Персиковый лепесток

      Путь до Сурры, столицы одноимённого государства, в тот год выдался непростым. Ранняя весна затопила дороги так сильно, что не спасали даже водоотводные каналы. А всё из-за невероятно снежной зимы, обрушившейся стихийно со всеми своими вьюгами, снегопадами и прочими неожиданностями. В Нирийских лесах, раскинувшихся от самой границы с Альетой на добрых двести миль вперёд, снег сходил медленнее, но некоторые дороги всё равно превратились в грязное месиво, объехать которое было порой достаточно трудно. Юнги невольно порадовался, что не решился ехать в повозке. Он в принципе больше любил верховую езду. Любил сам управлять поводьями, чувствовать под собой седло, знать, что он сам себе хозяин на дороге, что с верным скакуном у него полное понимание и его не скинут в какой-нибудь овраг, взбрыкнув неожиданно. Его жеребец был с норовом, но Юнги сумел расположить животное к себе, хотя это и заняло достаточно времени. Вороной, с умными чёрными глазами и стекающей по лоснящейся шее чёрной мягкой гривой, Ниатэ был гордостью альфы. И вторым лучшим другом - без преувеличения. Удивительно сообразительный, он даже в такую прескверную погоду умудрялся сделать поездку Юнги не лишённой привычного очарования. Нужно было только меньше вниз смотреть. Деревья в Нирийских лесах в это время года ещё укутаны снежными шапками. Место это такое тихое и благостное, если ездить правильными безопасными тропами, что на многие часы можно забыться в своих мыслях и окружающем безмолвии, которое нарушит разве что скрип ветки под вспорхнувшей в небо птицей да случайный порыв ветра. Юнги думал о цели своего визита к Чжериму. Лучший друг настаивал в своих письмах, что хочет познакомить его со своим будущим мужем. Желание это было абсолютно понятное, да только вот у Юнги почему-то предчувствия на этот счёт были совсем уж не радужные. Нет, он не ревновал друга к скорой семейной жизни, не завидовал тому, что тот так неожиданно решил остепениться. О загадочном омеге, что связан с его лучшим другом договором, Юнги знал давно. Ему не совсем нравилась идея подобного создания семьи, но... Чжерим знал своего омегу в лицо уже несколько лет как. Успел с ним пообщаться и, насколько понял альфа, проникнуться к юноше тёплыми чувствами. И всё же на душе совсем непривычно скребли кошки. Обычно поездки в Сурру были для него счастьем, но теперь он ехал туда с тяжёлым сердцем, совершенно не понимая, отчего подобное состояние навалилось вдруг, вызывая желание развернуть Ниатэ в обратную сторону. От постыдного бегства его спасли звуки, которые неожиданно нарушили умиротворённость окружающего леса. Сначала они были не очень различимы, но когда Юнги вслушался, то понял, что где-то впереди идёт битва. И нападавшие на путников - не разбойники, которых отродясь в этих землях не было. О, нет, то были огромные белые волки, что обитали в Нирийских лесах, но намного западнее этих мест. Юнги выругался, пришпоривая Ниатэ. Ветер засвистел в ушах, ветви и кустарники замелькали мимо, превратившись едва ли не в сплошную чёрную полосу. Альфа надеялся только на то, что там, впереди, есть ещё кого спасать. Когда он достиг места битвы, то увидел лишь тонкую фигурку, вооружённую длинным мечом, в окружении истекающих слюной хищников. Волков было всего пятеро, но учитывая их злобу и размеры, этого бы хватило, чтобы положить небольшой королевский полк Чжерима. Так что медлить было нельзя. Юнги пронзительно свистнул, привлекая к себе внимание. Волки и ухом не повели, слишком увлечённые юношей, который стоял перед ними, даже не думая плакать. Омега. Испуганный, но не готовый так дёшево продать свою жизнь, он смело смотрел в лицо своей неминуемой смерти. Он не позволил себе отвлечься на появившегося альфу, стискивая крепче рукоять клинка. Волки почему-то медлили. И это было весьма необычно. Эти хищники обычно просто рвали своих жертв без разбора. Играться с едой было не в их духе, как и упиваться человеческим страхом. Юнги был даже рад, что на него не обернулись. Он выхватил меч из ножен, притороченных к седлу, подхватил небольшой мешочек, висящий там же, и спрыгнул на землю. Не скрываясь, он пошёл прямо к замершим на дороге хищникам и юноше. - А ну-ка, разошлись! - рявкнул альфа, подбрасывая мешочек в воздух и мечом подрубая его на лету. Зимний свежий воздух тут же заполнился едким дымом. Неприятный для человека, у волков он отбивает обоняние на какое-то время и не позволяет им нормально ориентироваться в пространстве. Обычное средство защиты на всякий случай, который, если честно, наступил впервые. Волки завизжали, срываясь на злобное рычание и лай, завертелись на месте, припадая к земле, лапами закрывая носы, словно бы это могло им помочь. - Быстро! - крикнул Юнги. Ниатэ послушно оказался рядом в ту же секунду. Альфа вскочил в седло, возвращая оружие в ножны, а потом на ходу подхватил омегу, который выронил всё же свой меч из ослабевших пальцев и потянулся к нему сам. - Во весь опор, Ниатэ! - приказал Юнги, удерживая в своих руках юношу, который тут же крепко вцепился в гриву жеребца. Обжигающая огнём боль пришла внезапно, стегнула по спине плетью, заставляя мир перед глазами потемнеть. Альфа услышал испуганное ржание, не менее испуганный крик омеги и свалился на землю, ударившись так, что выбило весь воздух из лёгких. Кажется, надолго задержать волков не получилось. Что ж, зато Ниатэ не ослушался его приказа и всё же увёз юношу отсюда. Стук копыт быстро стих вдали. Юнги с трудом перекатился со спины на бок и приподнялся на локтях, но тут же глухое рычание послышалось над ухом, так что альфа решил за лучшее замереть. Он прекрасно понимал, что даже со слегка дезориентированными хищниками у него никаких шансов нет. Тем более меч остался в ножнах. Не в рукопашную же с ними идти. Но в следующую секунду произошло что-то странное. Много странностей за последние несколько минут, если честно. Волки неожиданно сцепились друг с другом. Визжа и катаясь по земле так, что клочья белой шерсти полетели в разные стороны, они дрались, словно обезумевшие. Хотя до этого Юнги ни разу не слышал, чтобы они трогали кого-то из своих. И именно теперь он понял, что с этими волками не так - они одурманены. Их отловили - только Богам известно, кто пошёл на такое безумие! - и одурманили, чтобы они сделали за кого-то грязную работу. Альфа, почти теряя сознание от боли, умудрился отползти под деревья, чтобы не попасть под зубы и когти сцепившихся друг с другом волков. Кажется, кто-то из них саданул его, пытаясь остановить. Спина, по ощущениям, была разодрана в клочья. Он тихо застонал сквозь стиснутые зубы. Хотелось оставаться в сознании как можно дольше, но не получалось. Никак не получалось сопротивляться тому, что всё перед глазами плыло и теряло свои чёткие очертания. Юнги даже перестал слышать звуки в какой-то момент и в итоге отключился. Последней его мыслью было то, что для подвигов он совершенно не создан. * Сознание возвращалось медленно и нехотя, словно делая ему одолжение. Юнги казалось, что в забытьи он провёл годы. Спокойная уютная темнота казалась уже совсем родной, но вот её спугнул какой-то звук извне. Он постарался приоткрыть глаза, но пока не смог. Только тихо замычал, недовольный своим плачевным состоянием. - Ох, нет-нет, мой господин! - прозвучал рядом голос. - Лежите спокойно, прошу вас. Вы ещё слишком слабы. Голос был приятный. Юнги с ним будто вернулся в беззаботные дни, когда были живы родители. Голос этот напоминал о тёплой озёрной воде, бликах солнца на её поверхности и запахе спелых сладких персиков. Персики... странно, они никогда не росли дома. Юнги не сразу понял, что запах этот окутывает его, будто успокаивая. - Это нечестно, - хрипло прошептал он, сделав над собой усилие. - Использовать феромон на незнакомцах - дурной тон, юноша. Его собеседник тихо рассмеялся. - Вы спасли мне жизнь, мой господин. Я не могу считать вас незнакомцем. К тому же, вскоре мы бы всё равно обязательно перестали были друг другу чужими. Юнги бы и хотел спросить, почему тот так считает, но сознание его снова покинуло, отпуская по спокойным волнам уже привычной темноты. * Восстанавливался Юнги крайне медленно. Но всё же состояние его было стабильным, что не могло не радовать. Первые дни он едва мог открыть глаза, но потом всё пошло куда лучше. И только тогда альфа удостоился чести быть представленным спасённому им же омеге. Чжерим долго ругался, витиевато и заковыристо, не мог унять одолевающего его беспокойства и страха за жизнь друга. Но когда успокоился, то крепко сжал руку Юнги, обмотанного бинтами, и тихо сказал: - Я обязан тебе, Юнги. Ты, вероятно, подумать не мог, что спасаешь там моего будущего мужа. Чимин, подойди пожалуйста. Омега появился из-за спины Чжерима, остановился рядом, смотря на Юнги с огромной благодарностью и теплотой. - Спасибо вам, - сказал он, поклонившись. - Мне невероятно повезло встретить вас в тот день. Я не представляю, что со мной бы было, если бы не ваше появление. Юнги лишь слабо улыбнулся. - Не думайте об этом, Чимин. Я счастлив был оказать вам услугу. И мне приятно, наконец, видеть вас. Чжерим так скрытничал и ничего мне не рассказывал толком, что я уж было подумал, будто он выдумал себе будущего супруга. Рад, что это не так. - Ты вредная задница, Мин Юнги, - закатил глаза Чжерим, но смеха не сдержал. Как и Чимин, прикрыв ладонью нижнюю часть лица, рассмеялся от этих слов. Юнги в тот момент чувствовал себя на удивление спокойно, не подозревая даже, что это спокойствие скоро покинет его на долгие годы. * О том, что волки были не просто случайными нападавшими, альфа рассказал лучшему другу сразу, как только доктор ему разрешил вести долгие разговоры и перестал давать снотворный настой. - Я догадывался, - вздохнул тот, нахмурившись. - В тот день я ждал Чимина намного раньше и понял, что произошло что-то неладное, когда он не приехал к назначенному времени. Собрал небольшой отряд и поехал его искать. Никак не ожидал, что встречу его верхом на Ниатэ... он был напуган, всё повторял, что ты там совсем один, - Чжерим повёл плечами, словно воспоминания эти причиняли ему дискомфорт. - Нашли тебя под деревьями, истекающим кровью. Вся охрана Чимина была мертва, их тела буквально усеяли дорогу. А волки... они, кажется, перегрызли друг другу глотки. Зрелище, скажу тебе, не из приятных... - У тебя есть идеи, кто мог хотеть его смерти? - негромко спросил Юнги. - Да кто угодно, - отмахнулся Чжерим. - Концов не найти. Но это не значит, конечно, что мы не станем пытаться. Желающих помешать нашему с Чимином союзу слишком много. Жадные до трона найдутся в любом уголке Сурры. Они помолчали немного, обдумывая сложившуюся ситуацию. - Чимину ты сказал? - спросил Юнги. - Нет. Он сам догадался, - Чжерим хмыкнул. - Поразительно, с каким спокойствием он произнёс это, глядя мне в глаза. В какой раз понимаю, что не ошибся с выбором. - Ты любишь его? - вопрос сорвался с языка сам собой, но Юнги не думал даже извиняться за такой интерес. Чжерим был его лучшим другом и это имело свои плюсы. Например, он иногда мог быть любопытным сверх меры и это не грозило ему абсолютно ничем. - Любовь - роскошь в наше время, Юнги, - ответил Чжерим. - Я, наверное, даже не знаю толком, что она такое. Но Чимин замечательный, я им дорожу и хочу, чтобы он был в безопасности. Чувствовал себя рядом со мной не просто приложением к правителю и тем, кто лишь должен однажды родить наследника, но человеком, которого я бесконечно ценю и уважаю. Юнги сжал его плечо. - Ему повезло с тобой. Я ни на мгновение не сомневался, что ты будешь прекрасным мужем своему омеге. - О, нет, ты что, собираешься смутить меня?! - Чжерим фыркнул весело, поглядывая на Юнги с лукавством. - И в мыслях не было, - улыбнулся тот. - Я абсолютно искренен. Чжерим, конечно, знал об этом. * Спина заживала медленно. Доктор с сочувствием замечал, что шрам не свести и тот будет вечным напоминанием о том дне. А Юнги ловил себя на мысли, что даже рад этому. Пусть. Пусть напоминает о том, что он - предатель, посмевший испытывать чувства к тому, о ком не должен был даже помышлять. Полугода рядом с Чимином ему хватило, чтобы навсегда потерять покой. Чтобы полюбить омегу всем сердцем, кровоточащим от невозможной взаимности. Омега отвечал ему: нежностью на нежность, добрыми словами на несдержанные комплименты, которых не должно было быть. Он смущённо краснел от тихого и благоговейного: - Персиковый лепесток, - которое шептал Юнги иногда, робко касаясь пальцами его пальцев, но не решаясь взять за руку. Чимин, возможно, совершенно точно мог бы полюбить в ответ глупого альфу, который совершенно потерял от него голову. Мог бы, если бы не долг перед семьёй. Если бы не то, что Чжерим был его суженым. Юнги понимал, что должен отпустить. Это самое правильное решение, которое он только мог принять. Его лучший друг не заслуживает подобного. И никто из них не виноват, что альфы выбирают однажды и на всю жизнь. В общем-то, это всё ещё злая шутка судьбы. И раз уж Юнги умудрился полюбить того, кто ему никогда не будет предназначен, то выход только один. В утро, когда он покидает замок Чжерима после их с Чимином свадьбы, у Юнги на память остаётся два шрама. Недавно заживший - на спине, и тот, что вряд ли заживёт быстро - на разбитом сердце. Но Юнги ни о чём не жалеет.