Персиковый лепесток

      - Как так вышло, что за девять лет брака у вас так и не появилось детей? Чонгук задаёт этот вопрос однажды вечером, когда они после ужина вдвоём остаются в гостиной подле камина. Юнги отговаривается делами. Он выглядит в последнее время неважно, но все попытки Чимина позаботиться обрубает на корню. Это слегка задевает. Омеге хочется натурально нарычать на мужчину и заставить его отдыхать как следует, но сегодня он лишь недовольным взглядом провожает покидающего комнату альфу. У него самого нет ни малейшего желания сейчас настаивать и уговаривать - слишком устал за день. Компании юного альфы он рад. С Чонгуком ему просто и легко - совершенно противоположно тому, что было поначалу, когда Чимин только приехал в «Персиковый лепесток». - Я стал мужем Чжериму в первую очередь потому, что этого хотели его мать и мой папа, - ответил он, устраиваясь удобнее в высоком мягком кресле. - У него не стоял в приоритете вопрос о наследниках. Мы оба прекрасно понимали, что с появлением ребёнка всё усложнится. К тому же, торопиться казалось глупым - мы ведь были ещё слишком молоды, чтобы задумываться о передаче прав правления. - Это странно... зачем же тогда вас поженили? - Чонгук чуть склоняет голову набок. - Они мечтали породнить наши семьи. Мама Чжерима и мой папа - давние друзья. Хотя, сказать по правде, я не так чтобы хорошо знал его родителей. Проще говоря мы просто выполнили их волю, в остальном же нам не ставили никаких условий, - Чимин вздохнул, вытягивая ноги и устраивая их на небольшом пуфе перед креслом. - Мы с Чжеримом даже постель толком не делили, если подумать. Только гон и течку вместе проводили. Чонгук кивнул понимающе, замолчал на некоторое время, рассматривая языки пламени в камине. Такие беседы, откровенные порой, давно не казались Чимину чем-то странным. Чонгук был очень открытым и добрым парнем, который в первые дни хоть и воспринимал в штыки приезд омеги, что причинял его отцу боль, но всё же нашёл в себе силы пойти с ним на сближение. Обижаться на него за такое отношение было глупо, Чимин всё прекрасно понимал. А вот найти общий язык очень хотелось. Хотелось понравиться ему. Объяснить, что он не специально всё это. Что Юнги ему важен, дорог, что он бы и рад всё изменить... только в тот момент это было не так уж просто. Да что говорить, даже сейчас оно не кажется простым. Но теперь Чимин чувствует больше уверенности в том, что он имеет право хотя бы попытаться. Чонгук, как оказалось, умел слушать и слышать, так что спустя некоторое время после первых, будто бы неохотных, разговоров он сам стал искать общества Чимина. А потом и вовсе извинился за своё предвзятое отношение. - Отец был прав, - сказал он тогда задумчиво. - В человеческих отношениях всё так запутано порой. Мне казалось, нет ничего проще, чем ваш союз, теперь, когда ты свободен. Но сейчас я понимаю - это не так. Ты не свободен до сих пор. Горькая правда, которую Чимин, безусловно знал и принимал в тот момент, голосом Чонгука прозвучала как приговор. Хорошо, что прошло время и больше это не казалось чем-то страшным для него. - Я хотел спросить совета, - вдруг произносит Чонгук. - Если честно, мне больше совсем не с кем это обсудить, но если ты не захочешь... - Гуки, - мягко произносит Чимин, - что у тебя случилось? Юный альфа чуть перегнулся через подлокотник кресла, осматриваясь и убеждаясь, что больше никто не станет свидетелем их разговора. - Я... - он вздохнул и потянулся к Чимину сильнее, так что омеге пришлось в ответ перевеситься через подлокотник своего кресла, чтобы смочь услышать смущённый шёпот Чонгука, - влюбился. - Это же прекрасно! - В альфу. - О, - Чимин моргнул растерянно, не ожидая таких откровений от парня, но потом мягко улыбнулся. - Он хороший человек, раз ты проникся к нему таким глубоким и светлым чувством. Чонгук смущённо кивнул, краснея щеками. На его смугловатой от природы коже это выглядело очаровательно. - Замечательный, - подтвердил негромко. - Но я переживаю из-за отца. Вдруг он отошлёт его, если узнает? Чимин вернулся в кресло, задумчиво потёр собственную щёку. - Не думаю, что он так поступит, - заметил спустя несколько мгновений. - Он любит тебя и не станет причинять тебе боль. Но ты должен быть готов к тому, что Юнги поставит тебе некоторые условия. И твоему альфе тоже. Вы должны будете показать ему, что ваши отношения не просто увлечённость, которая вскоре сойдёт на нет. - У нас всё серьёзно, - Чонгук коротко поджал губы, а потом посмотрел Чимину в глаза. - Ты не считаешь подобное странным и неправильным? - Это любовь, - ответил омега, - разве она может быть неправильной? Тёмные глаза юного альфы будто засветились счастьем после этих слов. Он поднялся со своего места, чтобы опуститься тут же у коленей омеги и положить на них свою голову. Такой беззащитный и доверительный жест, что у Чимина сердце пропустило удар. Он аккуратно запустил пальцы в тёмные жестковатые волосы парня и стал нежно перебирать пряди. - Я понимаю, почему отец так безоглядно влюбился в тебя и почему любит до сих пор, - заметил Чонгук негромко. - Мне жаль, что я был несправедлив к тебе. Чимин, чувствуя, как теплеют от смущения щёки, прикусил губу. Эти слова звучали от Чонгука не впервые, словно он боялся, что омега не принял его самых первых извинений. Глупый мальчишка, чудесный и ласковый. - Это в прошлом, мой хороший. И у тебя было право на это. Альфа уткнулся носом в ткань его брюк, согласно угукая, и обнял колени крепче. - Ты не рассказал мне, кто твой избранник, - заметил Чимин с улыбкой. - Или это тайна? - Не для тебя. Это Хосок. Чимин охнул удивлённо. Имени своего верного телохранителя он точно не ожидал услышать. Что ж, по крайней мере нет нужды переживать о том, что с Чонгуком поступят плохо. Что Намджуна, который теперь совершенно не отлипал от своего омеги в лице Сокджина, что Хосока - Чимин знал слишком хорошо, чтобы не бояться доверить им сердце ставшего родным человека. - Он, в самом деле, замечательный. Я рад, что вы нашли друг друга. Теперь я точно уверен, что перед суровым взглядом Юнги твой избранник не спасует и отстоит ваши отношения. Чонгук расслабляется под его прикосновениями и от услышанных слов окончательно. И у Чимина на сердце становится тепло от понимания, что этот юный альфа доверяет ему. Открывает свои тайны вперёд даже отца, которого любит и уважает. Значит, думает Чимин, он сумел заслужить это. От этих мыслей ему совсем немного хочется плакать. От счастья. * На улице страшно ветрено ещё с обеда. Небо затянуто низкими тучами, из которых нет-нет да проливается дождь. Слуги обеспокоены, а рабочие на дворе хорошенько закрывают все постройки. Наверное, будет буря. Видимо, подобное тут случается, пусть и не так часто. Чимину немного не по себе. Юнги заработался совсем. Он не выходил из кабинета уже много часов. Чимин же, который после разговора с Чонгуком был предоставлен самому себе, чувствовал неясную тревогу. Ему хотелось отвлечь альфу от тяжёлых мыслей, что заставляли его хмуриться слишком часто в последнее время. Хотелось подарить немного тепла, чтобы словно налитые свинцовой тяжестью плечи расслабились. Омега решает пойти на хитрость. Он знает, что это сработает, хотя не уверен - надолго ли. По-хорошему, давно нужно было это сделать. Со дня памяти Чжерима прошёл почти месяц, так что сейчас самое время. Потому, после недолгих размышлений, Чимин уходит к себе, чтобы подобрать одежду. Заметив, как нравится Юнги его, пусть и траурный, наряд, омега заказал у портного такой же, только в глубоком синем цвете, расшитый жемчужной нитью. Нежный рисунок изящной вязью тянулся по горловине, манжетам и боковым брючным швам. Вырез на рубашке был вроде бы точно таким же, только из-за рисунка выглядел куда более соблазнительно и чувственно, а брюки обтягивали бёдра чуть сильнее - спасибо здоровому и вкусному питанию от поваров и Сокджина. Он вертится перед зеркалом несколько минут, придирчиво осматривая своё отражение, словно силясь найти изъян. Видеть себя не в чёрном непривычно, но приятно, так что, отбросив последние сомнения, Чимин направляется в кабинет Юнги. Ладони от волнения отчаянно потеют, потому приходится украдкой их вытереть о гобелен, висящий в нише у самой двери в рабочую комнату альфы. Чимин чувствует себя и глупо, и смешно одновременно. Он будто подросток, который впервые решается признаться в чувствах и боится отказа. И пусть прекрасно знает, что его не последует - не может успокоиться. Запах Юнги чуть ярче обычного, он непривычно горчит, и это омеге не нравится. Волнение снова охватывает его, но уже не по поводу того, что скажет Юнги о его наряде. Чимин коротко стучит в дверь и, не дожидаясь ответа, приоткрывает её, заглядывая привычно в кабинет. - Эй, трудяга, скоро полночь, ты в курсе?. Юнги поднимает на него взгляд. Выглядит он всё ещё не лучшим образом, но и не хуже, что радует. Он замирает за своим столом, рассматривая вошедшего пристально, будто совершенно не ожидал подобного. - Тебе так идёт, крошка, - хрипло говорит мужчина, скользя по его фигуре внимательным взглядом, в котором привычная тонна нежности и тепла, заставляющая дрожать колени. - Спасибо, - Чимин прикрывает плотно дверь и подходит к альфе, - но ты мне не ответил. Юнги чуть сдвигает рабочий стул, протягивает омеге руку. Когда Чимин вкладывает свою ладонь в его, мужчина тянет его к себе ближе. - Прости меня, - шепчет Юнги. - Я заставляю тебя переживать. Но всё в порядке. Это временное. Просто... немного устал, наверное. Вот и нездоровится. Я мало что успеваю, потому и засиделся. - Тебе нужно отдыхать, - омега встаёт между разведённых ног мужчины, касается ладонями плеч, которые всё ещё напряжены. Гладит ласково, пальцами пробирается под воротник рубашки, взволнованно охая. - Ты горишь, Юнги! Тебе доктор нужен! - Мне нужно вот так, ещё немного... Альфа жмётся лбом к животу Чимина. Обнимает его, не позволяя отстраниться. - Ты такой красивый, - шепчет он, словно в бреду. - Такой потрясающий, крошка. Я рад видеть тебя не в трауре... так хочу, чтобы ты не скорбел больше, чтобы был счастлив. - Юнги, - потерянно зовёт Чимин, - ну что ты, тише... я в порядке. Я счастлив здесь и сейчас - с тобой. Юнги... Альфа вдруг весь обмякает. Руки, только что обнимавшие омегу, соскальзывают, повисая плетями. Его кожа под пальцами омеги такая обжигающая, что паника накатывает на Чимина огромной волной, мешающей дышать. - Юнги! - Чимин испуганно подхватывает его, не позволяя сползти на пол. Получается не сразу устроить его на стуле - мужчина для него крупноват. Омега лихорадочно щупает пульс - учащённый и быстрый. Метнувшись к двери, Чимин распахивает её и во всю силу лёгких кричит: - Сокджин! Голос у него на грани истерики, потому что он не понимает, что происходит. Ему кажется, что произошло что-то страшное, непоправимое, а помочь он не в силах. Сокджин прибегает - в ночной сорочке, взъерошенный и испуганный не меньше. Он точно никогда не слышал у своего друга такого голоса. За Сокджином следует Намджун - это кстати, альфа будет лучшим помощником, чтобы помочь отнести Юнги в его спальню. - Что такое?! - Юнги! - Чимин едва не плачет, разворачиваясь обратно к бессознательному альфе, который на честном слове держится на стуле. - Ему стало резко плохо! Я не знаю, что... я... Слёзы всё же чертят дорожки по щекам, бледным от испуга. - Тише-тише, - Сокджин, видимо, поняв, что здесь произошло, касается плеча друга. - Джуни, отнеси Юнги к нему. Я сбегаю за доктором. Чимини, успокойся, не кипишуй. Твой альфа будет в полном порядке. Легко сказать, конечно, не кипишуй. Но голос друга омегу немного успокаивает. Если Сокджин так говорит, значит, знает, что случилось. Надо будет расспросить его потом. Сейчас Чимин не собирается мешать. Чимин не отходит от Юнги ни пока Намджун несёт его в комнату, ни пока ждёт друга с доктором. Он касается ладонью горячего лба, кусая губы и чувствуя, как горло словно сжимают тиски. Слёзы снова наворачиваются на глаза. Он их поспешно смаргивает, берёт в свои ладони пальцы Юнги, наклоняется и нежно их целует. Сказать хоть слово сейчас страшно - сразу ведь сорвёт на рыдания. Чимин этого не хочет. Он лучше так будет рядом, без стенаний. Доктор - хвала небесам в поместье он свой и не нужно ждать его из дальней дали - заходит в комнату, кажется, спустя вечность. - Чимин, пойдём, подождём снаружи, - зовёт его Сокджин. - Доктор Мун всё сделает сам. Чимин кивает, но всё же не удерживается от вопроса, задерживая взгляд на болезненно бледном Юнги. - С ним же всё будет хорошо? Доктор Мун - подтянутый мужчина-бета в возрасте, с седыми усами и волосами да удивительно улыбчивыми светло-карими глазами - смотрит на Чимина с тёплой улыбкой. Это заставляет смутиться. - Наш господин полон сил, так что временные трудности со здоровьем не станут для него большой проблемой, это точно. Не переживайте так, Чимин. Он будет в порядке, я вас уверяю. Омега кивает. Ему становится немного легче после этих слов, так что он позволяет увести себя. Долгий час, который отсчитывают большие настенные часы в коридоре, они с Сокджином сидят на кухне, медленными глотками наслаждаясь горячим чаем. У Чимина он с успокаивающими травами, которые понемногу начинают действовать, от чего его клонит в сон. - Ты снял траур, - говорит Сокджин. - Я рад этому. Юнги понравилось? Или он не успел увидеть? - Понравилось, - бурчит Чимин в свою чашку. - И если бы этот дурацкий альфа берёг себя, возможно мы бы сейчас целовались, а не вот это вот всё! Сокджин смеётся, приобнимает плечи друга. - У вас ещё будет время, не ворчи. - Да, - шепчет Чимин, чувствуя, как снова хочется плакать. - Чжерим тоже думал, что у него ещё так много времени впереди. Для всего. А что в итоге... - Чимини... Омега мотает головой. Он не хочет, чтобы его утешали. Знает, что, наверное, развёл панику и драму на пустом месте, но ему было страшно потерять то, что он даже толком ещё не обрёл. И вряд ли так быстро эти страхи пройдут. Наверное, понимая это, Сокджин больше ничего не говорит. Просто продолжает обнимать его плечи и касается поцелуем его виска. Становится слегка легче. Доктор Мун заканчивает ещё через полчаса. Он выглядит немного уставшим, но вполне довольным собой, так что Чимин невольно выдыхает, понимая, насколько сильно был скован всё это время. - Я дал ему жаропонижающий настой, - говорит мужчина. - До утра он проспит сладким беспробудным сном. Завтра к обеду приготовлю новую партию противовоспалительного и мазь. Можно будет забрать. А пока - постельный режим и отдых. Проследите за нашим деятельным господином. Сокджин уверяет его, что всё будет в лучшем виде, обещает завтра самолично прийти за лекарствами, а Чимин сбегает в этот момент к Юнги. Альфа укрыт одеялом и выглядит чуть лучше. Бледность почти отступила, хотя, может быть, это лишь игра света. Чимин тушит свечи по всей комнате, оставляя одну со своей стороны. Забирается на вторую половину кровати и сворачивается клубочком, не собираясь никуда уходить от Юнги, пока тот не почувствует себя здоровым окончательно. * Ночью на долину налетает настоящая буря. Дождь хлещет по окнам с такой силой, что Чимин выныривает из своего беспокойного сна, испуганно осматриваясь первые секунды, не понимая, что происходит. Гром грохочет, молнии освещают округу, рассекая тёмное небо белыми росчерками. Чимин невольно придвигается к Юнги ближе, думая, что уже не заснёт. Но, наверное, сказывается пережитое волнение, так что через несколько минут он снова проваливается в сон. * - Крошка. Чимин сонно подставляется касанию к своей щеке. Он всё ещё спит, кажется. И это остатки прекрасного сна, где Юнги с ним так ласков. - Чимини, - снова звучит любимый голос, только чуть настойчивее. Омега открывает глаза, встречаясь с мужчиной взглядом. - Доброе утро, - улыбается тот. В самом деле больше не такой бледный, но всё равно выглядящий немного болезненно. - Доброе утро, - отвечает Чимин. - Можно я тебя стукну? - Если только нежно. От остального я, по ощущениям, развалюсь на части, - шутит Юнги, но взгляд его остаётся серьёзным. - Я опять заставил тебя переживать. Прости меня, мой хороший. Чимин двигается ближе, утыкается носом ему в плечо. - Подумаю над прощением, - бормочет он, - если ты перестанешь так наплевательски относиться к своему здоровью. Ты помнишь, что здесь толпа народу, которая переживает о тебе? Это хорошо я вчера ещё Чонгука не разбудил, он бы тебя вообще сожрал за такое. Юнги посмеивается, чуть поворачивает голову, целуя лоб омеги. - Ты мне угрожаешь моим сыном? - И им тоже. Но вообще-то я и сам могу тебе откусить голову, чтоб ты знал! - Чимин прикрывает глаза, внутренне дрожа, как натянутая тетива. - Глупый альфа. - Глупый, - соглашается Юнги. - Спасибо тебе, Чимини... что так заботишься обо мне. - Заткнись, - хнычет тот, подтягиваясь и прижимаясь губами к губам мужчины. Они чуть суховатые, наверное из-за едва спавшей температуры, чуть грубоватые, но очень чуткие - Юнги реагирует на поцелуй так, словно до этого момента находился в его ожидании каждую минуту. Чимин нависает над Юнги, чтобы тому не приходилось ворочаться, но почти тут же альфа прижимает его тесно, роняя на себя. Из простого касания поцелуй становится медленно глубоким, влажным и очень жарким, сжигающим в своём пламени все сомнения и переживания, какие только могли оставаться. Омега плавится от того, как ему сладко и хорошо, особенно когда Юнги оглаживает его спину неторопливо, обхватывает руками и сжимает чуть крепче. - Какой ты... - хрипло шепчет альфа в его приоткрытый рот, прерывая поцелуй. - Не могу отпустить тебя. - Придётся, - отвечает Чимин, облизывая губы, нарочно задевая языком и чужие. - Завтрак - важная часть дня, а тебе надо хорошо питаться. А после - лекарства. - Поцелуешь меня ещё раз? - просит Юнги. Чимин отстраняется, лукаво смотрит на него. - Вот если будешь послушным, тогда я подумаю об этом. - Для тебя я буду самым лучшим, - обещает Юнги со всей серьёзностью. Чимин краснеет щеками, быстро скатывается с кровати, чтобы поспешить на кухню. Нужно хоть немного успокоить бешено бьющееся сердце и отвлечься от ощущения чужих губ на своих. Ох... нет, провальная это затея. Но, несмотря на вчерашний чрезмерно нервный вечер, утро, пусть всё ещё пасмурное и дождливое, вышло прекрасным. Лёд всё же тронулся. Чимин счастлив лишь от одной мысли об этом.