Милые Игры: Вне Правил

Я проснулся около полудня, один, закутанный в одеяло. Можно было подумать, что произошедшее ночью мне пригрезилось, если бы не специфические ощущения в теле. Нет, не боль — парни со мной были предельно осторожны и аккуратны — но резких движений делать не хотелось. Я порадовался, что сегодня у меня выходной, ну, как выходной, просто в этот день ко мне не приходят помощники и я работаю один. Отдыхать от любимых героев мне пока не хочется. Я неспешно принял душ, позавтракал и устроился на диване со скетчбуком. Делал наброски к новым главам и ни о чем не думал, потому что всё остальное на самом деле было не важно. В который раз порадовался, что переспал сразу с двумя, это было не таким личным. Просто секс, просто разврат, можно сказать, сбор материала для работы. Отличного такого материала! А ещё новости о личной жизни Некоты Харуки подстегнули мою фантазию и новый персонаж оживал на глазах. Тайрон мне даже фотографию того самого "северного варвара" показал в сети, шикарный оказался парень, я рисовал его во всех ракурсах, добавив немного возраста и варварского колорита. О! Читатели будут в восторге! И всё же воспоминания иногда накатывали, и горячие, от которых твердело в штанах, и тёплые, от которых сладко и горько щемило сердце. Близость это ведь не только про секс, я чувствовал, что нравлюсь, что им хорошо со мной, что я нужен, хотя бы на одну ночь. Даже не думал, что мне этого так не хватает. Я привык к одиночеству. Родители разошлись, когда мне было десять, определили меня в школу-пансион и занялись своей личной жизнью. На каникулах и праздниках я жил то у мамы в новой семье, то у папы, и там, и там чувствовал себя лишним, поэтому перестал к ним приезжать, как только закончил школу и поступил в художественный колледж. "У меня подработка, извините" — говорил я им, они не слишком расстраивались и сами ко мне не приезжали. Постепенно общение сошло на нет. Возможно, если бы я не был таким жалким, они бы захотели сохранить более близкие отношения. А так получилось как получилось: неудачные первые отношения, неудачный первый ребенок, ни ростом не вышел, ни внешностью, и в учёбе особенных успехов не добился — как ни посмотри, одно расстройство, побыстрей бы отвязаться и забыть. Но меня такая ситуация полностью устраивает, не хватало ещё объяснять родителям, чем я занимаюсь и почему рисую именно яой. Из творческого омута меня вырвал звонок в дверь. Я решил, что это кто-то из соседей, потому что редактор или помощники без предварительного звонка не пришли бы. За дверью оказался Инугами. — Привет, — сказал он и несмело улыбнулся. — Привет… Ты что-то забыл? — ляпнул я, растерявшись. Получилось грубовато, улыбка Инугами подувяла, и мне стало стыдно. — Извини, надо было, наверное, сначала позвонить. Можно мне зайти? Я молча кивнул и отступил внутрь квартиры. Он зашёл и закрыл дверь. Вот огромный, а! Молчаливый, спокойный и от этого такой сексуальный! Я сам не заметил, как тихо вздохнул. Инугами стоял и внимательно меня рассматривал. А я вдруг начал вспоминать, как он целовал меня ночью, как медленно и сладко двигался во мне, как обнимал, окутывая теплом и даря чувство защищённости. И я чуть ли не впервые в жизни радовался, что такой маленький, иначе, мне бы не было с ним настолько хорошо. — Хочешь... чаю? — мне удалось задать приличный вопрос — Очень хочу. Пока я возился на кухне с чайником и заваркой, Инугами смирно сидел на диване и косил взглядом на мой незакрытый скетчбук. Там как раз на развороте был изображен их с Вебером ночной разврат. Набросок был хорош, мне удалось передать и сладкую улыбку Тайрона, и влюбленный взгляд Инугами. Чай мы пили в тишине, я давил в себе вопрос: "Чего припёрся? Я тут всеми силами пытаюсь себя убедить, что смогу жить как прежде, а тут ты вваливаешься, как будто это совершенно нормально!" и изображал скромного гостеприимного хозяина. Может, он хочет продолжить общение? Подружиться? Бывает дружба после групповушки? — Знаешь, я действительно кое-что забыл... — сказал он, вернув на столик пустую кружку, и моя надежда на дружбу и общение лопнула, как мыльный пузырь. — Вернее не забыл, а оставил, чтобы потом вернуться и забрать... Он хотел вернуться? Зачем? Хотел ещё раз меня увидеть? — Можно? — Что можно? Пытаясь понять, чего он хочет, я совершенно не понял, о чем он спрашивает. — Забрать можно? — А, да, конечно. Инугами подошёл ко мне взял у меня из рук чашку и поставил на стол, потом запросто подхватил меня на руки и понес к выходу. Первое мгновение я пребывал в шоке и потому молчал, а потом спросил почему-то шепотом: — Ты что делаешь? — Забираю, ты же разрешил. — Меня? — Тебя. — А куда? — К себе домой. — А зачем? — Хочу тебя к себе в гости. Ты против? — он чуть улыбнулся краешком рта. У Инугами всегда было оригинальное чувство юмора, дело в том, что он шутил не словами, а действиями, но делал это редко, и понимание находил ещё реже. А мне нравилось. — Мне нужно переодеться и хотя бы взять телефон, — сообщил я, краснея и изо всех сил изображая невозмутимость. — Ну, если это так важно. Я был отпущен и убежал собираться, сердце трепетало и пело, тело горело в тех местах, где по нему прошлись большие ладони, с намеком так прошлись. Я, конечно, парень не слишком опытный, но что-то мне подсказывает, что по заднице меня не просто так погладили. Я надел свои лучшие джинсы, новую футболку и рассовал телефон, ключи и бумажник по карманам куртки. С ума сойти! Я иду в гости! И возможно даже для секса! *** Домой к Инугами мы попали не сразу, мой желудок, разбуженный чаем, вдруг напомнил, что мы с ним не обедали и не ужинали. Кен покачал головой и повез меня в свою любимую лапшичную. Хозяин поприветствовал его как родного, посетовал на мою худобу и щедрой рукой налил нам две чашки рамена. — И часто ты пропускаешь обед? — спросил Инугами, наблюдая, как я поглощаю лапшу. Я неопределенно пожал плечами: — Бывает, если увлекусь. — Надо будет за тобой присмотреть, — он улыбнулся и продолжил есть. Мне было не очень понятно, что значит его фраза, но я не решился переспрашивать. Я понятия не имел, как можно о чём-то таком говорить, тем более в общественном месте. Жилищем Инугами отказался небольшой уютный домик в спальном районе, во дворе располагалась площадка для тренировок, судя по всему регулярно используемая, и небольшой сад, ухоженный и похоже любимый. Сразу вспомнилось, что Инугами в школе часто помогал девочкам ухаживать за цветочными клумбами, у меня даже пара набросков сохранилось, где он рассаживает петунии: спокойное лицо, безмятежный взгляд. Едва я переступил порог и попал в уютную гостиную, как накатила растерянность, я абсолютно не понимал, что говорить и делать, и очень боялся всё испортить. Чтобы хоть как-то определиться с линией поведения, мне необходимо было чётко знать, что от меня нужно хозяину дома, но я не представлял, как добыть эту информацию. Спросить что-то вроде: "Зачем ты меня к себе привел на ночь глядя? Я тебе нравлюсь? Ты меня хочешь? Ты хочешь со мной ещё раз переспать? Или не раз? И что это всё будет значить?" Наверное, люди, которые часто общаются с другими людьми, понимают такое без слов, по жестам, интонациям и взглядам, но у меня подобного опыта почти не было. Скорее всего кто-то другой на моём месте запросто задал бы все эти вопросы и получил ответы. А я не мог, боялся услышать в ответ что-то вроде: "Нравишься? С чего бы? Разве такой как ты может нравиться?" Кен галантно помог мне снять куртку, повесил её на вешалку и обнял меня со спины. Я вздрогнул от неожиданности, предательское тело тут же отреагировало, под кожей прошла горячая волна предвкушения, и я застыл, стараясь не поддаваться желанию застонать, прильнуть к крепкой груди и отдаться сильным рукам. — Что-то не так? — Не знаю, — честно ответил я. — Ты меня не хочешь? — Скорее не понимаю. — И что же ты не понимаешь? — он запустил ладони под мою футболку и принялся осторожно поглаживать живот, я почувствовал, как сбивается дыхание, но всё же произнёс: — Ты любишь Тайрона. — Ты тоже. — Я люблю вас обоих, вернее всех троих. Никогда не думал, что скажу это вслух. Кровь прилила к щекам, и сердце гулко забилось. — Жаль, что я не знал об этом раньше... — Инугами прижал меня к себе крепче и зарылся носом в мои волосы. — Тайрона и Харуки я тебе не обещаю, но на меня ты всегда можешь рассчитывать... — Почему? — Потому что ты мне нравишься, ещё в школе нравился. — Да ладно? — я резко развернулся, чтобы посмотреть на него и убедиться, что не врёт. — Очень понравился, — подтвердил Инугами, — но я так и не решился к тебе подойти, думал, что лучше держаться подальше и не сбивать тебя с пути истинного. Дальше мы целовались, сначала стоя, после на диване, а потом он спросил, наглаживая мой стояк через ткань джинсов: — Как ты после вчерашнего? Я смутился и занервничал, не зная, как ответить. Кен мягко усмехнулся и прошептал мне на ухо: — Если хочешь, можем сегодня попробовать то, что вчера не пробовали. — Что? — Ты можешь меня трахнуть, — мурлыкнул он, щекоча носом мою шею. — Я? Тебя? Наверное мне послышалось. Такого не бывает, по крайней мере в манге я такого не встречал. В манге вообще всё всегда четко, сразу ясно, кто семе, кто уке. И вот я по внешности и поведению типичный уке. — Не хочешь? — Я... я не знаю... Ты такой большой и сильный, а я... Несмотря на этот лепет, похотливое чудовище внутри меня предвкушающе облизнулось, оно хотело, очень хотело. Да и профессиональный яойный мангака — ещё одна полубезумная часть моей личности — вторил чудовищу, убеждая, что подобный опыт нам очень пригодится для работы. — Знаешь, — проникновенно произнес Инугами, — большим и сильным парням тоже хочется иногда любви и ласки. Хотя признаюсь честно, раньше я такого не делал. Но ты моё маленькое наваждение... Как представлю, что твои хорошенькие... тоненькие... пальчики... будут меня... растягивать... Он говорил, целуя мои пальцы, а я млел и терял голову. — Я же... никогда не... — Уверен, ты сделаешь всё так, как мне понравится, Кайоши — Спорное, ни на чём не основанное заявление, — пролепетал я, кое-как собрав мозги в кучку. — Проверим? Сил сопротивляться у меня больше не осталось. Бархатный голос Кена затянул меня в какой-то розовый дурман и не выпускал оттуда, они с моим внутренним похотливым чудовищем прекрасно спелись. — Давай, мой хороший, хочу тебя... Да, сюда и вот так... Какие у тебя пальчики! Я в них не ошибся... Ещё! Давай же, я готов... Ха-а-а... Теперь я понял, почему Инугами так редко разговаривает, его голос — оружие массового поражения, невозможно устоять, когда он о чем-то просит. Если бы я уже не любил его, я влюбился бы сейчас. Безнадежно. Безвозвратно. Я уснул в его объятиях, а проснулся от поцелуя, но не в губы, а метром ниже. — Тайрон звонил, накрылся мой выходной, — сообщил он мне, облизываясь. — Встретимся вечером? Я, приходящий в себя после качественного утреннего отсоса, только кивнул. Мы встретились вечером, а потом ещё раз и ещё. Всё происходящее было новым для меня, но с Инугами было совсем не страшно, было уютно, было тепло, надёжно, безопасно. Постепенно я перестал бояться сказать или сделать что-то не то, перестал думать, что всё вдруг закончится так же внезапно, как началось. Это же просто отношения, ничего страшного, у многих такое случается, это вроде бы даже нормально. Наши с Кеном свидания не ограничивались только постелью и его домом, он часто вытаскивал меня на прогулки в парк, в кино, даже на выставки и пикники в лесу. Я постепенно привыкал к тому, что у меня теперь есть близкий человек, с которым можно поговорить, помолчать, пообниматься, заняться любовью. Мы не говорили друг другу этого слова, в том не было нужды, потому что оно бы ничего не изменило. Однажды, когда мы сидели в кафе и обсуждали только что просмотренный фильм, ко мне подлетела Иноэ-сенсей, обрадованная внезапной встречей, и возжелала пообщаться. Я представил Инугами, как своего старого друга, а когда он отошёл, чтобы поговорить по телефону, она придвинулась ко мне и, сияя восторгом, спросила: — Это ведь Канем, да? Ответ был очевиден, поэтому я лишь кивнул. — О, божечки, божечки, божечки! Как хорошо вы его нарисовали, в манге он как живой! Я засмущался. — Вы с ним встречаетесь? — тут же последовал вопрос. Я засмущался ещё сильнее и, внутренне обмирая, спросил: — Это так заметно? — Не-ет, — довольно улыбнулась Иноэ-сенсей, — я просто люблю задавать людям этот вопрос, они так забавно реагируют иногда. Но вы чудесная пара! Так хорошо смотритесь вместе! Я только несмело улыбнулся, а Иноэ-сенсей восторженно зашептала: — Ваш мужчина выглядит таким опасным. Чем он занимается? — Возглавляет службу безопасности в ночном клубе. — О! У него есть с собой пистолет? — Не знаю. Он больше по ножам. — Восторг! Потом мы сидели с Инугами и слушали провокационные речи моей коллеги на тему гомосексуальных отношений — Ну, согласитесь, любой парень с подросткового возраста знает, что надо делать с членом, чтобы стало хорошо! А для девушки это какая-то непонятная штуковина, которая с удовольствием поначалу никак не ассоциируется! Я краснел, бледнел и не знал, куда деть глаза. Иноэ-сенсей порой была тот ещё тролль. Инугами слушал внимательно и серьёзно, будто бы поднятая тема была действительно важной. — Ваши рассуждения очень интересны, Иноэ-сан. Вы никогда не думали попробовать себя в Стэндапе? А что касается вопроса, который вы, как бы это двусмысленно ни звучало, подняли, тут следует учитывать такой момент, что все люди разные, даже более того, все парни разные тоже, и то, что понравится одному, совсем не обязательно понравится другому. И дело ведь не в том, умеет ли твой партнёр обращаться с теми или иными частями тела, а в том, хочет ли доставить тебе удовольствие. Тоже тролль только другой породы. И ведь не скажешь, что этот суровый здоровяк может так складно рассуждать! Через несколько недель Иноэ-сенсей прислала мне первые главы своей новой манги, публикацию которой уже одобрили. Главными героями были мощный семе — босс якудзы и мелкий очкастый уке — молодой талантливый писатель. Школьная любовь, принесённая сквозь года, отрицание чувств, кризис ориентации, неловкие ухаживания, когда "жертва" не понимает, чего от неё хотят, и "преследователю" не остаётся ничего другого, кроме как чуть ли не валить и трахать, чтобы объяснить свои чувства, немного экшена в виде похищения, боёв и перестрелок, героическое самопожертвование и хеппи-энд — всё, как мы любим. Главные герои были подозрительно похожи на нас с Инугами. Я не знал как реагировать, Кен посмеялся и предложил сыграть парочку горячих сцен. Было забавно и, что уж скрывать, действительно горячо. Спустя пару месяцев Инугами убедил меня переехать к нему, и не просто переехать, а со всей своей рабочей студией. У него как раз было подходящее помещение с большими окнами, стеклянной крышей и отдельным входом с улицы. Кен рассказал, что купил дом у профессора ботаники, который устроил над гаражом экспериментальную оранжерею. Большую часть растений профессор забрал с собой, когда съезжал, но кое-что оставил, стребовав с Инугами клятву, что он будет заботится о его зелёных любимцах. А заботиться мой парень умеет хорошо, по себе знаю. В общем, мы потеснили цветочки и кустарники и превратили половину оранжереи в рабочую зону. Моим ассистентам на новом месте очень понравилось. Во-первых, ухоженная буйно растущая флора радовала глаз, а во-вторых, Инугами, когда был дома, готовил шикарный обед и устраивал нам всем совместную трапезу среди этой самой флоры, там даже стол специально для этого появился. А если его дома не было, звонил в обед, напоминал, чтобы мы поели приготовленную заранее еду, или заказывал доставку еды из лучших ресторанов на всех. Конечно мои помощники его обожали! И даже мой редактор стал подгадывать время так, чтобы прийти в обед и его пригласили к столу. Оказалось, совместные трапезы действительно сближают, я много чего узнал о людях, с которыми работал и наше общение стало более тёплым и открытым. Мы начали поддерживать и по-немногу помогать друг другу не только в работе, но и в других делах. Мои отношения с Инугами довольно быстро перестали быть для них для всех секретом, я не говорил специально, но и не отрицал, глупо пытаться скрыть что-то настолько явное, да и странно бояться осуждения людей, которые вместе с тобой рисуют яой. Постепенно, я сам не заметил как перестал чувствовать себя отгороженным от остального мира. Ещё одной переменой в моей жизни стало то, что я начал заниматься с Кеном не только сексом, но и спортом. Однажды залип, наблюдая, как он разминается перед полноценной тренировкой, и получил приглашение присоединиться. Кен вообще хорошо умеет убеждать, ну вы знаете… Я с детства считал, что физкультура не моё, я всегда был слабее и медленнее других детей, путался в руках и ногах, не мог нормально повторить даже простые движения. Но оказалось, что с хорошим личным тренером и в своём темпе у меня всё получается. Мне нравилось проводить время с любимым человеком, делать что-то вместе, радовать его своими успехами, принимать похвалу и одобрение, ради этого я горы готов был свернуть. А ещё мне захотелось заиметь хоть какой-то мышечный рельеф на костях, и поправить осанку, и стать более гибким. Теперь мне было для кого стараться, хотя Кен убеждал меня, что я и так прекрасен, но от этого хотелось стараться ещё больше. Со временем физические упражнения, нормальное питание и соблюдение режима дня дало результаты, я действительно похорошел. Или может, всё дело было в любви? А ещё Иноэ-сенсей вытащила меня за покупками и убедила сменить гардероб в пользу одежды подходящего мне стиля и размера. И это тоже поспособствовало тому, что я начал нравиться себе в зеркале. Жизнь многослойна и многогранна, и каждый её аспект влияет на множество других и никогда не знаешь, где, что и как отзовётся. Пока я познавал основы восточных единоборств под руководством Инугами, ко мне неожиданно пришла история. Я рисовал её в свободное время, сам, без ассистентов, рисовал медленно и вдумчиво. Забавно, было ощущение, что я немного изменяю моей "Прелести", но я был уверен, что "Прелесть" меня поймёт, потому объективно главным в ней был любвеобильный демон Араней, а он точно понял бы. История не сказать, чтобы отличалась оригинальностью, как и "Прелесть " собственно. Главные герои: учитель дзюдо и мальчик из неблагополучной семьи, для которого учитель становится всем. Сенсея я списал с Инугами, а в мальчике воплотил всю свою неприкаянность. Первая половина XX века, сенсей женат и у него есть дети, поэтому жёсткий UST и никакой надежды на хэппи-энд. Не знаю, почему так, но по-другому не получилось. Единственное, что может сделать мальчик для любимого, но недоступного человека, это радовать его своими успехами, сначала в школе, потом в лётном училище, потом на войне. Мальчик пишет сенсею письма как единственному близкому человеку, полные уважения и благодарности, как писал бы любой благовоспитанный ученик, но если знаешь о его настоящих чувствах, в письмах видится много чего другого. А потом мальчик становится камикадзе и пишет своё последнее письмо, где открыто говорит о своих чувствах и о том, что он счастлив уйти в свой последний полёт ради своей страны и чтобы защитить своего сенсея и его семью. Письмо сенсей получает вместе с завещанием. Я не стал показывать его реакцию, сделал фрейм, где он сидит один в додзё и читает, лицо в тени и ничего не видно. И только потом становится ясно, что у него тоже были чувства к ученику, потому что он всю жизнь хранил его письма с фотографиями и назвал внука его именем. Пока я рисовал, не думал зачем и для чего, а когда закончил, озадачился вопросом, стоит ли это кому-то показывать. Эротики там не было никакой, даже намëка, только чувства и печальный конец. Ну ещё эстетика военной формы немного. Зайдёт ли это кому-нибудь? Имеет ли смысл публиковать? Я показал мангу Инугами, ему очень понравилось, ему вообще нравилось всё, что я делал. Но насчёт публикации он ничего сказать не смог, посоветовал спросить Иноэ-сенсей, как более компетентную в этой сфере. Это было ошибкой, Иноэ-сенсей полчаса проревела на моём плече, завывая, что это было прекрасно. Я впал в панику, у меня, конечно, тоже глаза были на мокром месте, когда я рисовал, но я не думал, что из-за моей истории кто-нибудь будет так сильно плакать! Я попытался извиниться за то, что расстроил её, но она и слушать не стала, заявила, что публиковать надо обязательно и без вопросов. Таким образом "Незатихающий ветер в моей душе" сначала попал к редактору, а потом в печать. Честно признаться, я боялся, что мне не простят надругательства над "божественным ветром", и негатив, конечно был, но поддержки я получил больше. Мне даже достался приз зрительских симпатий в национальном конкурсе рисованных историй про войну. "Только любовь и желание защитить позволяет остаться человеком на войне и совершать подвиги, — сказал тогда Инугами, — и так ли уж важно, кого именно ты любишь?" Отмечать награду Кен потащил меня в клуб Тайрона "Райские пташки", моих троих ассистентов мы тоже прихватили. Я впервые побывал в подобном заведении. Было познавательно и полезно для расширения творческого кругозора, но атмосферой я не проникся. Хотя мне понравилось, что можно обниматься с парнем, не скрываясь, и даже целоваться, хоть это и смущало немного. Вебер-семпай там тоже был, тёмно-синий элегантный костюм ему невероятно шёл, я чуть было не взялся за скетчбук, чтобы запечатлеть, но потом остановил себя. Если увлекусь, уйду в работу с головой, а мы пришли не для этого. Весь вечер рядом с Тайроном красовался мальчик-очаровашка в облегающих брючках и полупрозрачной майке, ухоженный, стильный, раскованный и уверенный в себе. Наверное, такой и должен быть у Тайрона. Они очень хорошо смотрелись вместе, и я в простых джинсах, в футболке с Алукардом, очкастый и со спадающими на лицо ни пойми как отросшими волосами, вновь почувствовал себя никчёмным заморышем, но долго это не продлилось, потому что меня обнял Инугами, прошептал мне на ухо, что любит меня, и всё снова стало хорошо.