Персиковый лепесток

      - Будь моим мужем. Так начинается вторая осень Чимина в «Персиковом лепестке». * Утро ранней осени радует теплом. В высоком небе кучные белые облака, похожие на взбитые жирные сливки, пронизаны солнечными лучами - будто сладкими медовыми нитями. Это одно из тех утр, когда хочется максимально лениться и ничего не делать, но Чимин обещал Сокджину помочь с подбором свадебного наряда и цветов, которыми было решено украсить дом. До торжества времени, конечно, ещё очень много, но оставлять всё на последний момент не хотелось. Чимин потянулся в постели, сладко зевая и чувствуя, как сонная нега, охватывающая всё существо, понемногу уходит. Отпихнув ногами одеяло в изножие, омега медленно сел на кровати. Ещё раз потянулся и сполз с кровати, спеша начать приводить себя в порядок. Умывшись прохладной водой из кувшина, стоящего в углу у окна, он критично рассмотрел себя в высокое зеркало, нимало не смущаясь своей наготы - всё равно же никто не видит. Собственный внешний вид нравился Чимину сейчас куда больше, чем это было даже в начале лета. То ли так хорошо на него действуют капли, прописанные доктором Муном, то ли он просто сам понемногу приходит в норму... скорее, конечно, оба этих фактора играют роль. Фигура его хоть и не была худощавой никогда, сейчас обрела по-особенному чувственные формы - особенно Чимину нравился контраст узкой талии и покатых полных бёдер. Цвет кожи стал куда здоровее, особенно на лице, а в глазах снова появился тот самый живой блеск, который был в них до той страшной ночи. Чимин нравился себе и чувствовал себя сейчас великолепно. На душе - безмятежный покой и радость. Ему всё ещё не верилось, что Намджун решился сделать предложение Сокджину, и теперь они готовились к торжеству с такой ответственностью - Чимин даже совсем немного завидовал им. Он не принимал участия в устроительстве собственной церемонии, за него всё сделали слуги, помощники Чжерима и подданные. Самому омеге отводилась участь восхищённого наблюдателя. Неторопливо одеваясь перед зеркалом, Чимин улыбается своим воспоминаниям. Да, то была прекрасная свадьба и всё было невероятно красиво. Наверное, он никогда не забудет тот прекрасный вечер. Только вот ему бы хотелось всё сделать совсем иначе, если бы у него только была возможность. Расчесав волосы и аккуратно уложив их, омега критично осматривает своё отражение ещё раз. Удовлетворенно кивает и покидает комнату. Юнги ждёт его за столом один. Чонгука почему-то нет. То ли уже успел поесть, то ли ещё не проснулся и потом будет кусочничать на кухне. Чимин едва удерживает нежную улыбку от мысли про неугомонного юного альфу. - Доброе утро, - говорит он, проходя к своему привычному месту, по пути касаясь ладонью плеча мужчины, увлечённо читающего что-то. - Доброе утро, Чимини, - отзывается тот слегка заторможено и рассеянно. - У тебя всё в порядке? - интересуется омега, усаживаясь за стол. - Да, всё чудесно, спасибо, - отвечает тот. Но провести Чимина не так просто. Не теперь, когда он выучил этого человека наизусть. Он даёт Юнги время. Наливает кофе из кофейника себе в чашку, неторопливо поднимает крышку с тарелки, рассматривая яичницу с беконом, щедро посыпанную зеленью. Расправляет белую салфетку, чтобы аккуратно заправить её уголок за горловину - совсем не хочется испачкать чудесное новое платье, на белом ведь любой след будет видно. - Юнги, - зовёт Чимин негромко, наблюдая, как альфа смотрит почти немигающим взглядом в свиток. Вряд ли он сейчас мог разобрать там хоть одно слово - слишком волнуется. Это заметно невооружённым глазом. - Да? - взгляд мужчина на него поднимает такой потерянный, что омеге хочется нестерпимо обнять его и успокоить. Пообещать, что всё будет хорошо. - Расскажи мне, что тебя так тревожит, - мягко просит он. - Я же вижу, что ты себе места не находишь. Юнги сминает свиток в кулаке, потом охает, тут же принимаясь расправлять его. Откладывает в итоге в сторону. - Вся эта суматоха со скорой свадьбой выбивает из колеи, знаешь, - бормочет он. - Не пойми меня неправильно, я жутко рад за Сокджина и Намджуна, они заслуживают счастья... наверное, дело просто в том, что для меня это слишком ново и... Альфа запинается. Он выглядит, будто робкий мальчишка сейчас. И нежность в чиминовом сердце такая огромная, такая бескрайняя к нему, что он едва не задыхается от этого чувства. - Может быть, я совсем немного завидую, - признаётся Юнги негромко. - Не самой свадьбе, а тому, что они... что... нашли друг друга, могут быть рядом, оберегать, любить. Имеют на это полное право. Это звучит как мечта. Чимин чувствует, как у него начинают потеть ладони. Волнение стихийно охватывает всё его существо. Во избежании конфуза, он откладывает столовые приборы, потому что пальцы начинают подрагивать. - Я понимаю, - говорит он негромко. - Понимаю твои чувства. Юнги вскидывает голову, и они встречаются взглядами, замирая так на несколько долгих мгновений. - Будь моим мужем, - вдруг говорит Юнги. Голос у него хриплый, дрожащий. Этим голосом Чимина оглушает, он смотрит на мужчину во все глаза, не совсем доверяя тому, что услышал. Это всё кажется нереальным, происходящим либо не с ним, либо во сне. - Что... - Я хочу, - Юнги выглядит уже не так неуверенно, - беречь тебя. Защищать тебя. Быть твоей опорой во всём. Хочу, чтобы ты жил здесь не на правах гостя, пусть даже самого желанного и драгоценного, а как хозяин... Выходи за меня, Чимин. В гостиной повисает тишина. Чимин судорожно старается собраться с мыслями, шокированный таким предложением, но почему-то сейчас в голове у него, как назло, абсолютно пусто. - Прости, - мужчина вздыхает, видя реакцию на собственные слова. - Я вечно не вовремя. Вывалил на тебя это ещё так... но ты подумай всё же. Не спеши отказать, хорошо? Альфа неловко поднимается, будто это даётся ему с трудом. Забирает с собой измятый свиток и уходит. Чимин, оказывается, всё это время не дышал, так что первый вдох даётся ему тяжело - он едва не захлёбывается спасительным воздухом. Сердце грохочет в груди так сильно, колотится так быстро. Руки всё ещё дрожат, а глаза застилает пелена слёз. Недоверие внутри сменяется паникой, но она быстро сходит на нет. Омега осматривает привычно красиво сервированный стол, понимает, что ему кусок в горло после произошедшего не полезет, и отодвигает тарелку. Делает глубокий вдох, прикрывая глаза. Боже, Юнги в самом деле сказал это... он предложил ему... о-о-о-ох... Чимин закрывает ладонями лицо и всхлипывает, стараясь удержать эмоции в узде. Но это так сложно! Практически невозможно сохранить спокойствие теперь, когда услышал что-то столь важное и долгожданное. Конечно, он мог начать сомневаться. Мог начать обдумывать это, убеждать себя, что не время, или придумать какую-нибудь новую чушь, чтобы отдалиться от Юнги. Но правда в том, что Чимину этого не хочется. Всё, что ему нужно - быть рядом с этим мужчиной, с благодарностью принимать его любовь и отдавать свою, которая уже просто не помещается внутри. Чимин хочет - быть его мужем, дарить ему счастье, такое же неохватное и всепоглощающее, которое дарит ему сам Юнги. Чимин не хочет больше бояться любить того, кого так страстно желает его сердце. Теперь им ничто не мешает, так почему он должен отказываться и причинять снова обоим боль? Чимин поднимается из-за стола, сдёргивает салфетку, отшвыривая её не глядя. Он спешит в кабинет Юнги, но там его не оказывается. Как не оказывается и в спальне. И дома вообще. Стараясь не сорваться на бег, омега выходит из дома, спокойным шагом направляясь к конюшням. Он знает, если альфе нужно подумать, то скорее всего его можно найти именно там. В конюшнях тихо, пахнет свежим сеном, и лошади любопытно выглядывают из своих стойл, слыша знакомые шаги. В другое время Чимин бы обязательно приласкал каждое животное, поворковал бы с ними, поглаживая мощные шеи и перебирая мягкие гривы. Но сейчас ему немного не до этого. Юнги находится возле стойла Ниатэ. Он поглаживает довольного вниманием жеребца и, кажется, слишком погружён в свои мысли. Но приближающегося Чимина всё же замечает, вздрагивая и оборачиваясь. Альфа уже хочет что-то сказать, но не успевает. - Да, - выдыхает Чимин, врезаясь в него всем собой, вжимаясь тесно. - Я согласен. Я хочу, Юнги. Юнги обхватывает его руками в коротком объятии, но после отстраняет немного, заглядывая ему в глаза. - Повтори ещё раз, - просит он, касаясь ладонями горящих щёк Чимина. - Я согласен быть твоим мужем, - послушно повторяет тот. - Я хочу быть твоим. Больше всего на свете, Юнги. - Сердце моё, - голос альфы дрожит, но он не позволяет себе дать волю слезам, притягивает омегу к себе и жадно припадает поцелуем к его губам. Целует так, словно у него могут отобрать эту возможность, будто это их последний поцелуй. Но Чимин не позволяет ему этого отчаяния. Он обнимает мужчину за шею, отвечает страстно, чувственно, отдавая всё, что у него только есть, раскрывая себя окончательно и бесповоротно перед тем, кого любит всей душой. - Ты не пожалеешь, - шепчет ему в губы Юнги, - никогда не пожалеешь, крошка. Я сделаю тебя самым счастливым, слышишь? Поцелуи достаются щекам, носу, скулам, ресницам и лбу омеги. Быстрые, немного хаотичные. Мужчина гладит его щёки, шею, опускается на неё поцелуями, заставляя Чимина трепетать от эмоциональности момента и того, как чувствами альфы его топит без шанса выбраться. - Ты уже, - выдыхает Чимин, цепляясь за его плечи, - уже делаешь, Юнги. Неужели ты этого не замечаешь? - Я всё боюсь, что мне это кажется, - признаётся Юнги в ответ, прижимаясь лбом ко лбу омеги. - Так боюсь принять желаемое за действительное. - Тебе не кажется, - шепчет Чимин, беззастенчиво прильнув к нему всем собой. - Это чистая правда. Я счастлив только благодаря тебе, твоей бескорыстной заботе, твоей искренней любви. Но я больше не хочу только брать, Юнги. Я хочу отдавать взамен. Хочу настоящий брак. Не договорной, не потому что так захотел кто-то со стороны... Я люблю тебя. Так сильно люблю, что просто не знаю, что с этим делать. Юнги плачет. В его руках этот сильный альфа вдруг задыхается от собственных слёз, прижимаясь к нему отчаянно. И приходится гладить его по волосам, целовать тёмные вихры, нашёптывая нежности. - Прости, что я так долго, любовь моя, - у Чимина глаза тоже на мокром месте, но он потом поплачет, только успокоит своего замечательного, чуткого и самого лучшего мужчину. - Я мог бы ждать тебя до конца своих дней, - хрипло отвечает тот, сгребая его в крепких объятиях. - И после, и в следующих жизнях. Я мог бы ждать тебя вечность. Они стоят в обнимку долгие минуты, молчат, наслаждаясь близостью, которую боялись себе до этого позволить. Ниатэ недовольно фырчит, дотягиваясь и тычась тёплыми бархатными губами в плечо омеги. Тот улыбается, но не отстраняется от Юнги. - Спасибо, что ты здесь, - говорит Юнги, успокоившись, но так и не выпустив его из своих рук. Чимин думает, что нет больше места во всём мире, где бы он мог быть. Только тут - никак иначе. * К родителям он решает съездить через несколько дней после того, как Юнги сделал ему предложение. «Персиковый лепесток» все эти дни гудел, словно потревоженный улей. Таких новостей даже если кто-то и ждал, то точно не так неожиданно. Чимин чувствовал себя довольным произведённым эффектом. Сокджин на радостях закатил грандиозный ужин, который готовили в шесть рук он, Намджун и Юнги. Так Чимину открылась ещё одна прекрасная черта будущего мужа - альфа умел потрясающе вкусно готовить. - Так мне теперь тебя папой называть? - Чонгук, стараясь скрыть широкую улыбку, ни капли в этом не преуспел, а в итоге вовсе набросился с объятиями, прижимая хихикающего омегу к себе. - Я так рад! Вы оба заслуживаете быть счастливыми! Главное для Чимина благословение было получено без особого труда. И спокойствие согревало изнутри, как и понимание, что он, наконец, в самом деле обрёл своё место в жизни. То самое, которое было нужно именно ему. Когда они с Юнги собрались к родителям омеги, Хосок вызвался их сопровождать. С просьбой этой он подошёл к самому Чимину. - Чимин, я бы не хотел, чтобы вы ехали только вдвоём, - заметил он осторожно. - Я знаю, о чём ты переживаешь, - кивает Чимин, касаясь ладонью его плеча. - Но Юнги не даст меня в обиду. Я уверен, что всё будет хорошо. - На вас больше нет его метки, - напоминает Хосок, в глазах его искреннее переживание. - Это временно, - Чимин улыбается. - Я только хочу сообщить лично родителям, что через несколько месяцев у меня свадьба. И уже после этого Юнги обязательно поставит мне метку. Но я и без того пропах им насквозь, ты же чувствуешь. Хосок кивает, вздыхая. - Простите мне мою навязчивость, я просто... - Не извиняйся, - Чимин качает головой. - Мне приятно, что ты печёшься обо мне. Но сейчас ты нужен своему любимому. Чонгук и так постоянно переживает, что отец, узнав о вашем союзе, разозлится. - Мне кажется, Юнги может разозлиться только лишь потому, что Чонгук всё ещё слишком юн. И я не могу не понять его, но... так люблю его. Знаю, нам нужно ждать до его совершеннолетия, так что я и не мечтаю о большем, чем просто быть рядом. Чимин понимающе кивает. Это чувство ему прекрасно знакомо. - Потому не тревожься, - просит он. - Наслаждайтесь временем вместе. Мы с Юнги не задержимся. Всего несколько дней и вернёмся - соскучиться не успеете. Хосок улыбается. Он расслабляется, и глаза у него теперь лучатся теплом. - Спасибо, - говорит просто. Не уточняя, за что, но Чимину кажется, что он и так прекрасно знает. * Дорога до дома выходит быстрой и лёгкой. Осень ещё не успела расплакаться дождями, не размочила дороги, превращая их в грязное месиво. Солнечные дни и прохладные вечера сменялись на чуть более холодные ночи, но Чимину, казалось, теперь вообще не был страшен никакой холод. Когда они останавливались на ночлег в придорожных трактирах, омега тонул в тепле сильных рук до самого рассвета. Он дышал любимым запахом нагретого солнцем дерева, так привычно щекочущим обоняние. И казалось в такие моменты, что любые тревоги и заботы настолько далеко от них, что никогда не достанут даже лёгким отголоском. Юнги прятался носом в изгибе его шеи, горячим дыханием пуская по коже сладкие мурашки. Он целовал исступлённо местечко, где запах омеги был ярче всего, будто боялся не насытиться им. И это было до дрожи интимно и приятно. Пусть они пока не переступали границу, позволяя себе лишь робкие ласки и прикосновения - Чимин не думал об этом. В конце концов, у них было всё впереди. Торопиться некуда. Да, однажды он обжёгся на этих же мыслях, но Чимин был полон решимости не позволить прошлому довлеть над ним. Страхи не уйдут так быстро, как этого ему бы хотелось, но он постарается. К тому же, в этой борьбе омега не останется один - рядом будет его Юнги, который обязательно поможет и поддержит. От таких мыслей сон его становился особенно спокойным и сладким. * Родные места пусть и остались в его памяти выцветшими картинками, но он всё же без труда узнаёт маленький городок, в котором вырос и провёл своё беззаботное юношество. Узнаёт небольшой садик у дома и сам дом, выкрашенный в приятный синий цвет. Краска кажется новой, наверное, папа и отец лишь недавно обновили фасад. Спрыгивая с лошади и ощущая приятную твердь под ногами, Чимин чувствует, что у него голова кругом сейчас лишь от того, с какими новостями он приехал сюда. Это какое-то новое, доселе неизвестное ему ощущение. И остроту ему придаёт то, как Юнги, замирая позади него и придерживая Ниатэ за поводья одной рукой, приобнимает его за талию второй. - Идём? - Идём, - кивает Чимин. Они оставляют скакунов у старой коновязи у ворот и заходят во двор. Вероятно, остаться незамеченными им не удалось, потому что папа выходит на крыльцо через несколько мгновений, а за ним показывается и отец. - Чимини! Они выглядят радостными, спешат к ним. Чимину достаются горячие поцелуи в щёки и крепкие объятия, по которым он так скучал. По которым будет скучать всегда, сколько бы времени ни прошло. - Господин Мин, здравствуйте. Такой приятный визит. Отец склоняется в вежливом поклоне. - Просто Юнги, прошу вас, - кланяется в ответ тот. - Не люблю весь этот официоз. Тем более, между нами он неуместен. Родители переглядываются, а потом переводят недоверчивый взгляд на Чимина. - Мы приехали, чтобы сообщить вам лично, а не через письма, - говорит омега и прижимается к боку Юнги, - что вы были бы почётными гостями на нашей свадьбе. Надеюсь, пап, ты рискнёшь оставить дом на пару дней, чтобы посмотреть, как твой сын станет бесстыдно счастливым мужем этого почтенного господина? Папа в ответ лишь тянет к нему руки, чтобы снова обнять. По щекам его текут слёзы. * - Ты не говорил мне, что они тебя благословили на отношения со мной. - Наверное, потому что в тот момент я совершенно не был готов принять тот факт, что у меня вообще могут быть какие-то отношения. Чимин лежит на груди Юнги, пока тот оглаживает ладонью его спину. Ночь уже глубокая, далеко за полночь. Этот эмоциональный день встречи с родителями закончился тихим чаепитием на задней веранде дома и приятной беседой. Юнги понравился и отцу, и папе, они ещё больше уверились в том, что Чимин изначально сделал верный выбор. И даже принесли свои глубочайшие извинения за то, что по их вине этот союз не случился раньше. Впрочем, кто знает, что бы из них вышло, будь у них шанс начать всё ещё тогда? - Ты знаешь, что теперь я тебя никуда не отпущу? - голос Юнги звучит чуть сонно. Чимин улыбается этому, как и словам альфы. - Можно подумать, я куда-то соберусь от тебя, - отвечает он. - С чего бы мне этого хотеть? - Я скорее о природе своих чувств, - мужчина запускает пальцы в волосы омеги, мягко массируя кожу головы и перебирая пряди. От этого хочется мурчать довольно и нежно целовать открытую шею Юнги, что Чимин и делает, прикрывая глаза. - Что с ней стало? - всё же интересуется он в перерыве. - Ты же прекрасно знаешь, - Юнги вздыхает - кадык под губами дёргается, и Чимину хочется зарычать довольно. Так ему нравится мысль, что этот восхитительный мужчина, этот альфа - его и больше ничей. - И всё же, я настаиваю. - Это уже давно не только выбор моего волка, но и мой собственный. Чимин приподнимается немного, заглядывая в затуманенные удовольствием глаза будущего мужа - как же звучит, с ума сойти можно! - и показательно облизывает свои губы. - Я знаю, - улыбается довольно. Юнги смеётся негромким и до мурашек красивым смехом. Тянет Чимина к себе, оставляя ласковый поцелуй в уголке губ. Эту ночь они проводят без сна до самого рассвета. И только когда небо на востоке начинает понемногу светлеть, сон забирает их в свой мягкий плен.