Полюби меня сильней.

      В преддверии Нового года друзья и самые близкие собираются дома, наводя в нём самую тёплую атмосферу. Все друг друга поздравляют, дарят подарки, ну или же просто проводят время с родными людьми, но такое запечатлели не все. Например, Антон Шастун, который в данный праздник узнал только то, что такое крепкий алкоголь, льющийся рекой в организм маминых знакомых, и не более. Единственное хорошее воспоминание было из глубокого детства, и то, чистая удача со случайностью, в котором ему подарили возможность поучаствовать в ёлке. Первое время ему казалось, что Дед Мороз, о котором так настойчиво твердили все взрослые, включая его мать, просто отказывался творить чудеса в его доме. То поведение у мальчишки было не таким, как причитала мать в его первый осознанный праздник. То, как выражалась родственница, громко хихикая с дружками за столом, что «Дедушка напился в хлам и не может доползти до дома, чтобы вручить какой-то ненужный хлам в виде подарка». А то и вовсе, мол, Антон был недостойным получать что-либо в этот день. Парень, и впрямь, верил во всё сказанное своей матерью, что сильно повлияло на его представление о празднике. Из года в год, он старался улучшить до предела своё хорошее поведение, старался хорошо учиться, писал письма и загадывал желания на дни рождения, но всё было попросту насмарку. В общем, с праздниками ему особо никогда не везло.

***

      Подъехав к своей родной пятиэтажке, от вида которой, школьника теперь выворачивало на изнанку, он собирался со всеми силами, чтобы вновь не разрыдаться от воспоминаний недавнего конфликта, произошедшим на кухне своей квартиры. Он, конечно, давно привык к таким выходкам от своих родителей, ведь его ни раз выгоняли из дома, но признание матери о своей беременности и желание отца растить будущего ребёнка, не оставляло никакой надежды на то, что через пару дней, снова всё вернётся по своим местам. В мыслях у юноши всё ещё набатом звучали слова сказанные его недопапашей, которые вызывали в нём ненависть, и желание спалить весь чёртов дом. Парень наплевал бы на закон, наплевал бы на то, что это его отчий дом, в котором он жил всю свою жизнь и на то, что в этом доме есть и другие люди. Его останавливал лишь его географ, который смирно ожидал того момента, когда школьник совладает со своими чувствами и соберётся с мыслями. Тот мог попросту оставить парня разгребать свои проблемы самому, проигнорировав его недавнее состояние в школе. Или вообще натравить копов из-за того, что Антон пришёл в состоянии алкогольного опьянения в учебное заведение. Но он мало того, что не остался в стороне, но и предложил свою помощь, хоть и такую сумбурную.       Он отвел взгляд от потрёпанного временем здания и прикрыл глаза, глубоко вдохнув, стараясь избавиться от ненужных отрицательных эмоций, дабы не нагрубить человеку, сидящему рядом с ним, который уж точно не заслужил попасть под горячую руку. Открыв глаза, Антон повернулся к водителю, встречаясь с глазами, ярко выражающими сочувствие, после чего уверенно кивнул головой, тем самым показывая свою готовность и благодарность, надеясь, что его поняли, ведь сил говорить не оставалось. Сил не оставалось ни на что. Хотелось просто лечь и забыться. Лечь и уснуть вечным сном, дабы избежать всего кошмара, что творится в этой жизни. И его поняли. Без каких-либо слов, Арсений Сергеевич спокойно заглушил двигатель машины, после чего покинул салон автомобиля. За ним последовал и Шастун, слегка заторможенно выползая на свежий воздух, который был жизненно ему необходим. А ещё в нём проснулась необходимость покурить сию же секунду. Без никотина, парень сейчас точно не справится. Бесцеремонно достав ранее вывалившуюся пачку сигарет, которую ему по всей видимости, в карман засунули друзья, он выудил две штуки, прикуривая едва работающей зажигалкой, конечно же не забывая о своём учителе, который стоял в немом шоке от действий ученика. — Антон, я могу многое понять, но наглеть не стоит, — Мягко, в силу ситуации, но вполне серьёзно, высказал своё мнение Попов. Глядя на то, как курильщик, облокотившись о капот его иномарки, втягивает в себя ядовитый дым, он всё же принял предложение школьника, забирая никотиновую палочку вместе с зажигалкой из его руки, вызывая неподдельное удивление теперь в самом парне. — И что я за учитель после этого? — Со слабой улыбкой, укоризненно произнёс Попов, вскинув голову к ночному небу. Его примеру последовал и Антон, изредка косо поглядывая на то, как с ним курит, мать его, Арсений Сергеевич.       Разглядывая ночное небо, географ думал сразу обо всём, что накопилось в нём за всё время. Например, о том, как сильно он жалеет о том, что уехал из процветающей Москвы, а также бросил театр, на который потратил немало времени и сил. Как сильно он скучает по своей прежней беззаботной жизни, где не было ничего связанного с мрачным Воронежем и докучающей школой. И о том, как он будет объясняться, если его увидят курящим вместе со своим невероятно проблемным учеником. Арсений не мог понять, почему он так возится с этим несносным мальчишкой, у которого вечно всякие приключения на пятой точке. Конечно, учитель должен поддерживать своих учеников, но в рамках приличия. А в ситуации с Шастуном, он не то, чтобы перешёл границы, а стёр их совсем, что вызывало в нём противоречивые мысли. — Лучший. — Впервые, спустя целых двадцать минут молчания, тихо произнёс Антон, выкидывая бычок на потрескавшийся асфальт. — Что? — Потупив взгляд, спросил Попов, повторяя действия парня. — Лучший, — Устало повторил тот, глубже укутываясь в куртку. — Ну, Павла Алексеевича вы, конечно, не переплюнете, но… — Задумчиво добавил Шастун, переминаясь с ноги на ногу, то ли из-за такого откровения, то ли из-за холода. Слегка улыбнувшись услышанному, Арсений последний раз бросил взгляд на небо, после чего достал из машины вещи парня и неспеша пошёл в сторону подъезда, слыша, как тот позади хрустит снегом, следуя по-пятам. Пропустив вперёд Антона, Попов юркнул за ним в тёплое помещение.       Что касалось самого Антона, то ли из-за нахлынувших проблем, то ли из-за всё ещё невыветренного алкоголя, его не особо волновало, что он проведёт ночь в квартире того, кто круглыми сутками не вылезает из его головы. Что его слегка беспокоило, так это то, куда он последует после. Сил у него, конечно, не было, но он всё ещё не хотел скидывать на кого-либо свои проблемы, чтобы этот кто-то нёс за него ответственность. Через пару секунд размышлений было принято решение отложить данную дилемму на завтра.       Пройдя в квартиру, Арсений Сергеевич первым делом, буквально, приказал Антону, чувствовать себя как дома, но соблюдать лишь два правила: никакой запрещёнки, начиная с сигарет и алкоголя, заканчивая самыми тяжёлыми наркотиками, и уж точно без захода в его комнату, что в принципе было и так понятно для школьника, после чего быстро сняв с себя уличную одежду, ретировался в глубь квартиры, оставляя гостя одного. Резкая смена температуры, а также алкоголь вперемешку с усталостью и эмоциями, накопившимися за этот день, сказались на состоянии Шастуна — он засыпал на небольшой банкетке у входной двери, пытаясь разуться с прикрытыми глазами. Справившись лишь с одной ногой, он откинулся головой назад, ударяясь затылком о стену, едва не соскочив с крохотной мебели. — Антон, я приготовил тебе всё, что потребуется, можешь располагаться в гостинной, — проговорил Попов, закончив с поисками второго одеяла. Положив его на застеленный диван, он вышел в коридор, заворачивая в сторону своей комнаты. — Антон, ты там как? — Чуть громче спросил географ. Не расслышав никаких движений или отклика от ученика, он на пятках развернулся и пошёл в сторону прихожей, которая встретила его удивительной картиной.       Встав на месте, Попов негромко усмехнулся, глядя на довольно комичную сцену, в которой Шастун усевшись на банкетке, среди пакетов наполненных вещами, словно настоящий кот, посапывал в неимоверно неудобной позе прямо в верхней одежде. Кот, которого ни с того ни с сего выкинули на улицу. Было в этой картине и что-то по-своему умиротворяющее. Шастун, казался таким спокойным и отнюдь не нахохлившимся ёжом, который выпускал иголки каждый раз, при попытке выйти на контакт. Помотав головой, Арсений решил, что так дело не пойдёт, можно было бы, конечно, оставить всё как есть, но он себя не простит, если оставит своего гостя, ученика и просто мальчишку, которому и так досталось сполна, спать кое-как, пока он сам отлёживаться в уютной постели, как нормальный человек. — Будем надеяться, что твои ноги поместятся на моём маленьком диване, — тихо и весело подметил брюнет, пытаясь аккуратно приподнять парня. На удивление, это оказалось не так уж и трудно, школьник даже не шелохнулся, когда его подняли, а вот сам Попов раскрыл рот от удивления. Каким же лёгким был этот мальчишка. Он был готов поклясться, что мешок картошки и то весит тяжелее, чем это, казалось бы, высокое мужское тело.       Аккуратно продвинувшись по квартире, при этом не угробив ни одну конечность Антона, мужчина медленно опустил того на диван, неспеша снимая с него уличную одежду, а после целиком накрыл одеялом. Полюбовавшись своим гостем, Арсений хотел было уже покинуть комнату, оставляя Шастуна наедине со своими снами, но неожиданно его посетило странное желание прикоснуться к макушке парня. Медленно, будто минируя самую настоящую бомбу, которая могла взорваться, географ прикоснулся ко вьющимся «проводкам», пытаясь забрать ту боль, что испытывал в данный момент Антон. Перебирая светлые волосы на протяжении некоторого времени, Попов вдруг опомнился, чуть резко убирая свою руку, словно его ударило током. Мотнув головой, он решил на последок убрать прядь со лба Антона и покинуть комнату, но был слегка потрясен тем, каким горячим тот оказался. — Да ты издеваешься! — Устало проговорил Арсений, тут же притихая, когда его гость начал переворачиваться во сне. Простояв несколько секунд, не двигаясь, пока высокий искал ту «самую удобную» позу, мужчина неспеша двинулся в сторону кухни, припоминая, есть ли у него какие-то завалявшиеся лекарства, и надеясь, что не нужно будет выходить в такой мороз. — Супер. — С досадой резюмировал Попов, глядя на валявшиеся среди остальных, ненужных лекарств, пустые пачки от Нурофена. Выкинув их в мусорное ведро, географ наспех накинул на себя пальто, выходя на лестничную клетку.       Выйдя из подъезда, Арсений хотел было вытащить ключи от машины из своего кармана, но был глубоко разочарован тем, что он их попросту забыл на полке в коридоре. В последнее время, мужчина был менее собранным, чем обычно, что не могло его не расстраивать, тем более, в такой собачий холод. Благо небольшой супермаркет был расположен всего в пяти минутах ходьбы от дома, за которые он мог немного поразмышлять над тем, что ему предстоит сегодня ночью, а также в последующие сутки.       Ситуация с Антоном, выходила из-под контроля, заставляя Попова думать о том, что он поспешил с решением приютить того у себя. Это всё-таки не какой-то поезд, который при прибытии на нужную ему станцию, вновь разделит попутчиков. Арсению было необычайно жалко своего ученика, но жить с ним, и содержать его, он был попросту не готов, да и выглядело это уж совсем неправильно и неэтично. Поразмышляв на эту тему ещё пару секунд, он быстро достал мобильник, набирая знакомый номер. После непродолжительных гудков, набранный абонент ответил: — Чем могу помочь, Арсений Сергеевич, в столь поздний час? — Ответил Павел Алексеевич, зная, как часто его тревожит коллега по всяким пустякам. В последнее время, Попов зачастил со звонками своему давнему другу. Последний, наверняка, подумывал, что лучше бы он и не советовал переводиться брюнету к нему в школу. — Доброго. — Почесав затылок, вкладывая в первое слово «извинения», начал географ. — Знаю, в последнее время я тебя знатно достал, но в этот раз, ситуация из разряда вон выходящего! — Серьёзно продолжил он.       Пересказывая всю ситуацию, начиная с того, что Арсений увидел в школе, что происходит у него дома, и в какой ситуации он сейчас, мужчина неуклюже, то и дело, что раз за разом чуть ли не падал из-за скользкого льда под ногами в ближайшие лужи скопившейся грязи и «жёлтого» снега, запинаясь в словах, когда удерживал равновесие. Закончив свой рассказ, он перевёл дыхание от многочисленных слов, и от того, что наконец-то оказался на нормальной, не пытавшейся его убить, поверхности внутри супермаркета. — Ну ты даёшь, Арс, — С удивлением произнёс Павел. — Во-первых, никакой это не бред! Ты правильно поступил, что предложил свою помощь. Да, выглядит это, конечно, по-педофильски, но… — Слегка усмехнувшись, продолжил тот. — Вот ты мне сейчас вообще не помогаешь, в курсе, да? — Завернув в небольшое помещение, с неприятно моргавшей надписью «Аптека», недовольно проговорил географ. Зайдя в отнюдь не тёплое помещение, он сухо поздоровался с продавщицей за прилавком, тыкнул пальцем по стеклянному стеллажу, указывая на нужные ему препараты, после чего вновь вернулся к телефонному разговору. — Так, что ты мне посоветуешь? У него есть какие-то родственники, помимо тех, кто может только всё херить? — Рассуждал Арсений, оглядывая помещение и прижимая смартфон плечом к замерзшему уху.       Пока абонент на том проводе протяжно мычал, громко копошась в бумагах, Попов успел расплатиться в аптеке. Пожелав кассирше доброго вечера, он двинулся к автоматически открывающимся дверям, пропускающими его в небольшой магазин продуктов. Захватив слегка помятую от многочисленного использования корзинку, он двинулся вглубь помещения, разглядывая полки на наличие различных продуктов. — У него есть тётя, которая, кажется, в данный момент не в городе, если не ошибаюсь, — наконец прорезал тишину Павел. — Могу скинуть её номер телефона, но ты сначала скажи Шастуну. Он не любит, когда лезут в его семейные проблемы. — Предупредил тот коллегу. — Да, я заметил, — вчитываясь в срок годности бисквита с орешками, на автомате ответил Арсений. Скинув две пачки сладостей в свою корзину, он продолжил. — Спасибо, Паш. Как всё решится, я тебе обязательно сообщу. — Шагая по грязному, от снующий туда-сюда ног посетителей, полу, добавил географ. — Ты уж не забудь! Я за этого мальчишку в ответе не только из-за своей работы! Будем на связи. — Попрощался в своей манере коллега, сразу же сбрасывая трубку.       Закончив с покупками, Арсений последовал обратно домой, надеясь, что с квартирой ничего не произошло в его отсутствие. Мало ли, что мог учудить Шастун, зная, насколько он любит всякие приключения. Если он прибудет к серому зданию, а оно во всю полыхает ярким пламенем, мужчина даже не удивится. А вообще, его больше волновал проблемный ученик, оставленный дома в одиночестве, вдруг его самочувствие ухудшилось и с ним что-то случилось. Последние мысли заставили мужчину ускорить шаг, благо, он запомнил все расположения застывших луж и никаких травм на сегодня не предвидеться.       Уже подходя к подъезду, его слух привлекла группа людей у входа, которая не смотря на время, громко что-то обсуждала нецензурной лексикой и звенела стеклянными бутылками. Откуда-то параллельно доносился старческий женский крик, грозивший вызвать полицию, который заглушала музыка, шумно играющая в здании. Пытаясь побороть вдруг возникшую головную боль, Попов неспеша двинулся ко входу, игнорируя рядом собравшуюся компанию, а вот его присутствие не было проигнорировано. — Молодой человек, закурить не найдётся? — Чуть запинаясь в словах, обратился к нему грубый голос. Развернувшись, Арсений увидел перед собой уже знакомого человека. Это был мужчина, который когда-то повздорил с ним в момент его переселения в этот дом.              Признаться честно, он не был готов снова увидеть этот затуманенный взгляд. Было в этом человеке что-то устрашающее, из-за чего мурашки по спине бегали. Мужчина слегка пошатываясь из стороны в сторону, выдыхал перед собой настоящую смесь из, казалось, всего выпитого в мире алкоголя. Было ощущение, что если сделать один вдох рядом с ним, то градус в твоём организме повысится. Болотно зелёные глаза, не смотря на алкогольное опьянение, смотрели пристально, ожидая ответа на вопрос. — Не курю, — сухо бросил Попов, решив никоим образом не связываться с этими людьми, он вновь вернул своё внимание двери. — Да, кому ты чешишь! — Резко проговорил тот, шагая в сторону брюнета. — Ты ж с пиздюком каким-то курил сегодня рядом со своей тачилой. — Грубо развернув того, подойдя практически вплотную, говорил пьяница. — А хотя, возможно, вы правы, — глубоко вдохнув, будничным тоном проговорил Арсений, вытаскивая потрёпанную временем пачку синего Винстона.       Забрав пачку из рук географа, мужчина довольно ухмыльнувшись, вытащил одну сигарету, кладя её между своих губ. Взяв зажигалку у своего товарища, он быстро прикурил, выдыхая едкий дым, вперемешку с перегаром, в нос собеседника, от чего тот поморщился в отвращении, вызывая смешок у пьяницы. Спустя пару секунд, Арсений хотел уже было развернуться и зайти в дом, как его резко ударили прямиком в солнечное сплетение, выбивая из лёгких весь воздух. Согнувшись пополам, географ привыкал к боли и собирался со всеми силами, дабы не совершить, возможно, летальную ошибку — ответить тем же. «Их больше. Они все пьяны. Стерпи и ретируйся, как можно скорее», – подсказывало ему нутро. — За то, что спиздел, — процедил тот, пиная выпавший из руки пакет с недавно купленными продуктами, после чего потеряв интерес к Попову, пошёл к своим товарищам, которые откровенно смеялись с данного представления. Смерив толпу презирающим взглядом, Арсений поднял пакет, едва разгибаясь из-за боли в груди, прикоснулся магнитом и разблокировав дверь домофона, исчезая за ней.       Наконец-таки оказавшись дома, он глянул на часы, показывающие практически десять вечера. К тупой боли в животе, прибавилась головная, а всё из-за продолжающейся музыки сверху. «И как Шастун так живёт?», — понимая из какой квартиры доносится шум, задался вопросом географ, снимая свои ботинки в коридоре. Вспомнив о своём ученике, тот не избавившись от верхней одежды, пошёл в гостинную. Неспеша зайдя в комнату, мужчина увидел лежащего на спине Антона, который не моргая смотрел в одну точку на потолке, если бы не вздымающая грудь, то можно было подумать, что тот мёртв. — Как себя чувствуешь? — Поинтересовался географ, подойдя к лежащему, он несмело дотронулся до лба, с которого стекали капельки пота. Никакой реакции, парень был словно в астрале, оставляя лишь пустую оболочку, что сильно тревожило хозяина квартиры. Не говоря ни слова, он выдвинулся на кухню, ставя чайник разогреваться.       Тем временем, ночная вечеринка сверху только набирала обороты. К играющей музыке прибавились громкие крики и топот нескольких ног, что не могло не раздражать. Иногда слышался грохот разбившейся посуды вперемешку с благим матом, заставляя мужчину каждый раз вздрагивать. Часто моргая из-за усталости, Арсений наспех сделал сладкий чай, с тремя ложками сахара, как он запомнил из прошлых действий Шастуна, разложил покупки и отыскал градусник. После чего вернулся в гостинную, аккуратно ставя кружку с тёплым содержимым на журнальный столик возле дивана, добавляя к ней пачку купленных лекарств. — Антон, надо померить температуру, вдруг понадобится скорая помощь, — тихо проговорил старший, смотря на школьника, который продолжал лежать в одной и той же позе. — Выпей таблетку и постарайся лечь спать, ладно? — Как со стеной, Арсений вновь и вновь пытался достучаться до сознания школьника, но всё было тщетно. — Хорошо, раз ты не хочешь сотрудничать, то придётся сделать всё самому. — Он взял градусник и присел рядом с головой болеющего. Приспустив одеяло до живота, на котором были расположены скрепленные в замок руки, мужчина спокойно залез своей ладонью под свитшот парня, проводя рукой по холодной худой груди. Пытаясь поместить градусник под подмышку, он спровоцировал того хоть на какую-то реакцию. Мотнув головой, словно приходя в себя, Антон перевёл взгляд вниз на руки учителя, пару раз медленно проморгавшись, он резко подскочил, отодвигаясь, как можно дальше от Арсения, чуть ли не падая с дивана, благо мужчина успел того подхватить за ногу. — Не трогай меня! — Громко заверещал шатен, вытаращив глаза на человека напротив. — Нет, прошу, не надо! Нет... Опешив от такой реакции, последний сразу же выполнил просьбу, совершенно забывая, что школьник почти свисал пятой точкой с застеленной мебели, от чего он тут же упал на пол, снося журнальный столик. По комнате тут же разнёсся оглушительный треск фарфора, как это было несколько минут назад у соседей сверху. — Антон, чтоб тебя! Не поранился? — Тут же подскочил Попов, пытаясь помочь подняться пострадавшему, на которого пролился кипяток. — Пожалуйста, хватит! Отойди... — Закрывая своё лицо, прокричал в руки парень, совершенно не обращая внимания на разлившийся на него горячий чай и осколки вокруг.       Совершенно не понимая, что происходит, Арсений вскинув руки, отошёл от школьника на добрый метр. Антона всего трясло, по его лицу текли горькие слёзы, он сбивчиво дышал, как бешеный, и всё повторял одно и тоже – «хватит». От такого зрелища Попову и самому становилось плохо, а волнение подкосило колени, едва держа учителя на ногах. Что может быть ужаснее? Тем более, когда все происходящее дополняла играющая наверху громкая музыка и смех пьяных людей, голоса которых узнавали оба.