прервал женский крик:       — Томас!       — Иду, мама! — вскочив на ноги, крикнул в сторону голоса Томас. Затем он улыбнулся Эрену, который все еще сидел на полу, — Спасибо, мистер! — и убежал.       Леви долго стоял у двери, глядя на парня и рассматривая его с новой точки зрения. Он знал, что, вероятно, было невежливо подслушивать чужой разговор, но это еще больше разожгло его любопытство к искусству и внутреннему миру Эрена. Возможно, ему придется снова позвонить Доту…         — Леви? — голос шатена вырвал его из мыслей, и брюнет обнаружил, что тот уже встал и заметил его.         — Сопляк, какого черта ты сбежал? — нахмурился он, скрестив руки на груди, и посмотрел снизу-вверх на подошедшего студента.         — Извини, — тот нервно провел рукой по своим пышным каштановым волосам, — Я разволновался, что не успею ничего увидеть, и просто убежал.         — Тч, — фыркнул мужчина и повернулся, чтобы выйти из комнаты, — В следующий раз убедись, что я позади тебя, чтобы мне не пришлось снова выслеживать твою задницу по всему этому чертовому лабиринту, — он сделал паузу и оглянулся на парня, — О, и Эрен? — чужие зеленые глаза оживились, и Йегер устремил все свое внимание на брюнета, ожидая последующей фразы, — Ты был мил с тем ребенком.         Легкий румянец окрасил щеки Эрена.       — Он просто напомнил мне себя.         Образы ребенка-Эрена заполнили разум Аккермана — образы мальчика, который был жутко упрямым по природе, но который все также отчаянно пытался угодить своим родителям. Он мог представить его, рисующего на диване и показывающего свои работы маме и папе, только чтобы потом впасть в уныние, когда второй скажет ему, что за искусством не лежит его будущее.         А потом картинка перед глазами сменилась на Эрена из настоящего, с зелеными, яркими глазами, горящими страстью и решимостью. Если кто-то и мог повлиять на мир, искусством или чем-то другим, то это точно был человек, стоящий сейчас перед Леви.