Больше, чем магия

Говорить ночью со своим сыном Кайоши и Харуми не стали, оставив серьёзный разговор до завтра. А вот Кея и его мать выгнали почти сразу. Ники извинялся за это, пока женщина и Юдай пытались убедить его, что всё в порядке. И что они смогут найти другую нормальную работу. Ники наблюдал за тем, как единственные нормальные люди, жившие в их доме, паковали вещи в багажник такси, и всё никак не мог себе простить эту оплошность. Если бы он придерживался привычной рутины, то никого бы не уволили, а родители сейчас не спорили на первом этаже. Жизнь в общежитии и обучение в академии магии и вправду меняли его. Рики считал, что в лучшую сторону. Оказалось — в худшую. От того, что он начал возражать и идти наперекор родительскому слову, всё обернулось против него. Теперь он и не представлял, что завтра ему скажут родители. За такую дерзость и непослушание они и забрать документы из академии могут. Это будет самый ужасный исход, который можно только предположить. Ещё Ники боялся за судьбу Юдая и госпожи Кога, ведь его родители могут сделать всё возможное, чтобы их не приняли на какую-нибудь работу. Одно их слово многое значит. Для Нишимуры в последнее время оно не значит ничего. Так-то хочется свободной жизни. Постояв ещё какое-то время у окна, Рики завалился на свою кровать и уставился в потолок. Мысли спутались, из-за чего даже начала болеть голова. Юноша постарался собраться и зациклиться лишь на том, что он увидел. Особых подробностей не было, за исключением парящего над всеми дракона. Он-то и натолкнул на мысль, что увиденное — воспоминания Хаями о прошлой войне, в которой погибли многие волшебники и ведьмаки. А главный зачинщик этой кровавой битвы пропал, обещав вернуться. Для возвращения Сонджуна нужна невероятная сила, коей давненько ни у кого не было. Точнее, так думал Ники, пока не поступил в академию магии. Там-то у него и открылись глаза на то, что его силы — ничтожны, по сравнению с магией других студентов. И хоть ранее он высмеивал силу Сонхуна, сейчас он начал понимать, что общение с животными куда важнее, чем его суперсила. Что касается войны прошлого, то Нишимура не припомнит, чтобы в учебниках по истории писали о драконе. Лишь рассказывали, что они жили много сотен лет назад, а до наших времён вряд ли кто-то дожил. И эти противоречия сводили с ума. Чтобы окончательно разобраться в виденьях, Рики нужно лично встретиться с Хаями и всё обсудить. Она заполнит пробелы правдой. А ещё уточнит, о ком она говорила в своей просьбе. Кого именно нужно спасти? От раздумий парня отвлёк входящий звонок. Ники посмотрел на экран, отмечая неизвестный номер, а после сбросил. Он никогда не отвечает незнакомым номерам. Не прошло и минуты, как за звонком пришло сообщение от этого же номера. Возьми трубку, Рики-я, и не зли меня. Не люблю, когда меня игнорируют и не отвечают. Круг людей, кому бы мог принадлежать этот номер, сузился до одного единственного человека — Ким Сону. На следующий входящий звонок с незнакомого номера Ники ответил. — Ты что-то хотел? Просто я совсем не горю желанием сейчас говорить. Да и откуда у тебя вообще мой номер? — с ходу засыпает вопросами Ники. — Достать чей-то номер для меня не проблема, — усмехается в трубку Сону. — А звоню я, чтобы сообщить хорошую для тебя новость. Я обсудил твоё отстранение с моим отцом, и он дал добро на то, чтобы ты вернулся уже завтра к обучению. Нишимура замер. Новость и вправду была хорошая, ведь ему теперь куда интереснее проводить время с друзьями, чем дома. Родители, ко всему прочему, ещё и вечно недовольные. Им не угодишь. — Я бы с радостью, но мои родители после моего поступка могут сделать всё что угодно, даже запретить мне дальше обучаться в академии. Они и так уволили ни в чём не виноватых людей, — откровенничал Рики, тяжело вздыхая. Теперь его дальнейшее обучение действительно было под вопросом. — Какие-то у тебя слишком жестокие родители. Не хотел бы я себе таких свёкров, — фыркает Ким, а до Ники не сразу доходит смысл сказанных слов. — Что?! — Что?! — вторит Сону, а сам улыбается. — В общем, если про уволенных людей ты говорил о Кее и его матери, то за них не переживай. Мой отец всё решит. А сам завтра возвращайся на учёбу без отговорок, что родители забирают твои документы. — Но… — Никаких «но». Мне за неделю твоего отсутствия слишком приелся твой дружок Пак, — фырчит Сону. — Слишком активный и бесящий. — Не говори так, — возмутился Ники. — Сонхун-хён очень хороший парень. Я тоже, как и ты, раньше его сторонился, но со временем пересмотрел свои взгляды и отношение к нему. Ты тоже с ним подружишься, потому что Сонхун-хён умеет расположить к себе людей. — Да ни за что! — возражает Сону. Теперь настала очередь Ники улыбаться. Несмотря на позднее время и на предстоящий завтра серьёзный разговор, Нишимура почувствовал какую-то лёгкость после этого короткого разговора. И это с человеком, которого он возненавидел с первой встречи. — Через время припомнишь моё слово, — смеётся волшебник, а после замолкает, когда слышит за дверью шаги. — Всё, пока, спокойной ночи. Завершив вызов, Рики нырнул под одеяло и накрылся с головой, прежде чем в дверь постучали и открыли её. Юноша не видел, кто вошёл, но по шагам понял, что это отец. Мужчина прошёл внутрь и опустился на кровать сына. И так сидел некоторое время, прокручивая в голове разговор со своей женой. Они оба говорили на эмоциях, практически не контролируя слов. Говорили о пережитых ссорах за последние девятнадцать лет совместной жизни. Припомнили и огромную ошибку Кайоши, из-за которой он сейчас и сидит в комнате сына. — Я знаю, что ты не спишь, Рики, — нарушает тишину мужчина. Ники открывает глаза и оборачивается на отца, чтобы понять причину его позднего визита сюда. Завтрашнего разговора всё равно не избежать, так зачем сейчас о чём-то говорить? — Я пришёл сказать, чтобы ты завтра так сильно не волновался, — шепчет Кайоши, глядя куда-то вперёд. На сына нет сил смотреть после очередной ссоры с женой, которая и произошла по вине Ники. — Ты знаешь, как строга к дисциплине в своём доме твоя… мама, — мужчина запнулся на последнем слове и проглотил какой-то вязкий ком. — Поэтому, каким бы не было наказание, прими его, чтобы не усугубить ситуацию. — Не волнуйтесь, сэр, я не буду ей перечить, — решил не расстраивать ни себя, ни отца перед сном Нишимура. — Папа. Ты можешь называть меня папой, когда других нет рядом, — просит мужчина, а юноша от этой просьбы напрягается. Рики и не припомнит, когда называл своих родителей мамой и папой в последний раз. Да и не припомнит он ни одного разговора, где была просьба, а не приказы. Его воспитывали строго, не позволяя никаких поблажек, поэтому для родителей был огромный шок, когда их сын сбежал из дома прямо во время важного ужина. Из-за этого поступка они лишились спонсора. И разочарована этой новостью была лишь Харуми. — Хорошо… пап, — через силу выдавил из себя волшебник, отворачиваясь. Кайоши от этого стало легче, а на лице расплылась улыбка. Он всегда мечтал, чтобы у него был сын, который называл бы его папой. А из-за веления жены и её этикета он для сына стал сэром. — Ты уважаешь меня не как отца, а как того, кто тебя воспитал. Строго воспитал. Много чего запрещал тебе, потому что считал это дурными вещами для тебя. Даже запретил тебе общаться и дружить с твоими друзьями, — мужчина усмехается, прикрывая ладонью рот. — А ведь и сам поступал, как ты. Юноша прислушался к словам своего отца, заинтересовавшись разговором. Он в пол-оборота вновь оглянулся на отца и стал внимательно его слушать. Господину Нишимуре понравилась эта заинтересованность. Он даже почувствовал небольшую духовную связь с сыном. — Когда был молод, часто совершал ошибки и творил глупости. Тоже сбегал из дома. Даже когда мои родители и родители твоей мамы обвенчали нас, я не переставал жить свободно. И лишь после твоего рождения я завязал со всем, потому что совершил огромную ошибку, о которой не жалею вовсе. Атмосфера в комнате накалилась. Ники сгорал от желания узнать, что за ошибку совершил его папа, которая положила конец его свободной жизни. Но вопрос так и остался без ответа. — Тебе же я желаю не повторять моих ошибок. Мужчина ещё пару минут посидел на кровати, после чего встал и подошёл к двери. Обернувшись через плечо, Кайоши пожелал сыну спокойной ночи и покинул комнату. Уже за её пределами спокойно выдохнул. Вытянув из кармана своего пиджака золотое кольцо, он улыбнулся воспоминаниям и прочитал гравировку внутри украшения. Forever K and W.

***

Утро Сонхуна нельзя было назвать добрым. Он не мог пошевелиться, находясь в кольце чужих рук. Горячее дыхание опаляло его затылок, и что-то твёрдое упиралось ему в бедро. Пак сгорал от стыда на месте из-за воспоминаний минувшей ночи. Уши адски горели, а сердце бешено колотилось. И стало биться ещё интенсивнее, когда туда переместилась чужая ладонь. — У тебя бешеное сердцебиение, — сказал Джейк, что Хун и так знал. — Ты более взволнован, чем этой ночью. И вот обязательно Джеюну нужно было это говорить? Сонхуну и так дышать тяжело от воспоминаний, а сейчас всевозможные эмоции захлестнули его с головой. Парень даже пошевелиться боялся. — Я просто… просто… Пак проглотил вязкую слюну, пытаясь подобрать слова. Стало неловко из-за повиснувшей тишины. И это тишину поспешил разбавить Джейк, прижимаясь ещё ближе и целуя Пака куда-то в шею. Сонхун взвизгнул и вскочил с кровати, шокировано уставившись на ведьмака. Последний был слишком спокойным, учитывая все минувшие события. Для него это будто бы было обычным делом. А Хун из-за этого места себе не находил. — Я… мне… пока. Послышался хлопок двери, прежде чем Джейк успел что-либо сказать. Но спустя мгновение она открылась вновь. Сонхун за секунду преодолел расстояние до кровати и поцеловал ведьмака, обхватывая его щёки своими руками. Шим хотел перенять на себя инициативу, но Хун тут же отстранился и выбежал из комнаты. Ведьмак так и остался шокированным лежать на кровати. Влетев в свою комнату, Пак напугал собирающегося на занятия Чонвона и спящего на кровати Рики кота. Последний зафырчал и встал на дыбы, глядя на хозяина. Ян же, немного успокоившись, улыбнулся другу. — Привет, я рад, что с тобой всё хорошо, — говорит Чонвон и заключает соседа в крепкие объятия. — Джейк-хён сдержал обещание присмотреть за тобой. При упоминании этого имени Сонхун опять покраснел и поспешил скрыть лицо в своих ладонях. Поздно заметил шрам на своей ладони, осматривая его. Чонвон сильно удивился, увидев его, потому что ранее никогда его не замечал. — Ты вчера поранился? Воспоминания произошедшего прошлой ночью накрыли Пака с головой. Дышать стало труднее из-за странных и горячих касаний. Чужие ладони до сих пор ощущались в волосах, на шее и на… О, боже мой! …члене. Сонхун хотел задохнуться. — Клятва крови, — шепнул Пак, глядя на свою ладонь. — Что? Ты тихо сказал — я не услышал. — Это клятва крови, — чуть громче сказал волчонок. — Я вчера ночью обезумел и дал клятву крови Джейку. Чонвон ахнул, приоткрывая рот. Он готов был услышать что угодно, но никак не это. Его друг повязал себя кровью с ведьмаком, не заботясь о последствиях? Не верится, что это и вправду мог сделать именно Сонхун. Его волк? Возможно. — Ты ни с того, ни с сего решил дать клятву? — решил разузнать подробности вчерашней ночи Чонвон, потому что просто так эту клятву никто не даёт. — Вчера ведь ничего серьёзного не произошло? Тебя никто не заставлял это делать? — Нет, что ты! Никто не заставлял. Я сам, — спешит уверить друга в обратном Сонхун, хоть и сам не уверен в своих словах. — И да, мне просто внезапно захотелось дать клятву крови. Слова звучали не убедительно, но Чонвон не хотел наседать. Тем более, ему пора было на занятия. Впереди ещё целый вечер, чтобы расспросить Хуна о всех подробностях. Ян надеялся, что Сонхун не станет их скрывать.

***

Как бы Ники не пытался оттянуть свой сон, избежать разговора с родителями ему не удалось. Именно поэтому он сейчас стоял посреди огромной гостиной и выслушивал недовольства матери. Отец старался молчать, но когда требовали, он тоже говорил. — Эта академия портит твоё поведение, — заметила Харуми. — Именно поэтому мы заберём оттуда твои документы. Ники ожидал этого исхода, но почему-то был возмущён. И мириться с этим он не собирался, несмотря на данное вчера слово отцу не перечить матери. — Я не позволю этого сделать! — возразил Рики, удивив свою мать. Та на месте начала открывать и закрывать рот, совершенно не ожидая такого. Обычно её сын покорно склонял голову и соглашался со всем, что ему говорили. А сейчас она чувствует, что мальчишку конкретно испортили. — Что ты себе позволяешь? — всё же задаётся вопросом госпожа Нишимура, вставая с дивана. — Как ты смеешь возражать той, кто тебя воспитала?! — Смею! Я уже не маленький ребёнок и больше не позволю мной управлять. Это моя жизнь! А вы контролируете каждый мой шаг. — Рики… — собирался остановить сына Кайоши, но одного сурового взгляда жены хватило, чтобы он заткнулся. — Мне нравится обучаться в этой академии — значит, я буду обучаться в ней и дальше. Ты не посмеешь забрать мои документы, — продолжал бунтовать юноша, что вывело его мать из себя. Женщина за секунду преодолела расстояние до сына и замахнулась, чтобы ударить, но Ники ловко перехватил её запястье в сантиметре от своего лица и решительно глянул сверху вниз. — Мелкий паршивец. Имей совесть! Ты говоришь со своей матерью! — орёт Харуми, вырвав свою руку из крепкой хватки. — Пока ты живёшь в моём доме и тратишь мои деньги, ты будешь делать всё, что я тебе говорю! — Тогда я больше не буду жить в этом доме! — ответно выступает волшебник. Ники ещё никогда не был так полон решимости, за исключением вчерашнего побега. — Ну и куда ты пойдёшь? Будешь на улице жить? Не позорь себя и нас, — посмеялась госпожа Нишимура. — Прекращай нести этот бред и отправляйся в комнату. Сегодня я съезжу в академию и заберу твои документы. Женщина устало потёрла лоб и развернулась к сыну спиной, чтобы вновь вернуться на диван, на котором сидела ранее. Но сказанные следом слова сына заставили её замереть на месте и стиснуть зубы от злости. — Я буду жить у тёти. Уверен, она будет рада пустить меня к себе, — бросает Рики, наблюдая за реакцией своих родителей. Кайоши хмурит брови и уводит взгляд, понимая, что сейчас начнётся, а Харуми звереет окончательно. — Вот и вали к этой шлюхе, любящей ложиться под чужих мужей! — срывается женщина, пугая и своего сына, и мужа. — Я ей говорила не приближаться к моей семье, но она всё продолжает охмурять вас одного за другим! Ники не понимает, о чём говорит его мама. Возможно, о причине, из-за которой когда-то Ватанабэ и запретили приближаться к Рики. Но вряд ли это единственная причина. И Ники загорелся желанием узнать об этом побольше. — О чём ты? — Рики, не надо! — строго просит Кайоши, пытаясь успокоить нервную жену. — Не нарывайся на очередной скандал. — Не нарываться на скандал? То бишь моё желание знать правду — это попытка нарваться на скандал? — пошёл в контрнаступление юноша. — Что в этом такого? — Да в том, что Ватанабэ — шлюха! — сорвалась женщина. — Убирайся прочь, неблагодарный! И знай: если ты захочешь вернуться обратно, мы тебя не примем. Ты сделал свой выбор. Второго шанса не будет. И Ники не жалел о своём выборе. От тёти он точно узнает намного больше, чем ему сказали сейчас. Взглянув на плачущую мать в последний раз, Нишимура отправился наверх, чтобы собрать свои вещи. Если он замешкается хоть на секунду, то потеряет не только шанс узнать правду о случившемся одиннадцать лет назад, но и возможность дальше обучаться в академии магии.

***

Сразу после артефакторики Сонхун ринулся на выход, чтобы отыскать там Чонвона. Их кабинеты находились рядом, поэтому найти Яна не составило труда. И подхватив друга под руку, Пак потащил его в столовую. — Куда ты так торопишься? — смеётся Чонвон гиперактивности Хуна. — Не волнуйся, всё мясо не разберут. — Нет, я просто нервничаю из-за чего-то, — тихо говорит парень, оглядываясь по сторонам, будто бы кого-то ища. — Если ты ищешь Джейк-хёна, то он прямо по горизонту. Чонвон указывает на одиноко идущего ведьмака, завидев которого, Сонхун тут же скрылся в столовой. Яна это сильно удивило. Шим тоже заметил Хуна и даже собирался ему помахать, но тот очень быстро скрылся из виду. Он так и замер с поднятой рукой. — Почему ты его избегаешь? Это ведь не из-за того, что произошло прошлой ночью? — решил в лоб спросить Чонвон, замечая, как краснеют уши Сонхуна. Здесь каждый дурак поймёт, что дело именно в этом, но Пак признаваться не собирался. Решил просто быстро перевести тему, пока окончательно не сгорел от стыда. — Что всё обо мне да обо мне? — ноет Сонхун. — А ты что? Почему избегаешь Джея? И только не говори, что ты никого не избегаешь. Я это уже давно понял. Иронично, конечно, было слышать такие слова от того, кто о своей проблеме решил утаить. Чонвон от нахлынувших воспоминаний начал краснеть и уводить взгляд. Меньше всего ему сейчас хотелось говорить именно об этом. И ведь ничего такого серьёзного не произошло, но почему-то всё равно очень неловко. — Расскажу всё в другой раз, не сегодня, — пошёл на попятную волшебник. — Сейчас времени нет. Нужно пообедать и отправиться на пары. Сонхун улыбнулся и стал в очередь за обедом. К счастью, для всех обучающихся этой академии обед бесплатный. Можно было брать безграничное количество еды. Именно поэтому Пак постоянно накладывал себе по несколько кусочков мяса, полюбившихся бургеров и газировку. — Давай сядем за наш стол, — предложил Сонхун, сев не туда, куда садился в последнее время, а за стол, за которым сидел с самого начала обучения. Чонвон нахмурился такой внезапности, но всё же последовал за другом. Лишь у стола обернулся на Джейка, стоящего в очереди с каким-то поникшим взглядом. Он взял привычный черничный пирог и зелёный чай, после чего прошагал до своего стола. На Сонхуна он даже не посмотрел. — Так, Сонхун-хён, что между вами происходит? Вы поссорились? — несмотря на то, что и сам ранее увиливал от ответа, спросил Ян. — Ни за что не поверю, что вы ни с того, ни с сего прекратили дружить. Кто-кто, но точно не вы. Сонхун в ответ молчал. Они-то и вправду прекратили дружить. Вчерашняя ночь поставила окончательную точку в этом. И всё разрушил именно Пак. Он не контролировал свои желания и волка, который эти желания реализовал в жизнь. Проклятье! Больше всего Сонхун боялся, что произошедшее между ними действительно разрушило возможность дружить дальше. — Просто пока что не разговариваем друг с другом, — сказал частичную правду Хун, утаивая саму причину такого внезапного решения. — Ничего серьёзного. — Ну ладно. Чонвон больше допрашивать друга не стал, молча жуя свою морковку, пока Сонхуну кусок в горло не лез. И такое с ним впервые. Даже в самые тяжёлые для него моменты он не переставал есть, а сейчас тупо ковырял вилкой кусок мяса. И Яна такое поведение друга настораживало. Есть и вправду не хотелось, а желание обернуться и посмотреть на Джейка терзало изнутри. Пак чувствовал вину за своё поведение и из последних сил пытался её подавить. Сонхун винит себя за то, что устроил ночное представление, а утром сбежал, не став ничего расхлёбывать. Даже не объяснился с Джеюном. И из-за этого на душе было так тошно. — Привет, малыш, — вырвал парня из раздумий опустившийся за стол вампир. Его подружка села рядом с Чонвоном, опустив голову, а Хисын закинул руку на плечи Сонхуна, прижимаясь ближе. Пак поморщился и попытался увернуться, но, как и раньше, у него этого не получилось. Да и сейчас не было никаких моральных сил сопротивляться. — Оставь меня в покое, — тихо попросил Хун, отвернувшись. — Ну ты чего, солнце? Подожди, что это? — нахмурился Хисын и принюхался, вжимаясь носом в чужую шею. — Ты пахнешь иначе, — заметил вампир, пытаясь понять, что это за запах. — Что за нахуй?! Ли резко вскочил со скамьи, шокировано глядя на оборотня. Многие студенты тут же перевели на них свои взгляды. Даже напуганная Дженни подняла взгляд. Хисын оскалился, а глаза его покраснели. — Ты пахнешь горелым лесом, — шипит вампир и косится на Джейка, который смотрел на него в ответ. — Значит, Джейк? Это твой окончательный выбор? Злость с головой окутала Хисына. Он едва сдерживался, чтобы не впечатать лицо Сонхуна в плоскую поверхность стола и показать, кто здесь главный. Непокорность Пака уже начинала бесить. Все волшебники смотрели на двух парней и пытались уловить суть их разговора. О каком выборе шла речь? А Сонхун всё продолжал молчать, потому что никакого выбора не делал. Выбора и не было, потому что Хисын вне конкуренции. — Ты об этом пожалеешь, — бросает напоследок Ли, прежде чем схватить Дженни за предплечье и потащить на выход из столовой. Сонхун облегчённо выдохнул и опустил плечи. Ему стало до жути неловко, особенно из-за того, что многие студенты начали перешёптываться, упоминая и то, что сказал Хисын ранее. Начали предполагать, почему природный запах Пака изменился. И всего этого Хун не выдержал, вставая из-за стола и выбегая из столовой. — Хён… — только и успевает сказать Ян, прежде чем друг скрывается из виду. Джейк немного медлит, а после так же выходит из столовой, оставляя недоеденный обед. После ухода этих двоих всё поутихло. Лишь некоторые продолжили строить теории о том, что же на самом деле произошло. Вытирая слёзы со щёк, Сонхун бежал в общежитие, где надеялся побыть наедине и переварить всё произошедшее. Ему никогда ещё не было так тошно. Он боялся, что о том, что он и Джейк сделали прошлой ночью, узнают все. И Хисын дал всем огромную подсказку. И Сонхун боялся не того, что за эту связь его будут осуждать. Нет. Он уже давно привык к осуждениям. Хун боялся признаться себе, что его влекло к этому ведьмаку, которого боялась большая часть студентов академии. Эта непонятная тяга сводила с ума. Парня разрывало от противоречащих чувств. Он понимал, что поступает неправильно, но не мог остановиться. — Сонхун, подожди, — крикнул кто-то позади, прежде чем на плечо Пака легла чужая рука, останавливая его. — Давай поговорим. Пака резко развернули и прижали спиной к двери триста сорок второй комнаты. Джейк взглянул в заплаканные глаза парня и замер. Ему стало почему-то плохо на душе из-за увиденного. Казалось, будто Хун плачет именно из-за него. — Джейк, — ревёт Сонхун, обнимая ведьмака и утыкаясь лицом в его плечо. — Я не понимаю, что со мной. Всё это кажется неправильным, но я не могу от этого отказаться. — Отказаться от чего? — тихо спрашивает парень, прикрывая глаза от ощущения приятной близости. Шиму нравилось обнимать Сонхуна и почему-то только его. Рядом с Паком он успокаивался, а в душе не бушевало то пламя, способное спалить всё вокруг. Этот удивительный парень был для него словно огнетушителем. — Быть рядом с тобой, — кратко отвечает Пак, чуть отстраняясь, чтобы глянуть на ведьмака. — Я не могу сопротивляться этому влечению, как и объяснить его возникновение. Раньше я такого не испытывал. — Я тоже, — признаётся Джеюн. — До встречи с тобой никогда подобного не испытывал. Ты словно крошечный огонёк в моей беспросветной жизни. — Ты заговорил цитатами, — всхлипывает волчонок и натянуто улыбается. Джейк тоже улыбается этой нелепой шутке, после чего тянется вперёд и накрывает чужие губы своими. Сонхун охотно отвечает на этот поцелуй и попутно пытается ключом найти замочную скважину, чтобы открыть дверь в свою комнату. — Дай я, — обрывает безуспешные попытки Пака открыть дверь Джеюн и перехватывает ключ, с первой попытки попадая в разъём. Послышался удовлетворённый стон, заставивший Шима резко отстраниться и взглянуть в чужие омуты. Ресницы парня подрагивали, а губы были приоткрыты. Шим засмотрелся на них и вновь приблизился. — О чём ты думаешь? — усмехается ведьмак, открывая дверь и вталкивая Сонхуна в комнату. Кот тут же начинает угрожающе шипеть из своего укрытия, но парни не обращают на него внимания. Вновь соединив губы в грубом поцелуе, парни двигались к кровати Пака. Сонхун оступился за собственную ногу и упал на постель, надрывно выдыхая. Джейк же остался стоять, разглядывая парня перед собой. Взгляд ведьмака цепляется за лежащую на столе коробку подавителей. Шим склоняет голову и подходит к ним, чтобы взять в руку. Пак следит за его действиями со стороны. — Ты ведь принимаешь их? — спрашивает Джейк, поднимая таблетки. Сонхун отрицательно качает головой и удобнее устраивается на своей кровати. Он и вправду забыл сегодня принять их, потому что был занят совершенно другим. — А что, если и так? — усмехается парень, опираясь на кровать локтями и с вызовом глядя на ведьмака. — Отшлёпаешь меня, как непослушного мальчика? Это была довольно заманчивая идея, но Джейк сразу же от неё отказался. Вместо этого просто достал из пластинки одну таблетку и положил себе на язык, всё продолжая смотреть в глаза чертёнка. И так же, не прерывая зрительный контакт, подошёл к паковской кровати и наклонился вперёд. Сонхун выдохнул от неожиданности, когда Джейк резко потянул его за бёдра, прижимая к себе. Его лицо оказалось ещё ближе, а затем последовал поцелуй. Джейк бесцеремонно проник в его рот языком и передал таблетку, после чего углубил поцелуй, сжимая руками чужие бёдра. Хун дыхание задержал и обхватил чужое лицо руками, чтобы немного наклонить в сторону. Поцелуй стал горячей, а действия — развязней. И они бы дальше продолжили увлекаться друг другом, если бы не услышали за дверью чужой голос и звон ключей. Джейк тут же отстранился и сел на ближайший стул. — Да, хён, я уже приехал в общежитие, — услышали Сонхун и Джеюн голос Ники. — О, кто-то из парней забыл закрыть комнату, — усмехнулся парень и толкнул дверь, открывая для себя вид того, что было внутри. Он не был удивлён, увидев здесь Сонхуна, но появление Шима в их комнате было неожиданным. Хотя, зная Пака, тот любого мог затащить в эту комнату. — Хорошо, хён, я сейчас отставлю сумки в комнате и спущусь. Встретимся у лазарета. До встречи, — завершает вызов Рики, глядя на волшебника и ведьмака. — Привет? Вы почему не на парах? — А ты почему так рано приехал? Ты ведь отстранён от занятий, — решает перевести тему Пак, пока окончательно не сгорел со стыда. Волосы его по-прежнему были растрёпаны, а губы горели от недавнего поцелуя. И Хун отчаянно надеялся, что Нишимура не поймёт, что здесь происходило минуту назад. Было бы неловко. — Сону-хён замолвил за меня словечко перед своим отцом, и поэтому я здесь, — отчитался парень, опуская сумки на свою кровать. — Когда я был здесь вчера, мне сказали, что ты плохо себя чувствуешь. Сейчас всё хорошо? — Да, всё замечательно! — улыбается Пак, пряча явное возбуждение за своей плюшевой игрушкой, которую привёз с собой. — А ты как? — Ох, лучше не спрашивай. Я с родителями сильно поссорился, лишь бы приехать сюда, — закатил глаза Рики, поэтому и не заметил, как усмехнулся Джейк после услышанных слов. — Где Кочи? — интересуется Ники, удивляясь тому, что кот, как обычно, не спит на его кровати. — Под твоей кроватью, — бросает Джеюн, прежде чем встать и подойти к двери. — Встретимся в другой раз. Обернувшись на Сонхуна и незаметно подмигнув ему, ведьмак покинул комнату, оставляя волшебников наедине. И как только он ушёл, кот выбрался из-под кровати и запрыгнул на колени Нишимуры, ластясь к нему мордочкой. Юноша улыбнулся, поглаживая чужую шёрстку. — Мне идти сейчас нужно на встречу с Сону-хёном. Я буду часам к пяти. — Да ничего, не спеши, — выдавливает из себя Пак, сильнее прижимая к себе плюшевую игрушку. — Передавай Киму привет. Я его сегодня не видел за обедом. — Обязательно. Ники кивает другу и покидает комнату, а Сонхун наконец выдыхает и откидывается на спину. Щёки его горят адским пламенем, а на лице расплывается довольная улыбка. Он зря себя накручивал из-за пустяков. Сейчас он почему-то был уверен, что всё окажется куда проще, чем он себе представлял. Джейк его не послал к чертям, что не много, но что-то да значило.

***

Сону стоял у входа в лазарет, как на его телефон неожиданно позвонили. И это точно были не Бахи или Рики, так как на них Ким установил определённые рингтоны, да и на всех контактах его телефона стояли разные рингтоны. Здесь же звонил неизвестный. Глянув ещё раз на номер, парень ответил на звонок и поднёс динамик к уху. — Алло! — Приветик, Сону, — слышится в трубке очень знакомый голос, услышав который, парень хотел завершить вызов, но продолжил слушать дальше. — Звоню тебе, чтобы попросить об одной услуге. — Услуге? Мы не такие уж и друзья, Ли, чтобы ты о чём-нибудь меня просил, — фыркнул Ким и уставился в одну определённую точку. — Я заплачу. Ты же знаешь, денег у меня достаточно. А вот это было уже другое дело. Несмотря на то, что Ким был очень богат, лишними деньги никогда не были. Тем более, если получать их, вероятнее всего, за простую просьбу. — Я слушаю. Хисын усмехается в трубку, понимая, что смог расположить Кима к себе. Каждая проблема решалась деньгами. Как жаль, что это не распространялось на одного строптивого оборотня. — Мне нужно будет около двух тонн вашего семейного металла, — озвучивает свою просьбу Ли, удивляя ей Сону. Последний хмурится, пытаясь прикинуть, сколько это. Довольно много, но, учитывая то, сколько они добывают этого самого металла, запрошенное количество казалось мизерным. Но куда было интереснее, что с этим металлом собирался делать Хисын. — Зачем тебе столько? — интересуется Ким. — Не твоё дело, — грубит вампир. — Тебе лишь нужно уговорить своего отца продать мне металл. Деньги я перечислю на твой счёт сразу же, как только получу его, — отчитывается Хисын. — А ещё сверху накину, чтобы ты всем не трепал о том, что ты дал мне такое количество металла. — Договорились, — быстро соглашается парень, не собираясь больше продолжать разговор, в котором не было смысла. — Приезжай завтра с рабочими, которые помогут тебе упаковать эфральт. Отец точно будет не против. Он каждый день его продаёт другим, так что и тебе продаст. — Отлично. Слышатся короткие гудки, завершающие вызов. Сону смотрит на экран телефона и фырчит. — Вот же урод. Да как он посмел завершить вызов первым! — бесится парень, чуть ли не швыряя телефон о землю, но быстро успокаивается, когда видит приближающуюся фигуру. Былая злость испаряется, и ей на смену приходит лёгкая улыбка. Парень поправляет на голове шапку и делает несколько шагов вперёд, оказываясь впритык к Нишимуре. Прикусывает губы от размеров парня, окидывая того с ног до головы. По сравнению с Кимом, Рики и вправду будто бы был гигантом. Слишком высоким гигантом. — Ты долго. Я не люблю ждать, — наигранно раздражается парень, чтобы не показывать слишком явных противоречий. На самом деле Ким был очень рад видеть Ники, хоть и всячески показывал обратное. После сегодняшней встречи со своей лучшей подругой, которая затем отправилась в магический лес, Рики стал вторым человеком, которого Сону был рад видеть. — Знаешь ли, я не умею переодеваться быстро, — не поняв, что Ким всего лишь шутит, острит в ответ Ники. — Это ведь ты из нас любишь скорость. Я же предпочитаю плавность. — С тобой я бы и плавно попробовал, — шепчет Сону, чтобы слышно было только ему. — Хаями уже пришла в себя, я спрашивал о её самочувствии у медсестёр, но разговаривать с ней без тебя не стал. — Хорошо, — кивает парень и открывает дверь, пропуская вперёд хёна. Их, конечно же, на входе встретила вахтёрша, которая попросила снять верхнюю одежду и дала парням бахилы. Сону натянул их на свою обувь, после чего начал снимать с себя пальто, которое Ники подхватил и повесил на крючок. А следом парень снял свою шапку, встряхивая окрашенные волосы. Рики замер, взглянув на хёна. Сердце пропустило удар, а глаза начали постепенно расширяться. Розовые. Его волосы были розовыми. И Рики совершенно не воротило от этого цвета, хотя он терпеть его не может. Наоборот, этот нежный цвет привлекал его внимание. И сложно было отрицать, что он очень шёл Киму. Ники быстро себя поправил: именно Ким и делал этот цвет привлекательным. — Ты покрасился? — проглотив вязкую слюну и подавив желание коснуться чужих волос, выдавил из себя юноша. — О, ты про мой новый цвет? Да, совсем недавно. Бахи меня красила, — улыбнулся Сону и опять встряхнул свои розовые волосы. — Тебе очень идёт, — сделал комплимент Нишимура, прежде чем понял, что сделал. — Спасибо. Сону любил, когда ему делают комплименты, а слышать их от того, кому он симпатизирует, было вдвойне приятно. Бахи будто бы знала, в какой цвет стоит покрасить, чтобы привлечь внимание Рики. — Сону? Что ты здесь делаешь? — послышался позади мужской голос, заставивший Кима обернуться. — И что с твоими волосами? — Это лазарет для всех студентов академии, я имею право сюда приходить. А с волосами всё в порядке. Приелся каштановый. В голосе Сону проскальзывала дерзость и полная уверенность. В точности, как прошлой ночью, когда он прибыл домой с отцом. Разговор тогда состоялся серьёзный, в котором Ким получил многие преимущества. — Впрочем, неважно. Мне нужно спешить. Джинён глянул на свои наручные часы, после чего двинулся на выход из лазарета. Сону насупился, глядя тому вслед, пока Ники не переставал смотреть на волосы хёна и прокручивать в голове ранее сказанные Хаями слова о судьбе с розовыми волосами. Рики надеялся, что это просто совпадение, и никак не связывал его со своей судьбой. — Я настолько красивый, что ты и глаз отвести не можешь? — усмехается Ким, отрезвляя волшебника. — Ты помнишь, зачем мы сюда пришли? Так чего стоишь? Ники пару раз моргнул, после чего отвёл взгляд. Подумав ещё немного, парень отправился вперёд до конца холла, после чего свернул направо и двинулся вдоль длинного коридора, заходящего на территорию волшебного леса. Он и ранее здесь был, но Рики совсем не понимал, зачем нужна палата, находящаяся так далеко от остальных. Теперь всё было ясно. Отдельную палату сделали для обитателей волшебного леса, которые не могли его покинуть. Как раз для Юты. Чем ближе Нишимура подходил к палате, тем сильнее он чувствовал какие-то колебания в воздухе, а у самой двери было порядком горячей, что шло в контраст с холодным воздухом улицы, с которой они только что пришли. — Что-то мне нехорошо, — жалуется Сону, останавливаясь. Ники оборачивается на него и тоже останавливается. Становится и вправду не по себе. Ким прижимается к ближайшей стене и прикрывает ладонью лоб. Веки тяжелеют. И никто не понимал, почему так. — Уходите, — слышится чужой голос словно через толщу воды. Юноша кое-как движется и смотрит на открытую дверь палаты. В проёме стояла Хаями и смотрела на парней. И по сравнению с ними, она выглядела бодрой, будто бы на неё сейчас не давила эта атмосфера. — Рики, уходи, — просит та, после чего скрывается за дверью. Находиться в коридоре становится невозможно, а у Кима так и вообще из носа начинает течь кровь. Нишимура кое-как пересиливает тяжесть в теле и подходит к хёну, чтобы взять того под руку и потянуть в обратную сторону. — И больше не возвращайтесь, — говорит всё тот же голос, прежде чем всё стихает. Перед глазами плывёт, и Ники правда не понимает, как добирается до конца коридора, где атмосфера становится прежней, позволяя вдохнуть полной грудью. В себя приходит и повисший на шее Рики Ким. Он встряхивает головой и вытирает из-под носа кровь. Та очень скоро прекращает течь. — Что произошло? Почему мы опять здесь? — Хаями не пускает нас к ней, — отчитывается волшебник, жмурясь от головной боли. — Она приказала уходить и не возвращаться. — Чокнутая, — фырчит Сону, тоже хватаясь за голову в пульсирующих местах. — То говорит кого-то спасти, не говоря имени. То сейчас гонит прочь, когда мы приходим за ответами. Ей действительно лечиться нужно. За столько лет, проведённых в одиночестве в лесу, она реально с ума сошла. — А сколько она уже в нём живёт? — Не знаю. Этого никто не знает. Она просто внезапно появилась и теперь не может уйти. Странная она. Не им судить, какая она, но поступки Хаями действительно не имели смысла, как и слова. Ники до сих пор не давали покоя эти чёртовы волосы. А сейчас начали волновать ещё сильней.