Весельчак

Утро оказалось хмурым, как и лицо парня, который с большим усилием разлепил глаза, что были красными, а веки опухшими, из-за ночных работ за компьютером, бесконечным бумажным потоком документов, которые нужно четко проверить. Нехватка времени на себя, ненависть к работе, которую заставили выбрать - все это сказывалось на здоровье Мин Юнги, поэтому он просыпался разбитым и уставшим. Медленно плёлся на кухню, выпивал чашку кофе и снова садился за работу, чувствуя в глотке давящий ком тоски. Незапланированный переезд, на котором настоял отец, угнетал больше всего. - Сын, это твоя обязанность, - отец говорил уверенно, - я так старался, чтобы тебе доверили вести это дело, прошу тебя, повзрослей и возьми наконец ответственность. Юнги не понимал, почему должен брать ответственность, насильно возложенную на его плечи, но не пререкаясь кивнул головой в знак согласия. Солнце уже взошло, но шторы раздвигать не хотелось, не хотелось видеть этот город, с которым ассоциируется собственная беспомощность, не хотелось включать свет, дабы не видеть свою квартиру, которая ассоциируется с тюрьмой. Он подавлен. А может у него уже даже депрессия. Юнги задумчиво кусает губу, а что если и правда? Бред. Он просто жалеет себя. - Так, соберись, - он хлопает себя по щекам, - быстрее закончим, быстрее свалим отсюда. Яркий свет падает на светлое припухшее лицо, с экрана ноутбука, а длинные пальцы привычно шарят по кнопкам клавиатуры. Его мысли сосредоточены исключительно на работе, а точнее на том, как он ее заканчивает и уезжает отсюда. Не то, чтобы городок сделал что-то плохое Мину, просто уж так сложилось, и ничего не попишешь. Да, он его толком и не видел, и даже не старался увидеть, но он чувствовал в нем что-то, что отталкивало его. Работа. Город был для него обычной работой. Очередным делом, которое нужно выиграть, дабы отец удовлетворенно хлопнул сына по плечу. Юнги передернуло. Где-то на подкорке он понимал, что из-за ненависти к выбранному (не им) пути, он начинал ненавидеть и отца, но мысли не успевали задерживаться надолго, они лишь мельком проскакивали, подобно 25-му кадру. - Хочешь чего-то добиться - усердно работай. Голос отца в голове неустанно звучал, повторяя одни и те же фразы из раза в раз. Так и с ума сойти недолго. Оповещение о низком заряде «разбудило» парня от навязчивых мыслей, что ходили по кругу, как стая голодных гиен. Парень потянул руку в сторону провода, но вместо того, чтобы его взять, опрокинул кружку горячего кофе прямо на переходник. Все заискрилось и зашипело в опасном предупреждении. Юнги напугано соскочил и подбежав к розетке, выдернул вилку переходника. - Черт, - парень выругался, - этого мне ещё не хватало, - ворчал он, идя за тряпкой. Когда стол был насухо вытерт, а тройник осмотрен, Юнги решил, что не станет рисковать и купит новый. Посмотрев в сторону ванной комнаты, а потом в зеркало, в котором из-за приглушенного освещения слабо виднелось отражение, парень решил, что к черту все, он пойдёт прямо так, его все равно здесь никто не знает, и с этими мыслями сдернул куртку с вешалки и вышел за дверь, убирая ключи в карман. Так и пошёл. В пижамных штанах и тапочках. Прошёл почти час. Юнги, злой и вымотанный так и не нашёл нужную ему вещь, как-будто ему назло в этот день магазины с техникой либо были закрыты, либо не были в пешей доступности. Решив, что кофе сейчас просто необходимо, иначе он взорвется от злости и начнёт орать на прохожих, Мин заходит в первую попавшуюся на глаза кофейню. - Чего желаете? - милый темноволосый парень смотрит на него с легким смешком, правда, отражается он только в глазах, на губах дежурная улыбка. - Холодный американо, пожалуйста. - Хорошо, одну минуту. Пока молодой человек готовит напиток, Юнги осматривается вокруг. В зале всего два человека, уткнулись в свои телефоны, не создавая лишнего шума ни физически ни визуально. Обстановка уютная и спокойная, в основном превалируют зелёные оттенки. На стенах полки, а на полках горшки с цветами и книги, и вроде все как в обычной кофейне, но так умиротворённо. Юнги выдыхает, наконец позволяя своему негодованию покинуть его тело. - У нас есть веранда, - бариста привлекает его внимание, - пока ещё тепло, - он сдержанно улыбается, указывая головой на дверь, ведущую на открытое помещение кофейни, - вам понравится. Юнги кивает в ответ, и беря стаканчик выходит на красиво оформленный фасад. Место напоминало задний двор, или сад при доме, но Юнги однозначно захотелось здесь задержаться. Было так солнечно и ветер дул прохладный, что создавало приятный контраст, тело ощущало подступающую осень. Этот коротенький период августа, когда ещё тепло, но уже не жарко, и осознания скорой смены сезона, конец лета, как ещё можно сказать? Юнги не мог даже самому себе объяснить это состояние, но очень ценил его. Это почти как ожидать хорошее событие, зная, что оно точно произойдёт. Хорошим событием для Юнги была осень. Любимое время года. Желтизна улиц, и подступающая морозность, обычно действует на людей меланхолично, заставляя их теплее кутаться в свои воротники, грустить, и чаще сидеть дома, на Юнги же осень действовала как мотиватор к достижению своих целей. Ему хотелось чего-то нового, будто с каждым годом, с наступлением сентября, он заново рождался и начинал жить с начала. Возможно это связано все с тем же нелюбимым делом, работая над которым, он умирал морально на протяжении года, а когда календарь оповещал его о двадцатых числах августа, его сознание подкидывало ему мысли, что вот оно, самое время что-то поменять, соответсвенно эмоции и ощущения обострялись, подталкивая на новые начинания, но он ничего не менял. Оправданий было множество, но он лишь утешал себя ими, дабы не свихнуться от отчаяния. Как же тяжело жить не своей жизнью. Постепенно чувство предвкушения, перед наступлением осени, стало притупляться, а потом и вовсе осталось лишь слабое послевкусие и то в памяти. И вот он стоит на веранде, осматривает столики, даже не замечая за одним из них посетителя, которой уже с полминуты наблюдает за парнем, что встал как вкопанный и тупит взгляд. Он снова почувствовал это. Он так скучал. Юнги не понимал, что именно разворошило его память, какая часть этого места заставила его почувствовать себя снова молодым и сильным, но он был благодарен. Сзади резко толкнули. - Эй, ну чего встал на проходе? Чуть кофе из-за тебя не пролил! Хосок сегодня был явно не в настроении, а ещё этот парень загородивший проход. Конечно, если бы Чон был чуточку внимательней, он бы заметил его, но нервозность с самого утра донимала разум парня, поэтому он и сорвался, хоть и сразу пожалел. Чувства прекрасного быстро сменилось раздражительностью. - Смотри куда прешь, - выплюнул Юнги, повернувшись к источнику претензии. Хосок сделал круглые глаза. - О, это же вы, - он сразу заулыбался, - потеряшка, - Чон посмеялся, - ну что? Освоились по городу? Юнги сузил глаза, пытаясь вспомнить, где видел этого парня, а на слове «потеряшка» мозг сам подкинул картинки с произошедшим неделю назад случаем, когда Юнги заплутал в окрестностях города. - Хосок, верно? - в ответ кивнули, - спасибо вам ещё раз… - Можно на ты, - перебил его Чон. - Да, пожалуй так будет удобнее. Тон у Юнги был слишком официальный, Хосок невольно представил, что на самом деле блондин не человек, а робот им претворяющийся, в программу которого забиты все возможные фразы, и как нужно отвечать на них. - Присядем? - Мин жестом указал на столик, - и Хосок подумал, что его мысли недалеки от правды, и сел за стол. Однако, если припомнить моменты, в которые этот светловолосый чудик, коим окрестил его Хосок, ругался на эмоциях, можно решить, что все же, что-то присущее человеку с чувствами у него осталось. Они забавно смотрелись вместе, пока вели беседу за стаканчиком кофе. Хосок облокотившись на стол, вертел в руках салфетку, пока Юнги расслабленно откинувшись на спинку стула, задавал дежурные вопросы, больше для того, чтобы беседа шла, а не была для них неловким предлогом разойтись. В любом другом случае, Мин отказался бы непринужденно болтать, как это любят делать новые знакомые, так скажем, о том о сем, за имением других более важных дел, но этот парень помог в сложных обстоятельствах, и совесть ему попросту не позволяла пожелать всего хорошего и просто уйти, как Юнги привык делать. Разговоры он вёл исключительно деловые, и другие не умел, поэтому сейчас Чон чувствовал себя как на допросе. - А родители? - Юнги смотрел ровно в глаза, - не были против твоего выбора? - Они знают, что танцы для меня всё, - Хосок улыбался, смотря на руки, - мне повезло. - Учишь детей? - продолжал задавать вопросы Мин. - Да, и не только, - Хосок замялся, - хватит обо мне, - он мягко улыбнулся, - мы разговариваем уже…, - глянул на наручные часы, - тридцать минут, а я знаю только как тебя зовут, - он постарался сказать это как можно дружелюбнее, но все равно нотка претензии умудрилась проскользнуть, и Хосок, почувствовав это, невольно закусил губу. - Что ты хочешь узнать? - на удивление самому себе Юнги разговаривал с несвойственным ему интересом. - Что ты сам предпочтешь рассказать, а то я будто на собеседование пришёл, - Хосок по доброму улыбнулся. Мин невольно улыбнулся в ответ, пряча глаза от собеседника, наблюдая за своим большим пальцем, что водит по краю бумажного стаканчика. Он не понимал, почему вдруг испытал смущение, надеясь на то, что Хосок примет это за задумчивость. - Видимо это слишком сложный вопрос, - снова шутливый тон, - любишь музыку? - смотря прямо в глаза Юнги. - Да, - поднял голову блондин. - Отлично! Мой старый друг солист одной популярной группы, - Чон начал рыться в сумке, ища ручку, - в выходные они приезжают с концертом, я напишу адрес, - он стал чиркать на салфетке, - вот, - протянув ее Юнги, - приходи, на охране скажешь, что ты с Чон Хосоком, тебя проводят ко мне, я приду туда заранее. Мин взял из рук парня салфетку, прочитав адрес. - Я подумаю, - вышло как то нерешительно. - Я буду ждать, - подмигнул Чон, вставая из-за стола, - мне нужно идти, дела сами себя не сделают, - он вежливо поклонился и Юнги привстав, поклонился в ответ. Блондин какое-то время, смотрел на салфетку, в итоге смяв ее, за пару глотков допил кофе. Выбросив стаканчик в урну, прямо у самого входа, он обернулся, и решительно двинул к столику, за которым сидел, все же забрал смятый бумажный комочек, сунув его в карман куртки.