Wanderlust

      Эрен полагал, что должен был нервничать, оставшись один в глуши за день до отлета обратно в Америку, но, на самом деле, он не чувствовал ничего.       Он разбил стакан, когда наливал молоко себе на завтрак, и один из осколков вонзился ему в пятку, когда он пытался убрать устроенный им беспорядок. Леви будет в ярости, если он проснется и увидит это, была первая его реакция, пока парень не понял, что брюнета здесь не было, что он этого не увидит. После этой мысли застрявшее в ноге стекло больше не болело.       Ничего не болело.       Йегер вынес из кухни оставшиеся осколки, обработал рану и решил вообще отказаться от завтрака. В любом случае, он не был голоден.       Он провел весь день за просмотром дрянных французских мыльных опер по телевизору, попутно собирая одежду. Закончив упаковывать чемодан, он вытащил оттуда все и снова положил обратно, убедившись, что ничего не забыл.       Шатен не осмеливался прикасаться к своему телефону или ноутбуку. Он знал, что если он поговорит с Микасой, она сразу поймет, что что-то не так. Он отложит ее беспокойство до тех пор, пока они не вернутся в Америку, где будут слишком уставшие для душевных разговоров.       Его телефон оживал несколько раз, но он проверил его только в первый прозвон. Это была Ханджи — а значит все остальные тоже были от сумасшедшей женщины. Студент был уверен, что она уже знает о Леви и ссоре. Она, вероятно, постарается исправить ситуацию, извинится перед ним, скажет, что тот вел себя как ублюдок, но он обязательно исправится.       Но Эрен не хотел этого слышать. Хватит с него этих сбивающих с толку чувств. Было намного легче быть одному, чем постоянно думать о мнении другого человека. Какое-то время он правда думал, что это того стоило, — иметь дело с чужими эмоциями, ведь это был Леви — но теперь он понимал, как глупо это на самом деле было.       В отношениях не было смысла. Все они в конце концов тебя разочаровывали, все они заканчивались и подводили. Будь то обычная ссора, как между ним и мужчиной, или неожиданная смерть, как у его отца и матери. В конце концов хрупкие отношения всегда разрушались, это было неизбежно.       Эрен, конечно, знал это с того дня, как убили Карлу, а Гриша бросил его и Микасу, но он глупо надеялся, что Аккерман изменит его мнение.       Вот только он лишь укрепил его.       По крайней мере, теперь он знал точно. Не было смысла кого-то любить, не было смысла налаживать с кем-то отношения. Это может принести какое-то временное счастье, но в конце концов все закончится слезами и огромной душевной болью.       Студент долго смотрел на кисти, карандаши и ластики — единственное, что еще не хранилось на положенном месте в чемодане. Он вертел их в руках, рассматривал, пока и они не оказались упакованными.         Теперь ему ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать.  

***

        Эрен проснулся от того, что кто-то легонько тряс его за плечо.         Он спал на диване вторую ночь подряд, не в силах заставить себя вернуться в спальню. Там было чуждо без Леви. Шатен не мог там заснуть, не чувствовал прежний комфорт, поэтому вместо удобной кровати выбирал диван. По крайней мере, этот был удобнее, чем тот, что в квартире в Париже.         Йегер медленно открыл глаза, прогоняя сновидение, и сосредоточил взгляд на человеке, стоящем перед ним.       — Я позавтракаю в машине, вещи уже там, — сообщил ему Аккерман, отступая назад в ту же секунду, когда увидел, что Эрен проснулся, и опустил руку, — Переоденься и умойся. Как только будешь готов, выходи, я буду ждать тебя.         Мужчина отвернулся и направился к двери, и на мгновение парню показалось, что он увидел вспышку боли в чужих серых глазах.         — Леви… — позвал он, садясь, прежде чем успел обдумать свои действия.         Тот остановился и слегка повернулся.       — Приготовься, Эрен. Нам предстоит долгая дорога в аэропорт, — а затем он ушел, снова оставив Йегера одного.         С тяжелым вздохом он скинул с ног одеяло, достал из сумки приготовленную заранее одежду и поплелся в ванную. Он быстро переоделся, плеснул немного воды на лицо, провел пальцами по спутанным волосам.         Решив, что после нескольких практически бессонных ночей он выглядит вполне сносно, он сложил пижаму, в последний раз оглядел маленький домик и приготовился к долгой и неловкой поездке.         Леви, как и обещал, ждал в машине, с двумя стаканчиками кофе и маленьким бумажным пакетом на пассажирском сиденье.       — Этот твой, — кивнул француз на один из стаканов, плавно выезжая с подъездной дорожки.         Это ранило. Воспоминания о том, как они также попивали теплый кофе, гуляя по парку, резво проносились в его голове. Шатен отодвинул их на задний план и взял свой напиток.         — Спасибо, — пробормотал студент, бросив взгляд на мужчину, и сделал глоток. Аккерман выглядел так же плохо, как и чувствовал себя сам парень. Под глазами у него были темные круги от недостатка сна, и на этот раз его волосы были слегка взлохмачены, а не уложены в ровный привычный пробор.         У Эрена возникло желание протянуть руку и поправить чужие непослушные пряди, но он быстро подавил его. Это создаст лишь больше проблем, кроме того, Леви уже совершенно ясно дал понять, что не хочет иметь ничего общего с ним. И если парень все еще не терял надежду сохранить хотя бы дружбу мужчины, резкая позиция Аккермана этим утром заставила ее умереть окончательно.         — Ты что-то хочешь сказать, паршивец?         Теплый тон и прозвище, которое обычно произносили с такой же нежностью, на этот раз не вызывали никаких эмоций. Это лишь ранило сильнее, чем должно было.         — Ничего, — Йегер отвернулся, обращая внимание на пейзаж за окном. Через несколько мгновений мужчина включил радио, но успокаивающая классическая музыка, льющаяся из динамиков, никак не успокаивала оголенные нервы.         Остаток пути до аэропорта прошел в напряженном молчании — ни один из них не осмеливался заговорить, опасаясь расширить гноящуюся рану.

***

      Всю дорогу Эрен смотрел лишь в окно. Ни слова не было сказано, пока Леви не въехал на стоянку аэропорта и тихим голосом не объявил:       — Мы на месте.         Оттуда они прошли через шумный аэропорт все в том же молчании — студент притворялся, что гораздо больше интересуется табло о времени посадки разных самолетов, чем рядом стоящим человеком. Ожидание прилета в родную страну было мучительным, и, к своему собственному удивлению, Эрен обнаружил, что действительно хочет скорее вернуться домой.         Никогда не думал, что буду так отчаянно пытаться покинуть Париж и вернуться обратно в Трост, подумал он. Всего несколько дней назад шатен ломал голову в поисках нелепых оправданий, лишь бы продлить поездку, но вот он здесь, в аэропорту, жаждущий вернуться в Америку.         Йегер украдкой взглянул на Леви и увидел, что тот погружен в роман, который купил в одном из книжных магазинчиков внутри огромного здания. Книга была на французском, так что Эрен не мог даже прочитать названия. Он открыл было рот, испытывая искушение спросить о ней мужчину и начать легкий разговор, начать постройку мостика между ними, чтобы закрыть зияющую дыру в груди, но передумал и вместо этого вернулся к висящему на стене табло полета.         Не было никакого смысла пытаться поговорить с Аккерманом. Он, скорее всего, не ответил бы более чем одним словом, а если бы и ответил, это только подстегнуло бы Эрена. Ему больше не нужны были ложные надежды, что между ними что-то все-таки осталось. Было бы лучше, если бы их отношения полностью прекратились.         В конце концов, как только мы оба вернемся в Америку, мы больше никогда не увидим друг друга.         Парень вздрогнул при этой шальной мысли и осознал, насколько она приближена к действительности. Они никогда не встречались до того, как он нашел объявление о поездке, и то, смогли познакомиться только через Ханджи. Крайне маловероятно, что они когда-нибудь снова увидятся, а если и увидятся, студент очень сомневался, что тот захочет поговорить с ним и наверстать упущенное.         Он был так потерян, утопая в собственной жалости к себе, что прослушал, как их рейс наконец вызвали на посадку, и только чья-то рука, коснувшаяся плеча, привела его в чувство. Йегер чуть не подпрыгнул на целый фут, прежде чем понял, что это всего лишь Леви — волна облегчения накрыла его с головой.       — Ты напугал меня до чертиков!         Выражение веселья появилось на лице француза в ответ на забавную реакцию Эрена, а губы растянула небольшая улыбка.       — Прекращай жевать сопли и вставай, Йегер. Наш самолет.         Фырканье сорвалось с губ шатена в ответ на грубый «приказ».       — Да, сэр, — ухмыляясь, он схватил свою сумку и поднялся. Возвращаться к непринужденной беседе, которая часто возникала, когда они подкалывали друг друга, было приятно. И только когда он прошел мимо мужчины, а Аккерман вздрогнул от случайного прикосновения чужой ладони к своей, он вспомнил.         Они больше не были вместе.         Они были друг для друга никем.         С тяжелым сердцем Эрен попрощался с городом, где он пережил и самые счастливые, и самые болезненные моменты своей жизни, и прошмыгнул в самолет.  

***

        Полет оказался не таким плохим, как ожидал Эрен, машина казалась намного хуже. Он обнаружил, что не было никакой причины завязывать разговор с мужчиной — их сидения были на разных рядах, из-за чего даже не смотря на ссору, было бы трудно поддерживать беседу.         Кресла первого класса были оснащены собственными личными телевизорами, а сиденья могли опускаться и принимать вид кровати, предназначенной для длительного полета. Леви предложил ему поспать по дороге домой, так как они не вернутся в Трост до следующего утра, но Эрен нашел эту задачу почти невыполнимой.         Дело было не в том, что сиденье было неудобным — он спал в местах и похуже. И даже не в том, что вокруг было слишком шумно — у него были заряженные наушники, из которых доносилась успокаивающая музыка.         Дело было в том, что его мозг не затыкался.       У Леви же такой проблемы не было.         Мужчина вырубился, как только сел на свое место. Честно говоря, Йегер не мог упрекнуть его — он выглядел чертовски измученным.         Наверное, сегодня он ехал без остановки, напомнил он себе, Сначала из Парижа, чтобы забрать меня, а потом обратно в город на рейс. Любой бы устал.         Парню стало немного жаль брюнета, он понимал, насколько сильным стрессом он, должно быть, был подвержен, пока не вспомнил, что это было собственное решение Аккермана вернуться в столицу и оставить его одного.         После этого трудно было жалеть черноволосого мужчину, но Эрен чувствовал, как тает его решимость каждый раз, когда он украдкой бросал на него взгляд через пролет.         Блять, блять, блять, начал паниковать студент, когда первый стон сорвался с губ француза, возвещая о начале ненавистного кошмара. Он отстегнул ремень безопасности, и, предварительно убедившись, что красная лампочка на потолке давно уже погасла, быстро пересек проход, чтобы встать на колени перед Леви. Хвала небесам, самолет был почти пуст, и только одна старуха, уснувшая мертвым сном еще в самом начале полета, делила первый класс с ними.         Эрен осторожно убрал волосы с лица мужчины, поглаживая его гладкую щеку и бормоча что-то невнятное, пытаясь, как раньше, успокоить его и вырвать из лап плохого сна.       Скуление, которое до этого лишь нарастало, начало стихать. Через несколько долгих минут кошмар, казалось, отпустил брюнета.       Большой палец коснулся уголка губ Аккермана, так близко, так мягко и нежно, но парень с тяжелым вздохом отстранился.         — Блять, полный пиздец, — пробормотал Эрен себе под нос, возвращаясь на свое место и утопая в просмотре сотни фильмов в отчаянной попытке избежать своих собственных чувств. Он был так настроен похоронить себя прямо на этом самолете, что не заметил ни серые глаза, которые распахнулись в ту же секунду, как он отвернулся, чтобы вернуться на свое место, ни тот факт, что эти самые глаза не переставали с отчаянием глядеть в его сторону, пока мужчина снова не погрузился в глубокий сон.

***

      Парню удалось не заснуть на протяжении всего полета, чем он одновременно гордился и жалел. В ту секунду, когда они начали снижаться, и стюардесса разбудила Леви, он почувствовал, как его самого настигает сонливость.         По крайней мере, у меня есть повод не вставать с постели в течение следующих двадцати четырех часов. Или даже больше. Эрен продолжал утешать себя, хотя чувствовал себя еще более истощенным и разбитым, когда они приземлились на землю, чем перед полетом.         Они снова были в Америке.         Спустя несколько недель он наконец вернулся в страну, где знал язык и мог общаться почти с каждым встречным человеком на улице. Ему больше не нужно было беспокоиться о том, что он случайно закажет улиток, а не вкусный стейк. Ему больше не нужно было беспокоиться о том, что он заблудится, стоит только перешагнуть порог квартиры — теперь было так просто в случае необходимости спросить дорогу.         И все же он не чувствовал облегчения. Холодное чувство принятия того, что их путешествие закончилось и все вернулось в реальность, продолжало пожирать бедного парня.         Прогулка по трапу и через таможню прошла как в тумане. Йегер не помнил, говорил ли с ним вообще Леви. Все равно большого смысла это делать не было. Они вернулись. Нет больше нужды в фальшивых любезностях и светских беседах.         Через несколько минут они исчезнут из жизни друг друга навсегда.             Единственной мыслью, которая покоилась в сознании весь путь через аэропорт, было желание провести больше времени вместе — пусть даже всего несколько минут, но урвать их любой ценой. Эрен цеплялся за тот факт, что они поедут обратно в Трост на одной машине, отчаянно нуждаясь в еще капельке времени. Теперь, когда их путешествие закончилось и их отношения подошли к концу, он с отчаянием цеплялся за последние драгоценные секунды.       — Эрен! — его сердце замерло. Он застыл как вкопанный, брюнет перед ним тоже остановился.         — Микаса, — кивком поприветствовал ее Аккерман, — Рад, что ты смогла выбраться. Я знаю, что Эрен скучал по тебе и очень устал, поэтому твое предложение отвезти его домой было очень кстати.         Глаза парня расширились, когда он осознал присутствие родной сестры. Та не смотрела на Леви, что еще больше выводило из колеи. Они, должно быть, общалась на протяжении всей поездки — видимо Леви приходилось все это время сообщать ей о том, что парень еще не отбросил коньки. Тогда неудивительно, что Микаса не сильно приставала к нему все это время и не была зла на француза.         — Конечно. Я тоже скучала по нему, так что это не было проблемой. Ты уверен, что тебя не нужно подвезти? — спросила девушка, хотя ответ ее, похоже, не слишком заботил. Ее взгляд уже переметнулся на брата, и она улыбнулась, направляясь ближе, — Эрен! Я скучала. Нам так много теперь нужно наверстать.         — На самом деле меня уже ждет машина которая отвезет меня прямо в офис. Мне нужно вернуться к работе как можно скорее, но спасибо за предложение, — Леви все-таки ответил, хотя его слова, казалось, не имели никакого значения для черноволосой девушки — она была слишком поглощена своим братом.         — Ты выглядишь дерьмово. Ты вообще спал в самолете? Эрен, тебе еще долго придется восстанавливать режим! — ругала шатена пловчиха.       Однако сам Эрен не обращал на нее внимания, его глаза были прикованы к мужчине, который снова смотрел на него с этой горячо любимой безэмоциональной маской на лице.         Но Йегер видел, как в этих серых глубинах напротив таился настоящий поток эмоций, и был уверен, что, если у него будет достаточно времени, он сможет разобрать каждую ее каплю. Они оба наговорили друг другу много всего, но все равно, так много вещей остались недосказанными. И студент не знал, с чего начать, не тогда, когда у них было так мало времени.         Микаса щелкнула пальцами перед лицом шатена, привлекая внимание к себе.         — Эрен, ты меня слышал? Гриша дома.         Это заставило Эрена позабыть о других проблемах. Глаза слегка расширились.       — Блять. Как давно?         — Он приехал два дня назад, — сказала девушка, все также сохраняя спокойное выражение лица, — И я не знаю, надолго ли он тут.       — Зная его, он уже уедет, когда мы доберемся домой, — как бы он не старался, он не мог скрыть горечь в голосе. Выражение боли на лице сестры заставило его пожалеть об этом в ту же секунду. Йегер вздохнул, — Прости, Микаса, я просто устал.         — Все в порядке. Давай отвезем тебя домой, и ты отдохнешь. С отцом разберемся позже, — заверила она его, выхватив из его рук сумку и направившись к выходу.         — Подожди… — крикнул шатен, снова поворачиваясь лицом к Аккерману, желая сказать что-нибудь, что угодно, прежде чем мужчина исчезнет навсегда.         Но он опоздал.         Леви уже ушел.