Не главный герой

*** Подготовка к званому ужину шла полным ходом. С утра и до вечера Оливер согласовывал меню, музыку, список гостей, украшение залов и даже цвет салфеток на столе. Дядя Роудс хоть и любил организовывать праздники, но в этот раз радостно скинул обязанности на плечи любимого племянника. Оливер круглосуточно общался с менеджерами и дизайнерами, а планы поваляться на пляже и загореть так и остались планами. Под его чутким руководством резиденция Вествудов, пустовавшая весь год, превратилась в великолепное место для праздников и отдыха. Садовники привели в порядок сад и закрытый пляж, прозрачная вода в фонтанчике на заднем дворе снова заблестела под лучами яркого летнего солнца. Через пять дней бешеных подготовок Оливер вместе с дядей Роудсом, хозяином вечера, стоял у дверей дома и с широкой улыбкой встречал гостей — Вествудов, Шепардов, Керрингтонов, Мишель с родителями, всего человек тридцать. Кристофер даже не опоздал. Он поднялся по лестнице невозможно красивый в черном дорогом смокинге и лакированных туфлях, только потухшие глаза выдавали глубоко спрятанные переживания. Рядом с ним шел Макс и улыбался, как голливудская звезда. Он не сводил взгляда с Оливера и, оказавшись напротив, бесцеремонно притянул к себе ближе и крепко обнял. — Отлично выглядишь, лапуля, так бы и съел, — не позволив Оливеру отреагировать, повернулся к Роудсу, — вы просто великолепны. Отец наш счастливчик. «Вот же придурок», — подумал Оливер, но губы поневоле тронула едва заметная улыбка. Он выпросил у брата бледно-лиловый костюм из еще не вышедшей коллекции и потратил четыре часа у стилистов и косметолога, готовясь к вечеру, только человек, ради которого все это делалось, ничего не заметил. Поэтому он почувствовал прилив благодарности Максу за комплимент. Дядя Роудс чмокнул каждого в щеку, с удовольствием приняв из рук Кристофера огромный букет бледно-розовых роз. — Как приятно вас видеть, мальчики, проходите. А где Дэниел? Я так хотел с ним познакомиться поближе. — Он немного опоздает, — Кристофер старался не смотреть на Оливера. Оливер попытался скрыть разочарование от этой новости. Он очень надеялся, что Дэниэл проигнорирует приглашение и не явится на вечер, тогда у них с Кристофером будет еще одна возможность пообщаться, но его здорово обломали. Заметивший изменения его настроения, Макс дружески хлопнул его чуть ниже спины и шепнул в самое ухо: — Расслабься, ну. Альфы не любят грустных омег. Вскоре гостиная заполнилась цветами и стала похожа на гримерку какой-нибудь поп-звезды. Папа Оливера, Луис, премило болтал со своим племянником, сыном родного брата, Вивьеном. С ним Оливер проводил летние каникулы в Европе, делился секретами и сбегал из дома в пятнадцать лет, чтобы погулять по ночному городу. Теперь они виделись не часто, но продолжали общаться через социальные сети. Вивьен был на два года младше Оливера, носил гордую фамилию ван дер Берг и в нежном подростковом возрасте пережил несколько операций по замене тазобедренного сустава, похоронив надежду стать чемпионом мира по художественной гимнастике. Сидни особо ни с кем не разговаривал, больше залипал в телефон, листая ленту инстаграмма. Всегда беззаботный Уильям сегодня выглядел загруженным, безучастным к происходящему. Эван разглядывал развешенные по стенам картины. Хозяева вечера принимали поздравления, смеялись со всеми и любовались друг другом. Оливер чутко следил за работой поваров на кухне и официантов в зале, проверял десерты, нюхал все закуски на предмет свежести. Банкет проходил в доме, но ужин накрывали в саду среди благоухающих цветов и раскидистых деревьев. Неподалеку море сонно кидало небольшие волны на песок. Сотни маленьких лампочек, переплетаясь с виноградными лозами, освещали длинный стол, накрытый темно-зеленой скатертью. Поверх общего гула Оливер отчетливо слышал смех Макса, его звонкий голос. В отличие от более спокойного брата, он был похож на ходячий праздник. Они не виделись с того вечера в баре, но постоянно переписывались, обменивались фотографиями и пересылали друг другу шутливые картинки. Легкий в общении, острый на язык и открытый для всего нового, он подкупал. Оливер позабыл, когда в последний раз искренне смущался от комплиментов или смеялся над чьими-то пошлыми шутками. — Решил променять одного брата на другого? — Мишель перехватил его у порога, хищно улыбаясь. Оливер сделал вид, будто ничего не понимает. — Прости? О чем ты? — Да ладно, я же вижу, как вы переглядываетесь, — он хихикнул в ладонь, — не думал, что ты такой. Оливер устало прикрыл глаза. Если Мишель заметил, то кто еще? Сидни? Папа? А сам Кристофер? — Я не осуждаю, если что, — омега поиграл бровями и вернулся к тому, от чего оторвался — к игристому брюту. С опозданием на час явился Дэниэл. Одетый в скромный бежевый костюм, без грамма косметики на лице, он растерянно искал в толпе кого-то, скорее всего, Кристофера. Он был хорош собой, даже красив, Оливер не мог отрицать очевидного. Болезненная ревность вгрызлась ему в сердце и оставила на нем глубокие кровоточащие раны. Не нужно было даже гадать, что же привлекло в нем Кристофера — чистые зеленые глаза, светлая кожа без изъянов, рост выше среднего, изящные руки. Оливер одержимо осматривал его, ища недостатки, но в итоге ощутил отвращение к самому себе. Он не стал подходить к нему и приветствовать, тем более, что Кристофер сам поспешил к своему парню. Они коротко обнялись, но между ними чувствовалось напряжение. Напрягся и Чарльз, явно недовольный появлением Дэниэла на семейном ужине. Макс заинтересованно поглядывал на всех и ободряюще подмигнул Оливеру. — Что-то твой брат не выглядит счастливым, — шепнул он младшему Уолшу, когда гости начали собираться за столом. Они отстали от всех, чтобы перекинуться парочкой слов. Макс на секунду задумался, а потом признался: — Отец лишил его наследства. — Что? — От изумления Оливер вытаращил глаза. Чтобы Чарльз отнял у своего старшего сына, своей главной гордости, деньги? — Это невозможно! — Если бы ты без проса вытащил несколько сотен тысяч долларов из счета, чтобы оплатить обучение своему парню, тебя бы тоже наказали. А меня бы вообще убили. — Кристоферу давно исполнилось восемнадцать, почему он не может распоряжаться своими деньгами? — Частично может, — уклончиво ответил Макс, — но полное право наступает после вступления в брак. Таких подробностей Оливер не знал, да и ему было все равно на наследство и состояние счета Кристофера. Теперь стало понятно, почему Крис снова начал мучиться бессонницами и так плохо выглядел последние дни. Оливеру стало его жаль. — А Дэниэл-то почему не радостен? — Желчно поинтересовался Вествуд, прожигая спину соперника взглядом. Он заметил, как отстраненно он держался с Кристофером, вяло цедил лимонную воду и односложно отвечал на все вопросы, не проявляя никакого интереса к происходящему. Спрашивается, зачем вообще приходить туда, где никого не знаешь и знать не хочешь. Макс пожал плечами: — Понятия не имею. Оливер от досады прикусил внутреннюю поверхность щеки. Его разрывало любопытство вперемешку с ревностью и жалостью к самому себе. А еще ему показалось, что Макс врал. Эти долбанные Уолши вечно пудрили ему мозги. Игравшая до этого музыка стихла, гости расселись каждый по своим местам. Оливер специально рассадил Кристофера с Дэниэлом друг от друга, а сам сел рядом с Максом. На больших белых тарелках лежали скрученные хлопковые салфетки с маленьким бутоном полевых цветов. Дядя Роудс с Чарльзом Уолшем сидели во главе стола, торжественно счастливые и довольные своим вечером. Чарльз объявил об их помолвке, все бурно аплодировали. Официанты разлили холодное шампанское, со всех сторон слышались поздравления и тосты. Оливер чокнулся бокалом с Максом и залпом все выпил. Скопившееся за неделю напряжение начало постепенно отпускать, он расправил плечи и налил себе еще. — Поаккуратнее с выпивкой, — Макс нагнулся к его уху, — смотри, чтобы тебя хватило на продолжение. — Куда-то собираетесь? — В клуб. Не торчать же здесь весь вечер. Сидевший напротив них Вивьен заулыбался: — Через час уже можно выдвигаться, — всегда тяготившийся официальными приемами и нудными вечерами в компании взрослых, он уже планировал свалить домой, но предложение Макса развеяло его тоску. Когда официанты подали еду, Оливер выпил три бокала шампанского и пытался не засмеяться в голос от накатившего веселья. Ему не хотелось есть, только танцевать, желательно на самом берегу и в нижнем белье. Макс каким-то образом все понял и попросил убрать бутылку, плеснул в стакан холодной воды и подвинул его Оливеру. Приобняв его за плечи, Уолш слегка их сжал. — Не переусердствуй, дорогой. От этого обращения Оливер скривился и безуспешно попытался скинуть с себя руки Макса. — Ты так странно себя ведешь, — прошептал он, — у тебя спермотоксикоз? Макс нисколько не обиделся. — У меня просто хорошее настроение. Оливер заметил, каким взглядом смотрел на них Вивьен. Как один из его близких друзей, он был в курсе всех его сердечных переживаний, но считал, что нужно двигаться дальше и строить свою жизнь без Кристофера, человека, который так много раз от него отказывался. *** Примерно через час молодежь засобиралась в клуб. Сидни и Эван присоединяться к ним категорически отказались, остальные расселись по машинам и двинулись в сторону города. Макс одолжил отцовский Роллс Ройс и с ветерком прокатил Оливера на пассажирском сидении. Стояла жаркая южная ночь. Очередь в клуб простиралась вдоль тротуара на многие метры. У Макса была вип-карта, и он по ней провел свою компанию без всяких проблем. Внутри было очень шумно, темно и душно, несмотря на работающие кондиционеры. Играло тупое техно, на танцполе дрыгались раздетые омеги и альфы. На втором этаже располагались отдельные залы, в один из которых они всей компанией и сели, заказали алкоголь разной степени крепости и немного закусок. Оливер пил противную текилу и заедал все лаймом с солью. Пары шотов хватило, чтобы он окончательно скинул с себя напряжение последней недели и пиджак, оставшись в тонкой полупрозрачной рубашке. Мишель притащил стимуляторы и всем предлагал веселые колеса. Макс отказываться не стал и закинулся двумя розовыми таблетками, запив их пивом. Кристофер с Уильямом пили виски и разговорились. Они давно не общались и явно соскучились друг по другу и по той дружбе, которую делили многие годы. — А что твой жених, почему не приехал? — Поинтересовался Оливер у Вивьен. Его двоюродный брат потягивал апероль со льдом, полуразвалившись на диване. — Мы поругались, — Вивьен нахмурился, вспомнив утреннюю ссору. — Надеюсь, ничего серьезного. Что случилось? — Из-за его родителей, — уныло ответил Вивьен, — они меня ненавидят. Оливер в удивлении приподнял брови: — Как можно тебя ненавидеть? Вивьен был невысоким, но изящным омегой, со светлыми волосами и серо-голубыми глазами. Покончив с гимнастикой, он, тем не менее, активно играл в теннис, занимался конным спортом и учился в лучшем университете страны. А главное, он был из такой богатой семьи, что мог позволить себе не работать всю жизнь. С трудом верилось, что на этой планете существовали те, кому он мог не угодить. — Сузуки тоже так говорит, но я же вижу, что для его семьи я всего лишь гайдзин, — он раздраженно выдохнул и разом осушил весь бокал. Оливер не знал, что посоветовать — он никогда в такие ситуации не попадал, но Вивьен особо и не надеялся на его помощь. — Забей. Просто мне нужно было кому-то рассказать об этом. Как у тебя с… Вивьен кивнул в сторону Макса. Уолш был занят и не слышал их разговора. Оливер от вопроса растерялся, явно не ожидал такого внимания к его отношениям с Максом. — Все очень странно, — он усмехнулся, но больше ничего не ответил, выпил еще текилы. Он не стал признаваться в том, что использует Макса, чтобы вызвать ревность у Кристофера и вернуть его. Это даже звучало жалко. — Тебе давно надо было переключиться на другого человека, — тихо произнес Вивьен. Оливер отвернулся, чтобы не показать своего разочарования. Еще один человек считал его зациклившимся, назойливым неудачником. Он бросил короткий взгляд на Кристофера и обнаружил, что тот на него смотрел. Внутри все перевернулось, всем существом Оливера потянуло к нему. Он почувствовал себя бесконечно одиноким, уставшим. Человеком, который прибежал к финишу последним. Макс выдернул его из раздумий. Просто схватил его за руку и поволок вниз танцевать. Глаза его казались черными, бездонными, от расширившихся зрачков. В нем била нездоровая энергия, пьяный кураж. — Потанцуй со мной, — прошептал он, стискивая Оливера в откровенных объятьях. Он открыто играл своими феромонами, без всякого стеснения одурманивал ими. Вествуд не нашел в себе сил для сопротивления и поддался странной игре, которую затеял Макс. К тому же, текила притупила работу мозга и приказала веселиться. Руки альфы трогали то его шею, то лицо, опускались по спине и поднимались по плечам. Когда горячий язык прошелся по его щеке, Оливер вздрогнул. Макс больше не был похож на того, кто помогает вызвать в другом ревность, он был действительно увлечен омегой, он хотел его. — Ты обдолбался, — Оливер попытался оттолкнуть Уолша, но его держали очень крепко, — отпусти. — Нет… Я передумал, — Макс обхватил его лицо ладонями и безумно улыбнулся, — я передумал отдавать тебя Крису. — Я тебе вещь, что ли, — Оливер слабо дернулся, но Макс усилил хватку и никак не хотел его отпускать. Вокруг было так много людей, но никому из них не было дела до Оливера и его попыток вырваться. Прежде, чем Вествуд успел разораться, Макс резко и грубо поцеловал его, нагло обдавая феромонами и демонстрируя свое желание. Оливер беззащитно затрепыхался в его руках, но обмяк и вскоре позволил альфе все. — Нам надо уехать, — шептал Макс между поцелуями, — и поговорить наедине. Он перестал танцевать и потащил Оливера к выходу из клуба. Омега в растерянности огляделся, но кто мог ему помочь? Все были заняты своими делами. Они шли, расталкивая людей, Макс извинялся и все равно тараном пер к дверям. Оливер не сразу понял, что Макс собирается делать. Они шли по подземной парковке, и Уолш, спотыкаясь, искал свою машину. Одной рукой он держал Оливера, а второй пикал ключами и шел на звук. — Ты нас убьешь… — Еле ворочая языком во рту, промямлил Вествуд. Максу было бесполезно что-то говорить, он слышал только себя, свои пьяные безумные желания. — Он тебе не нужен. Нам никто не нужен, — как заведенный повторял Макс и резко затормозил напротив знакомого Роллс Ройса, — ты боишься? Не бойся. Он смотрел на растерянного Оливера, умоляющим взглядом искавшего помощи, притянул его ближе и поцеловал в горячие сухие губы. — Все будет хорошо, доверься мне. Нам просто нужно уехать отсюда. *** Вивьен обеспокоенно осмотрел танцпол — ни Оливера, ни Макса он там не обнаружил. Минуту назад они кружились в медленном танце, а теперь их след простыл. Причин этому могла быть масса, но ни одна из них не была в духе Оливера. Он несколько раз позвонил на телефон и, не получив ответа, решил поставить Уильяма в известность. — Пропали?.. Ты уверен? Уильям вмиг протрезвел. Он отложил свой бокал и поднялся на ноги. Кристофер подошел к перилам и оглядел танцующих людей — никого из знакомых. Пока Вивьен сбивчиво объяснялся с Уильямом, он проверил туалеты на этаже и маленькие вип-комнаты на двоих. Нехорошее предчувствие скребло по сердцу. Макс не отличался благоразумием и действительно мог натворить дел, а Оливер всегда был слишком ведомым. Он спустился на первый этаж, к охранникам, показал им фотографию брата и Оливера. Они подтвердили, что эти двое покинули клуб минут десять назад. Кристофер рыкнул от бессилия, побежал на парковку и начал беспорядочно искать отцовский Роллс Ройс, параллельно названивая Максу и Оливеру на мобильный. Никто ему не отвечал, автомобиля тоже не было в поле зрения. Добежав до своей машины, он нырнул в салон и резво дернулся с места. Он совсем не думал о том, что сам не совсем трезвый. Кристофер выехал из парковки и повернул направо, куда предположительно мог поехать Макс — в сторону дома. Но далеко Кристоферу ехать не пришлось. В километре от клуба поперек дороги стоял отцовский Роллс Ройс с выбитыми стеклами, а неподалеку — протаранивший его с правой стороны черный Рейндж Ровер. *** Ночь прошла беспокойно. Как только Кристофер позвонил своему отцу и сообщил об аварии, две семьи незамедлительно примчались в городскую клиническую больницу. Не успевшие переодеться, они пестрой толпой озабоченно слонялись по приемному покою в ожидании врачей. Бледный Луис тихонько плакал на плече у Сидни, Роудс безуспешно пытался договориться с дежурившим медбратом пропустить, Чарльз Уолш молча стоял в стороне и переваривал информацию о том, что его младший сын чуть не стал убийцей. Кристофер как сопровождающий ждал наверху, привалившись к бледно-голубой больничной стене. В одной из палат лежал Макс, подключенный к системе. Он отделался царапиной на лбу, но докторам нужно было вывести из его организма всю ту дрянь, которой он накачивал себя в клубе. Мужчина за рулем Рейндж Ровера ехал один и тоже не получил серьезных травм. Пострадал в основном Оливер — уворачиваясь от автомобиля, Макс резко вывернул влево и подставил под удар своего спутника. Когда Кристофер заглянул в салон Роллс Ройса, Оливер сидел без сознания, придавленный подушками безопасности. Лицо было залито кровью, обильно стекавшей из раны на лбу. Бледный, неподвижный, Оливер, казалось, не дышал. Не дышал и Кристофер, пока не нащупал на шее слабый пульс. В ту секунду внутри него разлилась страшная тишина и дикий страх потерять Оливера. Сейчас же, стоя в отделении сочетанной травмы напротив палаты, где лежал омега, он прокручивал в голове воспоминания о них, обдумывал свои чувства в тот момент, когда он увидел разбитую машину и предположил самое страшное — что Макс и Оливер мертвы. Тогда он ощутил настоящую физическую боль, будто это он попал в аварию, это он умирает. Из раздумий его вывели звуки быстрых шагов по кафельному полу — к нему почти бежал встревоженный Луис. Папа Оливера бросился к нему на шею и зарыдал. Чуть отстав, за ним шел Сидни. — Кристофер, скажи хоть ты что-нибудь, здесь никто ничего не знает! Уолш осторожно обнял его за хрупкие трясущиеся плечи. — Он жив, но без сознания. Врач сказал, он сильно ударился головой. Сидни стоял мрачнее тучи, но ничего не говорил. Сложно было представить, о чем он думает, кого винит в случившемся. Кристофер почему-то был уверен, что его. — А что с Максом? — Он в токсикологии. В порядке. — Он был пьян? — Вмешался Сидни. Кристофер кивнул, не решаясь признаваться в том, что его брат был под наркотиками. — Не понимаю, как Оливер мог сесть в машину с ним! — Он тоже был пьян. Сидни нахмурился, впился в него злыми синими глазами: — Даже пьяным он такого бы не сделал. Ты плохо знаешь Оливера. Кристофер не стал спорить. *** Оливер пришел в сознание под утро следующего дня. Первое, что он почувствовал, была нестерпимая жажда. Стоило ему повернуть голову, тупая боль разлилась по вискам, лбу и затылку, заставив его тихо застонать. Находившийся с ним в одной палате папа бросился к нему и осторожно сжал ладонь здоровой руки, вторая была загипсована. — Сынок, как ты? Мутная голова с трудом переваривала информацию, Оливер понимал только две вещи — во рту у него сухо, а еще болит все тело. — Пить, — просипел он потрескавшимися губами. Даже простые слова царапали ему горло. Папа поднес к его рту стакан с теплой водой и помог все выпить. Половина вылилась Оливеру на грудь, но он все равно почувствовал облегчение, жизнь будто снова потекла по венам. — Скажи отцу, что он проснулся, — Луис повернулся к Сидни, — пусть едут домой. Я сам за ним присмотрю. — Он меня слушать не станет. Лучше ты. Луис коротко кивнул, согласившись, нехотя отпустил руку Оливера и легко поцеловал его в щеку, опухшую и посиневшую от удара о резко выстрелившую подушку безопасности. Папа ушел, и Оливер остался один в палате с братом и Кристофером. Он так хотел остаться в блаженном неведении, но воспоминания начали настигать его. Будто обрывки сна, замелькали перед глазами — вот он танцует, ему жарко, вот он идет по светлой парковке с Максом, он чего-то боится, но не может сопротивляться, почему-то он доверяет словам альфы, хотя тоненький голос в голове пытается вразумить его, но все тщетно, он садится в машину и по привычке пристегивает ремень безопасности. Они едут с бешеной скоростью, но очень недолго — машину заносит на встречную, визг тормозов и слепящий свет фар справа, бешено колотящееся сердце в груди. Удар. Темнота. Оливер чувствовал себя паршиво. От воспоминаний сильнее разболелась голова, затошнило. Он боялся посмотреть кому-то в глаза, боялся увидеть в них отвращение, разочарование, ненависть. Он ждал шквала упреков и обвинений, но все молчали. Медленно он перевел взгляд с Сидни на человека, который стоял за ним. Кристофер. Внутри все оборвалось, сознание затопил липкий удушающий страх. Его присутствие могло быть объяснено только одной причиной. Оливеру хотелось разрыдаться от чувства вины, но слез не было. Переживания только усиливали головную боль и не находили выхода, колотясь внутри. — Как Макс? — Всех собранных сил хватило на тихий писк. — Жив-здоров, — ответил Кристофер. Сухой голос полоснул по ушам. Натянутая до предела струна лопнула — Оливер коротко всхлипнул, горячие слезы покатились по щекам. Он так боялся, что совершил непоправимое, что своими поступками причинил Кристоферу и его семье боль, которую нельзя забыть и простить. Весть о том, что Макс жив, позволила ему выдохнуть. Оливер вздрогнул, когда теплые пальцы Уолша начали стирать мокрые дорожки с лица. Альфа смотрел на него с грустью и тревогой. — Успокойся, пожалуйста. Тебе нельзя волноваться. — Как ты мог? — Сидни не выдержал, вскочил с места и беспокойно заходил по палате. Он сдерживался изо всех сил, но ему было необходимо выплеснуть накопившееся. Он сутки держал все в себе. К Максу его не пускали, да и что он мог сделать? Разве что сломать этому идиоту руку, а вот отчитать Оливера у него было полное моральное право. И Сидни не просто злился, он был в бешенстве. — У тебя совсем мозгов нет садиться в машину к пьяному человеку? А если бы вы умерли?! Оливер поджал губы. Все обвинения брата были на сто процентов справедливы, и он сам себя корил за то, что опять повел себя как тупой подросток. Он вроде пытался всем доказать, что вырос, но раз за разом совершал глупости. Наконец, Сидни перестал ходить, опустился перед койкой на колени и заглянул Оливеру в глаза, красные от лопнувших сосудов: — Какого черты ты сел к нему в машину? — Ну все, — одернул его строго Кристофер, — хватит на него давить. Сидни раздраженно выдохнул и встал на ноги. Прекрасно понимая, что кричать на него нельзя, он отстранился, давая брату передышку. Но он все равно не верил, что Оливер добровольно это сделал. — Он тебя принудил? — Высказал он мучившую его догадку. — Он тебя насильно заставил? — Нет! — воскликнул Оливер, за что поплатился очередным приступом боли в висках. — Он меня не принуждал. Я сам. Макс просто… сказал. И я послушал. — Он сказал тебе сесть в машину, и ты просто сел? — Не верил ушам Сидни. Десятки нравоучений и лекций по технике безопасности разбились о слова смазливого альфы? — Ты покрываешь его? Оливер занервничал, уткнулся взглядом в больничное серое покрывало. Приборы, к которым он был подключен, предупреждающе запищали. Через несколько секунд в палату зашел молоденький медбрат и строго оглядел присутствующих. — Больному нужен покой, — напомнил он, — так что выйдете, пожалуйста. Он проверил целостность катетеров, поправил Оливеру подушки и выжидательно-недовольно посмотрел на посетителей, мешавших его пациенту выздоравливать. Сидни с Кристофером переглянулись и послушно засобирались. Испугавшись, что отпустит их не объяснившись толком, Оливер зачастил: — Я его не прикрываю. Он правда сказал мне сесть в машину, и я сел. Не понимаю, почему, — он отчаянно покраснел, боясь посмотреть на Кристофера, и продолжил: — может, из-за феромонов. Сидни недоверчиво посмотрел на него. Кристофер тихо вздохнул. Очевидно, его слова никто не воспринял всерьез, сочтя все за бред после сотрясения. — Отдыхай. Потом зайдем. Они вышли из палаты, медбрат заботливо поинтересовался: — Может, вам добавить обезболивающее? Объяснения продлились не более пяти минут, но выкачали из него всю энергию. Обессиленно рухнув на подушки, Оливер слабо попросил: — А можно снотворное? — Спрошу у врача, — медбрат улыбнулся и выпорхнул из палаты. Не дождавшись доктора, Оливер от усталости провалился в неспокойный прерывистый сон. *** Когда Оливер проснулся, в палате были папа, Сидни и врач-омега средних лет. Он не был похож на тех, которые лечили его, не выглядел таким же строгим и важным, как хирург или невролог, осматривавшие его с утра. Врач приветливо улыбнулся Оливеру и представился: — Меня зовут Александр Рихтер, я психотерапевт, — в голосе чувствовался легкий акцент. Оливер нахмурился — ему не понравилась специализация нового врача. — Я не наркоман и не пытался покончить с собой — он поспешил оправдаться и заверить всех, что с ним все в порядке. Папа встревоженно посмотрел сначала на него, потом на Сидни. — Никто и не думает, что вы пытались покончить с собой. Мое присутствие — стандартная процедура, я должен убедиться в том, что психологически вы нормально оправляетесь после травмирующего события. Как вы себя чувствуете? — Я в порядке, спасибо. — Скажите, хорошо ли вы помните, что произошло в день, когда вы попали в аварию? — Он повернулся к Луису и пояснил: — нужно понять, есть у вашего сына провалы в памяти или нет. Под пристальным взглядом отца и брата Оливер максимально подробно описал тот вечер. Он не хотел себе лишних диагнозов, таблеток и реабилитации, а мечтал вернуться домой. Ему было неуютно в больнице, скучно и тоскливо. Доктор Рихтер очень внимательно его слушал и даже сделал в своей записной книжке несколько пометок. — Ваш друг, Макс Уолш, сказал вам сесть в машину, и вы сели? Хотя осознавали риск. — Я… Да. Я ему поверил. — В каких вы отношениях с Максом Уолшем? — Ни в каких, — Оливер уже не понимал, к чему вел врач и начал напрягаться. Вряд ли таким образом он проверял сохранность памяти, — мы просто знакомые. Врач что-то еще пометил в ежедневнике и осторожно спросил: — Вы когда-нибудь слышали об истинности? Оливер ответить не успел, в разговор бесцеремонно вмешался Сидни: — Извините? Как врач может продвигать эту псевдонауку? Вы шарлатан? Доктор Рихтер нисколько не смутился нападкам со стороны родственника пациента. Наоборот, он частенько сталкивался с подобной реакцией и уже перестал на них реагировать. — Современная наука может дать ответ на некоторые вопросы об истинных. — Вы еще в гороскопы скажите верить… — Сидни! — Луис не выдержал и шикнул на сына. — Будь добр, выйди. Ты переходишь всякие границы. Сидни осекся и под тяжелым папиным взглядом вышел из палаты. Ему не хотелось оставлять брата в компании двух сектантов (папа тоже зачитывался любовными романами и верил во всякое паронормальное), но и перечить родителю не мог. Когда дверь за ним закрылась, Луис встревоженно посмотрел на врача: — Вы думаете, что Макс — истинный Оливера? — Я предполагаю, — дипломатично ответил Рихтер, — вчера медбрат, прикрепленный за палатой вашего сына, услышал его разговор со своими друзьями, заподозрил кое-что странное и попросил меня проверить. — Не может быть, — вмешался Оливер. Он нервно заерзал на койке. Слова врача сильно разнились с тем, что думал он сам, — я его не люблю. Он не может быть моим… Доктор Рихтер выжидательно посмотрел на него, но Оливер не смог произнести это слово. Словно, если он скажет вслух, что Макс и он — истинные, то это станет правдой. — Несколько лет назад один китайский врач по имени Бао Чжень выдвинул совершенно новую, иммунную теорию истинности. Это перевернуло наше представление о данном явлении, — доктор Рихтер явно волновался. Видимо, эта тема сильно его интересовала, — согласно его исследованиям, ваш организм, Оливер, ваша иммунная система воспринимает клетки организма мистера Макса Уолша как ваши собственные, его феромон — это ваш феромон, поэтому вы доверяете ему, слушаете то, что он вам говорит. — Я знаю его много лет, никогда не замечал за собой подобного. У меня никогда не было к нему никаких чувств, доверия и всего, что вы сейчас мне говорите. У доктора Рихтера были ответы на всего его вопросы: — В основном мы черпали информацию об истинных из сказок, фильмов, романов. Она описывается как любовь с первого взгляда, удар током и безоговорочное доверие с первых минут, но в действительности от знакомства до формирования привязанности проходит некоторое время. Для этого нужен контакт между истинными. — Я с ним не спал, — краснея, выдавил из себя Оливер. Он был благодарен за то, что папа попросил Сидни выйти. В присутствии брата он явно не смог бы говорить честно. На это врач пожал плечами: — Под «контактом» подразумевается не только сексуальный. Любой — общение, прикосновение, поцелуи. Вы обмениваетесь клетками, которые иммунная система запоминает и пропускает как свои собственные. С годами связь только крепнет, истинные совпадают не только физически, но и психологически, эмоционально. Так и рождается любовь в классическом ее понимании. — Но я не люблю его, слышите? — повторил Оливер свой главный аргумент против. Он так не хотел верить то, что говорил ему Рихтер, что был готов заткнуть уши. — Я люблю другого так, как вы сейчас описали! Он позорно разрыдался, спрятал лицо в краешке одеяла. Папа и доктор молча переглянулись, Рихтер коротко попрощался и покинул палату, а Луис присел на койку и погладил сына по вздрагивающим плечам. — Солнышко, это просто предположение. Никто не говорит, что ты теперь обязан связать свою жизнь с Максом. Оливер не мог остановить поток слез. Привычный и понятный мир начал рассыпаться у него на глазах, он не мог себе представить жизни, в которой ему придется отказаться от Кристофера, от своей к нему любви. Он не мог, не хотел и не собирался любить кого-то другого! Он чувствовал себя так, будто его выкинули в открытый океан без спасательного жилета и надежды, его одолевали страх и растерянность. У Луиса сердце разрывалось от его рыданий. Он прижал сына к груди, как маленького, и начал тихо покачиваться, успокаивая. Оливер обнял его здоровой рукой, заплакал еще горше.