Персиковый лепесток

      Это случается за две недели до свадьбы. Неожиданно, потому что Чимин не чувствует до этого никаких звоночков и самочувствие у него вполне себе прекрасное. Только вот, пробуждаясь одним пасмурным утром, ему кажется, что он заснул под палящим солнцем, которое добралось жаром до самого его нутра. Чимин не сразу понимает, что с ним. Но стоит ему только пошевелиться - ткань сорочки натягивается и трёт чувствительные до боли соски, - как всё становится понятно. У него началась течка. Омега лежит некоторое время, стараясь не двигаться, обдумывает происходящее, хотя выходит слабо. Внутренний жар охватывает его с каждой минутой всё стремительнее, делая его нетерпеливым и жадным до хоть какой-нибудь, даже самой маленькой ласки. Поначалу всегда так. Первый день его переполняет жгучая, сводящая с ума похоть, чтобы потом смениться на несколько дней уже болезненных спазмов, от которых спасение только в запахе альфы, и то не всегда. Чимин облизывает пересохшие губы, ёрзает, давясь стоном, потому что снова ткань тревожит соски. Но теперь это приносит не только дискомфорт, но ещё и странное, болезненное удовольствие. Чтобы продлить это чувство, он касается груди пальцами, оглаживает поверх мягкой ткани, а потом сжимает соски через неё и выгибается с судорожным вздохом, чувствуя, как сладкое томление и новая горячая волна прокатываются по телу. Чимин течёт, пока не очень сильно, но смазка вытекает из него, пачкая ягодицы и сорочку, пропитывая простынь под ним, оставаясь ещё пока небольшим пятном. От одной мысли, что он сейчас пачкает собой постель своего альфы, Чимин закатывает глаза и стонет, закусив губу. Ему нужен Юнги. Запах любимого мужчины окружает его достаточно сильно, забивая лёгкие и кружа голову невыносимо приятно, но этого мало. Чимину нужно всё, что сможет ему дать альфа. Выпутываясь из одеяла, Чимин едва соображает уже, но он знает, где искать Юнги. По утрам тот всегда работает в своём кабинете. И это как нельзя кстати. Им там никто не помешает. Нетвёрдой походкой омега добирается до двери спальни, выглядывает в коридор, надеясь, что сейчас никого не встретит там, чтобы не смущать и не испытывать потом стыд самому. Он благодарит богов и будущего мужа, что в главном доме не так много слуг, потому сейчас тут пусто - все заняты своими делами. А ещё Чимин как никогда рад, что и комната Юнги, и его кабинет - на первом этаже. Сейчас, на дрожащих ногах, он вряд ли бы смог подняться достаточно быстро, и это совсем выбило бы его из сил. Юнги поднимает взгляд от бумаг, когда слышит звук открывающейся двери. Он слегка хмурится, непривычный, видимо, к тому, что Чимин вышел из спальни в таком виде. - Крошка, - говорит он, - ты в порядке? Тебе плохо? Альфа уже хочет встать, но Чимин хрипло и умоляюще произносит. - Нет! Сиди там, пожалуйста! Юнги замирает на месте, непонимающе смотря на взъерошенного омегу, который щёлкает дверным замком. Он ещё не понял ничего, но это поправимо. Чимин идёт к нему, едва не сгорая от желания лишь только от того, как на него смотрят. - Чимини... - Тише, - хрипло шепчет он, бесстыдно, не особо думая, что может испортить важные документы, забираясь на стол. Сминая под собой бумагу, не замечая падающих на пол перьев, омега разводит ноги перед мужчиной, опираясь на столешницу руками чуть позади себя. Юнги смотрит зачарованно, будто ничего такого в жизни не видел. Осознание в его взгляде заставляет Чимина задрожать от предвкушения. Альфа тянет носом воздух, чувствуя, что именно происходит с его парой. Облизывается, неосознанно двигаясь ближе. - Крошка, разреши... - хрипит Юнги, потянувшись к подолу его сорочки. - Да, - с придыханием отвечает тот, - зачем ты спрашиваешь, глупый альфа? Взгляд Юнги темнеет. Он рычит тихо и низко - Чимина от этого звука всего перетряхивает, смазка течёт обильнее, и это так безумно стыдно... будет потом. Не сейчас. Альфа задирает подол ночной сорочки медленно, будто наслаждаясь каждым открывающимся миллиметром смуглой кожи. Любуясь тем, как дрожат полные бёдра его омеги, как влажно между ними, как жаром тянет от его тела. Как сладко пахнет персиками, пробуждая желание укусить. - Ты такой мокрый, - шепчет Юнги. Голос у него срывается в дрожь от желания. Чимин сводит брови, чувствуя, как слабеют его руки. Но он не подгоняет. В конце концов, его мужчина тоже хочет наслаждаться происходящим, так что Чимин потерпит. Он сможет. Он слышит, как ножки стула проезжаются по полу - Юнги двигается ближе. А потом его ноги забрасывают на плечи альфы, крепкие и сильные. Чимин зависает на несколько мгновений от того, как красиво это выглядит, но тут же забывает обо всём. Юнги кусает внутреннюю сторону его бёдер, порыкивая довольно, будто только об этом и мечтал. Он собирает языком смазку с кожи, целует твёрдый подёргивающийся от удовольствия член омеги. Берет его в рот совсем немного. Руки у Чимина всё же подгибаются, он падает на стол спиной, умоляюще выстанывая имя возлюбленного, стараясь повести бёдрами так, чтобы войти в горячий рот глубже, но ему не позволяют. - Тише, маленький мой, тише, - шепчет Юнги, касаясь пылающей кожи губами. - Давай, иди ко мне, я вылижу тебя хорошенько. Хочешь? Конечно, он хочет! Только вот даже два слова связать сейчас не может. Да что там, простое «да», похоже на какой-то отчаянный вой. Когда Юнги сдёргивает его со стола, Чимин словно теряется в пространстве. Но альфа укладывает его грудью на столешницу, заставляя стоять на ногах, которые, по ощущениям, набиты ватой. Омега хватается за дальний край стола, всхлипывая и жмурясь. Такой бездны ощущений он не испытывал никогда, кажется, за всю свою жизнь. - Вот так, - нежно шепчет Юнги, сжимая в ладонях ягодицы омеги, разводя их и вздыхая так, что Чимина плавит от восторга - он нравится своему мужчине! - Какой ты красивый, сердце моё... как же ты пахнешь. Сводишь меня с ума. Чимин бы сказал, что сам Юнги его тоже совсем не оставляет равнодушным, но он вскидывается весь, когда язык альфы проходится по промежности и безо всякого стыда толкается в его дырочку. Вдоль позвоночника хлещет кипящим удовольствием. Перед глазами всё плывёт - то ли от слёз, то ли от жара, который даже не думает спадать. - Юнги! - выкрикивает он, чувствуя, как альфа жадно прижимается губами к чувствительной коже, целует судорожно сокращающиеся края, проталкивая язык глубже. Кажется, кончить можно только от этого. Но нет, омеге мало, он так сильно хочет член альфы, что внутри буквально зудит болезненного. - Ещё, - хнычет Чимин. - Мне надо ещё... языка... так мало... Юнги не слушает его. Он с упоением наслаждается тем, как омега течёт ему на язык. Как дрожит каждым мускулом, как дёргает бёдрами, желая большего. Большое счастье, что в течку организм сам подстраивается под желания омеги. Он слишком расслаблен сейчас, и принять Юнги, может быть, будет не так легко, как хотелось бы, но и растягивать так, как в обычные дни, его не придётся. Думая об этом, Чимин царапает по столешнице, давясь умоляющими просьбами не мучить его. Он даже не замечает, как по щекам его текут слёзы. - Крошка, - шепчет Юнги задирая его сорочку, уже почти всю мокрую и смятую, - давай. Надо снять это с тебя. А потом ты получишь мой член, обещаю. Чувствуя себя тряпичной куклой, Чимин помогает Юнги избавить себя от одежды. - Иди ко мне, - шепчет альфа, притягивая его на свои колени за талию. - Вот так... ты идеальный, крошка. Самый лучший для меня. Чимин хнычет, откидывая голову на плечо альфы. Тот пользуется этим, целуя обнажённые шею и плечо, губами лаская алеющее ухо, прихватывая мочку и перекатывая её на языке. Воспалённым сознанием омега представляет, что за картина открылась бы кому-то, зайди он в кабинет. Обнажённый, возбуждённый он, с разведёнными в стороны ногами, такой открытый, прижатый к своему альфе, чей горячий твёрдый член сейчас трётся между его ягодиц. Чимин кусает губы, хватаясь за держащую его поперёк живота руку. Юнги не действует быстро, грубо, нет. Он, несмотря на крайнюю степень возбуждения, остаётся нежным и неторопливым, пока входит в него. Придерживает омегу, не позволяя дёрнуться и причинить себе вред. - Так туго, крошка, - хрипло стонет он на ухо Чимину, и тот согласно вторит ему, выгибаясь в спине, раздвигая ноги шире. Но их обоих не хватает надолго. Когда Чимин привыкает к распирающей его плоти, он хнычет, ёрзая. Юнги шипит от этого, но понимает немую просьбу продолжать. И вот теперь он больше не нежничает. Чимин осознаёт, что его стоны, возможно, прекрасно слышны если не на весь дом, то на большую его часть точно. Но ему всё равно. Юнги не делает попыток заставить его быть тише. Юнги трахает его так сильно, вжимая крепче в себя, что последнее, о чём хочется думать - о возможности не выдать себя. Горячие волны раз за разом прокатываются по спине, от удовольствия у него поджимаются пальцы на ногах. Чимин жмурится до звёзд перед глазами, когда на контрасте грубоватых и сильных движений внутри Юнги ладонями нежно оглаживает его бёдра, кончиками пальцев скользя по внутренней их части, когда поднимается лаской на талию, гладит бока, нашёптывая омеге на ухо нежное и стыдное одновременно, о том, какой он внутри жаркий, как ему сладко. Последней каплей становится прикосновение к соскам. Юнги просто трёт их подушечками, а Чимин застывает, насажанный на член альфы так глубоко в этот момент, чувствуя, как выкручивает его болезненным наслаждением. Он сжимает Юнги в себе тесно, не позволяя двинуться даже немного, и стон, сначала безмолвный, всё же обретает звук, срываясь дрожащим скулежом, пока Чимин кончает долго и много. До полного бессилия. Юнги не позволяет себе повязать его в этот раз. Он выходит из Чимина, доводя себя до оргазма в пару движений, и пачкает омегу между бёдер своим семенем, благодарно прижимаясь губами к плечу. * Они перебираются в комнату и занимаются любовью снова, уже на разворошенной постели, разнежено, неторопливо, много целуясь и обнимаясь. Они будто становятся одним целым. И Чимин чувствует себя таким счастливым, что в итоге его срывает слезами, которые он прячет в изгибе шеи своего альфы. Юнги не успокаивает его - словами. Он держит омегу в своих руках и продолжает любить бережно, до полного изнеможения снова. - Поставь мне метку, - просит осипшим и заплаканным голосом Чимин, закидывая ногу на бедро альфы. Тот долго-долго целует изгиб шеи, зализывает его, словно это сможет уменьшить боль потом. Это не похоже на тот раз, когда альфа сделал это на эмоциях. Нет, теперь всё иначе, и Чимин в его руках трепещет и желает того момента, когда его кожу проткнут клыки и под ней появится рисунок принадлежности - этому мужчине, этому дому, этой семье. Боль приходит - не такая сильная, к какой был готов омега. Он стонет, пальцами зарываясь в волосы Юнги, и откидывает голову чуть в сторону, пока Юнги вонзает клыки глубже. - Мой, - хрипло шепчет альфа через несколько долгих мгновений. - Твой, - отвечает Чимин, не отпуская его от себя. Метка приятно печёт шею, и это будто тот последний штрих во всей новой картине его мира, которого так не доставало, чтобы всё было идеальным. В этот же день Чимин узнаёт причину недуга любимого несколько месяцев назад. Страшный уродливый шрам пересекает снизу вверх правую половину спины. Шрам, который остался ему на память об их первой встрече в лесах Сурры много лет назад. - Почему ты не рассказал? - спрашивает Чимин, пока сидит позади Юнги, касаясь пальцами изуродованной кожи. Он не чувствует отвращения - как можно? Ведь это напоминание о том, что альфа спас его. - Не хотел, чтобы ты чувствовал себя виноватым, - признаётся Юнги. - Знаю тебя. Ты мог бы. Но то был мой выбор, и я о нём ни разу не пожелал. Чимин прикрывает глаза. Он жмётся губами к его спине, целует шрам, нежно оглаживая кончиками пальцев. И понимает абсолютно ясно, как никогда ещё - без Юнги ему никуда. Никак. Он не сможет и не захочет быть без него. Он так сильно, так бесконечно любит этого мужчину. - Ты - моё спасение, - шепчет Чимин. - Всегда им был. - Всегда им буду, - отвечает Юнги. Омега прижимается к его спине всем собой и обнимает, ласково потираясь щекой о плечо мужчины. * Хосок и Чонгук попадаются им совершенно неожиданно. В первый день после того, как течка стала сходить на нет, Чимин изъявил желание позавтракать в гостиной возле камина. Там они и застали сладкую парочку, беззастенчиво целующуюся у окна. Немая сцена, последовавшая за этим, затянулась на долгие мгновения. Если честно, Чимин ожидал бурной реакции своего альфы, но то ли он был слишком разморён их долгими нежностями, то ли в принципе его происходящее не особо удивило и поразило. - И давно вы так? - только и спросил он. Чонгук с Хосоком, видимо, тоже ожидавшие чего-то другого, невольно расслабились и выдохнули. - Чуть больше полугода, - робко ответил Чонгук. - Я люблю его, отец. И хочу связать с ним свою судьбу. Юнги понятливо угукнул, внимательным взглядом осматривая немного пристыженных влюблённых. Однако, они продолжали держаться за руки и в целом выглядели так, словно готовы были защищать своё право на счастье и выгрызать его зубами, если понадобится. - Мы боялись, что ты будешь против, - произнёс Чонгук уже более уверенно. Юнги усмехнулся. - Мне плевать, кто, Чонгук. Альфа, омега, бета, да хоть чудище лесное, - голос его звучал ровно и спокойно. - Твоё право любить того, кого ты хочешь любить. Но ты всё ещё мой сын. Так что имей ввиду, до твоего совершеннолетия я не даю разрешения вам на физическую близость. - Да я и не собирался, - заметил Хосок, игнорируя обиженное сопение со стороны юного альфы. - В тебе я не сомневаюсь, - кивнул Юнги. - Но я знаю этого пацана. Голова горячая. Если твой альфа выбрал его, то ты бы с трудом устоял от провокации. Потому я предупреждаю. - Но я уже взрослый и сам решу!.. - с жаром воскликнул Чонгук, но тут же замолчал, встречаясь со строгим взглядом старшего альфы. Недовольно поджал губы, фыркнул обиженно, разворачиваясь и уходя из залы, ворча что-то себе под нос. Хосок, поклонившись, отправился за своим юным возлюбленным, не желая оставлять его одного. Чимин наблюдал за всем происходящим с улыбкой. Ему доставляло немалое удовольствие осознавать, какой потрясающий человек теперь рядом с ним. Заботливый, понимающий, любящий и искренне заботящийся о своих близких. - Ну вот и что мне с ним делать, - сокрушенно вздохнул Юнги. - Теперь будет дуться и не разговаривать со мной несколько дней. - Не переживай. Он остынет быстрее, чем ты думаешь. Чонгук, конечно, у нас очень импульсивный, но он не глупый и знает, что ты переживаешь за него и хочешь только самого лучшего. Чимин коснулся щеки мужчины ладонью, и тот благодарно потёрся о неё, прикрывая глаза. - Знаешь... Ты такой суровый в воспитании детей, дорогой, - заметил омега негромко. - Я теперь совсем немного беспокоюсь о наших. Юнги открыл глаза, смотря на него тёмным жадным взглядом. Чимина словно кипятком облили, он смущённо прикусил губу, покраснел, поняв, что только что сказал. - О наших? - голос альфы стал рокочущим и низким. - О наших, мой повелитель, а как же иначе, - всё же ответил Чимин, вскидывая на него взгляд и тут же охая, потому что его сгребли в крепких объятиях, накидываясь на губы жадным поцелуем, заставившим колени позорно задрожать. - Я хочу вернуться в спальню, - жарко шепнул альфа. - Сейчас же. Омега, потерянно хватаясь за его плечи, только и смог что выдохнуть: - Да, пожалуйста. Кажется, завтрак вполне мог подождать. Подождать могло что угодно, на самом деле, когда у его Юнги был такой взгляд. Когда Чимин чувствовал себя самым желанным, нужным и любимым. Остальное просто переставало иметь значение. И Чимину это бесконечно нравилось.