Больше, чем магия

Обед в два часа был сразу у студентов всех курсов. Столы в столовой были почти все заняты, но кое-как Ники смог найти отдалённое от остальных уединённое местечко. И кто бы сомневался, Чонвон и Сонхун достали его даже здесь. Один сел рядом, на ходу жуя листья салата, а второй напротив. — Вы не могли бы пересесть? Столов здесь полно. Ники уже сбился со счёта, который раз за сегодня закатывает от раздражения глаза. Эти прилипалы везде его найдут, куда бы парень не пошёл. Будто бы сама судьба сводила их вместе. Волшебник чертыхнулся от собственных мыслей. — Не-а, — коротко и ясно говорит Ян, запуская в рот морковь. Нишимура кинул взгляд на чужой поднос с едой, отмечая, что там совсем не было ничего мясного. У Сонхуна же всё было наоборот. Два бургера, жареное мясо и рис с кимчи. И как эти два абсолютно разных человека сдружились и нашли общий язык? Юноша разбираться в этом не горел желанием. Как и не горел желанием продолжать разговор. Эти двое ему уже надоели за всё то время, что они знакомы. До этого Рики никогда не приходилось никого от себя отгонять, так как он находился на домашнем обучении. Сейчас же он был не против и обучение в академии перенести на домашнее. — Помнишь про обещание отогнать от меня вампира? — внезапно спросил Пак, наклонившись над едой, а после через силу улыбнулся девушкам, сидящим на другом конце стола. — Помню. Ники поднял глаза на старшего, замечая в его взгляде беспокойство. Тот явно чувствовал себя не в своей тарелке. Ещё и часто оглядывался назад. — Так вот, он идёт сюда. Не успел Хун договорить, как рядом с ним сел парень, опустивший на стол свой поднос с едой. По заказанному им обеду можно было сразу определить его сущность. Тот заказал едва прожаренный стейк и стаканчик красной жидкости. Ники сомневался, что это был томатный сок. — Здравствуй, малыш. Хисын ближе жмётся к блондину и закидывает руку тому на плечо, нагло игнорируя личное пространство. Сонхун весь сжался, опуская взгляд и пытаясь убрать с плеча чужую руку, но всё было тщетно. Чонвон язык проглотил, глядя на вампира и на то, что он заказал, а Ники не решался что-либо сказать. Не из-за страха, а за неимением подходящих слов. Пак легонько бьёт мысом своей обуви ногу Ники под столом, привлекая внимание. Последний встряхивает голову, понимая, что слишком долго думал, что сказать. Нужно было скорее разруливать ситуацию. — Ты не мог бы пересесть? — задал первое, что пришло на ум, Рики, обращаясь к вампиру. Хисын удивлённо уставился на мальчишку, поражаясь его наглости. Да как этот шкет смеет гнать его за другой стол? Он, наверное, совсем из ума выжил. Ли не потерпит такое отношение к себе. — С чего вдруг? Я имею право сидеть, где захочу. А хочу я сидеть с Сонхуном. Вампир прожигал Ники взглядом, испытывая. Казалось, даже гипнотизируя. Нишимура быстро увёл глаза в сторону, почувствовав что-то неладное, и сжал кулаки от злости. Ногти совсем не больно впились в кожу ладоней. — Потому что я хочу сидеть только в компании своих друзей, а ты здесь лишний, — грубо произносит Нишимура, вновь возвращая взгляд на недруга. Вообще-то, все за этим столом были ему недругами, но парень не испытывал к соседям по комнате такого же отвращения, как к этому вампиру. Он бесил похуже Чонвона с Сонхуном. Те лишь навязывали общение и не пытались сделать что-то, за рамки выходящее. Да и в их поступках Ники не видел ничего угрожающего, наоборот, искренность и добрые намерения. Этот же… Ох, я слов не могу подобрать, как этот тип раздражает глаз. Хисын на месте чуть ли от злости не пыхтит, смещая свою ладонь на оголённый участок шеи Хуна и мягко его поглаживая. Пак поморщился, не в силах вырваться из лап этого вампира. — Друзей? — спустя время усмехается Хисын, убирая ладонь с шеи Сонхуна. — Ты ведь так не считаешь. Ники даже после этого правдивого высказывания продолжил стойко смотреть на вампира. Может, друзьями он их и не считает, но это не значит, что он позволит Хисыну так нагло домогаться Пака. — Тебя не должно это волновать. Сваливай, если здоровье дорого. Мне твои кости пересчитать — плёвое дело, — перешёл на угрозы Нишимура. — И к другу моему советую не подходить. Терпение его с каждой секундой иссякало. Он действительно собирался применить силу, но, к счастью, Хисын сам встал из-за стола, намереваясь покинуть трио. Сурово взглянув на Рики и подмигнув Сонхуну, вампир ушёл за другой стол к своим друзьям. Уже оттуда вновь подмигнул Паку, предвкушая их скорейшую встречу наедине. Сонхун наконец смог нормально дышать, а сердце его начало колотиться пуще прежнего. Даже ногти на ладони стали в несколько раз длиннее. Стоп, что? Пак глянул на свою руку и поспешил её спрятать, как и сдержать рвущийся наружу рык. Глаза начало непонятно почему жечь, а голова жутко болеть. В нос ударил неприятный запах кофе, который себе заказал Ники, а до ушей донеслось, как на другом конце столовой на пол упала вилка. — Хун, твои глаза… Чонвон испуганно немного в сторону отсел, не понимая, что происходит с его другом. Нишимура, усмирив свой пыл, тоже на Пака взгляд перевёл, отмечая его пожелтевшую радужку. Но та очень быстро вернула прежний карий цвет. Сонхун пару раз моргнул, пытаясь понять, где находится. — Что с тобой? Ники попытался сказать это как можно холоднее, но в голосе всё равно проскользнула нотка беспокойства. Волшебник мысленно стукнул себя рукой по лбу за эту оплошность. Сохранять хладнокровие становилось всё сложнее. Родители точно будут в нём разочарованы. — Ничего, всё в порядке, — спешит успокоить соседей блондин. На деле-то ничего хорошего не было. Взгляд его метался по всей столовой, пытаясь найти источник неприятного жужжания и того, кто слишком громко чавкал. Звуки стали в несколько раз громче и давили на перепонки. Не выдержав этого звона в ушах, Хун вскочил со своего места и, прихватив поднос, побежал на выход из столовой. Он не понимал, что с ним происходит, но знал, что ему очень срочно нужно уйти прочь, пока из ушей не потекла кровь от сильной громкости. Ники и Чонвон смотрели Сонхуну вслед, размышляя, пойти ли за ним. Нишимура тут же отмёл эту затею, продолжая есть, а вот Ян пошёл за другом. Ники в миг почувствовал какое-то одиночество. Непонятно почему. Он ведь всегда был одинок и привык к этому, но почему-то сейчас это одиночество чувствовалось иначе. Волшебник посмотрел вслед уходящим соседям и продолжил в одиночестве кушать.

***

Сонхун выбежал из столовой, останавливаясь в коридоре, чтобы понять, в какую сторону ему бежать. Шумы здесь были куда громче. Тут и там болтали студенты, обсуждая сегодняшние пары или парня со своего потока. Голову тут же забили чужие разговоры, не давая возможности трезво мыслить. Хун крепко зажмурил глаза и заткнул уши руками, а после громко зарычал на всех студентов, чтобы те замолчали. В коридоре мгновенно стало тихо, а на рык Пака сбежались педагоги. Во главе всех была Сильвия, которая, первая оценив ситуацию, поспешила решить возникшую проблему. Женщина осторожно подошла к студенту и выставила вперёд руки, показывая, что она пришла с миром. Хун посмотрел на неё вновь пожелтевшими глазами, делая шаг назад. Стало ужасно плохо. Пак чувствовал, как по щекам течёт горячая кровь. Голова закружилась, а тело резко стало ватным. Закатив глаза кверху, Сонхун пошатнулся и рухнул на пол. Выскочивший из столовой Чонвон едва успел придержать его голову, чтобы та не столкнулась с кафелем. Тут и Ники подтянулся, желая узнать, что произошло. Увидев лежащего на полу соседа по комнате с кровью на лице, парень обеспокоенно подскочил к нему. Поняв, что никто больше не собирался ничего предпринимать, он поднял Хуна на руки и обернулся к госпоже Ли. — Ему срочно нужна медицинская помощь! Женщина лишь кивнула, а после попросила Нишимуру следовать за ней. Все студенты расходились в стороны, пропуская Сильвию к выходу из здания. Ники с Сонхуном на руках и Чонвон следовали за ней. Пройдясь по дорожке до соседнего здания, чем и был лазарет, госпожа Ли, как обычно, прошла сквозь дверь. А Чонвону пришлось её открывать, чтобы пропустить соседей внутрь. Всех встретили медсёстры, говоря, куда нести бессознательного парня. Даже в такой ситуации Рики успел осмотреться по сторонам и подметить комнату с железной дверью, запертой на засов, у которой было маленькое окошко. Волшебнику показалось, что он увидел через него чужие глаза. Не придав этому особого значения, Нишимура прошёл в соседнюю палату, опуская Сонхуна на одну из кроватей. Пак поморщился, но глаза так и не открыл. Руки его сжали белые простыни, а ногти их порвали. — Мисс Рин, что с ним? — поинтересовался Ян, беспокоясь за друга. Он, конечно, понимал, что на взгляд нельзя определить диагноз пациента. Но на то медсёстры и владеют даром целительства. Они могут запросто понять, что с Хуном. — Так сразу и не скажешь, — начала женщина, ощупав лоб пациента, проверив реакцию зрачков на свет фонариком и осмотрев руки. — Симптомы похожи на те, которые испытывают оборотни перед своим первым обращением. — Оборотни? — переспросил Ники. — Да, но сейчас для волчьей поры слишком рано, — подметила женщина. — Сколько юноше лет? — Скоро будет двадцать, — ответил Чонвон. — Ах, он у нас поздний волчонок, — женщины посмеялись. — Тогда переживать не за что. Его первое обращение должно было произойти до совершеннолетия в Лунный день. В другие дни первое обращение не происходит. — Так, значит, волноваться не стоит? Сильвия руку на сердце положила, будучи перепуганной больше всех. Умереть дважды она не желала. — Да, эти симптомы можно оттянуть, если прописать мальчишке определённые таблетки, — мисс Рин кивнула своим сёстрам, которые всё сразу поняли и поспешили удалиться. — Пока ему нужно полежать пару дней под капельницей, чтобы сбить температуру и пережить эти симптомы. Потом он сможет вернуться к учёбе. — Славу Богу! Я уж подумала, — Ли помахала ладонью на лицо и облегчённо выдохнула. Опасность миновала. — Мы сможем его посещать? — интересуется Ян, отвечая не только за себя, но и за Ники. Последний никак не возмущался. Лишь кивнул, поддерживая вопрос Чонвона. Сейчас, вообще-то, он не меньше остальных волновался за соседа по комнате. У него внезапно начали проявляться эти симптомы первого обращения. И всё после контакта с вампиром. Ники был уверен на все сто процентов, что произошедшее не обошлось без вмешательства Хисына. Издавна говорилось о нескончаемой войне оборотней и вампиров. Вроде как это всё улеглось к двадцать первому веку, но не значит, что войне пришёл конец. — Конечно, но завтра. Сегодня посещения уже запрещены. Вашему другу нужен покой. Женщина повела всех на выход из палаты, пока туда зашли две другие медсестры с капельницей. Ники и Чонвон покинули лазарет, оказываясь на улице. Госпожа Ли поспешила проститься и уйти. Помимо Пака у неё были и другие студенты, за которыми также нужен был глаз да глаз. — Спасибо, что помог. Волшебник на это лишь кивнул и двинулся в сторону общежития. Яну же пришлось вернуться в академию, так как у него были ещё две пары. Оказавшись в пустой комнате, Нишимура завалился на свою кровать лицом вниз. Он думал над тем, что сегодня сделал, и уже мысленно представлял, как родители будут его за подобное отчитывать. Они говорили быть неприметным и избегать излишнего общения, но выполнять наставления становилось всё сложнее. Ники никогда подобного не испытывал. Ему и вправду нравилась компания этих двоих прилипал. Без них было ужасно скучно. Нишимура бы никогда не признался в этом вслух, но отрицать это не мог. Сейчас же он был вынужден коротать время до возвращения Чонвона. Кот, к слову, скрашивал хоть немного его одиночество. Комната не казалась такой пустой.

***

Сонхун пришёл в себя ближе к вечеру. Голова немного кружилась, но кое-как парень смог сесть, а после и встать на ноги. Осмотревшись, Пак понял, что находится в больничной палате. Рядом с его койкой стоял штатив для капельниц. Отставив его в сторону и надев тапочки, которые ему предоставили медсёстры, волшебник вышел в коридор. Там было пусто, лишь откуда-то с конца коридора доносились женские голоса и смех. Пак помялся на месте, а после двинулся в неизвестном направлении, ища туалет. Проходя мимо железной двери, Хун замер, приглядываясь ко тьме и замечая в ней какое-то движение. Чуть позже в окошке показалось чужое лицо, а в дверь на всём ходу врезался чужой кулак. Хун вздрогнул и отпрыгнул на шаг назад, не переставая смотреть в глаза запертого парня. — Это ты, — шептал неизвестный. Из-за темноты Сонхун не мог рассмотреть того, кто там находился. — Я здесь заперт из-за тебя. Осознание, кто перед ним, пришло сразу же после этих слов. Пак сделал ещё шаг назад, чтобы обезопасить себя, и нервно сглотнул. Стало не по себе. Перед ним был Шим Джеюн, о котором в общежитии и университете ходила дурная слава. И Сонхуну неожиданно захотелось опровергнуть эти слухи. Доказать, что Джейк не такой плохой, хоть и очень вспыльчивый. Именно поэтому он сделал несколько уверенных шагов вперёд, оказываясь рядом с дверью. Джейк опешил от такой безбашенности и даже на несколько секунд подвис. — Ты здесь лишь по своей вине. Ты обронил цепочку и сразу же убежал, а я даже не успел ничего сказать. Блондин держался уверенно, скрывая свой страх за наигранным спокойствием. Он боялся ошибиться, боялся, что слухи окажутся правдой. — Смело. Шим усмехнулся и, отойдя чуть назад, скрылся во тьме своей палаты. Больше оттуда он не выходил, а Сонхуну оставалось просто уйти. Не стоять же ему вечность под этой дверью. Джейк, услышав удаляющиеся шаги, невесомо опустился на свою койку, вспоминая образ этого светловолосого парня и бесстрашие в его глазах. На лице ведьмака расползлась улыбка из-за лёгкости, которую он испытал от близости с Сонхуном, а кристалл на подвеске начал ярко светиться. Шим сжал его рукой и прикрыл глаза, уже точно зная, что сейчас произойдёт. Затишье перед бурей. Сонхун подходил к туалету, когда внезапно затрубила пожарная тревога. На всё помещение разнеслись крики медсестёр о том, чтобы включили воду в сто седьмой палате. Как раз в той, в которой находился Джеюн. Волшебник сделал было шаг в сторону комнат, но вовремя себя одёрнул и просто скрылся в туалете. Умыв своё лицо проточной холодной водой, Пак немного успокоился. Было ощущение, будто это и не он вовсе смотрит на своё отражение. Почему-то вспомнились ощущения, которые Хун испытывал до того, как потерял сознание. Наружу вновь рвался душевный рык, который парень смог в себе подавить. Пак вышел из туалета и отправился в свою палату. Остановился у сто седьмой, где была толпа, и заглянул внутрь. Четверо здоровых мужчин удерживали сопротивляющегося и всего мокрого Джейка за руки и ноги, пока одна из медсестёр вводила иглу в вену пациента. Взгляды парней встретились. Джеюн смотрел на него как на врага народа, скрипя зубами. Паку стало не по себе от этого пронизывающего до костей взгляда, поэтому он поспешил скрыться в своей палате. — Отпустите меня! — кричал Шим. Сонхуну пришлось заткнуть уши, чтобы не слышать его криков. Паку почему-то казалось, что если бы он не столкнулся в коридоре с этим парнем и не подобрал подвеску, то Джейку не пришлось бы сейчас сидеть в лазарете. Но ведь это не его вина.

***

Чонвон, уставший после долгих занятий, вернулся в общежитие, кидая свой рюкзак к столу, и завалился на кровать. Невольно покосился на рядом стоящую. Стало скучно без Пака. С ним можно было бы сейчас о чём-нибудь поговорить. А о чём поговоришь с Ники? Тот и говорить не станет. — Как прошёл день? — решил рискнуть Чонвон, но в ответ получил полное игнорирование. Что и стоило ожидать. — Более-менее, — спустя какое-то время ответил Нишимура, чем сильно удивил Яна. — А у тебя как? Чонвон пребывал в непонимании. Ему не показалось? Он даже пальцами уши прочистил и уставился на соседа. Тот смотрел в ответ, заканчивая с заполнением журнала своей группы. Это, вообще-то, должен был делать Сонхун, ведь это он напросился быть старостой, но так как его не было, Ники взял обязанность на себя. — Устал сильно. — Ясно, — ответил Нишимура и потянулся на своём стуле. — Как Сонхун-хён? Ты с ним не связывался? — Нет, увы. У него нет телефона. Ян не перестаёт удивляться. Мало того, что Рики ответил на его вопрос, так ещё и охотно интересовался здоровьем Пака. И куда делся тот грубый и отчуждённый мальчишка, каким он был ещё сегодня утром? — Занеси ему телефон завтра. Ники правда пытался говорить это безразлично, но Чонвон всё равно почуял этот растопленный лёд. Юноша менялся не по дням, а по минутам. — Да нет же, у него вообще нет телефона, — как-то неловко произнёс Ян. Рики нахмурился, посмотрев на соседа. Он не понимал, как в двадцать первом веке-то у кого-то может не быть телефона. — Может, он просто забыл его дома? — предположил Рики, на что получил отрицательный кивок. Очередной фейспалм. Ники спокойно встал со стула и подошёл к своему шкафу. Достал из него поясную сумку. Порывшись в ней несколько минут, парень вытащил свой запасной телефон и протянул его Чонвону вместе с зарядкой. — Он мне без надобности. Пускай пользуется. Чонвон с минуту гипнотизировал соседа по комнате взглядом, перенимая из его рук электронику. В голове пазл не складывался, оправдывающий теперешнее поведение Рики. Его точно подменили. Обеспокоенный за своего соседа, Ян подскочил к мальчишке и начал ощупывать его лицо и крутить из стороны в сторону, разглядывая. Ники просто замер, не понимая, что тот делает. И даже не пытался от себя оттолкнуть. — У тебя жар? Рука старшего волшебника опускается на чужой лоб, чтобы проверить температуру. Вроде не горячий, но Чонвону кажется, что у Нишимуры точно что-то не так. Ну не может же человек поменяться за один день. — Убери руки, мне это не нравится, — Ники легонько отталкивает от себя Яна, но получается куда сильнее, чем он думал. Чонвон оступается и валится на пол, поднимая свой испуганный взгляд на соседа. Ему от этого толчка до сих пор больно. Вот теперь это точно мой сосед. Ники порывается извиниться, ведь он сделал это не нарочно, но так и зависает с приоткрытом ртом, а после и вовсе выходит из комнаты. Юноша не понимает, что с ним происходит. Пребывание здесь на него как-то влияет, из-за чего он становится более мягким, а хладнокровие растворяется на фоне хороших поступков. Ох, родители будут недовольны тем, что он творит. Сначала помогает оборотню избавиться от ухажёра, потом этого же оборотня тащит в лазарет и ему же отдаёт свой второй телефон. Страшно представить, как отреагируют родители, когда узнают об этом. А они узнают. У тех везде есть глаза и уши. Донесение до них — дело времени. Оставалось ждать звонка.

***

Сонхун проснулся среди ночи от настойчивых стуков в стену. Перевернувшись на другой бок и накрыв голову подушкой, Пак вновь попытался заснуть, но ничего не получалось. Стуки продолжались. — Тебе делать нечего? — обращается парень к тому, кто находился за стеной. Джеюн на мгновение подвис, понимая, что своим стучанием он разбудил Пака, но после продолжил делать то, что и раньше. Стены в лазарете картонные; звукоизоляция нулевая. Сейчас просто начало учебного года, поэтому здесь не так много студентов. Всего двое. — Прекрати, пожалуйста. Ты мне мешаешь спать. Его слова никак не повлияли на Джейка, что очень раздражало Пака. Он встал со своей кровати и босиком вышел в коридор, оказываясь рядом с палатой Шима. Последний останавливается и переводит взгляд на окошко. — Перестань. Пожалуйста. Стучать, — повторил Сонхун, выделяя каждое слово. Хун не мог уснуть из-за постороннего шума. А если он не выспится, то весь следующий день будет ходить как овощ. Отчасти Пак понимал, что Шим это специально делает, но всё равно надеялся, что тот послушается. — А ты останови меня, — Джейк с вызовом заглянул в чужие глаза и усмехнулся. — Сможешь? Или слабо? Это был запрещённый приём — брать человека на слабо. Пак был падок на это. Будучи деревенским парнем, которого все задирали в детстве, он делал всё возможное, чтобы не казаться таким уж слабым в чужих глазах. И всегда это было из-за взятия на слабо. Сонхун посмотрел на засов двери, взвешивая в своей голове все за и против. Он сильно рисковал, открывая эту дверь. Но Пак не боялся, ведь он больше не тот трусливый мальчишка из деревни, кем был раньше. Ловким движением руки Хун потянул засов в сторону, тем самым открывая дверь. Джейк восхищённо посмотрел на этого дерзкого парня, пока тот не спеша направился в его сторону. На лице расплылась довольная улыбка, а тело самом вскочило с кровати, за секунду оказываясь рядом с Сонхуном. Пак не успел понять, как его схватили за руку и повалили на постель. Его светлые пряди рассыпались на подушке, а ночнушка слегка задралась, тем самым оголяя бедро. Джеюн навис сверху, смотря хищным взглядом в глаза напротив. Волшебник попытался выбраться, но его руки грубо прижали к постели над головой. Шим наклонился ещё ниже, разглядывая чужие черты лица и отмечая милые родинки у Хуна на носу и под глазом. — Нужно быть безумцем, чтобы действительно попытаться меня остановить, — прошептал парень в чужие губы. Хун закрыл глаза и мысленно проклял своё безрассудство, которое сейчас сыграло с ним злую шутку. Он даже себя не мог спасти, не говоря уже о том, чтобы попытаться остановить Шима. Свет луны пробирался в комнату через открытую дверь, освещая лицо Пака. Лицо Джейка же находилось в тени. Шим смотрел на напуганного и загнанного в угол волчонка, боящегося вздохнуть, и невольно словил себя на мысли, что ему нравится этот вид. Свободная рука Шима скользнула вверх по оголённому бедру Хуна, задирая ночнушку ещё выше. Происходящее сильно пугало, поэтому Сонхун не смог сдержать слёзы, которые в свете луны начали блестеть. Он не верил, что это происходит наяву. — Ты оказался именно таким, каким тебя все и описывали, — проглатывая слёзы, произнёс Хун и отвернул голову. Джеюн от этих слов подвис, прерывая свои действия, но всё ещё не выпуская волшебника из-под себя. — И какой же я по чужим словам? Ведьмак опалил дыханием фарфоровую кожу волшебника на шее, совершенно не отвечая за свои действия. Он и сам не понимал, что им двигало сейчас. Желание показать щенку его место, чтобы впредь не зазнавался? Вполне возможно. — Монстр. Сонхун ошибся. Он хотел доказать всем, что Шим не такой, как о нём отзываются, но по итогу лишь это подтвердил. Нельзя быть таким доверчивым. Джейк окончательно пришёл в себя, садясь на край кровати. А Хун тихо всхлипнул, не решаясь пошевелиться. — Убирайся, — приказывает ведьмак. Пак несколько секунд лежал неподвижно, а после сорвался с места и убежал из сто седьмой палаты. Джеюн сам закрыл за ним дверь, запуская руку в свои каштановые волосы. Он не ищет оправдания своим действиям, но всё равно не понимает, что на него нашло. Этот чёртов оборотень будто наложил на него чары, из-за которых он не мог контролировать себя. — Блять! Кулак со всей силы ударяется в металлическую дверь, а кристалл на подвеске вновь начинает светиться. Джеюн закатывает глаза, понимая, что сейчас будет очередной огненный взрыв из-за переизбытка эмоций. Он всё никак не может научиться их контролировать. Когда он потерял подвеску, то его охватила паника. Из-за этого и произошёл взрыв. Во второй раз он испытал какой-то трепет в душе. А сейчас злость на самого себя. Проклятие. Сонхун заткнул уши подушкой, когда затрубила очередная пожарная тревога. Он всё никак не может поверить в то, что произошло. Он надеялся, что слухи окажутся лживыми, но они оказались даже не до конца рассказанными. Джеюн оказался куда хуже.