Часть 6
24 ноября 2023 г., 08:15
Стоя на ватных ногах в пустом кабинете, Шастун склонив голову, слушал как его отчитывает географ. Он что-то лепетал про обучение, что-то про мозги, про его классного руководителя – Павла Алексеевича, а ещё, что такими делами в школе не занимаются. Когда до слуха парня долетело последнее, он резко поднял голову, бешено бегая глазами по силуэту напротив. «О чём это он?», — заволновался высокий, пытаясь не смотреть в изучающие глаза напротив.
— Так и будешь молчать? — Отрезвил того учитель, привставая со своего места. Обогнув парня, Попов неспеша подошёл к двери, закрывая кабинет со внутренней стороны на ключ, отрезая путь к отходу.
— Я не понимаю о чём вы, — солгал Шастун, глядя на хищные глаза мужчины, который подходил ближе, расстёгивая верхнюю пуговицу на своей идеально выглаженной белой рубашке. — Арсений Сергеевич, что вы делаете?! — Прикрикнул Антон, пытаясь привлечь внимание хоть кого-нибудь в заведении, делая боязливые шаги назад.
— Похабный мальчишка. Думал никто не узнает, что ты делал в туалете на моём уроке? — Оказавшись, казалось бы, за секунду впритык к ученику, проговорил Арсений, обжигая горячим дыханием шею зелёноглазого.
Уперевшись спиной о стену, юноша пытался стать как можно меньше в размерах, дабы избежать взгляда напротив, избежать злость и стыдобу внутри себя. Он был слишком нерасчётлив тогда, когда решил подрочить на мужчину. Но кто же знал, что этот самовлюблённый индюк будет следить за ним во время урока.
Сглотнув вязкую слюну, Антон кажется, впервые решился посмотреть в глаза напротив. Резко вскинув голову, он улицезрел довольно жуткую, в данной ситуации, но и одновременно манящую, картину. Учитель стоял напротив него, оперевшись рукой на стену с одной из сторон от его головы, рубашка была полностью распахнута, позволяя парню вживую увидеть то, на что он недавно соблазнился. Рельефное тело под тенями белоснежной вещи становилось в разы сексуальнее, чем на фото. Вторая его рука находилась на пряжке кожаного ремня, явно намереваясь сделать что-то шокирующее для высокого.
Снова подняв свою голову и пристыдив себя, Шастун встретился со слегка потемневшими голубыми глазами, в которых выражалось безумие вперемешку с желанием. Желанием снять, взять, укусить, нежно поцеловать, впустить пальцы в волосы, ударить, придушить, а после долго-долго извиняться и зацеловывать красные лопнувшие капилляры на тонкой коже.
Антон не знал, что именно он ощущает. Страх? Возможно, ведь это его учитель, а он его ученик. «Что этот мужчина себе позволяет и что хочет сделать?». Оставляя страх на заднем фоне, его накрыл неподдельный интерес, поскольку в его голове сидело тысячу вопросов про загадочного Арсения. А сейчас он может узнать о своих догадках, мужчина открывается ему, как на ладони. Вот, бери – не хочу. А после и сама похоть – Антон действительно хочет этого мужчину. Во всех смыслах этого слова. Поэтому собравшись с мыслями, он первым подался вперёд, неуклюже и неумело накрывая губы напротив своими.
Антон не понимал, с какого перепуга это сделал, ведь он дал себе слово не заходить дальше позволенного. Это грязно, омерзительно и непозволительно с его жизнью и «болезнью». Но всё равно продолжал неумело орудывать своим языком во рту учителя. Арсений Сергеевич словно отдавался этому моменту, не мешая и не прерывая парня. Но спустя пару секунд, его всё же прервали, слегка грубо разворачивая лицом к стене.
Практически впечатавшись в персиковую стену лицом, Антон подметил одну, не совсем приятную деталь – вся кровь собралась в его интимном месте, от чего щёки предательски покраснели. А когда штаны резко опустились вместе с нижним бельём до колен, он распахнул глаза, пытаясь вернуть вещи на своё законное место, но рука позади не давала, даже пошевелиться. Он пытался что-то сказать, пытался отвертеться, ведь сейчас ничего кроме страха не осталось, но всё было тщетно.
Услышав позади глухой стук металла, он словно парализованный, ожидал дальнейшего, надеясь, что ему всё это мерещится. Но, географ был более, чем реальным, вжимаясь всем своим телом в паренька. Шастун почувствовал что-то твёрдое, немалых размеров рядом со своей ягодицей. Вот, сейчас ему точно стало страшно. Он не готов… Он не готов. Он не готов! Но и поделать ничего не может. Руки на стене – отпустит, упадёт носом прямиком на грязный линолеум; ноги дрожат, не слушаясь хозяина; а голова и во все перестала придумывать план отступления, видимо, смирившись с поражением. Кажется, его мочку уха кусали и старательно зализывали со сбившимся дыханием, которое смешивалось со влажными звуками языка. Его впалый живот поглаживали, вызывая непонятные ощущения ниже; или это из-за того, что большая рука накрыла его член, делая быстрые движения вверх-вниз. Закатывая свои зелёные глаза, парень уже терялся в этом мире.
Спустя пару секунд Шастун почувствовал, из неоткуда взявшуюся, слабость во всём теле, громкий стон. Он сорвался. Как только парень понял, что произошло, его грубо отпустили, от чего тот чуть не повалился на пол. Вовремя придя в себя, аккуратно сев на пол, пытаясь восстановить дикое дыхание.
— Антон, — обратился к нему географ, неслабо тряся за плечо.
Шастун не мог себе позволить обернуться на своего учителя после произошедшего, ведь это было что-то из разряда вон выходящего. Но докучающие толчки не прекращались, заставляя его приоткрыть глаза.
Подняв веки, подросток не сразу пришёл в себя, не понимая, что вообще происходить и где он находится. Но спустя пару секунд, его взгляд обрёл осознанность, а сам парень чуть ли не завопил, когда увидел перед собой Арсения Сергеевича. Приподнявшись туловищем, юноша резко отпрянул от руки учителя, больно ударяясь затылком о стенку.
— Господи, — Вскинув руки, мужчина сделал шаг назад. — Если я тебя напугал, то прости. — Помотав головой, учитель присел на койку, собирая вещи в небольшой чемодан. — Мы скоро остановимся, поэтому я решил тебя пораньше разбудить. — Объяснился Попов, подняв голову к ученику.
Антон, осматривая знакомый ему вагон, прижав к себе тонкое покрывальце, в пол уха слушал тихий голос в помещении, пытаясь прийти в себя. А ещё сделать всё возможное, чтобы географ не заметил, в каком месте собралась вся его кровь, выделяясь на потрёпанных джинсах бугорком. «Только этого не хватало», — рвано выдохнув через рот, подумал парень.
Переведя взгляд на соседнее место, он наткнулся на два изучающих его синих омута, которые, казалось бы, бессовестно воротят всю память Шастуна. Нахохлившись, всем своим видом показывая, что ему не особо приятно внимание, он тихонько попросил Арсения Сергеевича покинуть помещение, дабы он мог спокойно переодеться и собраться. Медленно кивнув, изобразив на лице какую-то едва заметную и понятную только ему усмешку, мужчина быстро закончил свои дела и оставил паренька в полном одиночестве, кинув напоследок: «Через пятнадцать минут, чтобы был на виду».
«Блядский Арсений Сергеевич», — пронеслось в голове зелёноглазого, который откинул простыню, лицезрея между ног знакомую картину. «Каждый, мать его, раз!», — мысленно захныкал он, пытаясь управиться с одеждой и решить возникшую проблему «без помощи рук».
Антон будучи развратным из-за биологических потребностей, не особо часто видит эротические сны. Например, со знакомыми или понравившимися ему людьми, а уж тем более с Поповым. Ему мог раз в два месяца присниться какой-то порноактёр, который несмело что-то делает с парнем, но чтобы так, как сегодня… Невольно поёжившись от воспоминаний, едва краснея, он закончил переодевание, захватывая с собой все свои вещи, коих было раз-два и обчелся, и покинул помещение.
Найдя своих друзей, которые, казалось бы, нисколечки не устали, он присел рядом, аккуратно накидывая на колени свой рюкзак, мотая головой, надеясь, что ещё один «приступ потаскухи» не застанет его врасплох.
— Поспал, а? — Как вышеупомянутая потаскуха, «элегантно» держа в руках невидимую сигарету, произнёс Серёжа, явно кого-то пародируя.
Смерив того взглядом а-ля: «ты дурачок?», Антон достал свой мобильник, не обращая внимание на данное зрелище. — Скучный ты, — закатив глаза, добавил его товарищ.
— Не выспался просто, — наконец-то заговорил Антон, глядя на время.
Он проспал целых пять с половиной часов, что не могло не радовать.
— Короче, я тут узнал от Павла Алексеевича, что нас троих заселили в один номер, прикиньте?! — Радостно вставил Дима, пытаясь взбодрить высокого, который от услышанного и впрямь расшевелился.
Что может быть лучше, чем целых две ночи с его лучшими друзьями? Правильно! Бухич вместе с его лучшими друзьями.
— Надеюсь, он не будет, как мамочка заходить к нам в комнаты и желать каждому спокойной ночи? — С ухмылкой проговорил Антон, смотря на Добровольского, который беседовал с коллегой.
На его же удивление, зелёноглазый не обратил никакого внимание на географа, который, наоборот, открыто пялил на своего ученика. Возможно, Шастун не хотел встречаться с ним даже взглядом после своего эротического сна, а может, он снова держит себя в узде, хотя бы на какое-то время.
— Да это же Пашка, вряд ли это будет относиться к нам. — Весело отмахнулся Сережа, явно вспоминая, какой у них офигенный классный руководитель.
— А ты погромче кричи «Пашка», чтобы к тебе в первую очередь зашёл. — Хихикнул в кулак Позов, толкая соседа плечом.
Пока его товарищи развлекались оставшееся время в поездке, Антон всё-таки вернул своё внимание к учителям. Точнее, к одному единственному учителю, который как обычно стоял выпрямив свою, наверняка, сильную спину. Тут Антон думал без какого-либо подтекста, он просто рассуждал в своей голове, пытаясь высмотреть в их новом географе, хоть что-то неизведанное и не похабное. Подняв взгляд чуть выше, Антон наткнулся на слегка напряжённое лицо, с приподнятыми вверх бровями. Оно выражало неподдельную грусть, или же парню просто так казалось. Их новый преподаватель слишком уж запутанный человек.
Словно почувствовав на себе продолжительный взгляд, Арсений Сергеевич отвлёкся от телефона, начиная медленно осматривать горизонт. Когда он повернулся к Антону, его глаза остановили поиски, а лицо вмиг изобразило уже привычную для парня физиономию. Слабо улыбнувшись, что было удивительно, он слегка приподнял незанятую руку, чуть махая, после чего вновь вернул своё внимание гаджету.
Антон не знает почему, но ему стало грустно. Грустно и плохо от какой-то фантомной боли. Не из-за последних побоев отца. Не из-за последних увечий. Просто больно и грустно. Проведя ладонью по лицу, словно, стирая всю «грязь», он помотал головой, приходя в себя, пытаясь вникнуть в бурный разговор товарищей.
***
Находясь на воздухе уже приличное количество времени, толпа неугомонных подростков пыталась всеми способами согреться, поскольку с автобусом, который должен был их забрать, возникли какие-то проблемы. Погода на улице не радовала ни кого, даже самых позитивных и тех, кто обычно кричит, что зима их любимое время года. Павел Алексеевич всеми способами пытался держать всех детей на виду, параллельно беседуя с кем-то по мобильнику. Собравшимся повезло, дождь к их прибытию закончился, оставляя после себя лишь слякоть и грязь из-за снующих туда-сюда людей. Но сильный ветер, пробирающий до мурашек и сосулек с носа, застигал врасплох, не давая убежать и спрятаться в теплое место. Шмыгая носом, Антон посильнее укутался в свою осеннюю ветровку, нащупывая в кармане пачку сигарет. «Сука», – только и пронеслось у него в голове, вспоминая, что он так и не покурил. — Покурим? — Высунув голову из укрытия, тихо озвучил свои мысли Шастун, натыкаясь на два непонятливых взгляда друзей. — Да никто даже и не заметит, — Слегка стушевавшись, добавил тот. — Не, я от Пашки получить не хочу. — Пытаясь высмотреть в толпе знакомый силуэт, проговорил Димка. — Он, конечно, родакам ничего не скажет, но пилить будет. — Отказался очкарик, потирая свои замёрзшие ладошки. — Да, потерпи ты, господи! — Засунув руку Антона обратно, грозно поддержал того армянин, натыкаясь на укоризненный взгляд. Закатив глаза, от того, что его лучшие друзья были ещё теми ссыкунишками, парень всё-таки успокоился. Скоро они окажутся в тепле, и наверняка, смогут элементарно покурить в окно. Вот только это «скоро» наступает очень долго. Его ноги, находившиеся в отнюдь не тёплых кедах, с каждой секундой, казалось, покрывались слоем льда. Когда Шастун уже хотел было начать выть от безысходности и холода, к ним громко обратился Павел Алексеевич, выстраивая ровную линейку из учеников, которые разошлись по всему перрону. Как только просьба была выполнена, на горизонте тут же появился небольшой автобус, заворачивающий прямиком к ним. «Слава яйцам!», – постукивая зубами, заликовал у себя в мыслях высокий.***
Добравшись, с горем пополам, до нужного места, все учащиеся изрядно подуспокоились. Резкая смена температуры и долгая поездка выжала из них последние соки. Да, и время уже было поздним. Вновь выстроившись в ряд, они быстро, стараясь больше не задерживаться на холоде, прошли в огромное и красивое здание, больше похожее на музей. Обсудив какие-то детали с молодой девушкой за небольшой стойкой, Добровольский двинулся к винтовой лестнице с резными перилами, призывая учеников последовать за ним. Пока все змейкой поднимались на второй этаж, Шастун смеялся с друзьями из-за физиономии незнакомки, которая явно была в шоке от такого количества народа. «Видимо, не предупредили», – перешагивая сразу несколько ступенек, подумал зёленоглазый. Ступая по длинному коридору, его одноклассников поочереди заселяли в пустующие комнаты. Антону было плевать, где и кто заселён, самое главное, чтобы классный руководитель сдержал обещание и заселил его вместе с друзьями. Словно прочитав мысли парня, Добровольский отворил одну из последних дверей, тихонько загоняя внутрь товарищей. — Без глупостей, — выставив указательный палец, устало произнёс преподаватель, осматривая комнату. — Нехило-нехило, — смешно надув губы, добавил тот, оставляя парней в одиночестве. Посмеявшись, высокий начал осматривать помещение. Небольшие, но зато наверняка, тёплые и мягкие кровати, застеленные идеально чистым постельным бельём, стояли в рядок. Напротив располагался, хоть и не очень современный, но довольно хороший широкоэкранный телевизор с небольшой тумбой под ним, на которой уже можно было заметить какие-то конфетки в пиалке. Шкаф-купе с большими зеркалами стоял в самом углу, отражая большую часть комнаты, из-за чего пространства становилось визуально больше. Ну, и естественно… — Что там со сральником? — С интересом проговорил Матвиенко, открывая дверь в маленькое помещение. Включив свет, он прошёл в санузел. — Хо-хо! Да тут можно прямиком из унитаза пить. — Пронёсся чуть ли не во всём здании восторг армянина. — Идиот, — помотав головой, поделился своими мыслями Позов, скидывая сумку рядом с кроватью посередине. Проделав аналогичные действия, только у кровати рядом с окном, Антон смело вытащил из куртки помятую пачку сигарет. Передав мокрую одежду другу, высокий подошёл к окну, пытаясь понять, как оно открывается. Как в эту же секунду в помещение зашёл Павел Алексеевич, заставляя зелёноглазого быстро сделать вид, что он рассматривает красивые виды. — Ребятки, нас хотят ознакомить перед сном с фудкортом снизу. — Подозрительно глянув на выпирающий силуэт за дверцами шкафа, который смешно кряхтел, мужчина продолжил. — Не хотите глянуть? — С удовольствием, — чуть не припечатав преподавателя дверью, подал свой голос Матвиенко, выходя из ванной. — Я за, — закончив вешать куртки на неудобные вешалки, поддержал идею очкарик. Оставался лишь Антон, который дико. Нет, не так. Он пиздец, как хотел курить. Но под тремя взглядами пришлось согласится. Может быть, он даже сможет что-нибудь поесть. «Но это вряд ли», – вспомнив своё состояние после яичницы у друга, подумал Антон. Спустившись последними в просторное помещение, которое больше было похоже на какой-то красочный зал, Шастуну ударил в нос запах различных специй, наверняка, хорошо приготовленного мяса, зелени и овощей, от чего у него невольно свело живот. Осматривая всё вокруг, он чуть не ударился головой об арку, которая стояла зачем-то прямо посередине; споткнулся об соседний стол, напугав ребят и решил на этом закончить исследование, пока точно не убился или не убил кого-нибудь другого. Следуя за товарищами, парень пытался придумать очередную отмазку, чтобы те его не кормили. — Я обожрусь до отвала! — Мечтательно говорил Серёжа, осматривая блюда на тарелках. Казалось, он вот-вот захлебнётся слюной. Закатив глаза, Антону всё же приглянулся какой-то небольшой кусочек тортика или булочки. «Как понять, чем является эта загогулина?». Он, конечно, не воспринимает сладкое, ну, не считая фруктового пива или сигарет с кнопками… Но сейчас, когда желудок противно урчит и на него смотрят три пары глаз, подросток бы не отказался от хорошей выпечки. Пока его лучшие друзья набирали себе полные подносы еды, Антон несмело подошёл к прилавку, аккуратно, словно это какая-то бомба, взял желаемую булку, кладя себе на тарелку. Смотрелось это очень грустно – одна маленькая булочка на огромной тарелке. Помедлив пару секунд, он всё же взял ещё одну, выискивая взглядом, где бы налить себе чай. — Какие сочные булки, — донеслось позади высокого, от чего тот вздрогнул, чуть не роняя тарелку на пол. Подняв брови в удивлении, Шастун обернулся, лицезрея позади себя географа, который невинно смотрел на школьника. — Вы это мне? — Заторможенно задал вопрос зеленоглазый. Завидев напротив непонятный взгляд, он прикрыл глаза, и до жуткой боли прикусил внутреннюю часть щеки. «Он, блять, про выпечку», – пытаясь не покраснеть до самых кончиков ушей, додумался зелёноглазый. — Да, булочки отменные. — Глянув на свой поднос, закивал подросток, пытаясь поскорее ретироваться к своим друзьям. — Не то слово, — добавил себе под нос Арсений Сергеевич, мотая головой, пытаясь выбросить из неё ненужные мысли, ведь он же учитель! Налив горячий чай в гранённый стакан, Антон сидел вместе с друзьями, жадно вгрызаясь в выбранную выпечку, иногда хлюпая горячим напитком. В помещении был негромкий гул от множества разговоров, все были уставшими, но дико довольными. Они в тепле, хорошо накормлены и их ждёт первая ночь в отеле, где каждый сможет поговорить или же бухнуть, как в случае с тремя товарищами, со своими одноклассниками. — Хорошо, что ты поел перед настоящим «ужином». — Хихикнул Матвиенко, даже не прожевав здоровенный кусок мяса, из-за чего половина вывалилась обратно на тарелку. — Серый, блять! — Наморщив нос, стукнув друга по плечу, с отвращением произнёс Дима, на что тот лишь начал интенсивнее смеяться. Пока его друзья заканчивали с трапезой, Шастун держа обеими руками кружку, вновь осматривал помещение. В одном из углов находился Эд со своей компашкой, которые вели себя похлеще, чем армянин в свой «лучший» день. Кто-то кидался едой через стол, а кто-то даже не стеснялся рыгать на всё помещение, пропуская мимо ушей замечание преподавателей. «Кретины», – закатив глаза, пронеслось у школьника в голове. Скользнув взглядом дальше, он увидел своих преподавателей, которые тихо беседовали, иногда запрокидывая в желудок какую-то здоровую пищу. Если Павел Алексеевич поддерживает какой-никакой здоровый образ жизни, то вот насчёт Попова, он был не уверен. «По-моему, он просто какая-то корова», – не разглядев на его подносе ничего, кроме овощей и зелени, подумал парень. Прямо как в поезде, географ снова ощутил на себе взгляд юноши, поворачиваясь вполоборота. И прямо как тогда, Шастун почему-то не отвёл взгляд. Слегка наклонив голову, учитель принял игру в гляделки, иногда что-то отвечая своему коллеге, который был увлечён едой, и даже не смотрел на собеседника. «Что вы за человек-то такой?», – пронеслась очередная мысль, связанная с желанным объектом, в голове высокого. Спустя несколько секунд, Попов взял свой поднос, выходя со своего места, направляясь прямиком к компашке. Резко отвернувшись, Антон надеялся, что тот просто пройдёт мимо него. Но как только сбоку от парня отодвинулся стул, позволяя Попову присесть рядом, он прикрыл глаза, пытаясь не сматериться на всё помещение. — Привет, ребятки. — Кивнув ученикам, проговорил он, ставя поднос на стол и слегка задевая зелёноглазого локтём. Как только первые слова донеслись до Шастуна, он спокойно выдохнул. Личных разговоров пока не ожидается. — Антон, я смотрю ты с аппетитом поглядываешь на мой скромный наборчик? — Пододвинув тару с едой поближе, проговорил учитель. — Не стесняйся, если что, я могу сходить за добавкой. — Продолжал гнать свою линию Арсений Сергеевич, невинно хлопая глазами. Друзья наблюдавшие за этим спектаклем, наверняка, еле сдерживались, чтобы не расхохотаться во всё горло, привлекая, и так собравшееся вокруг этих двоих ненужное внимание. Арсений Сергеевич, словно какая-то нянечка в детском садике, поглаживал школьника по напряжённой спине, улюлюкивая, дабы тот съел хоть что-то, кроме ненасытных двух булок. Кстати, о них. Зелёноглазый скоро сорвётся и засунет эту траву, которую мужчина называет едой, меж его булок, если тот не ретируется отсюда, как можно раньше. — За друзей, — не унимался тот. — За маму, — наморщив нос от упоминания этой женщины, школьник едва не подлетел с места. — За папу, — «Сукин сын», – начиная трястись от злости, как припадочный, пронеслось у школьника в голове. — Может быть за нас с Павлом Алексеевичем? — Уже откровенно смеялся тот, обращаясь к коллеге, который мотая головой, сидел на своём месте, наблюдая за сценкой. Уже весь класс смотрел за парочкой с интересом, снимая на телефон, откровенно смеясь и выкрикивая что-то в духе «Какой послушный!». Взорвавшись после того, как географ нахально пытался запихнуть ему вилку в рот, Антон подлетел с места, роняя позади себя стул, и чуть не снося учителя. Пока все замолчали, он хотел быстро убежать в свой номер, но в последний миг остановился на месте. Развернувшись на пятках, он натянуто улыбнулся, после чего заговорил: — По географии у меня тройка. Это факт, — чуть ли не плюясь, на всё помещение говорил Шастун, стараясь не выронить чего похлеще или не разреветься прямо у всех на глазах. — Но я всё равно знаю, куда вам следует пойти. — Гордо развернувшись, он ускорил шаг, пытаясь не слушать, как его одноклассники вновь смеются, направляясь в пустующий номер отеля. Влетев в свою комнату, как ошпаренный, Шастун громко хлопнул дверью. Он, конечно, понимал, что находится не у себя дома, и что в случае чего замену платить ему, но свои эмоции никуда деть не мог. Громко вдыхая, парень старался вернуть дыхание в норму, а ещё не выпустить ни капельки слез из-за какого-то мудака, который откровенно унизил его перед всеми его одноклассниками. «За что?», – проносился вопрос в его голове. «Ты заслужил…», – подкинуло эхом его подсознание. Наплевав на то, что к нему в рандомный момент может зайти любой желающий, он отыскал открытую пачку сигарет, вытаскивая сразу две. Подойдя к небольшому подоконнику, он смело дёрнул затворку, которая поддалась на действие, оставляя значимый след на идеальном покрытии. «Как похуй», – раздражённо открыв окно пошире, прикуривая сигарету, честно ответил сам себе Антон. Самая первая затяжка, после долгой «завязки» растекалась у него по ротовой полости, медленно стекая в лёгкие. Глаза невольно закрылись. Выдох. Только эта тонкая вещица в его руках могла помочь справиться с тем, что сейчас произошло. Да и с тем, что вообще происходило когда-либо или произойдет в дальнейшем. Выпуская едва видимые колечки дыма, школьник, подуспокоился, прикуривая сразу вторую. В этот же момент в его комнату влетели друзья, которые наощупь пытались отыскать выключатель. Забив на него, армянин включил фонарик на телефоне, несмело подходя к товарищу, который кажется, находился не в номере. — Антон, — шёпотом позвал того Матвиенко, аккуратно касаясь костлявого плеча. — Тебя там Арсений Сергеевич ищет. — Осведомил его друг. — Передай ему, что координаты остаются неизменными, — очередной раз выпустив едкий дым из лёгких, прорезал тишину высокий. — И если он настоящий учитель, то поймёт, что его послали нахуй! — Развернувшись к друзьям, которые сжались под таким давлением со стороны, добавил юноша. После упоминания о мужчине, шатен выкинул незатушенную сигарету в форточку, грубо снял с себя толстовку, откидывая её в сторону и без единой реплики упал на свою постель, заворачиваясь в одеяло, так, чтобы его не было видно, как бы показывая: «отъебитесь от меня все». Ему было до безумия обидно за себя. Кажется, что никто его ещё, так откровенно не позорил. Тем более, учителя. Какое он имел право, так себя с ним вести? Он ему что, всю малину испортил тем, что каким-то невъебическим образом оказался в его купе? Да он даже не знал, кто оплатил его поездку. Может ему не понравилось то, как школьник на него смотрел? Да, ебать, посмотрите на этого графа, на которого даже глянуть нельзя, а если посмел — сто ударов розгами. Перевернувшись на другой бок, он ударился головой о тумбочку, громко прошипев, пытаясь унять этим боль. «Как же бесит!», – в его голове бушевал самый настоящий шторм, сносящий на своём пути всё, что его останавливало. — Доставай бухло, — резко выбравшись из своего укрытия, проговорил в темноту Шастун, вновь собирая свои эмоции по полочкам. Ему не нравилось, когда его выводят из себя. Ему нравится выводить из себя кого-то, никак не наоборот! Сперва Антон подумал, что друзья поспешно покинули комнату, но когда со стороны послышались шорохи, он понял, что его реплику услышали. Откинувшись на подушку, на этот раз аккуратно, он стал ожидать, пока просьба будет выполнена, ведь он был обижен и на друзей, которые хоть и старательно пытались не смеяться, но смеялись, зная, как их товарищ может отреагировать! «Ибо нехуй», – помотав головой, пронеслось в мыслях. — Ты там долго, Серёг?! — Вновь подал голос подросток, наощупь находя мобильник. Приподняв телефон к лицу, его ослепила вспышка включенного экрана. Убавив яркость, он нажал на фонарик, после чего вся комната осветилась, позволяя Шастуну увидеть, кто копошился в его номере. — Не подскажешь точные координаты? — Излюбленно сложив руки на груди, недовольно проговорил географ, не обращая внимания на вспышку света. Чуть подпрыгнув от неожиданности, в голове бегущей строкой пронеслось, – «Блядский Арсений Сергеевич».
