My blood

Сонхва утром заходит в комнату их гостя, осматривает. Вроде, эти двое не нанесли ему никаких сильных увечий, хорошо. Но выглядит Юнхо неважно, трясется весь, словно осиновый листочек, жалкий какой-то даже. Главное, что живой. Остальное Сонхва интересует уже не так сильно. Он встречает в коридоре Уена и еще раз напоминает: гостя сильно обижать нельзя. - Ну почему? - почти по-детски дуется Уен. - С ним что-то не так, - спокойно отвечает Сонхва. - Я не могу пока понять точно, надо понаблюдать. Поэтому прошу - не калечьте сильно. Уж исполните эту маленькую просьбу. Вам же лучше: сможете подольше поиграться. - Обычный же оборотень, - пожимает плечами Уен, - бета как бета. - Уен, - строго говорит Сонхва, глаза его на секунду вспыхивают красным, впрочем, так же быстро потухая. - Да понял я, не пугай. Сану тоже передам. - Вот и отлично, - меняет Сонхва гнев на милость. - Покажите Юнхо ванну, как проснется, а то Есан от запаха грязного волка совсем с ума сойдет. Кроме Юнхо, других развлечений в замке нет. За сотни лет все интересные книги и рукописи перечитаны, а забивать свой мозг мусором не хочется. Сан ловит Уена в одном из коридоров, обнимает и нежно касается поцелуем виска. - Как там собачка? Мне уже скучно стало. Раньше они чаще присылали кого-нибудь, да и люди были отважнее, - он ластится, как котенок, прижимаясь лбом к виску Уена. - Хотя в этот раз хотя бы едим что-то новое. - Собачка отсыпается. Сонхва снова решил напомнить, что сильно трогать его нельзя, я расстроен. Может, он сам развлечься захотел? Уен разворачивается к Сану, обнимает его за талию и оставляет на чужой шее поцелуй. - Не замечал в нем раньше любви к убогим. Обычно волки его не интересовали. Хрупкие, живут мало, - Сан задумывается на какое-то время, поглаживая спину Уена. - Придется придумывать что-то. Может, не просто так этот волчонок именно Сонхва искал. - Когда вы уже прикончите эту шавку? - Есан идет по коридору, держа в руке бокал вина. - Приходится спасаться этим чудесным букетом, иначе дышать невозможно. Почему он вообще еще жив? Навыки растеряли? - Сонхва запретил нам его убивать, - жалуется Уен. - Я глубоко оскорблен тем, что ты засомневался в наших навыках. - Поживи с этим, - Есан улыбается, выдыхает. - Я поговорю с ним. Надеюсь, что это временная причуда. А вы устройте этому щенку веселую жизнь, знаю, что умеете. Есан уходит в сад. На свежем воздухе лучше дышится. В беседке из белого мрамора, окруженной розами, он планирует провести ближайшие несколько часов. Есану всегда нравились красивые вещи и наслаждаться жизнью. Аромат вина, его вкус, оседающий на кончике языка. Каждая эпоха привносила в этот букет что-то свое. Ему нравились музыканты и поэты. Есан с удовольствием посещал балы и встречи знати. Он восторгался этой бесконечной жизнью, полной наслаждений. Были в ней и неприятные моменты, например, волки. Но обычно проблема решалась быстро. Но сейчас он почему-то вынужден терпеть рядом блохастую шавку. Сонхва идет в сад вслед за Есаном. Осматривает цветы, срезает увядшие бутоны. Конечно, для его содержания у них есть несколько садовников, которые постоянно обновляют растения, привозят диковинки из разных стран. Но Сонхва и сам любит ухаживать за всей этой красотой. Сад можно назвать его любимым хобби. - Извини, что тебе приходится терпеть оборотня в доме. Но он мне сейчас очень нужен, - говорит Сонхва, подходя к Есану, легко поглаживая его по плечу. - Только ради тебя я готов ждать, - Есан берет руку Сонхва в свою и касается поцелуем тыльной стороны ладони. - Не знаю, зачем тебе эта псина, но, кажется, тех двоих она забавляет, а я на многое готов закрыть глаза за тот твой подарок. - Я и сам пока не знаю, - пожимает плечами Сонхва. - Но надеюсь, скоро пойму. И тогда, возможно, дам Уену и Сану полный карт-бланш над ним. Потерпи еще чуть-чуть. Есан очень много значит для Сонхва, и расстраивать его совсем не хочется. Поэтому он надеется разобраться в ситуации как можно скорее. Сан и Уен собираются исполнить пожелание Сонхва и искупать Юнхо. Они набирают ванну, даже добавляют туда лепестков цветов и шампуней. Есть лишь одна маленькая деталь, которую сразу и не рассмотреть. Юнхо просыпается ближе к обеду, его немного мутит, голова тяжелая. Он с трудом садится, опускает ноги на холодный пол. Нужно вести себя как вампиры, а значит заболеть ему никак нельзя. Юнхо роется в своей сумке, вытаскивая оттуда какой-то настой, и залпом выпивает. Теплая волна мягко расходится по телу. Минги стоит сказать огромное спасибо за все эти колбочки. Юнхо и предполагал, что будет вот так, понятно, почему другие никогда не возвращались. - Мы приготовили тебе ванну, - в комнате появляется Сан. Поправляет волосы, отчего белая прядь скользит по лбу. Несколько секунд Юнхо может рассматривать кожаную повязку на глазу. Ему любопытно, что это, ведь вампиры славятся своей регенерацией, но спросить он, конечно, не решится. - Спасибо. От пара в ванной сложно дышать. На стеклах собрались капельки воды и играют друг с другом в "кто быстрее". Юнхо нутром чует подвох, но продолжает улыбаться. Сан садится на край ванны, опускает в воду кончики пальцев, а потом и зачерпывает в ладонь. - Вода прекрасна. - Благодарю. Ночью не очень хорошо спал, и, думаю, теплая ванна мне просто необходима. - Мы даже нарвали чайных роз в саду, чтобы добавить в воду их лепестки. Все для нашего дорого гостя, - Уен улыбается так ярко, что легко спутать ее с искренней. Он также пальцами водит по воде, подцепляет красные и розовые лепестки, кидает парочку в Сана, демонстрируя абсолютную беззаботность. Жаль, что ванна подготовлена для волчонка, а то можно было бы заняться здесь… чем-то куда более интересным. Но не часто к ним стали попадать оборотни, надо наслаждаться моментами их хрупкости и беззащитности. - Мы отвернемся, пока ты раздеваешься, - урчит Сан. Юнхо снимает с себя одежду и забирается в ванну. Вода горячая очень, на грани терпимости. Но у вампиров чувствительность к температурам ниже, значит для них это действительно теплая вода. - Ванна просто прекрасна, - говорит Юнхо, стараясь не выскочить из нее в ту же секунду. Нужно немного потерпеть. - Вода совсем остыла, - наигранно расстраивается Сан и поднимает с пола чан с кипятком, осторожно держа его подальше от себя. Юнхо задерживает дыхание и старается не взвыть. - Ну, мы пойдем, наслаждайся, - Сан тянет Уена за собой, касаясь поцелуем его уха. Как только дверь за ними закрывается, Юнхо на полную включает холодную воду. - У него так смешно раскраснелась кожа, весь пятнами пошел, - смеется Уен, вспоминая глаза Юнхо, слегка напуганные и блестящие от подступающих слез. Видимо, с температурой воды они правда не прогадали. - Такой жалкий и слабый, - вздыхает Сан, потягиваясь. - Они совсем как люди, - словно что-то вспомнив, он касается пальцами повязки на своем глазу. - Сан, - тихо шепчет Уен, накрывая чужие пальцы своими, - прошло уже столько времени. Уен ненавидит эту повязку, она до сих напоминает о событиях, воспоминания о которых причиняют только боль. - Да. Сотни лет, - Сан улыбается и, взяв руку Уена в свою, целует пальцы. - Пусть отдохнет собачка. Может, посидим на балконе, придумаем что-нибудь новое? - С удовольствием. Уен целует Сана в губы, прикрывает глаза. И все в этом жесте, казалось бы, уже знакомо, но до сих пор ему мало. Уен кладет ладонь Сану на бедро, сжимает через одежду, не в силах остановиться. - Наши игры с волчонком раздразнили тебя? Заправив волосы за ухо Уену, Сан оставляет поцелуй на самом кончике, касается губами скулы, проводит языком по губам. - Идем. Наша кровать все еще завалена лепестками. Ты будешь лучшим цветком среди них. - Мне кажется, пройдет тысяча лет, а я все так же буду без ума от тебя, - шепчет Уен на ухо Сану. Не всегда у них складывались отношения идеально. Они причинили друг другу достаточно боли, ругались и снова мирились. Но в итоге всегда оставались вместе. - Не представляю жизнь без тебя, - Уен даже дверь в комнату закрыть не успевает, сразу же опрокидывает Сана на кровать, целует жадно в губы, выпуская клыки, кусается больно. Вкус собственной крови вампиру привычен. Сан проводит языком по своим губам и прижимает Уена к себе. Раны затягиваются очень быстро, так что можно не переживать о каких-то неприятных ощущениях. Сан наслаждается каждый раз, каждый раз с восторгом ведет ладонью по гладкой коже щеки. Она все еще напоминает ему бархат, тот, что он в детстве видел на рынке и коснулся тогда украдкой. Сан вытягивает рубашку из штанов, снимая ее через голову. Ему нравятся ключицы Уена, такие тонкие, кожа почти просвечивает, а может, это внутреннее сияние. Вампиры очень чувствительны к запахам. Уен всегда пахнет домом, чем-то невероятно родным. Сан был красив и до перерождения. Стройный, складный, с удивительно мягкой светлой кожей. Даже седая прядь в челке и повязка, закрывающая правый глаз, совсем его не портят. Даже наоборот - добавляют загадки, таинственности. Уен проводит пальцами по обнаженному торсу Сана, задевая соски ногтями, будто играясь. Это тело изучено до каждого миллиметра, отмечено тысячей поцелуев. Но каждый раз у Уена глаза красным заливаются, когда он рассматривает все великолепие, принадлежащее ему. Стираются какие-то далекие воспоминания, лица простых прохожих и даже родственников. Но не изгибы Сана, его легкость и отзывчивость, прикрытый глаз, тяжело поднимающаяся грудь. - Невероятно, как сильно я люблю тебя, - отзывается Уен, оставляя укус над соском. Сан выдыхает. Протяжно, томно, закусывая губу и подставляясь навстречу. Он ласкает ладонями чужую спину, словно кошка мягкий плед хозяина. Слегка проводит ногтями, заставляя Уена вздрогнуть и поднять голову. - Я люблю тебя больше жизни. И ты это знаешь. - К счастью, успел осознать за несколько сотен лет, - Уен не может сдержать улыбки, и ее теплота и искренность предназначены только для одного создания. Он не видит своей жизни без Сана. В ней просто не будет смысла, хотя какое-то время назад ситуация и была совсем другой. Но сейчас все иначе. Уену мало, всегда недостаточно. Он оставляет на белоснежной коже маленькие укусы-засосы, проводит пальцами по повязке. И хотя желание снять ее огромно, Уен этого не делает. Сан не любит показывать и вспоминать прошлое. Но и забыть его окончательно не может - напоминание всегда с ним. Но это их тайна, то, с чего когда-то началось. Сан упирается затылком в подушки и зажмуривается. Ему не нужно смотреть, чтобы гладить, трогать, целовать. Притягивать к себе снова и снова. Сан улыбается совершенно дико и безумно, перед тем как перевернуться и подмять Уена под себя, задержать его руки над головой, прижимая к подушкам. Он гладит большим пальцем по кадыку, чуть сдавливает шею и ведет вниз. Ныряет поцелуем, прижимаясь губами к подбородку. Руки, словно камешки воды, касаются чужого тела. Раз, два, три, стягивают вниз штаны, возвращаются к паху. Уен не сдерживает стона - пальцы Сана всегда творили с ним особую магию. Прикрыв глаза, он наслаждается моментом их близости. Хочется, чтобы это волшебство продолжалось вечно, без остановки и перерывов. Без уже допущенных ошибок. - Опять, - Есан даже голову не поворачивает, и так понятно о чем речь. Вампиры очень хорошо слышат, хотя чтобы распознать этих двоих дополнительные навыки не нужны. - Знаешь, Сонхва, я не перестаю им удивляться. Столько веков, а все как голодные. Хотя если бы мы с тобой остались вместе, - он покачивает бокал в руке. - Все же ты был одним из лучших моих любовников. Сонхва уже научился слышать и чувствовать только то, что ему самому нужно и важно. Но Уен и Сан чрезмерно шумные, хоть бы дверь закрывали. - Взаимно, Есан-и, - Сонхва опускает голову чуть вбок, прикрывает глаза. - Ты был гораздо более утонченным и сдержанным в выражении своих чувств. А эти двое как люди подросткового возраста себя ведут. Хотя, признаться, иногда им просто нельзя не позавидовать. - Согласен. Но века пережить с кем-то одним все еще кажется нереальным. Я не представляю, как можно выдержать чье-то ворчание на постоянной основе. Хотя мы уже образцовая семья. Проблемные подростки есть и собаку завели, - Есан ухмыляется и, поставив бокал на перила, вдыхает аромат роз. - Хорошо, что вампиры не лысеют. А то я бы превратился в своего почившего папашку, что считал своим долгом по полчаса стоять у зеркала и рассматривать границы надвигающейся старости. - Ты был слишком прекрасен, чтобы стареть или умирать. Я посчитал своим долгом сохранить это великолепие в вечности. Сонхва ничуть не лукавит. Он действительно до сих пор считает Есана самым красивым существом, которое когда-либо встречалось на его бесконечно длинном жизненном пути. Эти мысли неизбежно погружают Сонхва в ворох воспоминаний, которые забыть бы давно, но все не получается. Сонхва хоть и был очень древним вампиром, но не первородным, каким его многие считали. Хотя и имел он к ним самое непосредственное отношение. Сонхва не любил говорить и вспоминать о своей человеческой жизни. Не было там никакой сказки и фантазии. Он родился в небольшой деревушке на берегу холодного моря, которое не нагревалось даже летом, в очень бедной семье. Его родители торговали рыбой недалеко от порта, но денег на то, чтобы кормить семерых детей, совсем не хватало. Две сестры Сонхва погибли еще в младенчестве, от болезни или голода, уже и не вспомнить. Тогда он очень сильно переживал, но прошли годы и боль ушла. Даже их лица стерлись из памяти, как и образы родителей. Сонхва, как и любой деревенский ребенок, не умел читать, считать и даже писать. Он постоянно помогал родителям по хозяйству, ходил на рынок продавать уже залежавшуюся рыбу. Запах ее, кажется, въелся в кожу и был напоминанием того, в каком скромном положении находилась их семья. Сонхва исполнилось тринадцать, когда умер его отец, мать осталась с детьми одна на грани бедности. Казалось, хуже падать просто некуда. Но двойное дно есть всегда. Однажды ночью Сонхва просто забрали из дома. Связали руки и ноги, засунули в рот грязную тряпку и вынесли, словно свинью на забой. Мать не спала - она просто стояла и смотрела на собственного сына пустыми глазами. Перед выходом женщине в руки кинули увесистый мешок с монетами. И тут до Сонхва дошло, сразу, в один момент, - его продали. Судя по всему, за очень нескромную сумму денег. И он прекрасно понимал, что ждало дальше. Сонхва с детства называли красивым ребенком, которому не место в этой богом забытой деревушке. Это было его единственной радостью, так как чего-то другого он не умел. Работал с родителями с раннего утра и до поздней ночи. Знал только, как можно выдать тухлую рыбу за свежую - вот и все навыки. Однако именно привлекательная внешность и оказалась капканом. Сонхва продали в портовый бордель. В их деревне это не было чем-то необычным. Частенько сюда попадали симпатичные детишки за долги родителей. У моряков, истосковавшихся по телу за длительное плавание, были невысокие стандарты, поэтому заведение пользовалось спросом, тем более торговали проституками там за гроши. Бордель в их деревне был единственным на всю ближайшую округу, посетители заходили каждый день. И Сонхва, к его же сожалению, пользовался очень высоким спросом: за свое стройное тело, милую мордашку и мягкие, словно шелк, волосы. Каждый день к нему приходило по несколько моряков, брали жестко и грубо, без ласки, нежности и каких-то добрых слов. Частенько пытались обмануть, не платили, избивали. К самому Сонхва деньги за “работу” почти не попадали, да ему и не хотелось. За несколько лет в борделе он вообще перестал что-либо чувствовать и о чем-то мечтать. Даже в родительском доме в нем было куда больше желаний и надежд. Сонхва в один момент даже перестал понимать, зачем вообще живет. Какой смысл, если каждый день приходится проходить через ад? Через плевки в лицо, мозолистые руки немолодых пьяных мужиков, бессонные ночи? Сонхва сам начал выпивать. Заливался дрянным крепким вином и шел в комнату, чтобы снова не суметь оттереть всю грязь, которая прилипла к нему, как вонь рыбы когда-то в детстве. Но однажды ночью все поменялось. Сонхва снова продали, но в личное пользование одному конкретному человеку. По словам владельца борделя - невероятному богачу. Сонхва к тому моменту было уже, на самом деле, все равно, для кого быть подстилкой. Один или десять - какая разница? Мужчина, выкупивший его, оказался очень красивым, статным, с прекрасной белозубой улыбкой на лице. - Зачем я вам? - непонимающе спросил Сонхва, разглядывая человека, который вообще никак не вписывался в обшарпанную обстановку борделя. - Скажем так, я коллекционирую красивые вещи. И ты мне показался одной из них. Немного отмыть, привести в порядок - и равных тебе не будет. Мужчина представился Мастером, и вот его Сонхва не забудет никогда. Эти мягкие жесты, длинные волосы цвета чернее самой ночи, прекрасное лицо без единого изъяна, низкий, чуть хриплый голос. До Мастера Сонхва не встречал никого, кто хоть немного мог соревноваться с подобной красотой. И он беспрекословно последовал за ним. Мастер выделил Сонхва отдельную комнату с ванной в своем огромном дворце. Нанял специально для него учителей, которые не просто заполнили огромные пробелы в знаниях, но и развили в юноше новые таланты: игра на фортепиано, пение, готовка изысканных блюд. Мастер не сильно был заинтересован в Сонхва как в объекте своего вожделения. Конечно, иногда они проводили ночи вместе. Долгие, томные, полные нежности и поцелуев. Сонхва ничего лучше в жизни не испытывал, хотя думал, что интимная близость больше не сможет доставить ему удовольствия. Но как же он ошибался. В одну из подобных ночей Мастер и поведал свой секрет. Наклонился к Сонхва близко, поцеловал за ухом и прошептал: - Я - первородный вампир. И чтобы снять всякие сомнения, он продемонстрировал клыки, улыбаясь. - Да хоть само зло. Сонхва правда было все равно, кем является его Мастер. Он подарил ему новую жизнь и научил наслаждаться каждым днем. После этого Мастер стал постоянно брать Сонхва с собой в путешествия. Обучал его различным языкам, рассказывал про культуру той или иной страны, знакомил с местными людьми. Иногда Мастер пил кровь Сонхва - редко совсем и, скорее, для настроения. У первородных голод был не так силен. Они встречали на своем пути несколько вампиров - знакомых и не очень. И никто из них не был кровожадным убийцей, хотя люди, очевидно, считали иначе. Окружение Мастера состояло из благородных, умных и очень красивых созданий: как людей, так и вампиров. Сначала Сонхва чувствовал себя там лишним - выходец из портового борделя, грязный, низкородный человек. И только спустя время, когда его знания уже, казалось, были безграничны, а манеры безупречны, он смог ощутить принадлежность к этому обществу. Мастер искренне радовался успехам Сонхва. Хвалил, не стесняясь, при всех, всегда звал его с собой на ужины, балы. - Ты мое самое прекрасное творение. Мастер впервые опустился перед кем-то на колени. Сонхва в ужасе упал к нему, обнял, заплакав: - Что вы творите, встаньте, пожалуйста. Я не достоин подобного обращения. - Сонхва, послушай. То, что я сейчас предложу, может напугать тебя. Но исполни мою просьбу. - Все что угодно для вас, - завороженно прошептал Сонхва, почтительно опуская голову. - Я хочу наградить тебя вечностью. Но взамен… Подари своему Мастеру покой. Сонхва не сразу понял, что от него хотят. Он не представлял свою жизнь без Мастера. И если возможность стать вампиром его совсем не пугала, а даже прельщала в то время, то одна мысль об одиночестве повергла в ужас. Поэтому Сонхва долго не соглашался. Менял тему разговора, уводил все в ласки и поцелуи. Но время шло. Сонхва не молодел, а Мастер говорил ему, как сильно устал. Из глаз любимого человека уходила жизнь, смотреть на это было просто невыносимо. За несколько дней до своего тридцатилетия Сонхва обрел бессмертие, а его Мастер - бесконечность вне времени и пространства. Убить вампира практически невозможно. И Сонхва, если честно, больше ни с кем не хотел делиться этими знаниями. Первые годы после смерти Мастера были невыносимыми. Казалось, будто краски все стерлись, мир стал черно-белым. Сонхва долго винил себя и жалел о сделанном. Скитался по разным странам, неудачно пытался сделать вампирами полюбившихся ему людей. Но все было бесполезно. Люди погибали, не сумев приобрести новую жизнь. И когда Сонхва оказался на грани отчаяния, он встретил Есана - первого человека, который выжил после его укуса. Чуть позже к ним присоединились Сан и Уен. И Сонхва, наконец-то, обрел настоящую семью. Пока все заняты: кто друг другом, кто воспоминаниями, Юнхо моется. Вода через какое-то время, вместо обжигающе горячей, становится прохладной. Он вымывает волосы, в которых застряли речная тина и кусочки веток, вычищает ногти, что цеплялись за грязный берег реки. Юнхо сидит в ванне еще какое-то время после, чтобы просто отдохнуть. Выбравшись, долго не может разобраться, как именно спускается вода - здесь все совсем не так, как дома, да и к ручью или чистому озеру он привык больше, чем к подобным приспособлениям. Закрутив полотенце на бедрах, Юнхо стирает свои вещи и, украдкой посматривая по сторонам в коридорах, бежит в свою комнату. Развешивает рубашку и штаны и снова открывает сумку, собранную Минги. В некоторых местах кожа покраснела и нещадно жжет. Юнхо набирает крема на пальцы и осторожно касается поврежденных мест. Принюхивается. Не полагаться на запахи очень сложно. В лесу все пронизано ароматами. Выросшая в лесу и на поляне травинка пахнут по-разному, ягоды и фрукты, запах Минги. По-последнему Юнхо очень скучает. Кожа постепенно бледнеет, он достает запасную одежду и идет на кухню готовить нехитрый ужин. Юнхо готовится к новым нападкам, но вампиры его не трогают. Воспользовавшись моментом, в воскресенье утром он сбегает в лес к Минги. Никто не стремится его остановить и не спрашивает, куда тот отправился. В доме вампиров Юнхо никак не может найти себе место. Возможно, разговор с другом поможет определиться, как двигаться дальше в этой череде дней. Хонджун, пока Минги спит, сбегает в лес, наматывает крути между знакомых холмов и деревьев. Это помогает ему сосредоточиться. Минги скучает. Это настолько естественно и понятно, что Хонджун не лезет с разговорами. Он чувствует, что не может оставить это просто так. Удивительно, но среди детей своего отца, по большому счету его соперников в споре за место вожака, Хонджун нашел себе друга. И только ему готов довериться. Они встречаются с Чонхо у озера, где когда-то произошло их знакомство с Минги, подальше от чужих глаз. Хонджун не ходит долго вокруг темы, а говорит сразу, прямо и четко: - В этой жизни я доверяю только тебе и Минги. Но в этом вопросе к Минги я обратится не могу. Прошу тебя мне довериться и исполнить просьбу, - оглядывается по сторонам, прислушивается. - Присмотри за Минги. Я чувствую, что они договорились о встречах. Они с Юнхо слишком близки и не смогут долго вдали друг от друга. Минги все равно не удержать, еще покалечится, когда попытается сбежать. Так что можешь притворяться спящим, можешь вступить в сговор, как угодно, но смотри. И если вдруг что-то произойдет: любое волнение, любое странное поведение вокруг или самого Юнхо - хватай Минги за шкирку и ко мне. Не лезь, не пытайся разобраться, бери и беги. Чонхо всегда считал Хонджуна очень разумным, мудрым и справедливым, поэтому прекрасно понимал, что как вожак он будет намного лучше его самого. Однако, как любовь меняет. Хонджун очевидно волнуется, растеряв все свое хладнокровие, искренне опасаясь за омегу. Слабость ли это? Бесспорно. Но Чонхо не судит альфу, а даже немного завидует такой преданности. Ему пока этого понять не суждено. - Не каждый день тебя просят лезть на территорию вампиров, чтобы присмотреть на чужой омегой, - ухмыляется Чонхо, рассматривая ровную гладь озера. - Но я сделаю, как ты говоришь. Исключительно из уважения к тебе. - Спасибо, - Хонджун и правда благодарен. Если у них с Минги все же не будет щенков, ему бы хотелось, чтобы именно Чонхо занял место вожака после него. - Я познакомлю вас. Это происходит в тот же вечер. Когда солнце уже клонится к закату, прячась в западной части леса. - Минги, это Чонхо. Он мой большой друг, сильный и умелый альфа, - Хонджун улыбается, видя волнение в родных глазах. - Чонхо будет охранять тебя. Сейчас ты близок семье вожака и слухи, что я стану следующим, окрепли. Тобой могут воспользоваться в своих целях или попытаться навредить. Я знаю, - он повышает голос и тут же смягчается, - знаю, что ты сильный. Но мне будет спокойнее. Не воспринимай это как тюрьму. Чонхо будет рядом только на вылазках в лес и когда ты сам попросишь. Минги заметно напрягается, рассматривая Чонхо. Вот уж кого можно назвать энциклопедическим образцом альфы. Достаточно высокий, широкий в плечах и очень мощный на вид. Крупные черты лица, грубая, но четкая линия челюсти. Они с Хонджуном были полными противоположностями, по-крайней мере внешне уж точно. - А это обязательно? У Минги не особо складываются отношения с альфами, Хонджун - исключение. И проводить время с Чонхо ему совсем не хочется. - Да, Минги, это обязательно. И я уверен, что Чонхо тебе понравится. Я ему доверяю. Хонджун смотрит на Минги как щенок, прося взглядом пойти на встречу. Он не может приказывать, не хочет это делать. Но ситуация такая, что присутствие Чонхо теперь необходимо. Минги вздыхает, обдумывая. В последнее время про них с Хонджуном ходит очень много слухов, не все из них приятные, а некоторые звучат совсем нелепо. Он явно предлагает помощь Чонхо из лучших побуждений. В конце концов, им же не обязательно находиться вместе целый день. - Ладно, я вижу, что тут спорить с тобой бесполезно. Но если Чонхо будет вести себя как альфа- придурок, я лично вышвырну его отсюда. Улыбнувшись, Хонджун касается поцелуем щеки Минги и шепчет на ухо: - Спасибо. Он не боится показать перед Чонхо свои слабости, потому что уверен - неуязвимых нет. И вместо того, чтобы обманывать себя и других, лучше демонстрировать, что это лишь делает его сильнее. Когда есть, за кого бороться и кого защищать, препятствия испаряются. Хонджун доверяет и доверяется, а значит способен повести за собой. Минги ужасно взволнован перед предстоящей встречей с Юнхо. Он говорит Хонджуну, что уходит помочь родителям, и спокойно покидает замок. Путь предстоит неблизкий, поэтому Минги заранее запоминает все тропы, берет с собой карту и заметки, которые передавал другу. Волком он добегает только до границы - дальше уже не так безопасно. Омега оборачивается, принюхивается, пытаясь убедиться, что за ним никто не следует и можно не бояться. На незнакомой территории Минги находится впервые. По телу мурашки проходят от того, как здесь безжизненно, как мало здесь запахов, на которые так привыкли полагаться оборотни. Лес становится все более густым, а тропы практически непроходимыми даже для волка. Минги искренне надеется, что Юнхо жив и пребывает в целости и сохранности. Им просто необходимо встретиться. Дойдя до условленного места, он присаживается прямо на землю, достает согревающую настойку и замирает в ожидании. Но как бы Минги не шифровался, Чонхо все равно чувствует подвох и следует за омегой, натеревшись предварительно мазью, которая делает запах не таким заметным. Альфа держится на расстоянии достаточном, чтобы его не заметили. Годы тренировок и охоты оказались сейчас очень кстати. Минги конечно принюхивается иногда, но из-за мази, расстояния и запахов леса заметить Чонхо просто невозможно. Омега петляет очень странной дорогой, выходит за границу, сбавляет шаг. Это уже не их территория. Даже Чонхо в подобные места не ходит. Натыкаться на вампиров ой как не хочется. Храбрость Минги поражает. И то, на что он готов ради друга, тем более беты. Чонхо, на месте Хонджуна, точно давно заревновал бы. Не каждый вожак осмелится так просто, без приглашения, заходить в этот лес. Минги хоть и боится, очевидно, но смело идет вперед, остановившись лишь спустя время на небольшой полянке. Чонхо замирает неподалеку и выжидательно затихает. - Минги! - Юнхо кидается в объятия друга, с трудом удерживая их обоих в вертикальном положении. Он утыкается носом в чужую шею, жадно вдыхая такой родной аромат согретых на солнце фруктов. Запах Хонджуна тоже чувствуется и уже не такой тонкий, как раньше. - Юнхо, я так скучал. Минги радостно обнимает друга в ответ, улыбается широко и быстро осматривает на наличие травм. - Выглядишь вполне живым и здоровым. Как у тебя здесь дела? - Нормально, - Юнхо улыбается и трет шею. Он осматривается по сторонам и садится на крупный валун, которых рядом с десяток рассыпано. - Я попал в замок к некому Сонхва. Не знаю почему, но он меня не трогает. Может быть, поэтому и остальные не очень усердствуют. Хотя я уже побывал ночью в реке и в горячей ванной. Спасибо за травы, они помогают. Я, правда, никак не могу понять, догадались они о том кто я или это просто такие проверки. - Хм-м, звучит действительно странно, - задумывается Минги. - Кажется, что они правда тебя проверяют. А, может, просто решили поиздеваться. Кто знает, на что способны эти кровососы. У них же нет никакой морали или чувств. Живут как ледышки, - Минги пересаживается рядом с Юнхо, кладет ему голову на плечо. - Но пока сильно не трогают, а это уже хорошо. Я принес еще запас лекарств. А дома попробую выяснить, кто такой Сонхва. - А у тебя как? Есть новости? Я так соскучился, - Юнхо нравится вдыхать запах Минги, перебирать рукой его волосы. Кажется, что его и не отправляли никуда, они просто забрели в лес поглубже. - Да, вроде, все неплохо. Но недавно Хонджун поставил ко мне альфу-охранника. Я не очень этому рад, если честно. Конечно, в последнее время про нас ходит очень много слухов. Вроде, я не пара будущему вожаку и все в этом духе. Но этот альфа меня пока немного напрягает. Слишком уж он серьезный. Минги привычно кладет Юнхо голову на колени и прикрывает глаза, представляя их на знакомой поляне, а не в этой глуши. - Переживает за тебя. Есть из-за чего, - Юнхо улыбается, и на душе становится легче. - Про эликсир этот ничего не ясно. Пока даже не знаю, как о нем заговорить. А еще вампиры, оказывается, нашу еду едят. Я им готовлю немного, в качестве платы за проживание, - он делает небольшую паузу, смущается, шепчет после: - Сонхва очень красивый. Минги резко подскакивает и внимательно смотрит на друга, в надежде, что тот шутит. - Красивый? Юнхо, это должно волновать тебя в последнюю очередь. Я читал, что такая внешность дана вампирам для обмана и заманивания к себе новых жертв. Не ведись на их чары. Еще и готовишь им… Ты точно не в себе. Нам надо скорее прояснить ситуацию с эликсиром, иначе я рискую потерять своего единственного друга. - Но он и правда красивый. И не собирается пить мою кровь. Просто красивый. Тебе же нравятся цветы. Они тоже красивые. Вот Сонхва как цветок, хотя больше похож на оленя: красивый и благородный. Он так движется необычно, очень плавно, и хвалит мою стряпню. А про эликсир, может, у них в библиотеке что-то есть, я просто еще не добрался. Не могу же с первых дней начать шарить везде. Юнхо и сам не знает, почему оправдывается в том, что находит кого-то красивым. Минги тоже очень привлекательный. И Есан. Но от последнего огромные мурашки по коже. От одного взгляда жутко. - Юнхо, меня, честно, очень пугает то, что ты сейчас говоришь, - Минги напрягается, наклоняется к другу, кладет ладони на чужую шею, обнимая. - Наша кровь не нужна вампирам, я читал об этом. Точно не помню почему и насколько написанное правда. Мне кажется, они просто хотят поиздеваться над тобой и убить. Возможно, вампиры считают нас очень слабыми. Поэтому попробуй узнать все про элексир как можно скорее. - Хорошо, - Юнхо опускает голову. Он бы и сам хотел побыстрее разобраться с этим эликсиром, но о нем совсем никаких упоминаний. Неожиданно пришедшая в голову идея попросить Сонхва показать ему библиотеку отзывается легким покалыванием в ладонях. - Я буду понемногу изучать замок, чтобы не заблудиться. Там столько комнат, что даже примерно не сосчитать. Где-то точно что-то найду. - Только, пожалуйста, будь осторожен. Не дай им обмануть себя, не ведись на эту внешнюю красоту. Я уверен, что за ней нет ничего. Вампиры живут вечно, они, наверное, и позабыли уже, что такое чувства, - Минги вздыхает, сжимает Юнхо сильнее в объятиях, поглаживает по волосам. - Я так по тебе скучаю. Возвращайся скорее. - Сегодня же начну поиски или утром. Они обычно спят довольно долго - есть время незамеченным побродить по замку, - Юнхо делает глубокий вдох, чтобы вобрать как можно больше запахов. - Пора возвращаться. Как бы не стали меня искать или тебя. - Встретимся в следующий раз на этом же месте. Береги себя, - Минги мнется немного, доставая из сумки небольшой сверток. - Вот, держи. Этот плед я сделал сам. Не очень аккуратно, но как смог. Он пахнет мной. Так что, если соскучишься, можешь просто им укрыться и вспомнить о своем лучшем друге. - Спасибо. Я и так о тебе каждый день вспоминаю, - Юнхо немного хмурится. - Только нужно будет куда-нибудь спрятать, чтобы даже случайно его не повредили или не забрали. Попробую на самое дно в сумку и мятой заложу. А теперь иди, если твой охранник хватится или Хонджун. Я боюсь, что потом за тобой с десяток альф будут бегать. Юнхо резко подается вперед и сжимает Минги в крепких объятиях: - Но без тебя так тоскливо. Я не привык так долго не видеть тебя, не бегать в наш лес. Остальное довольно просто выдержать, что я в реке не купался. - Мы никогда не были так долго раздельно друг от друга. И мне не нравится это чувство. Поэтому советую тебе быстрее разобраться с вампирами и вернуться победителем. Плед сохрани обязательно. Без него я не пущу тебя обратно. Минги крепко сжимает плечи Юнхо и нехотя разворачивается. Надо возвращаться. - Не забудь про нашу встречу. Чонхо ждет, когда Юнхо также покинет их место встречи, и на приличном расстоянии следует обратно за Минги. Ничего подозрительного сегодня не произошло. Но у этих двоих безусловно какие-то особые и очень близкие отношения. Чонхо не понимает, как можно так дорожить другом-бетой, когда у тебя есть уже альфа. Неужели Хонджун не ревнует? Однако ничего сильно компрометирующего они не сделали, поэтому лезть пока в это Чонхо не будет. Тем более, в отношениях альфа не особо силен.