Полюби меня сильней.

      Включив свет в помещении, географ присел на соседнюю кровать, опустив голову и свесив руки между ног. Периферическим зрением, Антон видел, как его лицо задумчиво меняет свою физиономию каждую секунду. «Что его так гложет?», — задал сам себе вопрос подросток, не понимая. Ведь если дело в том, что было в зале, то он ни капельки ему не верит. Это обыкновенная уловка, к которой он уже давно привык. Парень живёт с такой же актрисой, которая аналогично выпытывает молчанием своё прощение. Да, и если ему жаль, то Шастуну глубоко плевать, также, как и преподавателю, в тот самый момент унижения. Единственное, что его радовало во всей этой ситуации, так это то, что брюнет не стал выискивать алкоголь, о котором проговорился школьник. Он бы прямо тут повесился на шаткой люстре, которая отсвечивала, доносящиеся с улицы лунные лучи.       Терпеливо чего-то ожидая, парень взял в руки телефон, посматривая на время. «Пол одиннадцатого, а этот пидор не спит, так ещё и мне не даёт», — закатив глаза и откинув телефон на подушку, пронеслось у него в голове. Арсений Сергеевич его своим присутствием бесил, так ещё и вот это… «Ну, блять! Что ему от меня надо?!», –понадеявшись, что он не сказал это вслух, громко выдохнул парень. — Слушай, — словно прочитав его мысли, хрипловато начал географ, слегка подаваясь вперёд. — Я правда не хотел, чтобы так всё обернулось. — Виновато опустив голову, Попов протянул мизинчик. «Он, блять, шутит?!», — с презрением глядя на вытянутую руку, оценил это действие Шастун. То есть, взрослый мужик, ввалился ночью в комнату, уселся на кровать и теперь ещё хочет предложить «мирись-мирись и больше не дерись» на мизинцах?! Сумасшедший. — Не нужны мне ваши извинения, Арсений Сергеевич, — грубо откинув от себя мешающую руку, проговорил парень, стараясь донести до человека напротив, что так просто это не работает. «Да он даже не извинился!», — мысленно вскинув руки, истерично пронеслось у юноши в голове.       Пока эмоции снова не захватили разум и тело, Антон шёпотом попросил оставить его наедине с самим собой. Прикусив губу, преподаватель покорно кивнул и неспеша покинул номер, оставляя после себя лишь чуть скомканное покрывало на соседней кровати и какую-то недоговорённость.       Запрокинув голову к потолку, Шастун всеми силами старался угомонить подступающие слёзы, которые сильно душили, закрывая проход воздуху. «Хуй вам», — быстро встав с места, вытаскивая пачку сигарет, злобно проговорил подросток.       После выхода Попова, в комнате тут же очутились его друзья, чьи взгляды он прекрасно ощущал на своей напряжённой спине. Ему сейчас не до разговоров. Он просто хочет молча покурить, молча обдумать некоторые детали в своей голове. А ещё лучше, выкинуть оттуда одного мудака. Почему в жизни человека нет такой хорошей и нужной кнопочки, которая позволяла бы стереть человека из жизни, а если не стереть, то мгновенно забыть? Это бы исправило уйму, а если быть точнее, то практически все проблемы Антона. Безответная любовь, которая не проходит без следа, не приносила бы столько боли. Плохие люди, на которых ты надеялся, не оставляли бы ран прямо на сердце, позволяя двигаться дальше. И таких факторов дофига и больше! Всё ведь так просто…       Ощутив влагу на лице, парень гордо выпрямился, не подавая никакого виду, что он расклеивается. Димка позади может и догадается, но, Шастун знает, что сказать, дабы тот отстал. Слёзы были для него, как и красным флажком, так и спасительным кругом, ведь он мог просто отдаться им на растерзание, выплакать все накопившееся эмоции внутри и стать, как прежде — хулиганом и весёлым парнем для окружающих. Эта маска привязалась к нему с тех пор, когда он услышал от Матвиенко, что именно за чувство юмора и поступки, он решил познакомиться с высоким. Было грустно, потому что с настоящим Антоном никто дружить не хотел. С тем Антоном, который много плакал по пустякам, резал руки, любил парней и много курил.       А ещё его сильно заботили навязчивые, до скрежета зубов, мысли о его преподавателе. Что мы там говорили о кнопках? Ни смотря на всё произошедшее, внутри подростка теплится надежда, что мужчина действительно не хотел. А ещё, что если бы он принял «мизинчик», то Попов сто процентов извинился бы, как тому подобает. Не смотря на все минусы объекта возжелания, он всё равно оставляет этого незабываемого, за столь короткий промежуток времени, человека у себя в голове, думая о том, какой он всё-таки слабак. Додумывать то, что не произошло, а могло бы произойти — было ещё одной ужасной привычкой Антона.       Запланированный бухич, совместным молчаливым решением, откладывается на завтра. После того, как Шастун докурил сигарету, он мгновенно лёг в постель, даже не пожелав друзьям спокойной ночи. Ведь это было бы враньём, никакая ночь в жизни парня не будет спокойной.

***

— Арс, ну ты реально еблан, — не стеснялся грязно выражаться Добровольский, смотря на ходящего кругами коллегу. — Как так можно было, а главное зачем? — Удивлялся всё больше и больше учитель. — Вот, ты, вообще, не помогаешь, — остановившись на миг, смерив того злобным взглядом, проговорил Попов, возвращаясь к наворачиванию кругов.       После случившегося на фудкорте, Арсений не мог найти себе места. Его словно окатили холодной водой, после того, как Антон вскочил со стула, гневно зыркая на всех собравшихся, в особенности на него самого. Он понятия не имел, что на него нашло. Понятия не имел, почему вовремя не остановился, видя, как его ученик уже весь покраснел, опуская свою голову всё ниже и ниже. И ему, пиздец, как стыдно! Но и извиниться он попросту не может в силу своего упрямого характера. Вновь остановившись, сильно потирая свои виски, Арсений походил на сумасшедшего. — Ты хоть извинился перед ним? — Вновь подал голос Павел Алексеевич, который всё это время наблюдал за бившимся с самим собой коллегой. «Снова эти извинения», — у географа скоро глаз начнёт дёргаться от этого слова. — Да, — нагло соврал Попов, слабо мотая головой, словно приходя в себя. Он, конечно, понимал, что натворил делов и виноватый только он, но… — Слушай, а я вообще не понимаю, чего он так вскипел? «Супер», — лучшая защита — это нападение. — Действительно, — поперхнувшись, «согласился» Павел, привставая со своего нагретого местечка. — Ладно, время уже позднее. Я спать! — Шагая в сторону выхода из номера, объяснился мужчина. — Спокойной ночи, козёл. — Напоследок бросил учитель. Закрыв за коллегой дверь, Арсений разделся, собираясь принять быстрый, смывающий все эмоции и события, душ. «Утро вечера мудренее», — зайдя под горячую струйку воды, подумал мужчина.

***

      Встав по первому будильнику, чуть не разбив свой и так поломанный телефон, Шастун еле привстал на локтях, оглядывая комнату. Соседние кровати были пусты, а значило это лишь то, что – либо он проспал и про него все забыли, либо произошло что-то, о чём школьник пожалеет, если выйдет за пределы своего номера.       Встав на ноги, он быстро напялил на себя вчерашнюю одежду, даже не заморачиваясь. После чего набрал Позову, который почти сразу ответил. — И где вы? — Доставая пачку сигарет, сухо проговорил Антон. — Снизу, завтракаем. — Ответил он, видимо, что-то жуя. Мгновенно сбросив трубку после ответа, зелёноглазый прикурил сигарету. «Надо бы прекращать. Почуют же», — пронеслась единственная здравая мысль в его голове. Иногда в нём просыпалась совесть, но он старательно забивал её обратно на место, если даже не глубже.       Смотря на небольшой дождь за окном, Шастун невольно поёжился, представляя, как они сегодня всем классом будут ходить по улице, надеясь, что тот автобус был арендован на всю поездку, иначе, он точно заболеет, чего он очень сильно не хотел. Бюджет и здоровье парня, попросту не потянут лечение.       Докурив, он зашёл в ванную комнату, старательно игнорируя широкое зеркало. Ему хватает представлений о том, как он выглядит, остальное неважно. Главное, чтобы лицо от вчерашних слёз не опухло, на остальное плевать. Быстро почистив зубы пальцем, пару раз намочив лицо, он поплёлся на выход из комнаты, захватив с собой лишь телефон и пачку сигарет.       Проходя через длинный коридор к лестнице, его внимание привлекли странные звуки в одной из комнат, где должны были заселиться его одноклассники. Подумав о чём-то страшном, он несмело отворил дверь, просовывая макушку первой. Мало ли что. Оглядев помещение, он увидел до боли знакомую шайку Эда, с ним же во главе, который откровенно ржал с чего-то на телефоне. «За маму, за папу», – донеслось из динамиков до больших ушей. Воспоминания начали отрывками заполонять голову, прямо под тайминги видеоролика, заставляя парня сжать кулаки, из-за чего дверь подалась вперёд, пропуская Шастуна. Смешки на миг остановились, а все обернулись на шум со стороны. — А вот и наш юный географ, — вновь начиная громко смеяться, вытянув руку, в которой был зажат телефон, со включенным видеороликом, в сторону главной «звезды», проговорил Выграновский. — Удали, — пытаясь схватиться за повторяющим вчерашнюю ситуацию предмет, грубо потребовал Антон. — Ага, щас! — Успев среагировать на движение, ответил Эдуард, что-то пару раз нажимая на экране. Спустя пару секунд, он вновь подал голос, аналогично показывая мобильник Антону, на этот раз на расстоянии. — Ты будешь звездо-ой, — придурковато пропел татуированный, после чего все присутствующие снова начали заливаться смехом. До подростка пришло осознание — этот придурок запостил ролик в группу школы, а может даже в сеть, где каждый кому не лень, сможет улицезреть вчерашнюю потасовку. Сжав кулаки до боли, зелёноглазый начал наступать на одноклассника, явно намереваясь превратить его лицо в разукрашенную контурную карту. — Удали эту хуйню! — Прокричал Шастун, налетая со спины на Выграновского, который не ожидав такого поворота событий, пропустил первые прилетевшие удары. Всё, что было дальше не особо отпечаталось в голове Антона. Он был настолько переполнен эмоциями, а особенно злостью, что вряд ли запомнит то, что вытворял. Ни смотря на то, что людей в комнате было предостаточно, школьник каким-то образом смог колотить Эда приличное количество времени без вреда себе. Тот что-то кричал, пытался скинуть с себя худое тело, но бушующий подросток не давал ему сделать толком ничего.       Так бы, наверняка, и продолжалось, поскольку никто из присутствующих не решался разнять ребят, либо желая досмотреть шоу, либо не желая перенять на себя «красное полотно» кем был в данный момент Эд, на которого накинулся бык по имени Шастун. Но в дверном проеме показался самый-не-подходящий-в-нынешней-ситуации-человек. — Что тут, — застыв в немом шоке, наблюдая одновременно комичную и ужасную картину, не договорил Попов. Помедлив ещё пару секунд, он подлетел к одноклассникам, пытаясь быстро, но аккуратно их разнять.       Но Шастун настолько прилип к Эду, во всех смыслах, что тот, кажется, почти не дышал. Услышав свой голос, он невольно опустил взгляд под ноги, где валялся потресканный телефон с записанной видеозаписью вчерашнего. Географ не знает почему, но хватку он слегка поубавил, позволяя шатену продолжать «пытку». Да, возможно это неэтично, да и если вдруг Выграновскому нужна будет первая помощь, проблематично, во всех планах, но мужчина считал, что тот получает по заслугам.       На крик прибежал Павел Алексеевич вместе с остальными учениками, которые пытались ворваться в маленькую комнату, чтобы увидеть всё своими глазами. Вбежав в номер, он начал оттаскивать Антона. Попову ничего не оставалось, кроме как помочь коллеге, параллельно успокаивая всех вокруг. — Ты в своём уме?! Успокойся! — С горем пополам оттянув подростка, строго кричал на того классный руководитель.       Часто моргая, громко дыша через рот, даже не пытаясь восстановить дыхание, Шастун пытался вновь найти причину драки, чтобы её продолжить. Он весь вспотел, его прическа превратилась в какую-то полную неразбериху. Он словно находился под тяжёлыми наркотиками, которые отдавали в голову сильной пульсирующей болью, заглушая крики, не попавшие в ушные перепонки. Перемещая мутный взгляд по комнате, натыкаясь на ненужные лица, от чего те вздрагивали и пятились к выходу, Шастун наткнулся на сопереживающие взгляды своих лучших друзей, которые стояли в полном шоке. Увидев их, он слегка подуспокоился, начиная трезво мыслить. Кажется, его держали за руки, ноги и даже поперёк груди, не давая вольно двигаться. Собравшись, он вполне спокойно заговорил: — Я успокоился. — Уверен?! — Не понижая тон, уточнял Павел Алексеевич, заглядывая в лицо школьнику. — Да, — закатив глаза, ответил Антон, после чего его несмело выпустили из хватки. — Пидор, — тихо вставил своё татуированный, еле-еле вставая с пола. Выглядел он, мягко говоря, не очень. Кажется, Антон может собой гордиться. Он навалял самому́ Выграновскому, который несколько лет издевался над всей школой. — А с тобой мы отдельно поговорим, — приподняв потресканный мобильник, проговорил Попов, помогая подняться ученику. — Пидоры, — хмыкнув, отшатнувшись от географа, сплюнув кровь на руку, вторил себе Эдуард.       Незаметно улыбнувшись, Арсений Сергеевич глянул на Выграновского. «Всё-таки, не такой хилый, как кажется», — подметил для себя он, оценивая труды Шастуна на теле татуированного. — Ты, — обратившись к Антону, учитель русского махнул головой на выход. — В свой номер. А ты, — тыкнув пальцем в Эда, — остаёшься с Арсением Сергеевичем и дожидаешься врача. «И почему мне достался именно ты?», — недовольно глянув на ученика и наморщив нос, пронеслось в голове географа.

***

      На удивление Антона, классный руководитель его особо не докучал, лишь изредка кидал осуждающие взгляды, пока осматривал состояние ученика. Успокоившись, Шастун старался отвечать на поставленные ему вопросы: «Где болит?»; «Что случилось?». Вкратце рассказав то, что он помнил перед тем, как устроить потасовку, Добровольский задумчиво закивал, явно обдумывая что-то в голове. — Ну, в одном ты прав. — Вызывая удивление напротив, начал учитель. — Этого Выграновского давно пора проучить, — аккуратно перебирая пальцы Шастуна, протирая их влажной салфеткой от крови, говорил тот. — С чем ты прекрасно справился, — хмыкнув, посмотрев на школьника, удивлял всё больше мужчина. — Меня поставят на какой-нибудь учёт? — Слегка хрипло подал голос Антон, заглянув в глаза напротив. — Ну, — отпустив руки ученика, задумчиво протянул Павел Алексеевич. — Я постараюсь, чтобы этого не случилось. — Потрепав кудрявую макушку, убедительно ответил классный руководитель, поднимаясь с кровати. — Но, чтобы в драки больше не лез! —Улыбнувшись от смешного тона мужчины, Антон аналогично привстал со своего места. — Что у нас в планах? — Подобрав свой телефон с тумбочки, задался логичный вопросом парень. — Для начала я проверю, как там наш побитый. — Залезая в телефон, отыскивая нужный контакт, проговорил Павел. — А ты сходишь и поешь. — Подняв глаза, строго добавил тот.       Ничего не оставалось, кроме, как послушаться классного руководителя, поэтому он тут же вышел из своего номера, направляясь на нижний этаж. Пока он проходил длинный коридор, на него косо смотрели одноклассники, тихо перешёптываясь. Ему особо не было до этого дела, но едкую ухмылку с лица он стереть не мог. «Так-то», – посмотрев на шайку Эда, пронеслось у него в голове.       Пройдя в уже знакомое помещение, Антон не глядя по сторонам, направился к буфету, подыскивая что-то сытное. Ранняя потасовка придала ему сил, настолько, что он готов нормально поесть, кажется, впервые за долгое время. Остановившись на каком-то мясном рагу, не забывая про сладкий чай, он прошёл к свободному столику, чуть резковато присаживаясь. «Ещё бы покурить», – глядя на свой завтрак, подумал парень. Уплетая за обе щеки, действительно вкусную пищу, он невольно думал о друзьях. Они одобрили его поведение утром, или всё же нет? Было неясно из-за бушующих эмоций, но с учётом того, что те, как по приказу режиссёра появились в помещении, направляясь к нему, скорее — одобрили. Присев напротив, они культурно ожидали, пока он закончит с едой, чтобы приступить к диалогу. — Ну ты как? — Слегка наклонив голову, словно изучая друга, задал вопрос Позов, который выглядел слегка взволнованным. — Сносно, — даже улыбнувшись, ответил Шастун, ковыряя вилкой хороший кусок мяса. Чувствовал себя Антон просто отменно. Он и впрямь собой гордился, чем не мог похвастаться последние… лет пять. — А вы? — Закинув пищу в рот, ответил взаимностью школьник. Ответа на вопрос не послужило, зато появились какие-то непонятливые взгляды, которые иногда пересекались друг с другом, словно, переговариваясь в мыслях. А что друзья от него ожидали? Антон заколебался уже чувствовать себя какой-то соплёй, которая постоянно держит в себе всю боль, обиду. Уж в особенности с Эдом. Хоть раз он имеет право, выпустить свой пар на каком-то козле. — Проехали, — вновь подал голос Дима, мотая головой. — Мы волновались, — честно ответил армянин, подвигаясь на стуле ближе. Заметив, как Шастун закатывает глаза, он выкинул все ненужные мысли из головы. — Ай, ладно! Господи, да ты, блин, красавчик! — Несильно ударяя Антона в плечо, громко заликовал Матвиенко. — Он прав, — поддержал того Димка, также подвигаясь на стуле к подростку, только с другой стороны. — Нехило отделал самого Выграновского, — гордо добавил тот, явно в восторге от проделанной работы. «Одобрили», – улыбнувшись, получил ответ на свой вопрос Антон.

***

      Ни смотря на то, что происходило утром, планы входящие в поездку были неизменны. Даже больше, у них была радостная новость, которая заключалась в том, что Эд отлёживается в гордом одиночестве, находясь в отеле. Засмеявшись с друзьями от сказанного их классным руководителем, они двинулись в выстроенную линейку. Сейчас у них будет небольшая прогулка до какого-то театра, поскольку с автобусом, вновь возникли какие-то проблемы. Не смотря на это, Шастун всё равно чувствовал себя в своей тарелке, с приподнятым настроением. Даже самовлюбленный индюк, который шёл позади троицы в телефоне, не давал повода для самобичевания.       Проходя паровозиком по оживлённой улице, Антон старался запечатлеть все детали города своими глазами, и иногда останавливаясь на месте, дабы фокус на камере его телефона передал всю картину, фотографировал на телефон. По сравнению с его родным городом, всяческие строения, которые поднимались ввысь, смотрелись необыкновенно. Хотелось наблюдать часами за архитектурой Москвы, но времени было не много.       Прошагав ещё где-то минут десять, они вышли на длинную улицу, рядом с которой находилась река. Слегка отстав от всей «колонны» учеников, Антон засмотрелся на прекрасные виды. Он ни разу никуда не выезжал, и не видел ничего подобного так близко. Казалось, что его может удивить даже… «Да, блин, всё!», – пронеслось в голове Шастуна, который заворожённо фотографировал без остановки все мельчайшие детали города. — Рассказать тебе что-нибудь про Москву? — Донеслось до слуха парня. Это был географ, который стоял позади него. Помотав головой, словно выкидывая мужчину, как и мысли из головы, юноша промолчал, не отвлекаясь от рассматривания горизонта. Но учитель подумал, что молчание — знак согласия, начиная рассказывать какие-то факты вслух. — Это Москва река. Главная… Двинувшись вслед за своими одноклассниками, он игнорировал Арсения Сергеевича, который, кажется, слишком увлёкся, не прерываясь ни на секунду. Не смотря на то, что парень молчал, это не значило, что он не слушал. Ему нравилось погружаться в какие-то углублённые темы различных городов, узнавать что-то новенькое, и возможно, даже шокирующее. Но делал он это очень редко, с его жизнью как-то не до познавательного контента.       Монолог со стороны не прекращался, заставляя ускориться, дабы догнать своих друзей. Шастуну, конечно, интересно дослушать рассказ о нн-ой по счёту достопримечательности, но всё, что нужно, он уже запомнил, да и обида внутри не давала покоя, находиться рядом с преподавателем. «Спасибо, Арсений Сергеевич», – переходя на бег, мысленно поблагодарил того Антон.       Нагнав своих друзей, он перекрестился, вызывая смешки у товарищей, которые осведомили подростка, о том, что они почти подошли к долгожданному театру, про который географ рассказывал что-то, но Шастун в этот момент витал в облаках. Спустя десять минут, они остановились перед ничем не выделяющимся зданием. «Может ошиблись?», – подкинуло подсознание школьника, но все смело двинулись внутрь. Зайдя в просторное помещение, его взгляд тут же привлекли стены и потолок, которые были изящно расписаны всякими узорами. Поддерживающие колонны были обвешаны красной бархатной тканью. А пол заставлял голову парня слегка кружиться от орнамента и эффектности его расположения. «Нихуйно», – поставил свою оценку подросток, возвращая своё внимание к женщине средних лет, которая забрала у него куртку, унося в глубь комнаты, после чего выдавая жетончик с выведенными циферками шестьдесят девять. Показав свой жетон армянину, зная, к чему это приведёт, он тихонько смеялся с реакции друга.       Спустя десять минут ребят провели в ещё более просторное помещение с тусклым светом. Проходя по небольшой лестнице без перилл, Антон пытался не споткнуться, ведь с его длинными ногами это было на раз плюнуть. Как только всех рассадили под шипение классного руководителя, он наконец-таки начал изучать зал. Большая сцена, которая была закрыта длинными красивыми полотнами, держа интригу, загораживая всё то, что их ожидает на представлении. Выстроенные в несколько рядов места, с удобными сиденьями покрытыми бархатным велюром. «Такие бы в школу», – усаживаясь поудобнее, мечтательно задумался школьник.       Озираясь по сторонам, разглядывая всё те же шикарные стены, он наткнулся на знакомую макушку. Учитель с кем-то разговаривал по телефону с очень смешной физиономией, а спустя пару секунд, он кивнул скорее самому себе, подходя к Добровольскому, что-то говоря на ухо. И тут Шастун уже начал негромко смеяться, с того, как классный руководитель сделал лицо, а-ля: «Ты дурачок?», так, как не сделал бы самый лучший актёр. Но спустя пару секунд, сдержанно кивнул, после чего географ выдвинулся к сцене, заворачивая в непроглядное место. Не придав этому значения, подросток погрузился в диалог со своими товарищами, которые говорили о лазертаге, ожидавшим их к отбытию из Москвы.       На сцену вышла миловидная девушка, которая озвучила, что представление будет отложено на каких-то пять минут, в связи с какими-то проблемами. В зале был слышен шёпот переговаривающихся, топот каблуков новоприбывших женщин, шедших по мраморной лестнице, звуки каких-то музыкальных инструментов и говор актёров за кулисами. Это всё расслабляло Шастуна, он любит шум. Не громкий и раздражающий, а такой, чтобы давал понять, что жизнь течёт, пока ты задумываешься или занимаешься каким-то своим делом.       Спустя ещё десять минут, свет в зале погас, а все звуки поутихли, заставляя подростка перевести взгляд к сцене. В темноте слышался шорох раздвигающихся увесистых полотен, а через пару секунд загорелись несколько лампочек, позволяющие всем разглядеть красивые декорации. Вместе со светом, в зале начала проигрываться какая-то приятная мелодия, а на сцену вышли прекрасно одетая девушка в шикарном платье и… — Хо-хо-хо! — Начиная громко хлопать, присвистывая, заорал Матвиенко, из-за чего позади троицы кто-то недовольно прошипел, а Добровольский пересел поближе, давая несильный подзатыльник армянину. «Арсений Сергеевич, вы не перестаёте удивлять», – глядя на нового географа, который был наряжен в строгий классический костюм, пронеслось у школьника в голове.