My blood

Даже сидя в своем замке, Сонхва чувствует, как его создание - Сан - пребывает на самом краю, на границе жизни и смерти. Уже в который раз. Раньше Сонхва мчался к нему на помощь, но всегда лишь заставал его в постели с Уеном. Потребовалось время, чтобы привыкнуть к их опасным играм. Но за столько лет вместе они научились чувствовать свои пределы, рамки и границы. Уен никогда не позволит Сану раствориться в небытии. Поэтому на очередной укол тревоги Сонхва просто вздыхает. Эти двое невыносимы. Юнхо замечает некое беспокойство и искренне удивляется этому, ведь они сидят в библиотеке и не происходит ровным счетом ничего. - Тебе нездоровится? - предполагает он самый логичный вариант. С тех пор, как они с Сонхва вместе, Юнхо чувствует себя странно. Они постоянно вместе, но как вести себя - по-прежнему непонятно. Сонхва такой тонкий, такой нереальный, что его хочется одновременно затискать и поставить на самую высокую полку для любования. Юнхо никак не может осознать, что ему позволено если не все, то очень многое. Пока он в основном довольствуется нескончаемым количеством поцелуев. - Вампиры не болеют, - мягко отвечает Сонхва. - Я просто резко почувствовал, что Сан сейчас, как бы сказать… Почти умирает. Он, как и Есан - мое создание. Я могу ощущать, когда их жизни в опасности. Но не беспокойся, с ним будет все в порядке. Просто у них с Уеном очень специфические… игры в постели. Юнхо встряхивает головой, слишком ярко вспоминая, как вампиры могут развлекаться. - Я давно хотел спросить, - он двигается ближе, садится совсем рядом. - Почему ты сделал Сана вампиром? Мне казалось, вы не испытываете жалости к людям. Ну, это как переживать за яблоко или морковку. - Это не совсем правда. Да, в каком-то плане, люди для нас - это просто еда, способ бесконечного продления жизни. Но в тоже время, лично мне всегда было интересно за ними наблюдать. У них так мало времени, и иногда они его тратят на всякую ерунду. И когда я увидел Сана и Уена вместе, там в лесу… Просто не мог пройти мимо. Я чувствовал, в каком они находятся отчаянии. Мне интересно было увидеть, что будет дальше. И сделать небольшой эксперимент. Обращение в вампира - штука очень сложная. После укуса выживает не больше одного процента людей. А Сан еще и был покалечен и отравлен демоном. Я решил проверить - сможет ли он переродиться. Как видишь, эксперимент оказался успешным. - Как и я? - Юнхо наклоняет голову вбок, заглядывая Сонхва в глаза. На его голове появляется парочка ушей. Он выглядит мило и даже забавно. Но взгляд неожиданно меняется. Серебро чужих глаз словно затягивает, кружит. Юнхо не отводит взгляда, проникает в душу, вытаскивая оттуда самые потаенные желания. Видимо, с кровью вампира или от предков ему перешла часть гипнотических сил. - Как и ты, - не отрицает Сонхва. Какой смысл обманывать, если Юнхо, на самом деле, и так знает правду. Чужой взгляд притягивает, и Сонхва не противится этому желанию. Он накрывает ладонь Юнхо своей и целует мягко в губы. Но одних поцелуев уже мало, Юнхо хочет большего. Он на пробу расстегивает несколько пуговиц на рубашке Сонхва и запускает ладонь под ткань. Руки Юнхо большие и горячие. Он гладит живот, пока беспорядочно, исследуя. - А ты стал гораздо смелее, - усмехается Сонхва, хитро прищуриваясь. - Я помогу. И расстегивает свою рубашку до конца, быстро вытаскивая пуговицы из петель. Ему интересно посмотреть на чужую реакцию, увидеть в глазах Юнхо желание и огонь. Тот пробегает взглядом по рельефу мышц, прижимает ладони сильнее. Юнхо хочется их вплавить, дотронуться до самой сути. Он облизывает губы и скользит рукой до плеча, проводит большим пальцем по кадыку и касается его губами. - Я хочу узнать тебя. У меня не было сотен лет, но я старательный. - Поверь, иногда и несколько веков ничего не значат. Сонхва одобрительно поглаживает Юнхо по лохматой макушке, цепляя ушко. Спускает рубашку с одного плеча, вторую руку осторожно кладет волчонку на талию, стараясь удержать равновесие. Юнхо горячо выдыхает ему в шею и становится на пол на колени. Поднимает взгляд. Там плещется восторг и желание. Оно затапливает и рвется изнутри и тихим рыком. Юнхо высовывает язык и проводит им по груди Сонхва. Прижимает кончик к соску, чуть прикусывает, стараясь не сделать больно. Сонхва облизывает губы, наблюдая за тем, как Юнхо старается, как много в нем страсти и искренности. Конечно, он еще совсем неопытный, слегка грубоват и неловок в своих действиях. Но в этом и есть прелесть. Научить, направить, показать, как лучше. Юнхо постоянно поднимает на Сонхва взгляд. Ему хочется быть круче и лучше, и, главное, опытнее. Он спускается поцелуями к животу и замирает. Дышит тяжело. Поднимает мутный взгляд и не знает, как попросить. - Можешь расстегнуть? - шепчет он, тут же прижимаясь губами к руке, чтобы скрыть волнение. Сонхва не надо просить о подобном дважды. Он ловко справляется с пуговицами на ширинке своих легких брюк, шире расставляет ноги, предоставляя Юнхо полную свободу действий. Тот, конечно, слышал и всякие разговоры на эту тему, они обсуждали что-то с парнями. Но это не делает ситуацию проще. От волнения ушки Юнхо очень напряжены. Он трогает сначала пальцами и чувствует, как внутри все начинает гореть, как хочется сжать собственный член посильнее. Наклоняется и, после внутренних метаний, касается губами. Он не чувствует что-то особенное, просто ткань. Юнхо трогает губы подушечками пальцев и вновь смотрит на Сонхва. - Ты все правильно делаешь, - урчит Сонхва. - Можно посмелее, не переживай. Я обязательно скажу, если что-то будет не так, хотя сомневаюсь, что мне это потребуется. Сонхва всегда было крайне нелегко удовлетворить. В плане любви он очень избалованный, поэтому так часто и менял любовников. Ведь мало кто доставлял Сонхва удовольствие. Но в неопытных действиях Юнхо есть нечто такое захватывающее, не позволяющее остаться равнодушным. Сонхва смотрит на эти покрасневшие скулы, на влажные мягкие губы - и просто не может оторвать взгляд. Юнхо просит Сонхва подняться, так будет удобнее и можно выпрямить спину. К тому же, вокруг столько стеллажей с книгами, что всегда можно опереться. Юнхо спускает чужое белье и пристально рассматривает, трогая руками. Оценивает размер, как лежит в руке. Он вновь касается губами, обхватывает головку и наклоняется вперед, пока не ощущает неприятные позывы. Отводит голову назад и чуть раздвигает ноги, чтобы оказаться пониже. - Не обязательно брать глубоко, - мягко говорит Сонхва, касаясь горячей щеки Юнхо. - Я бы даже сказал, что лично в моем случае это совсем не нужно. Юнхо прижимает ладонь Сонхва сильнее. - Помоги мне. Он проводит языком по головке и приоткрывает рот. Сонхва придерживает свой член у основания и проводит им по губам Юнхо, подразнивая и заигрывая. Внимательно наблюдает за реакцией и за тем, как тяжело дышит волчонок, волнуется. Юнхо догадывается о процессе примерно. Он боится сильно сжать или, наоборот, недостаточно, но ему так хочется сделать Сонхва приятно. Юнхо прикрывает глаза и, сжав губы, ласкает языком. - Только не царапайся, осторожнее с зубами, - Сонхва говорит мягко и спокойно, словно учитель или наставник. И, в целом, есть в этом некоторая доля правды. Он мягко поглаживает Юнхо по голове, опускается прикосновениями на нежную кожу лица, горящие скулы, вздернутый носик. Чужие руки гладят бедра Сонхва медленно, но при этом с напором, с каждой минутой все смелее. Юнхо позволяет себе больше. Он отдается процессу, находя в нем удовольствие. Закрыв глаза и отдавшись ощущениям, пытается нащупать ту тонкую грань, когда хорошо обоюдно. Юнхо постанывает в процессе и заводится все больше. Вынимает изо рта, сглатывает, проводит языком. Он не знает, как это чувствуется, но трогать и гладить не перестает. - Ох, как быстро ты учишься, - Сонхва прикрывает глаза и запрокидывает голову назад. При всей неловкости движений Юнхо действительно каким-то образом удается доставить ему удовольствие. Он берет неглубоко, но ласкает член языком очень аккуратно, облизывает, посасывает своими чудесными, влажными губами. Юнхо после таких слов старается еще больше. Держит ритм, помогает руками. Челюсть с непривычки начинает затекать, слюны скапливается слишком много и сглатывать не всегда удобно. Но Юнхо поглядывает на Сонхва из-под ресниц и готов продолжать до бесконечности. Но ему требуется гораздо меньше времени. Сонхва хоть и избалован, но интимной близости давно ни с кем не имел. В какой-то момент он просто устал бесконечно менять партнеров, многие из которых не умели ровным счетом ничего. Поэтому Сонхва мягко отталкивает Юнхо, уперевшись в чужое крепкое плечо, и кончает ему на лицо и на грудь. Юнхо тяжело дышит и испытывает очень необычную смесь восторга и огорчения. Ему до дрожи нравится результат, но хочется продолжать, несмотря на усталость. Юнхо не вымотан, но процесс оказался сложнее, чем он думал. Собственное возбуждение его сейчас интересует гораздо меньше, чем мысли о том, что Сонхва может сделать подобное внутри него, или если он сам будет владеть. Юнхо рычит и стонет, садится на задницу и смотрит преданными глазами вверх, ожидая, что будет дальше. Сонхва опускается на колени напротив Юнхо, улыбается ласково и целует его чуть припухшие, солоноватые на вкус губы. - Я думаю, нам надо слегка остыть. Для первого урока вполне достаточно. Сонхва, конечно, дразнится. Но, если честно, ему бы самому привести себя в порядок и слегка успокоить жар в груди, которому браться уже давно неоткуда. Желание схватить Юнхо за руки, перевернуть на живот и трахнуть прямо здесь на полу - жестко, грубо - слишком велико. И они оба, очевидно, к такому пока не готовы. Вытерев рукавом рубашки лицо, Юнхо резко подается вперед, в последний момент придержав голову Сонхва, чтобы тот не ударился. Он давит своим весом сверху и, неожиданно даже для самого себя, ведомый жаждой, впивается зубами в чужую шею. Юнхо дрожит от возбуждения и чистого кайфа, прижимается горячим пахом к бедру Сонхва и пьет кровь. Трется, словно трахает, и сжимает челюсть все сильнее, с трудом удерживая хотя бы подобие контроля. Сонхва дергается от неожиданности, отчего клыки Юнхо проникают еще глубже, раздирая кожу. Перед глазами начинает плыть. Волчонок пьет кровь огромными глотками, еще и прижимается своим горячим телом. Сонхва хоть и не чувствует сильной боли, но на всякий случай впивается ногтями в руку Юнхо, чтобы тот слегка притормозил. - Малыш, - шепчет Сонхва, добавляя в голос немного грубости, напора, приправляя это чарами. - Не думай, что сможешь получить надо мной контроль, пока я сам этого не позволю. Будешь ходить неделями голодный и неудовлетворенный. Сонхва переводит свою руку на шею Юнхо, царапая и сжимая: - Спрашивай в следующий раз разрешения. Внутри Юнхо настоящий ураган. Кровь вампира спорит с кровью волка. Ему хочется быть сильнее, подавить, подмять, забрать свое силой, если потребуется. Взгляд леденеет и лишь на секунду вспыхивает алым, окрашивая луну в глазах. Юнхо разжимает зубы. Скулит, признавая чужую силу, хотя волк внутри противится этому. Огромный черный демон совсем не хочет довольствоваться малым, когда желанное буквально перед ним. - Прости, - хрипит Юнхо, продолжая нависать сверху, но не предпринимая больше никаких действий. - Учись контролировать своего демона, - шипит Сонхва. - Иначе дальше с тобой мы никуда не продвинемся. Будем продолжать сталкиваться. С тех пор, как я стал вампиром - никто ко мне не смел применять силу. Никогда. А те, кто пытался, быстро расставались со своими жизнями. Прости, Юнхо, даже тебе я этого позволить не могу. Сонхва поправляет рубашку, застегивает ее на несколько пуговиц и направляется в свою комнату. Грубость Юнхо заставила окунуться в очень неприятные воспоминания о человеческой жизни. Тогда Сонхва пришлось вынести столько унижений, стерпеть огромное количество боли. И в вечности он поклялся себе, что больше никогда не позволит обращаться с собой, как с вещью. Поэтому Юнхо придется научиться контролю и крепко задуматься над манерой общения с Сонхва. Следующие несколько дней Есан наблюдает очень интересную картину. Сонхва в привычной манере холоден и отстранен, а вот на Юнхо смотреть грустно. Оборотень совершенно потухший, он почти не выходит с кухни и прячет взгляд. Но по-прежнему оставляет для Сонхва сладкое и самые лакомые кусочки. - Я бы решил, что вы поссорились, но ты слишком спокоен, - Есану нравится быть в курсе всех событий в замке. В вечности слишком мало развлечений. - Решил держать волка на привязи? - Да, что-то в этом роде. Он просто по глупости решил, что может подавить меня своей силой. Очень наивно с его стороны. Поэтому теперь у нас Юнхо временно… без еды и без десерта, - Сонхва хоть и скучает по волчонку, его губам и поцелуям, но обучить контролю и выдержке сейчас гораздо важнее. - Понимаю, - Есан окидывает Сонхва взглядом. - Он слишком юн, чтобы понимать некоторые вещи. К тому же, их альфы, скорее всего, поступают именно так. В жизни стаи правит сила, не будь слишком жестоким. - Лучше я ему сразу покажу, как надо, а как нет. Юнхо добровольно оставил стаю и вернулся в замок, ко мне. Так что теперь придется потерпеть. Может, я и перегибаю, но по-другому не умею. Юность для меня не оправдание, - Сонхва наливает себе вина, добавляет туда пару капель человеческой крови и осушает бокал в один глоток. - Мне сложно понять, как можно заводить отношения с оборотнем, хотя Юнхо, конечно, случай отдельный, - Есан вспоминает кое-что услышанное недавно и, наклонившись к Сонхва, понижает голос. - Загляни как-нибудь к нему ночью, возможно, ты сменишь гнев на милость. Только не выдавай себя. - Он уже не совсем оборотень, - посмеивается Сонхва. - Но все равно выбор нестандартный, тут согласен. И в комнату к нему я загляну, раз ты просишь. Есан и сам заходит к Юнхо ближе к вечеру, приглашает выпить чаю и просто болтает о мелочах, расспрашивает о травах. В какой-то момент вампир замолкает и сверкает глазами. Их словно топит алым вином, и Есан чуть наклоняет голову. Легким порывом ветра колышет занавески на окнах, и со стороны их беседа остается неизменной. Юнхо очарован. Несмотря на кровь вампира внутри, чары на него все еще действуют. - Никогда не думал, что он полюбит такого как ты, - Есан улыбается и чуть подается вперед, Юнхо повторяет за ним. - Мне казалось, что, общаясь с тобой чаще, я пойму, но это сложно. Ты милашка, красивый, даже смешной, хотя таких, как ты, полно. Мордашки, улыбки, глазки. Неужели однажды одиночество станет настолько невыносимым? Или дело именно в тебе? - Есан знает, что Юнхо не ответит на все эти вопросы. Придвинувшись еще немного, он замирает в паре сантиметров от чужих губ. Они выглядят очень мягкими, изгиб верхней так и манит к себе. Есан дотрагивается до губ пальцами и чуть нажимает. Он никогда не позволит себе взять чужое, ему это не нужно, поэтому неосвещенные вопросы просто повисают в воздухе. Есан резко подается назад и, зажмурившись, снимает легкий флер очарования с оборотня. Попрощавшись, идет к себе и проводит время перед открытым окном, вечер на удивление приятный, теплый и очень тихий. Небо окрашивается переливами красного и фиолетового. Есан прикрывает глаза, сохраняя картинку под веками. Ничто в мире не сравнится по красоте с закатом. Есан не хочет менять свою жизнь, его все устраивает. Сонхва действительно скучает по Юнхо. Оказывается, к теплу чужого тела рядом очень быстро привыкаешь. К постоянным поцелуям, ласкам и влюбленному взгляду. Сонхва все еще переваривает свои собственные чувства к Юнхо, такое быстро не случается, тем более когда давно забыл про подобное. Ему точно нужно чуть больше времени, чем волчонку. Однако нежности к маленькому демоненку уже через край. И, к счастью, это больше не пугает. Наоборот, заставляет замереть от предвкушения. И Сонхва решает, что, в целом, завтра утром можно закончить наказание Юнхо. Но перед этим, по совету Есана, направляется к комнате своего волчонка, неслышно шагая вдоль узкого коридора. Юнхо думает о том, что стоит повидаться с Минги, тот точно должен знать, как вести себя в отношениях. Ему явно известно больше. Юнхо понимает, что поступил неправильно, он корит себя за это, кусает губы и с тоской смотрит в потолок. Но, прикрыв глаза снова проваливается в тот момент, когда возбуждение било через край. Кровь Сонхва была такая горячая. Она обжигала горло и сводила с ума. Член изнывал от желания, а чужой взгляд, полный удовольствия, казалось, разрешал в тот момент все. Поскуливая, Юнхо достает из-под подушки ошейник, подарок. Трогая его пальцами, он облизывается и все же надевает его шею. Легкое удушье не дает возбуждению утихнуть. Юнхо спускает штаны к коленям, прижимает руку к паху и сжимает. Тихий стон заполняет комнату и растворяется в ней, не доставляя никому дискомфорта. Юнхо спускает белье и берет свой член в руку, двигает ей вверх и вниз, выгибает спину, ерзает. Сонхва мысленно благодарит Есана за предложения пройтись до комнаты Юнхо ночью. Ведь зрелище перед ним действительно захватывающее. Ошейник удавкой стягивает кожу, затянутый явно сильнее, чем нужно. Сухие губы, приоткрытые и слегка побледневшие. Капельки пота на лбу и висках, стекающие вниз, быстрые движения руки - рваные и резкие - в поисках разрядки. Сонхва чувствует, как возбуждается сам, но внутрь не заходит - какой в этом интерес? Он видит, как Юнхо сжимает рукой простынь, но снова возвращает ее на член спустя несколько секунд. Ему не хватает чужого тепла, воспоминания не отпускают, и с губ срывается тихий шепот: - Сонхва, пожалуйста… - Юнхо дрожит и ускоряется. Ему хочется быстрее получить разрядку, но из-за ошейника сложно дышать, и это лишает сил. Юнхо как в агонии или бреду раз за разом зовет Сонхва и кончает с его именем на губам и образом в мыслях. Тело напряжено и никак не может расслабиться, но Юнхо не стремится снять ошейник быстрее, лишь облизывает губы, мучимый жаждой. Сонхва требуется вся его выдержка, чтобы не начать трогать себя прямо здесь, под дверью. Юнхо такой беспомощный и в тоже время горячий, жаркий, гибкий. Явно тоскующий по ласке. У них, конечно, полно времени впереди, но Сонхва просто не может оставить ситуацию просто так. Он прикрывает глаза, выдыхает, успокаиваясь, и заходит внутрь. Внимательно рассматривает молодое, сильное тело, облизываясь от удовольствия. Наклоняется и расстегивает кожаную ленту на шее Юнхо: - Поаккуратнее с такими играми. У тебя теперь отличная регенерация, но хуже, чем у вампиров. Можешь оставить шрам на шее. Сонхва кладет свой подарок на тумбочку рядом, мягко, почти целомудренно целует Юнхо над кадыком и выходит из комнаты, довольный произведенным эффектом от своего появления. Юнхо взвыть готов от происходящего, но лишь глубоко вдыхает и накидывает на себя одеяло. Мысль, что Сонхва видел его таким, волнует и в то же время ужасно смущает. Ему хочется идти следом в чужую комнату, но и этого он себе не позволяет. Юнхо старается закрыть глаза и уснуть, успокоив сердце, которое сходит с ума. Хотя Минги нет теперь смысла тайно сбегать к Юнхо, Хонджуна о своем визите к другу он все-таки предупреждает. Просто чтобы альфе было спокойнее и не слишком волнительно. В замок к вампирам у Минги нет никакого желания идти, поэтому они договариваются встретиться утром возле горной реки. Можно будет и поболтать на свежем воздухе, и поплескаться в чистой воде. Территория принадлежит людям, место абсолютно безопасное. По этой причине Чонхо и не следует сегодня за омегой - никакой угрозы точно не предвидится. Минги, как обычно, приходит заранее. Снимает обувь, закатывает штаны и опускает ноги в холодную, но кристально-прозрачную речку, дожидаясь своего друга. Какое-то время Юнхо наблюдает со стороны. Улыбается, следя за тем, как солнечные блики, подобно маленьким рыбкам, собираются у чужих ног. Он подходит ближе осторожно, чтобы не напугать, зовет по имени, машет рукой. Юнхо принюхивается, когда оказывается на расстоянии вытянутой руки - пахнет теплотой фруктов и чем-то еще. Вот только сейчас разбираться во всех тонкостях нет времени, есть вопросы, которые сводят с ума. После того, как со стандартным узнаванием текущего положения дел окончено, Юнхо переходит к тому, что мучает его. - Минги, - он не знает, как толком подобрать слова. - Как ты или Хонджун… Как вы… Как можно доставить другому удовольствие? Минги, погруженный свои мысли, не сразу замечает Юнхо и вздрагивает от неожиданности и такого внезапного вопроса: - И тебе привет, - дуется Минги. - Я предполагаю, ты спрашиваешь это потому что хочешь… зайти с Сонхва дальше, но не знаешь, как подступиться к нему? - Я уже успел все испортить, - Юнхо ерошит непослушные волосы. - И я ужасен, а больше пойти мне не к кому. Ты должен мне помочь, можно как-то в общих чертах. - Давай сначала разберемся - как ты умудрился все испортить? Может, вы просто не поняли друг друга, - пытается разобраться Минги, задумчиво покусывая губы. - После того, как я, - Юнхо думает, как бы сказать по-корректнее. Он не очень хочет обсуждать какие-то подробности, но, в тоже время, без совета не обойтись. Юнхо тащит Минги на поляну, садится спиной к спине, чтобы не видеть, и продолжает. - Мне хотелось сделать ему приятно, и сначала даже удачно, ну, как мне кажется. А потом было так хорошо и хотелось большего, что я не выдержал и повалил его. Ничего такого, я не то, что ты сразу подумал. Правда просто повалил и укусил. Я теперь не могу без его крови. Но Сонхва очень разозлился. Теперь не дает прикасаться, кровь тоже. Мне на самом деле не так уж сильно нужно второе, но без каких-то банальных вещей, вроде поцелуев, оказывается, ужасно плохо. Раньше я не знал, и это так не тревожило. А сейчас мне немного страшно. Он недавно видел, как я, - Юнхо кусает губы, - удовлетворяю себе. Но лишь посоветовал быть аккуратнее и все. Может, я его разочаровал? Минги задумывается, прикрывает глаза, пытаясь проанализировать ситуацию: - Кажется, ему не нравится… эээ… быть снизу? Ну, или он просто любит все контролировать. Поэтому такое твое поведение и вызвало негативную реакцию. Значит, с Сонхва надо быть или на равных, или, как бы это сказать, более покорным. Но, конечно, только если ты сам хочешь того же. Если нет - пусть идет лесом, - смеется Минги. - А вообще, вам бы поговорить - обсудить предпочтения, поделиться страхами. Начать не спеша - оральные ласки, может, массаж. Так вы сможете получше узнать тела друг друга, чувствительные местечки, прощупать границы. Сонхва же наверняка очень избалованный делами постельными - за столько-то лет жизни. Так что тебе придется запастись терпением. - Ты как мамочка, - Юнхо вздыхает и недовольно бухтит себе под нос. - Знаю, что там века, а я полный ноль в этом. И, зная Есана, там такие века, что мне никогда даже не приблизиться, - он ерзает, разворачивается и, смотря Минги в глаза, продолжает. - Рядом с ним мне постоянно хочется касаться, трогать плечи, руки, бедра, везде. Хочется целовать. Но что, если ему нужно что-то совсем другое? Спросить кажется так просто, но я даже с тобой не могу быть до конца откровенным, а с ним и подавно. Вдруг он что-то скажет, банальное, а я буду глазами хлопать, - Юнхо упирается лбом в плечо Минги и вдыхает запах фруктов, он успокаивает. - Не переживай так. Он же прекрасно осознает вашу разницу - в том числе в опыте. А значит, согласен с тем, что тебе нужно на некоторые вещи чуть больше времени. Не бойся спрашивать и предлагать. Сонхва обязательно прислушается, направит. Минги треплет отросшие волосы Юнхо и щипает кончик появившихся ушек. - Мамочка, - продолжает недовольно бурчать Юнхо. Он утыкается носом в шею и глубже вдыхает аромат, не понимая, что его так тревожит. Пахнет привычными фруктами, Хонджуном очень сильно и чем-то еще. Юнхо даже высовывает кончик языка и касается им чужой кожи, чтобы разобраться. - Мамочка! - доходит вдруг до Юнхо, прежде чем он успевает выслушать возмущения по поводу своего поведения. - А ну-ка, быстро ляг на спину. - Ты чего? - Минги вскидывает бровь удивленно, но на спину ложится - мало ли, что Юнхо там почудилось. Уткнувшись носом в чужой живот, Юнхо улыбается. Прикладывает ухо и даже немного трется, щекоча ушами. А потом садится рядом и кладет осторожно руку. - Он еще не знает о тебе, да? Иначе бы не стал скрывать от меня такое? - Юнхо недовольно сдвигает брови и переводит взгляд на Минги. - Юнхо, ты о чем? Я не понимаю, - Минги облизывает резко пересохшие губы и непонимающе, почти испуганно смотрит на своего друга. - У тебя скоро будет малыш, - спокойно и даже тихо говорит Юнхо, осторожно поглаживая живот. - Ты пахнешь немного по-другому. Я чувствую, что это так. Может, вампирское ощущение, не знаю. Просто уверен. - Нет-нет, ты же знаешь, этого не может быть. Не шути так, - Минги нервно посмеивается, поднимаясь с земли и отряхиваясь. - Ты его не чувствуешь? - Юнхо выглядит немного встревоженным, когда вновь возвращает руку на живот Минги. - Моя мама говорила, что очень сильно хотела кушать, когда я появился в ней. Может, и у тебя что-то поменялось? - Вроде ничего такого, - Минги задумывается. - Хотя… Я стал чуть быстрее уставать. И Хонджун в последнее время огрызается на всех, кто даже просто стоит рядом со мной. Опекает чересчур сильно. Юнхо опускается на корточки перед Минги и смотрит, улыбаясь, разговаривает с животом. - Вот, папка тебя быстрее учуял. Нервный, наверное, кусается, да? - подмигивая, Юнхо прижимается щекой чуть выше пупка. - Минги, а когда он толкаться начнет? - Юнхо, подожди. Твои слова лишены всякого смысла, я не верю, нет-нет-нет, - Минги, кажется, начинает задыхаться от чувств, огромным снежным комом обрушившихся на него. Он снова опускается на землю, подтягивает колени к груди и начинает шмыгать носом, пытаясь не заплакать. - Эй, ты чего? - Юнхо обнимает его, как большое одеяло, усаживаясь сзади. Кладет голову на плечо. - Хочешь, мы никому не скажем? Мне казалось, ты будешь рад, - он наклоняет голову, чтобы быть еще ближе. - Ты воспитаешь замечательных щенков. А Хонджун сожрет половину стаи. - Я боюсь, - Минги не выдерживает и начинает плакать. - Даже если это правда. Сможем ли мы с Хонджуном стать достойными родителями? Смогу ли я вообще подарить ему щенка? Ведь организм мужчин омег до сих не изучен достаточно хорошо. - Ты самый добрый волк, которого я знаю. Самый теплый и самый нежный. Ты сможешь подарить им много любви. А Хонджун уже воспитывает целую стаю, неужели он не справится со щенком или щенками? Мы будем беречь тебя. Я попрошу Есана помочь, если нужно, или кого-то еще. Ты не будешь ни в чем нуждаться. Я буду им самым лучшим дядей. Минги обнимает Юнхо и начинает всхлипывать еще громче. Радость и страх смешиваются, заставляют мысли путаться. - Я ничего пока не буду говорить Хонджуну. Сначала схожу к лекарю. Это все кажется каким-то сном, Юнхо. - Это правильно. Нужно, чтобы ты был здоров и в хорошем настроении, - Юнхо гладит Минги по волосам. - Я всегда думал, что буду в этом первым. Семья, дети. Но сейчас я так счастлив. Ты теперь еще слаще пахнешь и при этом нежнее. - Спасибо, Юнхо. За то, что ты всегда рядом со мной, - Минги успокаивается и продолжает утыкаться в плечо своего лучшего и единственного друга. - Нужно будет взять помощника в магазин, еще одного, тебе теперь нельзя таскать тяжести. Я буду приносить свежих кроликов или птиц. И какие-то травы надо собирать? - Юнхо так рад случившемуся. Минги очень боялся, что оставит Хонджуна без наследника, что тот перестанет быть вожаком. Но теперь все изменилось, и этот шанс нужно сберечь. - Ты так уверенно строишь планы на будущее, - улыбается Минги, вытирая слезы рукавом рубашки. - А помощника я давно уже себе искал, так как собираюсь открывать еще несколько магазинов и один точно не справлюсь. И что бы я делал без тебя… - Не знаю, - Юнхо пожимает плечами и улыбается. - Все будет хорошо. И в лес ты теперь тоже поменьше бегай. Я лучше сам. Они еще немного сидят так, обнявшись на поляне, прогреваемой солнцем, а потом Юнхо провожает Минги до границы их деревни. Омега сначала решает просто прогуляться по рынку. Ему нужно проветриться и о многом подумать. В то, что сказал Юнхо, до сих пор верится слабо. Они с Хонджуном провели уже столько течек вместе, да и просто бессонных ночей. Но результат всегда был один, ничего нового из года в год. Поэтому Минги давно успел потерять надежду и даже как-то смирился. Но теперь все перевернулось с ног на голову. Готовы ли они к такому? К тому, чтобы стать настоящей семьей? Если честно, вопросов пока больше, чем ответов. И, решив прекратить свои терзания раз и навсегда, Минги отправляется к лекарю. Там омегу принимают очень тепло, угощают чаем с травами и аккуратно осматривают. Слушают, задают какие-то вопросы, все подробно записывают. - Поздравляю, - улыбается лекарь. - Вы все-таки сможете подарить вожаку наследника. Но прошу быть крайне осторожным. Сами понимаете, устройство репродуктивной функции омег мужского пола - до сих пор большая загадка. Приходите ко мне на осмотр раз в неделю, не пропускайте. И никаких нагрузок и нервных напряжений. Минги, находясь в шоке от услышанного, выходит на улицу. Он держит в руках мешочек трав, выданных ему помощником доктора, и медленного направляется в сторону дома. По щекам текут слезы - счастье вперемешку с волнением и страхом. Минги аккуратно кладет руку на живот, поглаживает, ощущая, как сердце наполняется невероятным теплом. Семья… Настоящая, полная семья, о которой он так мечтал - теперь не просто сладкий сон, а реальность. Минги заходит в их с Хонджуном комнату, и, не говоря ничего, обнимает своего альфу, захлебываясь в слезах. Хонджун бледнеет. С каждой секундой он все больше похож на чистый лист. В голове тысяча мыслей, и все они не радужные. Если Минги в таком состоянии, значит, случилось что-то совершенно невероятное. - Я с тобой, - шепчет Хонджун как заведенный, пытаясь понять, что же случилось. - Ты в порядке? Вопрос глупый, и так понятно, что нет, но в горле пересыхает и на что-то еще сейчас не хватает фантазии. - Нет, - заикаясь произносит Минги. - Точнее, случилось, но в хорошем смысле. Хонджун, я… у нас будет щеночек. Я только что был у лекаря. И он подтвердил. - Это хорошо, - отвечает ему Хонджун, не понимая толком, что услышал. Когда до него наконец доходит, он пошатывается. Ноги неожиданно перестают слушаться, как и все остальное. Хонджун судорожно ищет опору, хватаясь за какой-то стул, подвернувшийся под руку. Сердце стучит в горле, и приходится несколько раз сглотнуть. - Что? - спрашивает он, с огромным трудом оставаясь в сознании, мотает головой. - Что? Что ты сейчас сказал? Минги берет ладонь Хонджуна в свою и опускает на пока еще плоский, подтянутый живот: - Это твой наследник или наследница. Наш ребенок. Мы наконец-то станем родителями, Хонджун. Упав на колени перед своим омегой, Хонджун не может связать и двух слов. Его руки дрожат, когда он гладит живот, когда касается его поцелуем. Он поднимает глаза, полные слез, на Минги. - Спасибо. Хонджун обнимает Минги за бедра, потому что встать пока не может, да и не хочет. Он осторожно прижимается, боясь как-то навредить. Минги тоже опускается на колени, не в силах остановить слезы. Чувства переливают через край, все это чересчур хорошо. - Я люблю тебя, Хонджун. Мы обязательно станем самыми лучшими родителями для нашего малыша. - В этом я даже не сомневаюсь, - Хонджун улыбается и сцеловывает слезы со щек. - Я люблю вас. Отцу он пока говорить не хочет, до момента округления Минги точно. Лишняя нервотрепка им не нужна. Пусть уж лучше к Минги относятся по-прежнему. Мало ли сколько недоброжелателей вокруг. Хонджун сейчас готов перегрызть горло любому, кто просто посмотрит в сторону Минги. - Тебе чего-нибудь хочется? Может, воды или поесть? Я постараюсь максимально разгрузить себя, хочу проводить с вами как можно больше времени. Не хочу упустить и секунды. - Давай просто проведем сегодня целый день вдвоем? Я все еще очень взволнован и растерян. Хочу обниматься и лежать на кровати, - Минги действительно сильно утомился - слишком много потрясений навалилось за один неполный день. - Я скажу Чонхо, что сегодня недоступен ни для кого, кроме тебя. С текучкой он справится и без меня. Хонджун пропадает из комнаты буквально на полчаса, решает все срочные вопросы и, вернувшись, забирается в кровать к Минги. Он и сам не может поверить. Счастлив, и в то же время переживает за малыша и самого Минги. Порой омеги приносят по три-четыре щенка за раз. Способен ли на такое Минги, Хонджун не знает. Он целует метку на чужой шее и утыкается туда носом, вдыхая родной запах. - Ты - та самая драгоценность, которую удается найти лишь раз в жизни. Я люблю тебя, Минги. - На самом деле мне так страшно, - делится Минги, прижимаясь к Хонджуну. - За здоровье малыша. Получится ли у меня хорошо его или ее воспитать? - Мы справимся с этим вместе, - Хонджун находит руку Минги и переплетает пальцы. - Ты не будешь один. Мы сможем воспитать самого лучшего волчонка, или нескольких. - Я верю тебе, мой альфа, - Минги поглаживает волосы Хонджуна и улыбается, и целует его нежно и долго. Юнхо понимает, что это не его новость, но все равно осторожно делится ей с Сонхва, рассказывая, насколько улучшился его нюх. - Я почуял малыша Минги. Уверен, что у него будет щенок. Так прикольно, - он начинает разговор за ужином, когда все уже разошлись по своим комнатам, лишь Сонхва почему-то остался. - Ты отчасти приобрел обоняние вампира, так что это нормально. А оборотней очень легко различать по запаху - их эмоции, физическое состоянии, даже болезни, - Сонхва допивает ароматный чай и смотрит прямо на Юнхо. - Ты рад за своего друга? - Конечно, - улыбка моментально всплывает на лице. - Он мечтал об этом. И очень переживал. Я счастлив за него. Щенки - это же очень круто, но мне недоступно. - Давно заметил, что у оборотней щенки считаются залогом крепкой семьи. Это так странно. И ты не завидуешь ему? - Сонхва внимательно наблюдает за реакцией Юнхо, ведь это действительно интересно. - Я давно смирился, что дефектный. Беты - это выбраковка, мусор. Но, несмотря на это, я могу стать лучшим дядей. К тому же, Минги - это Минги, и за него я счастлив, как за себя. Он омега вожака, и потомство тут имеет особое значение, - Юнхо и правда выглядит очень довольным. - Кажется, когда у Минги появятся щенки, я отойду на второй план, - усмехается Сонхва, вставая из-за стола и подходя к Юнхо, опуская ладони на его напряженные плечи. - Никогда, - Юнхо берет чужую руку и касается ее губами. - Тебя я всегда буду любить чуточку больше. - Не боишься не выполнить это обещание? Так легко говоришь о любви, - Сонхва проводит пальцем по губам Юнхо, мягко на них надавливая. - У меня было время, чтобы подумать и разобраться в себе. Если бы я не был уверен, если бы считал, что однажды это изменится, то не подошел к тебе. Зачем быть с кем-то и думать о том, что все конечно. Я хочу любить тебя, пока дышу, вижу солнце и небо. Мысли о тебе не дали мне сойти с ума. Другие доказательства излишни, - Юнхо покорно сидит на своем месте, он не хочет повторения прошлой ситуации. - Мой волчонок, - Сонхва просовывает свои пальцы за преграду мягких губ, прямо в пекло чужого, влажного рта. Надавливает подушечками на язык, поглаживает. Юнхо чуть смыкает губы, плотно обхватывая пальцы. Немного двигает головой вперед-назад и не сводит взгляда с Сонхва. Минги говорил, что им стоит поговорить, но как разговаривать, когда сгораешь от одного прикосновения? Сонхва второй рукой ползет за ворот рубашки Юнхо, ласкает грудь, тяжело вздымающуюся. Под ладонью гулко бьется сердце, и это невероятное ощущение жизни сводит с ума. Страшно остаться вновь ни с чем, но без риска не бывает хорошей охоты. Юнхо протягивает руку и кладет ее на бедро Сонхва, осторожно поглаживая, потому что не касаться просто не может. - Я разве позволял трогать себя? - шепчет Сонхва своим низким бархатистым голосом, сильнее надавливая пальцами на язык, так что Юнхо приходить шире приоткрыть рот. В таком положении отвечать просто невозможно, максимум кивком головы. Но глаза Юнхо говорят больше, чем следует. Там жажда спорит с покорностью. Он не отрывает взгляда от Сонхва, не отпускает его ни на секунду. Юнхо убирает руку, но перед этим словно случайно проводит по внутренней стороне бедра. - Хороший мальчик, такой послушный. Сонхва наконец-то вытаскивает свои пальцы, проводит ими по щеке Юнхо и целует его - влажно и горячо. Реакции долго ждать не приходится. В поцелуй Юнхо и рычит, и стонет. Он с трудом держит себя на месте, поэтому покусывает чужие губы и ловит каждый выдох, боясь, что его снова оставят ни с чем и уложат спать. - Я вот думаю, заслужил ли ты награду за такое долгое ожидание? Сонхва продолжает водить ладонью по груди Юнхо, пальцами задевает твердые, напряженные соски. - А ты? - Юнхо дерзит и смотрит с вызовом, хотя то, как он нервничает, читается очень легко, но и так просто сдаваться не хочется. Сонхва кладет руку на шею Юнхо, обхватывает ее легко и сжимает достаточно крепко. - Кажется, я рано назвал тебя послушным мальчиком. Просто невоспитанный щенок, который рискует остаться сегодня без косточки. Осторожно обхватив за запястье, Юнхо убирает руку со своей шеи. Не дергает, но делает это настойчиво, хоть и плавно. Он касается губами ладони, оставляя там поцелуй, дарит его запястью. - Неужели ты не желаешь этого так же, как я? Не верю. - И ты считаешь, что я правда отвечу? Как наивно. Это также надо заслужить. Сонхва на этот раз проводит кончиками пальцев по мягким волосам волчонка, чтобы в следующую секунду собрать их в кулак и легонько потянуть вверх. - Сейчас правила устанавливаю я. По-другому быть просто не может. Пока я сам их не изменю. - Каким ты хочешь, чтобы я был? Ласковым или грубым, может быть, нежным? - Юнхо не дергается, не пытается вырваться. В его глазах скорее заинтересованность, он пытается рассмотреть или унюхать что-то внутри. - Я могу быть любым. Хочешь, замолчу или наоборот, буду кричать. - Будь собой, просто слушайся меня и не дерзи, я такое очень не люблю. Хотел бы сказать, что попробую измениться, но сам понимаешь - после пары сотен лет это навряд ли получится. Поэтому придется как-то мириться с ситуацией, - Сонхва проводит большим пальцем свободной руки по нижней губе Юнхо, царапая ногтем нежную кожу. В ответ тот просто смотрит и ждет, как новогоднего праздника или прихода лета. - Ты так прекрасен, - шепчет Юнхо на выдохе, не сводя взгляда ни на секунду. Ему нравится все, все бесчисленные выражения лица от гнева, непонимания, даже спокойствия. Юнхо нравится все, но так хочется получить больше. Он медленно поднимает руку и кладет ее на талию Сонхва, поглаживает. - Я могу сделать так? Сонхва не отвечает и просто кивает коротко, в ожидании того, что же сделает Юнхо. Это действительно интересно и отлично разыгрывает воображение. Юнхо проводит по пояснице, прижимает ладонь и поднимается со стула, чтобы стать ближе. Он ласкает губами шею, сминая ткань рубашки, и выглядит очень уверенно. Лишь бешено бьющееся сердце выдает волнение и страх снова ошибиться. Сонхва обнимает Юнхо в ответ, руку кладет на чужое упругое бедро, пока надежно скрытое плотной брючной ткани. Прижимается ближе, склоняет голову чуть вбок, провоцирует. В голове у Юнхо крутятся слова Минги про то, что надо спросить, что нравится и как. Но, кажется, сейчас приходится ступать по тонкому льду в надежде, что тот не треснет на середине реки. Юнхо вытаскивает рубашку, чтобы коснуться горячей ладонью спины Сонхва, чтобы вести ее выше до лопаток и прижимать сильнее. Чужая шея словно просится вонзить в нее зубы, и волк почти понимает жажду вампира, но держится. Ведет языком, губами, спускаясь к плечу и ключицам, поднимаясь к уху. Он мимолетным поцелуем касается скулы и виска. - Ты как сошедшее с небес божество. - О, знал бы ты, откуда я «сошел», не говорил бы так, - усмехается Сонхва, игриво сжимая ягодицу Юнхо. Действия волчонка осторожные, хотя уже и не такие неуверенные, как до этого. Он явно пытается сам понять, как лучше и приятнее. Похвальное качество. Юнхо расстегивает рубашку Сонхва, чтобы гладить и целовать грудь и плечи, касаться пальцами живота. Когда от напряжения и желания уже искрит, он просто подхватывает его на руки. - Я могу отнести тебя в кровать? - грудь тяжело вздымается, взгляд мутный, но в нем столько мольбы, что ее не скрыть даже за пеленой желания. Сонхва выворачивается из объятий Юнхо, улыбается хитро и идет на выход из кухни: - Я и сам могу дойти. Ты со мной или спать пойдешь? - С тобой, - выдыхает Юнхо, оценивающе осматривая чужую фигуру. Пробегается взглядом по изгибам спины, цепляет плечи и запястья, спускается ниже. Он в один шаг преодолевает расстояние между ними и, придержав Сонхва за плечо, касается губами шеи. Расстояние до комнаты кажется бесконечным. Сонхва чувствует дыхание Юнхо рядом, слышит громкое биение сердца. Как быстро разгоняется кровь по молодому, живому телу. Видит, как щеки становятся алыми, загораются кончики ушей. Это не может не возбуждать или не нравиться. Сонхва первым опускается на кровать, снимает рубашку и взглядом указывает на свободное место рядом с собой. Слова здесь лишние. Но Юнхо не торопится. Он не стесняется своего тела, поэтому раздевается медленно, поочередно расстегивает пуговицы, снимает рубашку, скинув ее после на пол. Юнхо не теряет зрительный контакт ни на секунду. Он забирается на кровать в одном белье и готов выполнить любое желание, любую просьбу облечь в действие. - Поцелуешь? - тихим шепотом спрашивает Сонхва, укладываю руку на плечо Юнхо, поглаживая. Из-за напряжения и волнения проходит долгих пара секунд, прежде чем, подавшись вперед, Юнхо касается чужих губ. Он горячий настолько, что это ощущается на расстоянии. Юнхо не может поверить в то, что происходит. Он кладет руку на щеку Сонхва, чтобы ощутить реальность прикосновений, двигается ближе, сминая ткань одеяла, оказавшегося между ними. - Я люблю тебя, - говорит Юнхо чуть слышно, оторвавшись от поцелуя, любуясь бледностью чужой кожи и тем, насколько алыми стали губы. - Юнхо, надеюсь, ты понимаешь, что я прожил слишком долго и не могу так легко бросаться подобными признаниями? - Сонхва касается поцелуем мочки ушка, опускается аккуратно на шею. - Но за короткое время ты мне стал очень дорог. Юнхо отстраняется, проводит большим пальцем по губам Сонхва, чуть надавливает и замирает от того, насколько это прекрасно и как сильно волнует. - Я буду любить тебя за двоих, если потребуется. Но не прогоняй меня больше, - Юнхо прикрывает глаза и, наклонившись к Сонхва, шепчет, касаясь губ. - Второй раз я этого не переживу. Сонхва надавливает на плечо Юнхо, заваливая его на кровать. Нависает сверху, улыбается. Проводит легко пальцами по мягкой, чуть влажной коже, исследует, ловит чужую реакцию. Внимательно следит, как тело покрывается мурашками, как Юнхо дрожит и прикрывает глаза. - Ты очень красивый. Смутившись, тот прикусывает губы и выгибается навстречу чужим прикосновениям. Он старается не зажиматься, казаться опытнее. Дотрагивается до рук Сонхва, спины, чуть толкается бедрами вверх. - Но мне никогда не сравниться с тем, кто подобен Луне, - Юнхо опускает взгляд на чужую грудь, на живот. Бедра Сонхва прекрасны во всех смыслах, и руками Юнхо ведет от колен вверх. - Я хочу тебя, - произносит он лишь губами. - Как ты этого хочешь? - Сонхва склоняется и оставляет дорожку из поцелуев на теле Юнхо. Прикусывает выступающие ключицы, втягивает кожу, неизбежно оставляя засос. Который, впрочем, не задержится надолго из-за регенерации. Облизывает сосок, влажно и уверенно. Юнхо никогда не испытывал подобных ощущений. Он касался себя, но, кажется, всегда делал это неправильно и не там. Потому что сейчас, жадно глотая воздух, Юнхо думает о том, как это - чувствовать прикосновения этих губ, этих рук к члену. Он стонет, скулит и прощает все крики Уену и Сану, потому что выдерживать подобное тихо невозможно. - Ты можешь трогать меня везде? - Юнхо гладит плечо, переходит на шею и вплетается пальцами в волосы. - Не одновременно, но везде. Это так приятно. Я хочу везде. - Какой требовательный и ненасытный мальчишка, - рычит Сонхва. Ему нравится отзывчивость Юнхо, открытость и честность. Он просовывает руку под крепкую поясницу, тянется ниже, сжимая аппетитную, упругую задницу. Юнхо судорожно выдыхает и тянется за новым поцелуем. От желания хочется целоваться, пока не закружится голова, надеясь, что станет немного легче. Юнхо ерзает, но потом наоборот замирает. Страх что-то сделать не так не отпускает до конца. Приходится искать поддержку и одобрение в чужом взгляде. Юнхо гладит Сонхва везде, где может дотянуться. Старается не сжимать слишком сильно, но порой срывается и сдавливает на эмоциях. Сонхва устраивается между разведенных коленей Юнхо, проводит ладонями по стройным ногам, успокаивает. Затем наклоняется ниже и оставляет поцелуи на бедрах, намеренно не касаясь члена. До этого они всегда успеют дойти, нужно чуть больше времени, чтобы узнать друг друга получше. - Тебе нравится? - Да, - отвечает ему Юнхо, стараясь как можно больше понять и прочувствовать. Он что-то зацепил от брата, от Минги, но по большому счету до конца не понимает, как надо действовать, что говорить. Но, кажется, тело справляется само, возможно, дело в инстинктах. Не понимая толком, что делать с руками, ногами, Юнхо просто следует за Сонхва, стараясь не суетиться слишком сильно и не выглядеть совсем уж юнцом. - Если тебе вдруг станет неприятно или некомфортно - лучше скажи, - урчит Сонхва. Он стягивает с Юнхо ненужные остатки одежды и берет в ладонь его член, осторожно примеряясь. Двигает на пробу пальцами, надавливает на головку. Юнхо отчаянно краснеет, стремится закрыться или хотя бы избежать прямого взгляда. Это в фантазиях легко быть крутым и представлять, как ты прижмешь к кровати и сделаешь так, как надо. А в реальности сложно дышать, хочется пошло шутить и просить о чем-то совершенно грязном. Юнхо прикрывает глаза, чтобы отдаться ощущениям, постанывает, вздрагивает, иногда хватается руками за Сонхва. - Хорошо, вот так очень хорошо. Сонхва умиляется реакции Юнхо. Волчонок так смущается, отводит взгляд, прячется. Но останавливаться здесь никто не собирается. Сонхва снимает рубашку, скидывает ее на пол и вновь опускается, пытаясь удобнее устроиться на кровати. Облизывается, улыбается и берет в рот член Юнхо. Не полностью, конечно, совсем чуть-чуть, будто на пробу. По выработанной давно привычке прячет зубы, мягко проскальзывая губами по длине. Стон срывается с губ Юнхо длинный, протяжный. Он ударяет рукой по кровати и облизывает губы. Это совсем не так, как самому, это даже близко не так приятно. Если бы они стояли, Юнхо бы точно не удержал равновесие. - Как же хорошо, очень хорошо. От осознания того, что это делает Сонхва, тот самый, на которого он боялся даже дышать, кровь закипает внутри, возбуждение растет слишком быстро. Юнхо боится кончить, старается думать о пыли, о грязной посуде, о чем угодно другом. Сонхва хмыкает удовлетворено, так как сказать ничего сейчас в ответ не может. Он какое-то время ласкает языком головку, потом проталкивает член Юнхо глубже, пока тот не касается нежной, упругой стенки горла. Сонхва это не составляет труда, он лишь плотнее сжимает губы и открывает рот пошире. Юнхо все чаще задерживает дыхание. Ему не хочется заканчивать это, хочется продлить, получить больше. Но при этом он не в силах попросить Сонхва прекратить. Юнхо думает о том, что если он сам делал хотя бы вполовину так же приятно, то у него явно врожденный дар. С повышением градуса внутри начинают ужасно чесаться зубы, и, не придумав ничего лучше, Юнхо закусывает палец, продолжая стонать и рычать от удовольствия. Сонхва, причмокнув губами, выпускает член изо рта. Облизывается, жадно сглатывает и тянется к Юнхо за поцелуем. Пальцами он продолжает скользить по подтянутому, горячему телу, изучая, сжимая и царапаясь. Юнхо терзает, кусает чужие губы, стараясь прижать Сонхва сильнее. Ему безумно нравятся все ощущения, он хочет еще и еще, больше. Сжимает волосы в кулаке, но не тянет, потом раскрытой ладонью ведет по спине. Большим пальцем Юнхо проводит по скуле Сонхва и немного отстраняет его от себя, чтобы заглянуть в глаза. Он не надеется там что-то увидеть, но они все равно завораживают, подобно древнему змею. - Юнхо, ты точно хочешь сегодня дойти до конца? Я не совру, если скажу, что в первый раз точно будет больно. Как бы сильно я ни старался. Сонхва поглаживает Юнхо по алой скуле, проводит большим пальцем по нижней губе, чуть приоткрывая рот, надавливает. - Сколько ты хочешь меня мучать? - голос очень низкий, рычащий, почти чужой. В глазах Юнхо словно утопает в крови серебряная луна. В нем сейчас столько силы и страсти, что отказ он принять не способен, как и повернуть назад. - Мой, - грудь тяжело вздымается, а руки вновь и вновь гладят плечи Сонхва, сжимают их, скользят к шее. - Надеюсь, твое ожидание оправдается. Сонхва оставляет на губах Юнхо влажный поцелуй и вновь устраивается между его ног. Прикусывает нежную кожу на бедрах, распаляя и подразнивая. Успокаивающе гладит и массирует икры. - Расслабься, волчонок. Сонхва наклоняется и проводит языком между ягодиц Юнхо на пробу. Оставляет влажный след, ожидает реакции. Юнхо лишь дышит глубже, не сводя с Сонхва взгляда. Он сейчас как никогда до этого понимает Минги, все те разговоры про нестерпимое желание, которое доходит порой до физической боли. Хочется попросить сделать так снова и не делать больше никогда, потому что это смущает. Но Юнхо упирается затылком в подушки, разводит шире ноги и старается просто глубже дышать. Сонхва же продолжает свою сладкую пытку. Придерживая ноги Юнхо для удобства, он размашисто вылизывает вход, пытаясь языком проникнуть за преграду пульсирующих мышц. Посасывает кожу вокруг, накрывает рукой член в качестве дополнительной стимуляции. У Юнхо горят щеки, уши, все, что может разогреваться, накалено до предела. Он облизывает губы, скулит, иногда тянется рукой, чтобы накрыть ладонь Сонхва своей. Юнхо старается не мешать. Слушать свои ощущения уже не получается, все затмевает желание дойти до финала. - Передай мне сосуд с тумбочки. Там масло, нам без него не обойтись, - Сонхва отрывается ненадолго, чтобы через мгновение уже снова покрывать тело Юнхо поцелуями и крохотными засосами. Первая мысль - «зачем?» - не задерживается в голове надолго. Юнхо тянется рукой в указанном направлении, берет искомое и отдает Сонхва. Напряжение от ожидания буквально веревками сдавливает тело. Юнхо кусает губы, он нервничает, но не смеет сказать и слова. Лишь наблюдает. Сонхва забирает маленькую склянку. Откладывает ненадолго, чтобы избавиться от оставшейся одежды, не испачкаться. И аккуратно, но обильно распределяет масло по своим пальцам. - Главное, не зажимайся и сразу дай знать, если что не так. Сонхва приставляет средний палец к влажному от слюны входу Юнхо, надавливает и вводит внутрь. Медленно, сначала только на одну фалангу. Двигает немного и проталкивает дальше. Юнхо, ожидаемо, очень узкий. Один палец вошел с большим трудом. Но Сонхва терпелив. Поглаживает нежные стенки изнутри, не забывает свободной рукой ласкать член Юнхо. Это не больно, но настолько странно и непонятно, что Юнхо теряется. Становится даже как-то неловко. Он не ожидал какого-то восторга сразу, но надеялся на более приятные ощущения. С другой стороны, все не так плохо. Юнхо улыбается, чуть ерзает на месте устраиваясь удобнее. - Все хорошо. Это не больно. Сонхва осторожно добавляет второй палец. Входит он туго, с трудом, так как Юнхо дергается и напрягается. Сонхва останавливается ненадолго. Наклоняется, чтобы поцеловать живот, грудь, оставить укус на шее. - Расслабься, пожалуйста, - просит Сонхва, легко касаясь губ Юнхо своими. - Я стараюсь. Юнхо придерживает Сонхва за затылок и целует очень нежно, трепетно. Он и правда старается не думать, отвлекаться на чужие губы и руки, но это не так просто, как казалось. После поцелуя скользить внутри Юнхо пальцами становится немного проще. Сонхва теперь может их раздвинуть внутри и согнуть. Что должно быть гораздо приятнее. Юнхо держит Сонхва, не давая отстраниться. Может, он привык, или это космос в чужих глазах, но становится легче. Юнхо на пробу двигает бедрами, приоткрывает рот, чтобы легче было дышать. - Ты так красив сейчас, - шепчет Сонхва, сглатывая слюну. Юнхо такой открытый и разгоряченный. И весь его. Сонхва двигает пальцами еще какое-то время, пока не решается добавить третий. С его размерами это точно будет нелишним. Но входит он уже гораздо легче. Юнхо больше не зажимается и, будто, уже не так боится. Сонхва свободно скользит пальцами внутри. И смотрит на Юнхо внимательно, пытаясь запомнить каждую деталь чужих эмоций. Как он иногда морщится или моргает, как, постанывая, чуть запрокидывает голову или задерживает дыхание. Юнхо жарко. И он перестает обращать внимание на дискомфорт, на влагу, что собралась на висках, всклоченные волосы. Сонхва вынимает пальцы, снова тянется за маслом и распределяет его на этот раз по своему члену. Целует Юнхо в губы и медленно входит. Получается с трудом. Мышцы поддаются неохотно, но Сонхва осторожен и нетороплив. Успокаивающе ласкает Юнхо, покрывает шею поцелуями. И чувствует, как его тянут за волосы, сжимают плечо. Юнхо понимает, что надо лишь немного потерпеть и ощущения сменятся. Он на пробу двигает бедрами, морщится и двигает снова. Поцелуи Сонхва такие сладкие, такие уверенные. Юнхо не сомневается, что все под контролем, поэтому прикрывает глаза, вплетая пальцы в чужие волосы. Сонхва продолжает двигаться, проталкивается сантиметр за сантиметром, пытаясь не доставлять Юнхо боли или дискомфорта. Одной рукой он придерживает его за бедро, вторую опускает на член, проводит вверх-вниз. Юнхо чуть прогибается в спине, чтобы было удобнее. Вскоре с его губ слетает тихий стон, смешанный с выдохом. Он подмахивает бедрами и сжимает руками сбившиеся одеяло, когда движения Сонхва становятся более уверенными. - Быстрее… пожалуйста… - Уверен? Тебе хорошо? - тихо уточняет Сонхва, войдя в Юнхо до упора. Он замирает немного в таком положении, улыбаясь, наслаждаясь открывшемся ему видом. - Да, - Юнхо на всякий случай еще и головой кивает. Облизывает пересохшие губы, снова приподняв бедра, ловит легкую дрожь. Она проходит по спине вдоль позвоночника. Юнхо сильнее сжимает одеяло и, подавшись на Сонхва до упора, врезается затылком в подушки. Сонхва усмехается и начинает двигаться быстрее. Вытаскивает член почти до конца, чтобы потом вновь резко войти до упора. Пальцами он не забывает ласкать Юнхо, размеренно поглаживая головку, чтобы удвоить удовольствие. - Мой волчонок, какой же ты… невероятный, - слегка задыхаясь, говорит Сонхва. Стоны Юнхо все громче. Он все больше втягивается в процесс, который перестал приносить дискомфорт. А может быть, дело в умелых руках Сонхва, творящих с членом что-то невероятное. Жарко, душно, восхитительно. Голова идет кругом. - Я люблю тебя, - говорит Юнхо, когда эмоциям для выхода мало лишь стонов. - Спасибо за твою любовь, - выдыхает Сонхва. - Ты… очень дорог мне. Сонхва признавался в любви только двум людям за всю свою длительную жизнь. Он не разбрасывается такими словами, хотя Юнхо их заслужил. Но у них достаточно времени, чтобы проверить эти чувства и узнать цену. Сонхва стонет тихо, вытаскивает член и кончает на живот Юнхо. Чужие слова его совсем не расстраивают. Он благодарен за любую привязанность. Юнхо трогает сперму на своем животе пальцами, размазывая, добирается до собственного члена. Он и сам не понимает, как смог так долго выдержать. Но теперь расслабляется и кончает, прикрыв глаза. Ноги дрожат, их сводит легкой судорогой. Юнхо тянется рукой к Сонхва, чтобы получить свой поцелуй. - Ну как, твои ожидания оправдались? - Сонхва заваливается рядом с Юнхо, поглаживает его влажные, растрепанные волосы. - Я бы не стал судить по одному разу, - улыбается Юнхо и бодает лбом чужое плечо. - Я останусь здесь? - Отличный ответ, - смеется Сонхва. - Да, оставайся, конечно. Только с тебя утром вкусный завтрак. - Без проблем. Из кровати все же приходится вылезти, чтобы помыться и сменить белье. А после Юнхо прижимается своим горячим телом к Сонхва и, наконец, чувствует себя в этой комнате своим. - Я люблю тебя, - шепчет он, засыпая, касаясь губами кожи на виске. - Ты не будешь в этой вечности один, никогда. Теперь у меня есть сила быть рядом. Сонхва отвечает на это признание поцелуем - в действиях он гораздо лучше, чем в словах. И обнимает Юнхо, закрывая глаза. На следующее утро все почти так же, как и в любое другое до этого, с одной лишь разницей - у Юнхо страшно тянет поясницу. Наблюдая за этим за завтраком и немного после, Есан до обеда зовет Сонхва прогуляться в сад. - Судя по довольной мордочке нашего волка и по его неровной походке, вы окончательно помирились? И как? Хотя тебе не в первый раз кого-то учить. - Хорошо, даже лучше моих ожиданий, - улыбается Сонхва, рассматривая свежий розовый куст. - Юнхо, конечно, много еще предстоит узнать. Но для первого раза все было прекрасно. Я ему - и тебе - в этом плане очень завидую. - Твои раны слишком глубокие. Я бы сказал, что это уже рубцы, - Есан кладет руку на чужое плечо. - Но я рад за Юнхо. Он милашка, для волка. И надеюсь, не такой громкий, как те двое. Неужели у нас снова началась спокойная жизнь? Вопрос этот скорее риторический. По факту, после сотен лет мало что способно по-настоящему всколыхнуть что-то внутри вампира. - Не верю, что ты называешь его милашкой, - посмеивается Сонхва. - Но, кажется, все действительно возвращается в привычное русло. Если, конечно, присутствие в нашем замке демона можно назвать чем-то «привычным». - Да, окончательно лучше не расслабляться. Кто знает, когда он может сойти с ума, - Есан делает небольшую паузу. - Это было бы печально. Зато мы теперь не враждуем с оборотнями, что не так уж и весело. Но у Тэяна будет меньше проблем. С какой стороны ни посмотри, снова нельзя однозначно сказать, выиграли мы или проиграли. Через пару сотен лет появится новый демон, а может быть, уже и нет. Мне кажется, наша кровь слишком растворилась в них. Ее больше не хватает, чтобы пробудить демона. Рассуждаю о ерунде. Улыбаясь, Есан проходит чуть вперед и разворачивается, чтобы посмотреть Сонхва в глаза. Они словно стали чуточку теплее. - Ты накладывал на него чары? - неожиданно спрашивает Есан. - Один раз, чтобы усмирить демоненка. Хотя, Юнхо, кажется, думает иначе. Не стану его переубеждать. Ты же знаешь, я в целом редко использую чары, мне незачем. К тебе я их не применял ни разу, если интересно. Сонхва срезает аккуратно несколько цветов, чтобы позже выставить их на стол в гостиную. - Цветы? - Есан улыбается, поглаживая нежные лепестки. - Помнится ты не любил подобное, говорил что-то там про смерть. Как же глубоко этот волчонок залез в тебя. И так быстро. Есан не требует ответов на свои рассуждения. Он поводит носом вдыхая нежный, едва уловимый аромат. Как же глубоко этот оборотень проник внутрь каждого из них. Страшно подумать. - Скучно существовать в вечности и не меняться. Возможно, я еще пожалею, что связался с оборотнем. Кто знает. Но пока я рад этому укладу дел. Сонхва смотрит на цветы в своих руках и крепит один из них на волосах Есана. - Спасибо. Теперь я тоже милашка, - Есан посмеивается, и они с Сонхва медленно бредут обратно в сторону замка. Нужно поставить цветы в воду, к тому же, скоро обед, а Юнхо сегодня особенно старательный.