Полюби меня сильней.

      Сидя на неудобной скамейке, сгорбившись в практически безлюдном и едва освящённом коридоре, Арсений устало приоткрыл глаза, чтобы перевести взгляд на тихо тикающие часы напротив. Время показывало половину первого часа ночи. Скользнув дальше по стене, он посмотрел на мужчину, отражающего его самого. Он выглядел также до невозможности усталым и разбитым, как казалось Попову. Будто почувствовав на себе взгляд, тот медленно обернулся, кивнув, то ли в знак приветствия, то ли сочувствия, после чего, вновь запрокинул голову, возвращая взгляд в потолок.       С каждой пройденной минутой, тиканье часов, всё больше и больше напрягало и без того взволнованного Попова, напоминая тому, что у него ещё куча незавершённых дел, а ещё Новый Год, который уже ломится в двери. Вспомнив про праздник, он вытащил телефон. Зайдя в браузер, он открыл давно хранившийся в «избранном» сайт, пытаясь изнеможённым разумом придумать подарки своим знакомым и родным, к которым он планировал поехать завтра. Сдавшись спустя пятнадцать минут, ничего толком и не выбрав из всего возможного хлама, мужчина перекинул ногу на ногу, вновь прикрывая глаза. В его голову тут же влезли недавние воспоминания, вызывающие мурашки по всему телу.       Смотря на ужасающе досадную картину, происходящую в его гостиной, Арсений пытался спокойно донести ситуацию оператору неотложной помощи на том конце провода, который, то и дело, спрашивал, не нужно ли вызвать полицию, слыша, как истошно кричит подросток рядом с Поповым. Не зная от чего, но последнему было неимоверно страшно, до трясучки в руках. В его квартире на полу, валялся мальчишка, который неимоверно громко завывал, будто того резали, а при попытке успокоить, лишь вторил «Хватит». Вся эта картина напоминала ему о видеороликах с годовалыми детьми, которые от переизбытка эмоций, не могли найти себе места, вытворяя подобное, но в случае с подростком, выглядело это душераздирающе, от чего сердце в грудной клетке учителя сжималось с дикой болью.       В течение каких-то совершенно «не долгих» тридцати минут, за которые Попов, кажется, успел поседеть, парочка врачей наконец-таки появилась на пороге квартиры, неспешно заходя внутрь квартиры, наверняка, боясь за сохранность своей жизни, слыша звуки доносящиеся из дальней комнаты. Пока один из врачей пытался успокоить и помочь юноше, Арсений пересказывал все подробности случившегося довольно молодой девушке, не отводя взгляда ни на секунду от Антона. Спустя несколько минут заполнения бумаг и попыток успокоить высокого, седой мужчина вынес неуверенный вердикт: «Истерический невроз», что совершенно не успокаивало хозяина квартиры, а после предложил два варианта: дождаться спада истерии или отвезти того в больницу. Вариант для Арсения был очевиден, он не хотел спускать всё на самотёк. С божьей помощью, взрослые смогли вытащить неугомонного парня из дома, где их поджидала машина скорой помощи. Узнав у девушки адрес больницы, он пулей запрыгнул в свой автомобиль, завёл мотор и двинул следом.       Следующие события в жизни Арсения, он, наверняка, не забудет никогда. Приехав на место, буквально с разницей в минуту, он припарковался кое-как и тут же побежал вслед за удаляющимися макушками знакомых ему врачей, который увозили на каталках школьника. Мужчине удалось лишь на пару секунд лицезреть шатена перед собой, после чего, Антона в сопровождении с новоприбывшим врачом закрыли в палате. Последующие пятнадцать минут географ, сидя на скамейке перед закрытой дверью, слушал умоляющий голос подростка, порываясь ворваться в помещение, дабы проконтролировать, что его там точно никто не пытает, или чего хуже. Но с каждой минутой он становился всё тише, и тише. Пока крик полностью не прекратился.       После наступившей тишины, прошло ровно двадцать минут, которые Попов засекал в голове. Никто до сих пор не вышел. Он хотел было постучать и удостовериться, что всё нормально, но его вдруг опередили на полпути. Из палаты спокойно вышел солидный мужчина в белоснежном халате, который что-то печатал в телефоне. На секунду подняв голову, встретившись взглядами с Арсением, тот тактично прокашлялся, убирая мобильное устройство в карман своих брюк. — Доброй ночи, — протягивая руку, начал первым Арсений. — Есть хорошие новости? — С надеждой поинтересовался он, пытаясь заглянуть за спину врачу. — Есть, — сухо проговорил мужчина, разворачиваясь, чтобы прикрыть дверь в палату. — С мальчиком всё в порядке, его состояние стабильное. — Пожимая руку, продолжал тот. — Успокаивающие подействовали, и ближайшие пару часов он будет отдыхать. — Заверял он Попова.       Услышанные слова отрезвили Арсения, а также убрали уже поднадоевший «камень с плеч», мешавший ровно дышать. Его очень радовало, что с несуразным мальчишкой всё в порядке. Вот только увидеть его, никто не позволит, сославшись на строгое расписание больницы. Выведав всю нужную ему информацию, Арсений со слегка успокоившейся душой, наконец-то, покинул здание, пропуская в лёгкие прохладный зимний воздух.

***

      Подъезжая к дому, Попов едва держал свои глаза открытыми. За этот день произошло слишком многое, хотелось лишь одного – беспокойного сна, который вряд ли сегодня будет в расписании. Остановившись у серого здания, на удивление, его не встретила громкая музыка, недавно играющая на всю улицу, что не могло не радовать. Заглушив мотор, он покинул салон автомобиля, неспеша продвигаясь к подъезду. То ли от усталости, то ли из-за неосвещённой территории, Арсений не заметил сидящую на скамейке парочку, которая при виде него, тут же подскочила на ноги. Едва ли сфокусировав свой взгляд на приближающихся фигурах, его лицо встретилось с кулаком. Сразу после пронзающей боли, до его слуха донёсся женский визг, который помог ему сбросить с себя недостаток сна. Попов заставил себя встряхнуть головой, оценивая всю происходящую ситуацию. Наконец придя в себя, он вовремя уклонился от вновь летящего в него кулака, перехватывая руку нападающего. Все накопившееся эмоции, которые наполнили его за этот день, вдруг смешались в неконтролируемую ярость, заставляя того, словно, бешеного быка бросится на незнакомца. Ударив тому куда-то в районе груди, он воспользовавшись моментом подхватил противника, сбивая того с ног, прямиком в образовавшуюся рядом лужу. Оказавшись сверху незнакомца, Арсений сменил свою тактику обороны, переходя в нападение. Он наносил удары прямиком по лицу мужчины, явно корректируя тому нос, из которого уже вытекало немало крови, давая понять, что пора прекращать, но охвативший его гнев не позволял останавливаться не на секунду. Всё это время, женщина позади кричала, чтобы драка была прекращена, в надежде достучаться до Попова. Она всеми силами пыталась оттащить со спины слетевшего с катушек соседа, и в какой-то момент у неё получилось отвлечь его внимание на себя, пересекаясь с воспламенившимися глазами, вызывающими неподдельный страх. Эта заминка позволила лежавшему нанести точный удар в кадык, скидывая с себя Арсения, который жадно глотал воздух. — Хватит, прошу вас! — Слишком громко донёсся дрожащий голос до горящих ушей Арсения. Обернувшись в сторону противника, он увидел женщину, стоящую между «спарринг партнёрами», не давая подойти мужчине к валявшемуся Попову. Пока была возможность, он быстро поднялся на ноги, придерживая себя под бок. — Уходи! Тебя же опять посадят, ты не понимаешь?! — Уже более уверенно кричала та, видя как начинает загораться свет в окнах дома.       Включённая лампочка рядом находящегося окна, наконец-таки осветила тускло-жёлтым светом лица незнакомцев. Женщина являлась мамой Шастуна, с которой у Попова была единственная встреча в подъезде их дома, когда она вместе с сыном куда-то выходила, а нападавший оказался тем самым встреченным им уже ни раз мужчиной. Мысли о схожих чертах лица подсказывали, что это отец Антона. Тишину прервала высунувшаяся макушка пожилой женщины из того самого окна, которая несмело попросила утихомириться собравшуюся компашку у дома, иначе она вызовет полицию. Отец Антона метнув один гневный взгляд на неё, сплюнул вязкую слюну в перемешку с кровью на снег, после чего не отрывая глаз от Попова медленно пошёл прочь от здания, в только ему известном направлении. Заверив бабулю, что не нужно никакой полиции, мама Антона повернулась к едва стоящему на ногах соседу. — Прошу прощения за Андрея, — тихо проговорила она, засовывая руки в карманы своей потрёпанной куртки. — Мы можем поговорить? Это важно. — Неуверенно продолжила та, садясь на ту самую промерзшую лавку, которая жалостливо проскрипела под весом.       Глубоко вдохнув, Арсений поморщился от боли в боку, после чего аккуратно присел рядом с женщиной, ожидая последующего «монолога», ибо говорить с ней он не хотел после случившегося с Антоном, да и сил у него уже элементарно не осталось. Грязными руками, которые наполовину были испачканы своей и чужой кровью, Попов смахнул запутавшиеся после драки волосы с лица, после чего напряг слух, поскольку в ушах всё ещё звенело после всех тех, пропущенных ударов. — Извините ещё раз, это всё из-за меня, — с сожалением вновь подала голос женщина, смотря на свои дрожащие, то ли от волнения, то ли от холода, руки. Пару секунд помолчав, она продолжила. — Сегодня ночью, я слышала крики Антона, — сказала она, заставляя Попова повернуться к ней лицом, встречаясь со встревоженными глазами. — С ним всё в порядке? — С застывшими на глазах слезами, тихо задала вопрос та, на что Арсений усмехнулся.       Попов, зная по рассказам Павла Алексеевича и тому, что он сам видел и слышал, не думал, что женщина хотя бы поинтересуется своим отроком. Но глядя в выжидающие глаза напротив, которые явно выражали волнение и страх за сына, он хотел сделать женщине невероятно больно. Сказать, что её сын не желает слышать, и даже думать, о своей матери, которая без всяких «но» и «если» выгнала подростка из дома в преддверии Нового Года. Сказать, что после того, как она отказалась от него, подросток пытался покончить с собой, проклиная собственное существование, а сейчас лежит в больнице, весь истерзанный своими попытками свести счеты с жизнью. Или вовсе сказать, что тот уже не думает и не дышит. Но вырвалось у него совершенно иное. — Он в порядке, — устало произнёс он, проводя ладонью по лицу, чувствуя запёкшуюся кровь на своей щеке. Сказанное им успокоило женщину, которая облегчённо выдохнула полной грудью. — Антон сейчас в больнице после часовой истерики, с возможными травмами, нанесёнными себе в состоянии аффекта. — Добавил он, видя, как нервно дёрнулась собеседница, словно её пронзило током. Вскинув взгляд к небу, она старалась загнать горячие слёзы обратно. — Но не переживайте, — продолжал тот, вставая со скамейки. — С ним всё в полном порядке.       Зайдя в свою квартиру, Попов первым делом снял с себя грязную верхнюю одежду, скидывая её на пол, к разбросанным пакетам, оставленным его учеником. Задержав на них свой взгляд, в его голове пронеслись воспоминания о том ужасе, что происходил с парнем в его квартире. Сердце вновь с болью сжалось в груди. В свои семнадцать лет тот переживал слишком много отвратительных вещей, что не могло не вызывать сожаление, даже у непроницаемого Попова, который пережил не меньше. Никто не заслуживает такого отношения к себе, ни один человек, а уж тем более Шастун, который подкармливал бродячих котов и всегда старался помогать друзьям. Пройдя в ванную комнату, мужчина, намочив маленькое полотенце, наспех вытер своё лицо и руки от грязи вперемешку с кровью, после чего не обращая внимание на весь бардак в прихожей и гостиной, едва не врезавшись в косяк двери, зашёл в свою комнату, буквально падая без сознания на заправленную кровать. Голова и живот всё ещё сильно гудели от недавней потасовки, бесчисленного количества мыслей и голода. Не переодевшись и даже не укрывшись, Попов почти сразу провалился в долгожданный сон.

***

      Проснувшись в холодном поту, Арсений слишком резко поднялся с кровати, от чего закружилась голова и свело бок. Он сощурился и попытался сфокусировать свой взгляд на смартфоне, подсказывающим ему время. Увидев каких-то семь утра, он с досадой плюхнулся обратно на постель, собираясь вновь войти в царство Морфея, но повалявшись пару минут, понял, что ему не суждено сегодня выспаться.       Быстро приведя себя в порядок, приняв холодный душ, смывающий с себя всю усталость и почистив зубы, Арсений принялся обрабатывать свои саднящие костяшки пальцев и все остальные ноющие участки кожи, задетые в драке. Потратив добрый час пролетевшего времени, Попов вышел в холл, глядя на бардак, возникший с недавних пор в помещении. Глубоко выдохнув, мужчина сначала отнёс свою уличную одежду в стирку, после чего начал разбираться с разбросанными пакетами Шастуна. Присев на корточки, тот, поборов свою брезгливость, начал вытаскивать грязные и мокрые вещи, оставляя на полу разводы. Вкус у школьника был специфичный. Практически все было чёрным и поношенным, с различными надписями, которые были непонятны брюнету. Не отыскав никакой сухой или чистой вещицы, он закинул всю одежду в стиральную машину, выбирая режим «Быстрая стирка». Убравшись в прихожей, он направился в гостиную, в которой творилось практически тоже самое, если не хуже. Собрав все осколки от недавно купленной кружки, Арсений поднял журнальный столик, поставив его на своё законное место и на скорую руку вымыл липкий пол.       Как только он закончил с уборкой, его напугал шум, доносящийся с дивана. Откинув махровое одеяло, Попов обнаружил потресканный телефон, издающий из хрипящих динамиков какой-то «хэви-металл». Поднеся экран ближе к лицу, он заприметил изображение, на котором было уже досконально изученное лицо Шастуна, а рядом с ним улыбающийся Матвиенко. Только сейчас до Попова дошло то, что перед отъездом в больницу, он не удосужился как-либо «вооружить» своего ученика, хотя бы смартфоном, дабы списываться с ним в случае чего. Тот ведь, наверняка, после такой истерики, даже и не вспомнит, где он и что с ним произошло. Покинув свой мыслительный процесс, мужчина улицезрел, что на него смотрят два непонимающих карих глаза. Спустя пару секунд молчания, звонивший подал голос. — Арсений Сергеевич? — С удивлением в голосе, задал вопрос Матвиенко. — Привет, — только и сказал учитель, после чего Серёжа на экране выгнул одну бровь, как бы задавая немой вопрос. — С Антоном всё в порядке, просто сегодня кое-что случилось, и он забыл свой телефон. — Начал нелепо оправдываться Арсений, наверняка, вызывая у собеседника ещё больше вопросов. — Объяснитесь? — С нотками тревоги, подал голос тот.       Попов не хотел пугать своего ученика, зная, какая у тех крепкая дружба с Антоном, поэтому придумав какую-то ересь, в которую хвостатый явно не поверил, Арсений быстро пробормотал ее почти себе под нос. Заверив того, что Шастун позвонит в ближайшее время, он завершил звонок. Глянув на время, которое показывало десять утра, мужчина быстро позавтракал, отыскал первые попавшиеся чистые вещи, нашёл старую зарядку, подходящую к телефону подростка, надеясь, что та работает и покинул квартиру.       Доехав до больницы, которая подкинула жуткие воспоминания в голову, он разобравшись с разрешением посетить больного, двинулся по уже изученному пути в палату. Постучав больными костяшками в дверь, Арсений неуверенно отворил ту, боясь увидеть школьника в таком же состоянии, в котором он был вчера. Антон нравился Попову, когда тот весело хихикал над шутками со своими лучшими друзьями, со светящимися зелёными глазами, щуря их от смеха. Нравился ему, когда заливался краской при какой-то нелепой ситуации, происходящей с ним в школе на уроках географа, запинаясь в словах или заученном материале, параллельно перебирая свои многочисленные кольца и браслеты. Нравился, когда злился, непроизвольно становившись «во весь рост», показывая свою уверенность и далеко не молочные зубки, зная себе цену. Вот такой Антон ему нравился.       А вчерашний Антон навевал лишь тоску и волнение. Было больно смотреть на то, как его ученик заливался горячими слезами, царапая сгрызанными под корень ногтями нежную кожу. Больно, когда кричал не своим голосом: «Отойдите от меня», шарахаясь от каждого движения в его сторону. После случившегося, Арсений ловил себя на необъяснимых мыслях, которые велели ему заботится об этом несуразном мальчишке, словно, это была его обязанность, или данное когда-то давным-давно слово. И это были явно не «профессиональные» мысли, не те, которые бы пришли ему в голову из-за работы преподавателя. Этого хотел сам Арсений, а не Арсений Сергеевич, которого заботили лишь уроки и успеваемость.       Зайдя в яркое помещение, прикрывая за собой дверь, Попов не сразу решился посмотреть в сторону больничной койки. Встретившись взглядом с уже знакомым врачом, который на этот раз выглядел довольно уставшим, он выслушал о состоянии школьника и о небольшом «инструктаже», чего избегать при посещении больного, и как следует себя вести. После чего врач попрощавшись с Антоном, покинул палату, погружая комнату в тотальную тишину. Пару секунд раздумий и Арсений нашёл в себе силы посмотреть на подростка, который спокойно лежал не полностью укрытый тонкой простынёй, глядя немигающим взглядом на стену напротив. Прокашлявшись, Попов прошёл к койке, останавливаясь у пустующей тумбы. Положив на неё захваченные вещи, он медленно присел на рядом стоящее небольшое кресло. В горле стоял ком, от того, что мужчина не знал, с чего начать вести диалог. Мысли попросту не хотели залезать в голову, либо почти сразу же начинали плясать мазурку, путаясь. — Привет, — мягко начал он, осматривая нагое худое тело. Волосы торчали во все стороны, больше напоминая свитое гнездо птиц, где-то были видны небольшие пробелы от вырванных в состоянии аффекта прядей. На груди торчащие рёбра и небольшой ожог от пролитого кипятка. На руках красовалась парочка зашитых ран, полученных из-за осколков разбитой кружки, и царапины. Заглядевшись на тощие руки, Арсений проследовал взглядом чуть дальше, на запястья, которые были исполосованы зажившими и свежими шрамами. Прикрыв глаза, Попов всеми силами старался сдержать свои новообретённые эмоции и чувства, которые хотели вырваться наружу при виде этого ужаса. Засунув все ненужные, в данный момент, нравоучения поглубже, чтобы не спровоцировать новую волну саморазрушения подростка, он вновь открыл глаза, пытаясь не смотреть на повреждённую кожу. — Как ты себя чувствуешь? — Снова подал голос Попов, слегка наклонив голову к ученику. Замечая, что все его слова и действия целиком игнорируются, как тогда в его квартире, он хотел было прикоснуться к его руке, но боясь такой же реакции, как и вчера, вовремя себя остановил. — О тебе друзья беспокоятся и даже… — Резко замолчав, припоминая себе слова врача о том, что следует избегать всех тем, которые вызвали вспышку невроза, Арсений посмотрел в зелёные глаза. — Я. — Сначала ляпнув, а после подумав, добавил он, тут же отворачиваясь. Сначала показалось, что сказанное им, было также проигнорировано, но заметив периферическим зрением удивлённые глаза, Попов повернулся обратно. — Значит ты меня слышишь, — слегка приподняв уголок губ, сделал краткий вывод тот, кивая самому себе. — Слышу, — тихо согласился тот, подав свой хриплый поникший голос, слегка испугав, неожидавшего такого поворота событий, Попова. Последний же позволил себе улыбнуться пошире, одного слова было достаточно, чтобы позволить себе успокоиться. — Я рад, что ты в порядке, — искренне проговорил Арсений, глядя в зелёные глаза. Мужчина всё же осмелился дотронуться своей рукой до плеча Антона, вкладывая в это движение всю возможную поддержку, которую мог предоставить. Сперва тот отрешённо посмотрел на большую ладонь накрывшую его острое плечо, но встретившись взглядами, спокойно выдохнул, позволяя к себе прикоснуться. — Вы рассказывали кому-то? — Смущённо задал вопрос Шастун, бегая глазами по комнате и вызывая у Арсения небольшой смешок. — Нет, не переживай, — отрицательно мотнув головой, ответил ему он, перекладывая руку на свою коленку.       С каждой пройденной минутой, разговор Антону давался легче. Говоря на отрешённые от произошедшего темы, прошёл целый час, позволивший подростку расслабиться, а мужчине удостовериться, что тот приходит в норму. В какой-то момент в палату зашла женщина в халате с небольшим подносом в руках, говорящая, что больному следует отдохнуть и перекусить, а посетителю покинуть помещение. Глядя на приготовленную пищу, Арсений мысленно посочувствовал школьнику, видя, как тот воротит нос от неприятного запаха котлет. Попрощавшись с Антоном, перед этим обязав того выходить на связь, Попов хотел было покинуть здание, но его остановил тот же врач, встреченный ранее. — Ещё раз доброе утро, — сказал тот, кивая головой в знак очередного приветствия. — Не подскажете, кем вам приходится Антон Шастун? — Поинтересовался он. — Вас только сейчас это заинтересовало? — Удивлённо хмыкнув, задал вопрос Попов, неверяще мотая головой. Глядя на усталые глаза, он стушевался. — Я его учитель, и по совместительству тот, кто был свидетелем начала этого… — Замяв очевидную концовку, объяснился он, пока мужчина что-то записывал в телефоне. — Ясно, — протянул тот, кинув один взгляд на собеседника. — У вас есть контакты его родителей или других родственников, которые смогут его забрать? — Завидев напротив отрицательное мотание головой, мужчина протяжно «угукнул». — Но я постараюсь это решить, — глядя на часы, проговорил Попов, слыша в ответ одобрительное «Спасибо за содействие».       Обменявшись контактами с врачом, Арсений покинул больничное здание, на этот раз со спокойной душой. Выезжая с парковки, он думал о предстоящем разговоре с матерью Антона, которая в последнюю их встречу, как казалось, искренне переживала за своего сына. Он надеялся, что это был не единичный случай, и в женщине ещё осталось что-то светлое. Недалеко отъехав, его взгляд привлёк небольшой киоск со знакомой вещицей, заставившей сбавить скорость, в поисках свободного места.

***

      Поднявшись на последний этаж своего дома, Попов громко постучал одной ладонью по потрёпанной временем двери. Подождав пару секунд, не услышав никаких движений по ту сторону, он хотел было уже развернуться и уйти, как до его слуха донёсся шаркающий звук, после чего та медленно отворилась. Дверь открыла, на что он и надеялся, знакомая женщина, высунувшая свою голову в проём. Встретившись взглядами со своим нежданным гостем, та удивлённо раскрыла глаза, отворяя дверь нараспашку, позволяя Арсению войти. Неуверенно шагнув внутрь, он тут же почувствовал неприятный запах дешёвого алкоголя, а также сотни скуренных сигарет, доносящийся, на удивление, не от женщины, которая первая подала голос: — Извините за бардак, — скромно сказала та, приглашая рукой следовать за собой. Пройдя на небольшую кухню, хозяйка поставила разогреваться чайник, после чего перевела взгляд на гостя, стоявшего в дверном проёме с маленькой коробкой в руках. — Чай, кофе? — Предложила она, параллельно открывая дверцы навесного шкафчика. — Спасибо за предложение, но я по делу, — тактично отказался мужчина, присаживаясь за стол. Махнув плечами, женщина скопировала действие Арсения, занимая место напротив. — Это касается моего сына? — Ковыряя отросшими ногтями скол деревянного стола, грустно предположила мать Антона, явно занервничав. — Всё верно, — кивнул головой гость, ставя коробку чуть поодаль стола. — Как я и говорил, Антон в больнице. Вам бы наведаться туда, проверить сына. — Вытащив из кармана помятый стикер с адресом, продолжил Попов, встречаясь с поникшими глазами хозяйки квартиры. — Без вашего присутствия, он останется там на продолжительное время, а если его и вовсе не забрать, то дело дойдет и до полиции. — Придвинув листок к собеседнице, объяснял тот.       Переведя взгляд на бумагу, женщина неуверенно протянула к ней свою ладонь, вчитываясь в написанное. Громко выдохнув, она вновь обратила свой взор на человека напротив, явно борясь с чем-то в своей голове. — Я вас поняла, — спустя пару секунд молчания, подала голос Майя, уверенно кивая пару раз, заставляя собеседника облегчённо выдохнуть. — И ещё кое-что, — посмотрев на завёрнутую в упаковочную бумагу коробку, принесённую им же, многозначительно произнёс мужчина. — Это меньшее, что я могу для вас сделать, — Закивала та, явно понимая, что к чему. — Спасибо вам! Вы сделали для моего сыночка больше, чем его отец, — добавила она, пытаясь дотронуться до мужской ладони, ловко увернувшейся от прикосновения.       Зайдя в свою квартиру, Попов первым делом вытащил постиранную одежду своего ученика, развешивая ту сушиться на батарею. Пришлось попотеть, чтобы поместить сразу всё, но с задачей он справился. Пройдя на кухню, он, наконец-таки, разложил пакет с недавно купленными продуктами, что были предназначены для Антона, после чего наспех перекусив, отправился собирать нужные ему вещи в сумку, надеясь, что к завтрашнему дню больше никаких бед вокруг него не случится.