Персиковый лепесток

Девять лет спустя. Альета. Горная долина Пьери. Поместье «Персиковый лепесток».       Юнги будит шум, доносящийся с улицы. Он открывает глаза с огромным трудом - сон никак не хочет выпускать его из своих объятий. Вероятно потому что альфа лёг уже за полночь. Но игнорировать очевидную суматоху, поднявшуюся во дворе, и лай собак у него просто не получается. Мужчина откидывает одеяло и едва ли не с закрытыми глазами сползает с кровати. Накидывает на себя халат из плотной мягкой ткани, завязывает пояс и босиком, не особо думая об обуви, идёт проверять, что же такое там случилось. Сон слетает с него, как только он выходит на крыльцо. И этому способствует отнюдь не свежий ветер совсем ещё раннего утра, несущий из долины запах разнотравий и речной прохлады. Цепкий взгляд альфы, пусть ещё поначалу сонный, не может не узнать повозку, которая въехала во двор и теперь стояла в паре десятков шагов от ступеней дома. И малейшие сомнения развеиваются, когда вперёд выходят двое мужчин, почтительно и глубоко кланяясь. - Господин Мин, - произносит один из них, - мы просим прощения за такой ранний визит. Но... нам больше некуда было ехать. Юнги растерянно смотрит на Намджуна, поднявшего на него голову, на Хосока, всё ещё склонившегося в поклоне. Он знает их слишком хорошо. Личные телохранители мужа его лучшего друга. - Почему вы здесь? Где ваш господин? - хмурится альфа, спускаясь по ступеням и подходя ближе к ним. - Он здесь, - негромко отвечает Хосок. - Не уверен, что молодой господин найдёт в себе силы рассказать о произошедшем, так что мы возьмём на себя смелость сделать это. Тревога сжимает сердце Юнги. Он знает, если эти двое привезли к нему Чимина - случилась беда. Иного ждать глупо, потому что этот омега никогда бы не приехал к нему просто погостить. Даже если бы хотел - не приехал бы. - Что с Чжеримом? - севшим голосом спрашивает Юнги. Выражения лиц Намджуна и Хосока в этот момент так красноречивы, что можно было бы обойтись без слов. - Он мёртв, - отвечает Намджун. Голос его дрожит. - Старшие братья... вступили в сговор и убили его. Боюсь, что Сурре грозят смутные времена. Нам удалось спасти господина Чимина чудом, но мы не сомневаемся - его будут искать и в итоге придут требовать выдать его. Чтобы казнить. Юнги понимал, что случилась беда. Но услышать вот так, что лучшего друга больше нет - огромный удар для него. Альфа стоит, будто оглушённый, несколько долгих мгновений просто сжимая кулаки, не зная, как уложить в голове всё услышанное. Мысли мечутся в его голове ранеными пташками, но толку от них сейчас никакого. - Вы правильно сделали, что приехали ко мне, - говорит он в итоге. Голос у него хриплый и болезненный. Юнги окидывает двор взглядом. Собравшихся проснувшихся слуг, которые успокаивали собак, а теперь с переживанием и волнением смотрели на него. Разговор они не слышали, да и к лучшему. Всё станет известно в своё время. Сейчас важно другое. - Вас проводят в гостевые покои, - альфа делает знак рукой, на что его управляющий, всё время стоящий на крыльце, реагирует моментально, тут же оказываясь рядом. - Вам нужно отдохнуть. Спасибо, что спасли его. И спасибо, что доверились мне. Я позабочусь о Чимине. - Господин Чжерим доверял вам. Его муж тоже. Это была его идея изначально - ехать в Альету, - отвечает Хосок. - Так что у нас нет оснований испытывать к вам недоверие. Юнги благодарно склонил голову. Когда телохранители оставили его наедине с собственными мыслями и смятёнными чувствами, а двор опустел совсем - слуги разошлись почти сразу, чтобы доспать оставшиеся часы перед рассветом, - Юнги аккуратно приоткрыл дверь повозки. Чимин спал, устроившись на мягком, обитом синим бархатом сидении. У Юнги сердце сжалось, когда он увидел следы от слёз на щеках омеги. Искусанные губы, которые даже во сне немного кривились, словно Чимин сдерживал рыдания. - Чимин, - позвал Юнги негромко, забираясь в повозку и усаживаясь напротив. Удивительно, но тот среагировал почти моментально. Встрепенулся, обеспокоенно завертел головой, но стоило ему встретиться взглядом с Юнги, глаза его наполнились слезами. - Юнги, - позвал он потерянно, протягивая к нему руки. Альфа потянулся всем собой, ладонями обхватил чужие пальцы, а потом пересел к Чимину, глотающему слёзы. Привлёк к себе, обнимая крепко, позволяя уткнуться носом в плечо. - Юнги... Чжерим... он... его... что мне делать, Юнги-и-и-и? Омега завыл тихо и отчаянно, сжимая в кулаках его халат. Его трясло - от страха, пережитого ужаса и боли от потери любимого человека. Юнги прижимал Чимина к себе крепче, уткнувшись губами в тёплую макушку и просто ждал, когда истерика хоть немного сойдёт на нет. Пришлось для этого чуть подействовать своим феромоном, чтобы подарить хоть ненадолго чувство защищенности. - Грязный приёмчик, господин Мин, - шепчет Чимин, в самом деле, успокаиваясь от этого довольно быстро. - Ни капли, - невозмутимо отвечает альфа. - Хочешь, чтобы у тебя от затянувшейся истерики разболелась голова? Давай, мой хороший. Нам нужно уложить тебя в постель, чтобы ты отдохнул. Чимин всё ещё цепляется за него, когда Юнги подхватывает его на руки и аккуратно выносит из повозки. Он не просит отпустить его и позже, прячась носом в изгибе шеи мужчины. И в любое другое время Юнги бы, наверное, умер от счастья. Он готов был отдать многое за то, чтобы хоть раз почувствовать любимого омегу т а к, но не жизнь Чжерима. Не счастье Чимина. Не их спокойную и полную любви жизнь. Сокджин встречает их на пороге дома. - Я приготовил спальню молодому господину, - говорит он. - Ту, что напротив твоей. Она хоть и небольшая, но думаю, будет лучше, если он будет под твоим надзором. Юнги кивает, благодарно смотря на своего управляющего и друга по совместительству. - Спасибо, Джин. Иди, отдыхай. Я дальше сам. Сокджин смотрит на Чимина с беспокойством и сочувствием, но кивает всё же и уходит к себе. - Не считаешь это неуместным? - тихо спрашивает Чимин. - А ты? Омега молчит какое-то время. - Нет, - всё же отвечает он. - Я бы попросился даже к тебе в спальню, настолько мне сейчас страшно и претит одиночество. Но это точно было бы перебором. Нужно сохранять здравость мышления. Юнги улыбается уголками губ. Он несёт Чимина в отведённую ему комнату. Здесь уже расправлена постель и пахнет успокаивающе травами. Сокджин знает в этом толк, Юнги на себе не раз испытывал чудодейственные свойства подобных запахов, исходящих от собранных и высушенных особым способом трав. - Постарайся поспать, - говорит Юнги, опуская омегу на кровать и накрывая одеялом. - Я знаю, это непросто, но всё же. Постарайся. Чимин смотрит на него несколько долгих мгновений. - За все девять лет мы виделись от силы раз шесть, - говорит он, наконец. - Ты избегал меня всеми правдами и неправдами. - У меня была причина. Ты прекрасно о ней осведомлён, - отвечает Юнги тихо. - Наши встречи были ни к чему. И только бередили бы старые раны. Чимин молчит. Но Юнги видит, что будто хочет задать какой-то вопрос. Впрочем, так этого и не делает. Вздыхает только, закрывая глаза и переворачиваясь набок. Юнги оставляет его одного, тихонько прикрывая дверь комнаты. У них ещё будет время поговорить обо всём, если Чимин того захочет. Но всё позже. Сейчас же есть дела поважнее. * Утром первым делом Юнги даёт распоряжение усилить охрану «Персикового лепестка». И просит слуг занавесить чёрным все гобелены и картины на время траура по Чжериму. Конечно, он больше так и не сомкнул глаз. Вернувшись в свою спальню, долго сидел на краю кровати и беззвучно плакал, сжимая с силой край кровати. Осознавать утрату не хотелось. Не хотелось верить в то, что он больше никогда не разделит с лучшим другом ни единого мига, как это было раньше. Всего полмесяца назад они вместе охотились на диких кабанов, объезжая границу Сурры и Альеты, а теперь... Юнги стискивал зубы, ненавидя тех, кто лишил жизни этого прекрасного, доброго и невероятно светлого человека. Единственного, от кого он так и не смог отдалиться и отстраниться, несмотря на душевную боль. Это была не вина Чжерима, как и не вина Чимина, что альфа обычно, выбрав одного, хранит верность до последнего вздоха. Это была всего лишь злая шутка природы. Но если встречи с омегой сулили только лишь напоминания о том, чего он в своей жизни никогда не обретёт, то лучший друг умел наоборот отвлечь его от постоянных тяжёлых мыслей, ставших вечными спутниками Юнги. Юнги долго умывается, тратя почти всю воду из большого кувшина. Отфыркивается от воды, а потом смотрит на своё отражение в тазу, уперевшись руками в небольшой туалетный столик. На него смотрит уставший, немного осунувшийся мужчина, выглядящий глубоко несчастным. Радоваться приезду Чимина казалось неправильным. Не при таких обстоятельствах, когда они оба потеряли близкого и важного им человека. Но в душе за долгие годы впервые шевельнулось что-то, очень похожее на нежность и желание оберегать. Конечно, Юнги заботился обо всех окружающих его. Альфы, омеги, беты - его слуги, помощники, охрана, Сокджин и Чонгук, - все они были для Юнги важны и дороги, их он защищал и не посмел бы отступиться от этого. Но то было иным. С Чимином ему хотелось быть лучше, чем он есть. Для Чимина он бы желал совершить невозможное. Но он был всего лишь обычным смертным мужчиной. Тем, кто любит Чимина. Тем, кто желает ему только счастья. Юнги не знает, сможет ли помочь любимому человеку снова стать счастливым. Он, определённо, будет стараться. Но даже несмотря на всю свою любовь мужчина понимает, что только его стараний и желания не будет достаточно. Не теперь. Альфа в нём скулит потерянно. Прижимает уши, чувствуя вину за то, что не может ничего сделать для того, кто значит для него едва ли не половину жизни. Юнги на это только вздыхает. Он не любит питать иллюзии насчёт того, в чём не может быть уверен хотя бы наполовину. Потому решает - пусть всё идёт своим чередом. Все проблемы он станет решать по мере их поступления. * Первой проблемой оказывается то, что Чимин не хочет выходить из спальни. Не хочет вылезать из-под одеяла. Не хочет есть и пить. Он не разговаривает с Сокджином, который пытается его увещевать, а больше к нему никто не заходит, потому что Юнги запретил беспокоить. Что ж, возможно, он должен пойти на крайние меры снова. Даже если Чимин захочет за это откусить ему голову. - Прошло уже три дня, - говорит альфа, заходя в комнату Чимина с подносом. - Ты решил объявить голодовку? Приехал ко мне, чтобы спокойно здесь умереть от истощения? Чимин возится под одеялом, чуть откидывает его, встречаясь с мужчиной взглядом. И снова у Юнги сердце сжимается от боли. Омега выглядит откровенно неважно. У него под глазами тёмные круги, сам он бледный и зарёванный. Губы у него дрожат. - Мне кусок в горло не полезет, - шепчет омега. - Я ничего не хочу. Зачем ты пришёл? - Затем, что если бы тебе была не мила жизнь, ты остался бы в замке и принял смерть вместе с Чжеримом. Но ты здесь сейчас. И я точно не собираюсь смотреть на то, как ты себя изводишь. Юнги ставит поднос с едой на прикроватный столик. - Ты должен съесть хоть что-то. Немного. Пожалуйста. Чимин пытается сесть, но, возможно, из-за слабости, у него получается это плохо. Юнги спешит помочь. Поддерживает, взбивает подушку, устраивая у каретки кровати так, чтобы омеге было удобнее на неё откинуться. Мягко поглаживает чужие плечи, коротко и безо всяких намёков. Просто успокаивающий жест. - Так, что у нас тут. Мясной бульон с приправами, свежий хлеб и немного фруктов на сладкое, - Юнги изучает поднос так, будто в самом деле не знает, что Чимину приготовили сердобольные повара. - Звучит хорошо, - тихо бормочет Чимин. - Если меня вывернет, это будет твоя вина. - Как скажешь. Альфа берёт в руки глиняный горшочек с бульоном, ложку и придвигается ближе. - Давай, мой хороший. Чимин вскидывает на него взгляд, послушно открывая рот. Юнги кормит его, словно маленького ребёнка. У Чимина глаза влажные от непролитых слёз. Закончатся ли они когда-нибудь? Юнги очень надеется, что да. Что однажды сердце этого прекрасного мужчины перестанет кровоточить и снова вспомнит, что такое радость. Говорят, аппетит приходит во время еды. Удивительно, но с Чимином это и происходит. Он ест сначала неохотно, но потом в нём просыпается голод. Потому бульон и хлеб заканчиваются быстро, а виноград омега уже сам таскает с подноса, выглядя уже не таким слабым. Юнги даже не пришлось использовать феромон, чтобы тот почувствовал себя хоть капельку лучше. - Почему ты не разговаривал с Сокджином? Он расстроился, решив, что сделал что-то не так. - Прости, - вздыхает Чимин. - Меньше всего хотел обидеть его. Просто... наверное, потому что я его не знаю. Мне сложно показать свои слабости незнакомым людям. Юнги чувствует некоторую гордость. Он понимает, что назвать их незнакомцами сложно. Но приятно, что даже несмотря на то, что за долгие девять лет они виделись невероятно редко, Чимин всё ещё не считает его чужим. В комнате повисает недолгая тишина. Юнги думает о том, что нужно обязательно открыть окно для проветривания и распахнуть плотные шторы, чтобы здесь стало хоть немного светлее. Чимин так и провёл в полумраке эти дни. Но, видимо, омегу всё устраивало. Наверное, лучше подождать, когда он сам захочет этого. - Я не знаю, как теперь жить, - шепчет Чимин вдруг. Юнги переводит на него взгляд. - Мне страшно и я... будто в бесконечном кошмаре нахожусь. Всё, для чего я себя готовил долгие годы, рухнуло так неожиданно. Весь мир перевернулся с ног на голову. Он втянул судорожно воздух, прикусил губы, будто собираясь с мыслями. - Я понимаю, - говорит Юнги. Потому что, в самом деле, в некотором роде понимает эти чувства. - Ты такой спокойный... - Намекаешь на мою бесчувственность? - Юнги невесело усмехается. Чимин мотает головой. - Нет. Я бы не посмел сказать такое тому, кто так беспокоится за меня. И я знаю, как вы с Чжеримом были привязаны друг к другу. Смешно сказать, я даже завидовал этому. В моей жизни такой дружбы, увы, не случилось. - У тебя всё впереди, - говорит Юнги, аккуратно беря Чимина за руку и несильно сжимая его пальцы. - Даже если сейчас кажется, что впереди ничего кроме пустоты. Это не так. Горе подкашивает, я знаю. Но мы его переживём. К тому же, я думаю, Чжерим не хотел бы, чтобы ты всю оставшуюся жизнь убивался по нему и забыл о себе. - Знаю. Я знаю, что он бы не хотел, - Чимин грустно улыбается. В его глазах снова блестят слёзы. - Вот. Именно потому я сказал, что ты спокойный. Я начинаю рыдать каждый раз, когда только думаю о нём. И обо всём произошедшем. Мне бы тоже... не помешало спокойствие. - Если тебя это успокоит - я тоже плачу. Просто, как и ты, не люблю показывать свои слабости. Чимин удивлённо вскидывает на Юнги взгляд, забывая о своих слезах. Он будто даже не верит, что альфа перед ним в самом деле способен плакать. Но тут же выражение его лица становится таким виноватым. - Я не хотел тебя обидеть, - шепчет Чимин. - Ты ведь потерял одного из самых близких людей. Прости. Иди сюда. Юнги недоверчиво смотрит на то, как омега раскрывает ему объятия. Так искренне, так легко приглашает к себе, что альфа на мгновения забывает, как дышать. Он судорожно думает, насколько это уместно сейчас. Ведь Чимин вдовец и близость с другим альфой может сильно ударить по его репутации. Но с другой стороны, они ведь не чужие друг другу. И им нужны утешение и поддержка. Потому что сейчас мало кто способен понять их состояние. Обнимая Чимина, прижимая его тесно к себе, Юнги утыкается носом в его плечо. Он с трепетом чувствует, как тонкая нежная ладонь касается его волос, гладит затылок, как второй рукой омега поглаживает его спину. Волк внутри впервые за долгие годы чувствует себя спокойно и на своём месте. Юнги, впрочем, и так знает, что сейчас он там, где хотел бы провести остаток своих дней - в руках любимого человека.