Wanderlust

      Следующие несколько дней, которые Эрен и Леви провели в маленьком домике за городом, были лучше, чем Эрен ожидал. А в чем-то, наоборот, хуже.       Между ними повисло напряжение из-за тех резких и громких слов, сказанных в ту ночь, но они оба сошлись на игнорировании сложившейся ситуации. В конце концов, было намного проще притвориться, что проблемы не существует, надеясь, что она исчезнет сама собой, ​​чем столкнуться со слезами и горем, которые могут вызвать попытки ее решить.       По крайней мере, так думал Йегер. Он был уверен, что неловкость со временем рассеется. Они уже вернулись к фантастическому ежедневному сексу, и Леви продолжал прилагать усилия, чтобы его последняя неделя во Франции не уступала остальным.       Они съездили на несколько пикников, каждый из которых сопровождался вкусной свежей деревенской едой, и даже провели день, гребя на крошечной лодочке по соседнему озеру.       Иногда Аккерман позволял парню помогать ему готовить завтрак. Это был интересный опыт, но не более.       В один день они бездельничали в постели до полудня, а его остаток провели в пижамах — Леви убирался в и без того безупречном коттедже, а Эрен сидел на крыльце и рисовал.       И это чувствовалось так по-домашнему. Так, как он видел их общее будущее, которое наступит, когда они приедут в Америку.       Тем не менее, под многочисленные поцелуи и объятия заползали темные щупальца сомнения, быстро опутавшие разум шатена.       Студент догадывался, что мужчина до сих пор не рассказал абсолютно все о своей жизни в Париже, но он и сам не хотел пока поднимать этот вопрос. Йегер надеялся, что брюнет откроется ему через некоторое время. Потому что парень тоже нуждался в нем. И потому что знал, что не сможет полностью доверять ему, пока не услышит конец истории.         Эрен прожил наблюдателем всю свою жизнь и видел, как бесчисленные отношения развалились просто из-за отсутствия честности между партнерамм. Так что он очень надеялся, что у них не будет такого печального конца.  

***

      Он не мог в это поверить.         Он никак не мог в это поверить.         Но это было правдой.         Путешествие почти закончилось — оставалось всего два полных дня до их вылета в воскресенье.         Как же время пролетело так быстро? Эрену казалось, что они только вчера прибыли в Париж. И тот факт, что уже почти настала пора возвращаться обратно в город, обратно в свою грязную спальню и скучную жизнь, вызывал только отчаяние.         Но я не вернусь один, напомнил он себе, бросив взгляд на француза, убиравшего кухню после завтрака, Я все еще буду иметь его.         При этой мысли он словно снова смог дышать — тело накрыло приятной успокаивающей волной. Внезапно возвращение домой стало не таким уж плохим, уж точно не тогда, когда рядом с ним был Леви.         Йегер до сих пор не знал, что ему делать с остальной частью его жизни, но у него было время, чтобы найти решение. Впервые он поверил тому, что все вокруг говорили на протяжении стольких лет — ему не нужно точно знать, чем он хочет заниматься в колледже или после него, он свободен встречать жизнь такой, какой она есть на самом деле.         Гонимый неожиданной лавиной чувств, Эрен начал собирать свои художественные принадлежности.       — Я буду на крыльце, если понадоблюсь, Леви, — скороговоркой пробормотал он мужчине, который лишь кивнул в ответ.         Эрен поставил мольберт на солнце и принялся за очередную картину — он уже написал несколько за то время, что они провели в коттедже.         — Это для моего портфолио, — объяснял он брюнету, когда тот спросил о том количестве новых картин в гостиной, — Я же учусь на художественном курсе, а наличие частичной стипендии значительно упрощает мне жизнь. И за каждый год мне нужно иметь как минимум пять принятых хороших работ, чтобы ее продлить. Кроме того, все представленные работы студентов рассматриваются для участия в осенней галерее. Однако пока ни одна из моих работ не была на выставке, поэтому я уже и не надеюсь на это.       — Искусство, — Леви кивнул на стоящую на мольберте картину, над которой он работал в данный момент — сельская местность, абсолютно безлюдная, если не брать во внимание всадников, точками разбросанных то тут, то там, и далекую большую стену у самого края — вдохновленную, опять же, мифами о титанах, — Это то, чем ты хочешь заниматься по жизни, верно?       Шатен некоторое время помолчал, задумчиво рассматривая свое творение.       — Я не знаю. У меня нет такого таланта, чтобы стать великим художником. Мои работы, конечно, неплохи, но они недостаточно хороши даже чтобы попасть в какую-нибудь галерею, где я смогу ее продать. Так что.. я не уверен.       — Хм. Но разве это все имеет значение, если тебе это действительно нравится?       — Конечно. Тебе ли не знать, — нахмурился Эрен, снова переводя взгляд на Аккермана, — Люди не могут выжить только за счет того, чем им нравится заниматься. Им нужен какой-то доход, так устроен мир.       — Верно, — не стал спорить француз, — Но если у тебя есть страсть и желание на то, чтобы построить что-то из того, что тебе и правда нравится, то на это можно жить.       — Для некоторых людей это, может, и возможно, но уж точно не для всех, — возразил студент, — И с каких это пор ты стал таким оптимистичным?       — Я не оптимистичный. Я просто не хочу, чтобы ты забрасывал то, что любишь, только потому, что не считаешь это достаточно хорошим для дальнейшей жизни.       Эрен на это только улыбнулся и поцеловал мужчину в щеку.       — Спасибо, Леви, но я всегда понимал, что не смогу стать художником. Мое вдохновение все еще неизведанное явление, да и кроме того, у меня нет должного желания.       Стоя сейчас с кистью в руках, Эрен рассматривал свою новую работу, ту самую, над которой он работал в тот день. Она была хороша, и он определенно вырос по сравнению с прошлым годом, но было ли этого достаточно?         Всю свою жизнь он любил рисовать. Это было его единственным утешением после того страшного года, когда его мама умерла, отец практически бросил его одного, а приемная сестра продолжала жить свою жизнь. Это был его постоянный спутник, то единственное, в чем он был хорош. Но было ли это достаточно хорошо для жизни?         Эрен все еще понятия не имел, чем он хочет заниматься после колледжа, и, хотя теперь и знал, что у него есть время, чтобы понять и разобраться в этом, он все равно хотел иметь какую-нибудь цель. Некую хиленькую ступеньку, которая повлечет за собой новый горизонт.         Шатен никогда не осмеливался считать карьеру художника своей судьбой и своим будущим, даже несмотря на то, что и в колледже, и в старшей школе он больше всего времени уделял именно искусству. Он никогда не смел надеяться, что сможет преуспеть в такой жесткой, конкурентной сфере. Но все же... Его мысли опять переместились к мальчику, которого он встретил в Лувре.       — Ты хочешь быть художником? — спросил Йегер парнишку после того, как тот в очередной раз начал перерисовывать картину напротив, линией за линией, иногда стирая лишние детали.       — Папа говорит, что это ненастоящая работа.       На этот ответ, такой разрушительный для внутреннего мира такого маленького ребенка, что-то резко всколыхнуло в груди — желание доказать, что каждый человек заслуживает самостоятельно решить для себя такой важный вопрос, трепетно напоминало о себе.       — И, кто знает? Может быть, когда-нибудь и твои работы будут висеть тут вместе с остальными.       Его собственные слова, призванные скрасить день маленького мальчика, крутились в его мозгу без остановки.       Кто знает?         Йегер долго обдумывал это. Никто не знает, что их ждет впереди, все они просто идут вперед и надеются на лучшее. Это все, что может сделать человек.         Ван Гог понятия не имел, что его искусство будет цениться спустя десятилетия после его смерти, и все же он стал одним из самых известных художников в истории по своему желанию. Не то чтобы Эрен сравнивал себя с Ван Гогом, но эта мысль приносила хоть какое-то утешение.         Все с чего-то начинают, но вершины достигает только тот, кто продолжает пытаться.         Я никогда не узнаю этого, если не попытаюсь, решил парень, делая шаг назад, огибая свое законченное творение новым взглядом — гордость переполняла его грудь.       — Она потрясающая, — внезапный голос позади больше не пугал его так, как это было всего несколько недель назад — он уже привык к молчаливому присутствию Леви рядом.         — Ты спросил меня, хочу ли я заниматься искусством, — начал Эрен, все еще не сводя глаз с картины, потерявшись в красочном мире, который он сам создал одной лишь кистью, — И я говорил тебе, что у меня нет желания, и я до сих пор не знаю, смогу ли я заниматься этим всю оставшуюся жизнь, но я хочу попробовать. Мне нужна какая-то цель, чтобы избежать возвращения в море жалости к самому себе, и это, — он кивнул на картину, — может дать мне ее.         — Ты так думаешь? — слабая улыбка тронула уголки губ мужчины.         — Да. Я люблю рисовать, и даже если я не смогу заниматься этим всю жизнь, я не хочу оглядываться назад и сожалеть о том, что не рискнул и не попробовал это, — заявил шатен, лишь укрепляя свою решимость. Конечно, шансы на его успех как художника были невелики, но он по природе был очень упрям. Если он правда задумал сделать что-либо, он этого добьётся.         — Наконец-то сопляк, которого я знал, вернулся.       — Что? — повернулся к нему Йегер, впервые с тех пор, как они оба оказались на улице.         — Ты самый вероломный и уверенный в себе паршивец, которого я когда-либо знал, и даже так, ты имел наглость сомневаться в том, что ты справишься с этим. Это самое нелепое, что ты мог сделать, и я рад, что ты наконец-то это понял, — объяснил француз,         Эрен медленно моргнул.       — Что?         — Малыш, с того момента, как я встретил тебя, ты всё продолжаешь нести всякую чушь о том, что не знаешь, что хочешь делать со своей жизнью, и при этом создаешь потрясающие картины — лучшие, которые я когда-либо видел. Спасибо, черт возьми, за то, что ты хорошо выглядишь, потому что тот еще идиот, — Аккерман приподнял бровь, — Так что, ты закончил придумывать себе дерьмовые оправдания, почему не можешь быть художником?         Йегер открыл рот, чтобы наконец ответить, а затем снова закрыл его, напоминая мужчине нелепую рыбу, выброшенную жестокой волной на сушу.         Восприняв его неспособность ответить как подтверждение своих мыслей, Леви продолжил:       — Теперь, когда это решено, я могу обеспечить твою первую выставку, если ты, конечно, этого хочешь.         — Ты.. что? — мысли Эрена метались, спотыкались друг о друга, со скоростью света, пытаясь расшифровать всё то, что произошло за последние пару минут.         — Выставка, галерея, витрина, называй, как хочешь, — просто пожал плечами брюнет.       — Выставка? С каких это пор? И где? Почему? — пробормотал студент, сбитый с толку внезапной сменой направления разговора.       — В тот день, когда у тебя вдохновение заиграло в одном месте, и ты разрушил полквартиры, я позвонил Доту, владельцу кафе Титана, и рассказал ему о тебе, а также отправил фотографию твоей работы. Мы договорились об этом пару дней спустя, и я все ждал подходящего момента, чтобы поднять эту тему на обсуждение — я не хотел говорить это прежде, чем ты бы разобрался со своим будущим. Но вот, мы здесь, — ответил черноволосый мужчина, — В течение последних нескольких лет Дот пытался расширить свой ресторан, сделав его более… ну, я не совсем уверен, что он хочет с ним делать. Он просто одержим идеей Титанов, убежден, что они были реальны, и все прочее дерьмо; но суть не в этом. Дело в том, что ему понравилась твоя картина, и он считает, что партнерство между вами двумя было бы полезно для бизнеса. Его цель — создать художественную выставку, соответствующую сюжетной линии его ресторана, и он хочет, чтобы твои работы были главными гвоздями программы.         И если раньше Эрен думал, что его выражение лица напоминало рыбу на берегу, то он не хотел представлять, как он выглядел в этот момент.         — Я знаю, что это немного неожиданно, но тебе не нужно принимать решение сразу. Дот сам свяжется с тобой и расскажет подробности, как только мы вернемся в Америку, и…         Эрен оборвал продолжающуюся болтовню Леви внезапными объятиями, бросившись на ничего не подозревающего мужчину с благодарным писком.       — Спасибо, спасибо, спасибо! — каждое слово он подчеркивал быстрым поцелуем то щеку, то в нос, не в силах сдержать улыбку, которая расползалась по губам.       Йегер не мог поверить, что его жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов за такое короткое время. Всего полмесяца назад он понятия не имел, чего хочет, черт, да несколько минут назад он и не имел ясного представления о том, чего хотел, а теперь у него была цель и средства для ее достижения. И все благодаря прекрасному человеку, стоящему перед ним.         — Все для тебя, малыш, — губы Леви растянулись в ответной легкой улыбке, и любое напряжение, которое Эрен чувствовал между ними, испарилось, хотя бы на мгновение.         Он не мог сдержать множество эмоций, которые захлестнули его тело — счастье, привязанность и желание закружились в нем.         Наконец-то все в его жизни наладилось. После того, как он так долго был потерян, у него появилась цель, четкое направление и кто-то, кто мог бы поддержать его в случае неудачи. Чувство было волнующим, заставляя его чувствовать себя на вершине целого мира.         Слова сорвались с губ прежде, чем Эрен успел о них подумать, слишком потерянный в данный момент, чтобы думать о чем-либо, кроме неописуемого счастья, переполнявшего его.         И в тот момент все полетело к чертям.