Больше, чем магия

Яркий свет комнаты слепил глаза, из-за чего Сону пришлось сильно зажмуриться и замычать. Он потянулся в постели и медленно поднял веки, натыкаясь взглядом на белый потолок лазаретной палаты. Нахмурившись, Ким принял сидячее положение и попытался встать, но удерживающие его за запястье наручники не позволили этого сделать. Пару раз подёргав рукой и разрезав мёртвую тишину звяканьем металла, Сону сел обратно на кровать, пытаясь вспомнить, что произошло. Взгляд его метнулся к окну, за которым большими хлопьями сыпал снег, укрывая собой землю. И глядя на него, Ким постепенно вспоминал события минувших дней, начиная с того, как он понял, что Сонджун — его отец, и заканчивая сном на любимых руках. Глаза его наполнились слезами, а свободная рука сжала розовые локоны до побеления костяшек и возникшей тупой боли. Он помнит всё, что делал, помнил, как отчаянно сопротивлялся велениям своего отца, но ничего не получалось. Просьбы Рики и Бахи прийти в себя он тоже помнит. Они эхом звучали в голове. Дверь палаты внезапно открылась, и Сону обернулся на вошедших врачей, представителей Ордена защитников, Рики и свою маму. Последние были сильно встревожены, но увидев пришедшего в себя Сону, они даже начали улыбаться. — Мама, — заскулил Сону, потянувшись в её сторону, но наручники не позволили отойти от кровати ни на шаг. — Снимите с него наручники! — приказала женщина, на что получила отказ. — Мы можем лишь позволить вам поговорить полчаса, после чего его заберут под стражу, — твёрдо произнёс защитник, обернувшись к Бансок. — Ким Сону должен понести своё наказание, как и все остальные сторонники Сонджуна. — Но он ведь был под властью Сонджуна, — настаивала Бансок, потому что ей тяжело было видеть своего сына в этих чёртовых эфральтовых наручниках. — Знаем, но ничего сделать не можем. Суд решит, какое наказание его ждёт, — кивнув своим людям, мужчина отправился на выход. — Даём вам полчаса. Не больше. Этого малого времени было недостаточно для общения с сыном, которого Бансок почти тринадцать лет видела лишь со стороны, абсолютно не чувствуя никакой родственной связи. Она была заложником беспамятства и чужого тела, и сейчас женщине представилась возможность поговорить с самым дорогим ей человеком. — Сынок, — грустно произнесла Бансок и тут же заключила сына в крепкие объятия. — Я так по тебе скучала. — Я тоже, — заплакал Сону. — Я думал, что ты умерла, но ты всегда была совсем рядом. Я должен был догадаться. Все эти годы мне так тебя не хватало. — Теперь у нас есть возможность наверстать упущенное. Каким бы ни было решение суда, я всегда буду с тобой, Сону, — поцеловав сына в открытый лоб, прошептала женщина. — Прости меня, что отсутствовала в твоей жизни в такие важные для тебя годы. — Мама, это не твоя вина, — отчаянно рыдал Сону и прикрыл слезящиеся глаза. Он так боялся их открыть, думая, что всё окажется лишь сном. Что мамы на самом деле рядом нет, а в войне победил Сонджун. — Я тоже рядом, хён, — подал голос Рики и тоже обнял своего парня, захватив в объятия и Бансок. — Моя клятва в силе. Я ни за что тебя не оставлю. Все эти душераздирающие слова вывели Сону на эмоции. Всю жизнь ему этого так не хватало. Не хватало банального тепла и слов поддержки, которые ранее он получал только от Бахи. Сейчас же в его жизни появилось так много дорогих ему людей, которых он ужасно боялся потерять. — Больше не оставляйте меня. — Ни за что.

***

Сонхун присутствовал на каждом заседании суда, слушая приговоры всех виновных ведьмаков и вампиров. Он также присутствовал на вынесении вердикта для Ли Хисына, смотря на него с надменностью. Хисын же криво улыбался в ответ, совершенно не страшась пожизненного заключения без права на УДО. Это было самым ужасным приговором для бессмертного вампира. — Я готов отсидеть целую вечность, если моим смотрителем будешь ты, — усмехнулся Хисын, встретившись в коридоре суда с Сонхуном. Защитники собирались тут же увести заключённого, но Сонхун попросил дать ему минуту, чтобы высказать вампиру всё накипевшее. Он заглянул в один глаз Хисына, так как другой был перебинтован, и вплотную подошёл к нему. — Ты глубоко ошибаешься, если считаешь, что именно я буду твоим смотрителем, Ли, — хмыкнул волчонок и обвёл контур чужих губ большим пальцем. — Я лишь останусь тем, из-за кого ты изо дня в день будешь сходить с ума и сотни или даже тысячи лет надеяться, что я к тебе когда-нибудь приду. Ты сгниёшь в тюрьме, но никогда больше меня не увидишь. — Что ты такое говоришь? В бланке было указано твоё имя, как моего смотрителя. Я только из-за этого и не стал ничего опровергать! — рыкнул Ли и сделал рывок в сторону Хуна, но защитники удержали его на месте. — Упс! Пришлось пойти на такие уловки, чтобы твои адвокаты не смягчили приговор, — довольно улыбнулся Хун, подойдя ещё ближе и чуть ли не касаясь своими губами чужих. — Тебе стоило остановиться раньше, Ли, когда Дженни была ещё жива. Тогда бы был хоть кто-то, кто смог бы тебя навещать в тюрьме. Это твой конец. Гордо вздёрнув подбородок, Сонхун развернулся и пошёл прочь, слыша позади крики Хисына и его отчаянный смех. Ли всё ещё наделся, что это какая-то шутка, но не казалось, что Хун шутил. Всё было подстроено. Хисын допустил огромную ошибку, отказавшись от адвоката и приняв все обвинения в свой адрес. Он проиграл. Сонхун вышел на улицу, чтобы вдохнуть немного морозной свежести и посмотреть на облака, в которых он даже спустя две недели после окончания войны надеялся увидеть парящего дракона. Всего через три дня ему двадцать, и возвращение Джейка было бы лучшим подарком на его день рождения. — В облаках не витай, — ткнув волчонка пальцем в живот, Бахи привлекла его внимание к себе. — Я купила тебе газировку. Девушка заботливо протянула парню пепси и накинула сверху пакетик с бургерами, чтобы Сонхун смог перекусить после долгого заседания суда. Впереди был ещё одно, на котором решится судьба Сону. Бахи будет выступать на нём как главная свидетельница защиты, ведь именно она стала свидетелем того, как Сонджун подчинил себе сознание своего сына и отправил убивать Джейка. — Как думаешь, какой приговор вынесут Сону? — пялясь в одну точку, поинтересовалась Хюнин. Бахи не могла перестать об этом думать. Зная все предыдущие решения суда, на которых всех сторонников Сонджуна не щадили, Хюнин боялась предположить, что ждёт её лучшего друга. Несмотря на то, что он был полностью подчинён своим отцом, это могут даже не принять во внимание. — Даже и предположить не могу, но я буду надеяться, что его не будут судить как всех остальных. — Я тоже. Задумавшись о предстоящем заседании, Сонхун и Бахи не сразу обратили внимание на две подъехавшие к зданию машины, из которых вышли защитники и закованный в наручники Сону. Тот смотрел себе под ноги и покорно шёл за членами Ордена. — Сону, — тихо прошептала Бахи, обратив внимание друга на себя. Заметив подругу, Сону натянул на лицо вялую улыбку и, не сказав ни слова, вошёл внутрь здания. Бахи смотрела ему вслед, едва сдерживая себя, чтобы не заплакать. Было невыносимо смотреть на страдания дорогого ей человека. Он вынужден понести наказание за злодеяния своего отца. — Я пойду готовиться к заседанию суда, а ты отведи Рики и госпожу Ким в общий зал, как только они приедут, и ждите там. На этом слушании я буду не только в роли присяжного, но и свидетеля. Мы должны не упустить ни одной детали, чтобы максимально смягчить приговор Сону, — попросил Сонхун, а Бахи лишь кивнула, согласившись выполнить просьбу. На последнем на сегодня заседании суда присутствовало довольно много свидетелей, которые, Сонхун надеялся, помогут Киму добиться минимального наказания. На предыдущем заседании единственный свидетель отказался давать какие-либо показания, не соизволив даже поприсутствовать на вынесении вердикта. Этим свидетелем была Дженни, с которой пытались связаться сильнейшие некроманты. Сону сидел на скамье подсудимых, окружённый металлической решёткой, и прожигал взглядом свои руки. Увлечённый своими мыслями, он даже не обратил внимания на подошедшего к нему Сонхуна. Последний посмотрел на друга с сожалением, даже и не представляя, что всё могло обернуться именно так. — Сонхун, сейчас всё начнётся, пройдём на наши места, — обратился к Паку возникший Фума и потащил его в сторону других присяжных, которые освободили для них места. — Ты так подавлен ведь не потому, что сегодня вынесут приговор твоему другу. Мурата попал в точку, ведь это действительно была не последняя причина его ухудшенного настроения. Всё из-за тревожности в груди и горящей ладони, на которой всё ещё красовался шрам от данной клятвы крови. С тех пор, как Джейк улетел в неизвестном для Сонхуна направлении, ладонь не переставала пульсировать или слегка жечь. И Сонхун был даже рад это чувствовать, ведь это давало понять, что Джейк всё ещё может быть жив и у Хуна есть шанс вновь увидеть его. Вот только уже несколько недель о нём не было слышно ничего. Мысли Сонхуна прервали вошедшие в зал Бансок и Ники, которые, кинув короткий взгляд на Сону, заняли свои места. Бахи зашла последней, закрыв за собой дверь, и села рядом с Рики. Она вкратце объяснила им, что нужно будет делать и что говорить, после чего замолчала, как только секретарь возгласил на весь зал: — Встать, суд идёт! Все присутствующие встали, приветствуя судью, и поклонились. Сону тоже поклонился и кое-как поднял на мужчину свой стеклянный взгляд. Последний в ответ не смотрел, раскладывая все свои листы по столу. — Прошу садиться. Опустившись на скамью, Сону наконец понял своё ужасное положение, которое ему теперь как клеймо по жизни. От былой уверенности и двусмысленных шуток не осталось и следа. Они померкли на фоне отчаяния и боли, которые Сону пережил за последние две недели. Единственные, кто помогали ему сохранять хоть какой-то рассудок, были его мама и любимый парень, который, как и обещал, не оставил Сону в такой сложный для него период жизни. Сглотнув вязкую слюну, Сону чуть повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на своих родных людей, которые смотрели на него в ответ с теплом и любовью. Это было именно то, что ему нужно было перед началом слушания. Суд начал поочередно выслушивать всех свидетелей, которые подходили к кафедре и излагали всё о пережитом. Никто и плохого слова не сказал о Сону как о человеке или волшебнике. А слова Бахи, Рики и Сонхуна лишь укрепили сказанное. Присяжные и судья записали себе эти показания, выделив то, что говорили все: Сону был под влиянием своего отца. И, пожалуй, это была самая важная часть всего заседания. Ким, слушая все хорошие слова, сказанные о нём, едва сдерживал слёзы. Раньше бы о нём никто подобного не сказал, кроме Бахи, а сейчас всех было достаточно много. Когда судья обратился к подсудимому, пытаясь у него что-нибудь выведать, Сону и слова из себя выдавить не смог, полагаясь на своего адвоката. Ким лишь периодически положительно кивал, соглашаясь почти со всем. Тело Сону слегка дрожало, а руки похолодели из-за волнения. И как бы Киму хотелось, чтобы Рики сейчас их согрел, сказал что-нибудь приятное и просто обнял, чтобы затмить собой всё волнение и оттеснить его на задний план. Но это оставалось лишь недосягаемой мечтой, ведь между ними было минимум десять метров расстояния и эфральтовая решётка. — Госпожа Ким, вы считались мёртвой вот уже почти тринадцать лет, что вы можете сказать по этому поводу? — обратился судья к женщине, получив в ответ хмурый взгляд. — Как это связанно с делом моего сына? — удивилась Бансок, впиваясь пальцами в кафедру до побеления костяшек. — Вы ранее утверждали, что ваш бывший муж лишил вас возможности быть рядом с сыном, из-за чего вы не смогли предотвратить катастрофу. Я хочу знать, что же такого сделал господин Ким, — уточнил мужчина, подняв свой взгляд с листков на свидетельницу. — Мой бывший муж заколдовал меня и поместил в тело духа леса, как только я увидела будущее, в котором он развязал войну. В тот день я заявилась к нему и сказала, что все узнают о его тайне. И это было моей ошибкой. Мне стоило сразу отправиться в Орден защитников и сообщить об этом, — разъяснила женщина, надрывно выдыхая и формулируя в голове свою речь. — И одна ваша ошибка понесла за собой такие последствия. Бансок напряглась из-за услышанного, понимая, что судья, хоть и не напрямую, но косвенно обвинил женщину в произошедшем. И всей войны, в которой погибли невинные волшебники, могло бы не быть, если бы она не пошла устраивать скандал со своим мужем, а отправилась в Орден. — Да, это моя ошибка, но не ошибка моего сына. И я готова понести за это наказание, но не мой сын, — твёрдо произнесла Бансок и кинула мимолётный взгляд на плачущего Сону. — Судить того, кто против своей воли пошёл воевать на стороне Сонджуна, наравне со всеми — есть зло. — Мы это учтём, — кратко отвечает судья, вставая из-за своего стола. — Суд удаляется для вынесения вердикта. Все присутствующие встали, сопровождая судью и присяжных на выход. Бансок досадно простонала и села на своё место, где её успокаивающе погладил по плечам Рики. Женщина очень волновалась, что её сыну дадут пожизненное, как и всем сторонникам Сонджуна, проигнорировав всё хорошее, что было сказано о Сону. — Госпожа Ким, не знаю почему, но я уверен, что Сону-хёна не будут судить, как всех. В крайнем случае, можно будет подать апелляцию, если приговор будет слишком жестоким. Рики перевёл свой взгляд на Сону, что сидел всё там же и мял пальцами подол тюремной робы, которую он носил последние несколько дней, пока ждал суда. И Сону знал, что какое-то время ему всё ещё придётся носить тюремную форму. Это неизбежно. Время ожидания тянулось бесконечно, и с каждой новой секундой Сону становилось всё неспокойнее. Сегодня решалась его дальнейшая судьба. И, вероятно, все свидетельства и вправду смягчат ему срок с пожизненного на лет десять-пятнадцать. Ким горько усмехнулся, представляя, как уже постаревшим выйдет из тюрьмы, а его будут встречать мама и не оставивший его Рики. Он хотел верить, что Рики его не бросит никогда. — Встать, суд идёт! — разнёсся на весь зал голос секретаря. Сону нервно встал и уставился на дверь, через которую в зал вошли присяжные и судья, неся с собой папку с решением. Ким внимательно за ней наблюдал, проглатывая накопившуюся слюну, и начал нервно покусывать ногти. Слова судьи звучали в голове Сону сквозь толщу воды. Единственное, что он смог расслышать, это срок, который ему дали. — В связи с этим, гражданин Ким Сону приговорён к году и шести месяцам тюремного заключения и шести месяцем оздоровительного лечения в санатории для ведьмаков. Слёзы рекой хлынули из стеклянных глаз, а на лице Кима растянулась лёгкая улыбка. Никаких десяти или пятнадцати лет, а всего каких-то несчастных два года, которые, Сону уверен, пролетят незаметно. Бансок тоже не сдержала слёз, пряча лицо в ладонях. Хоть приговор и был самым минимальным, который можно было только дать, она всё равно была огорчена тем, что вынуждена вновь расстаться со своим сыном. Но, несмотря на это, она будет всегда навещать своего сына и делать всё возможное, чтобы эти полтора года в тюрьме не давили на Сону. Все начали покидать зал суда, а Сону вывели из кабины для подсудимых. Рики и Бансок тут же кинулись к нему, чтобы обменяться хотя бы парой слов, прежде чем их снова разлучат. Урвав несколько минут, оба заключили Сону в крепкие объятия, а Бансок зарыдала сыну в плечо, не желая отпускать. — Сону, я обещаю, что буду навещать тебя каждый день, если мне позволят это делать. Эти два года пролетят очень быстро, и мы сможем снова воссоединиться, — рыдала женщина. — Мамочка, я так рад, что ты здесь и сейчас рядом со мной. Я так по тебе скучал все эти годы, — всхлипнул Сону и чуть отстранился, чтобы слезящимися глазами посмотреть сначала на маму, затем на своего парня. — Мы будем тебя ждать, хён. Положив одну свою руку на щёку Кима, Рики наклонился вперёд и поцеловал такие любимые и всегда желанные губы. Невинное касание давно бы переросло во что-то большее, будь они лишь наедине, но сейчас и место не то, и ситуация. — Мы с тобой, сынок. И всегда так будет.

***

— Ты хочешь экстерном закончить школу защитников и академию магии? — удивился Фума, когда спустя пару недель после суда над Сону Сонхун заявился к нему с такой вот просьбой. — Да. Скоро начнётся волчья пора, да и моей стае нужен вождь. Я не могу их оставить. Мурата призадумался, думая, возможно ли осуществить подобную просьбу. Для такого умного и способного парня, как Сонхун, возможно всё, даже сдача сложных тестов и экзаменов, которые проводятся перед выпуском из школы защитников. Но больше он думал не об этом, а о том, что Сонхун собирается уйти не из-за стаи. — Ты собираешься найти его? — напрямую спросил парень, чем поставил Сонхуна в тупик. — Да, Сонхун, я не глупый и вижу тебя насквозь, а ещё чувствую, как воздух пропитался волнением. — Да, я хочу найти его, — выдохнул Сонхун, опустив голову, и прикусил нижнюю губу. — Мы, волки, любим лишь раз в жизни и навсегда. И я не исключение. Я люблю Джейка и, зная, что он жив, не могу просто стоять на месте. — Понимаю, — горько усмехнулся Фума. — Пумы тоже любят раз и на всю жизнь. Бесшумно встав из-за стола, Мурата обошёл его и неспешно подошёл к Сонхуну, поднимая его подбородок двумя пальцами. — Так пускай хотя бы кто-то из нас, двух влюблённых, обретёт своё счастье, — распоряжается Фума и мягко улыбается. — И это точно буду не я. — Я очень надеюсь, что та, кого ты любишь, ответит тебе взаимностью, — подбадривает друга Пак и заключает его в крепкие объятия. — Пришли весточку, когда мне можно будет приступить к экзаменам, а сейчас мне нужно спешить домой, чтобы собрать вещи. — Удачи. Мурата ещё какое-то время смотрел вслед убегающему радостному Сонхуну и думал о том, что именно в такого Сонхуна он и влюбился: в жизнерадостного и добросердечного. И Мурата будет довольствоваться тем, что имеет. Пока радуется Сонхун, радуется и он.

***

На улице хлопьями валил снег, и Чонвон порядком замёрз, пока курил под одним из деревьев. Выдыхая дым вверх, Ян блаженно прикрыл глаза, слыша, как к нему кто-то приближается. И, уже полностью совладав со своими новыми силами, парень по запаху понял, кто к нему приближался. — Ещё шаг — и тебе не поздоровится! — рыкнул Чонвон, обернувшись на нарушителя покоя. — Я предупреждаю, Джей. — И я рад тебя видеть, котёнок, — усмехнулся разбойник и вырвал из холодных рук сигарету, бросая её куда-то в снег. — Бросай курить эту дрянь. Лучше выпей со мной приготовленное Николасом вино. Мы не виделись со дня войны, а уже прошло больше месяца. — Чего ты привязался? Не буду я с тобой пить. Не думай, что тот поцелуй в лагере что-то да значит. Это было ошибкой. Оттолкнув разбойника в сторону, Чонвон пошёл вперёд, а Джей увязался за ним, не отставая ни на шаг. Присутствие разбойника сильно раздражало Чонвона, но он старался не обращать внимания, уверенно следуя в неизвестном направлении. Просто ему было жизненно необходимо уйти от Джея и побыть в одиночестве. Последний месяц Чонвон только и делал, что избегал общества, зная, что его объявили в розыск за убийство семи человек. А ещё он не хотел сталкиваться со своими друзьями, боясь, что те его осудят за то, кем он стал. Монстром. Он перешёл на тёмную сторону, убив тех людей, а вкупе с новообращением это ощущалось тяжким грузом на его плечах и неприятным осадком на сердце. Обществу стоит держаться от него подальше, чтобы оставаться в целости и сохранности. — Прекрати за мной ходить! — рявкнул Чонвон, резко обернувшись к разбойнику, оказавшемуся слишком близко. — Я убью тебя, если ты продолжишь меня доставать. — Так убей, — усмехнулся Джей и подошёл ещё ближе. — Уверен, у тебя кишка тонка подобное сделать. Разбойник был уверен в своих действиях, хотя внутри сильно тревожился, вспоминая последний разговор с Бахи и Хикару, после которого он очень быстро отыскал Чонвона по свежим следам. — Попытка лишь одна, — звучал в голове голос Бахи, которая слёзно прощалась с Джеем. — Ты должен помнить, что это всё должно быть добровольно. Ты уверен, что хочешь этого? — На все сто. Хикару, в который раз повторяю: всё своё имущество завещаю тебе, как и звание лидера. — Иди сюда, идиот, — всхлипнула девушка и заключила разбойника в крепкие объятия. — Я буду скучать по тебе. — Мы ещё встретимся. И я очень надеюсь, что наша следующая встреча произойдёт как можно позже. Джей улыбнулся воспоминаниям и резко наклонился вперёд, чтобы втянуть холодные губы Яна в горячий поцелуй. Последний опешил от такой наглости и начал всячески отталкивать от себя разбойника. Глаза его покраснели от злости, а в груди вспыхнула ярость. — Что ты себе позволяешь?! — рявкнул вампир, оттолкнув Джея и ударив того кулаком под дых. — Я ведь тебя предупреждал не приближаться. У нас ничего не может быть, запомни это! Возможно, прежний Чонвон и испытывал к тебе какую-то лёгкую симпатию, но не я. И если ты посмеешь ещё раз меня поцеловать, я вырву тебе сердце! — Ну, смелей же, Чонвон-и, оно прямо здесь, — притянув к себе руку Яна, разбойник положил её на грудную клетку, где билось сердце. — И оно принадлежит только тебе. Или руки в крови марать не хочешь? Я думал, что, став ведьмаком, ты только и желал этого. Заполучить чистое сердце, когда твоё собственное прогнило насквозь. Эти слова взбесили Чонвона. Оскалившись, он бросился на разбойника, снося его с ног и падая вместе с ним в снег. Бой продолжился уже на земле. И если Джей не пытался ничего предпринять, лишь весело смеясь после каждого удара, то Чонвон яростно наносил удар за ударом, выплёскивая всю свою злость на Джее. — Ну же, малыш, я всё ещё ничего не почувствовал, — смеялся через боль разбойник, потому что удар у вампира был сильным. — Выпусти на волю свою тёмную сторону, чтобы я смог посмотреть на неё во всей красе. — О, ты это зря, — сверкая уже потемневшими глазами, процедил Чонвон и, приподняв Джея, толкнул его на камень, что был под его головой. Джей прошипел от боли, а Чонвон на мгновение замер, чувствуя в воздухе приятный запах крови, раздражающий его нос. Ян чуть наклонился вперёд, замечая, как окрашивается белый снег около камня в красный, а сам Джей морщится от боли. — Проклятый, ни на что не способный монстр. Это всё, на что ты способен? — посмеялся Джей, улавливая в глазах напротив яростные огоньки. — О нет, не всё! Чонвон замахнулся рукой и резко вонзил её в грудную клетку разбойника, ломая под ней рёбра, прорывая лёгкое и доставая до сердца. Джей вскрикнул от полученной боли, но между зубов мгновенно расколол капсулу с зельем, которую ему дала Бахи перед уходом. Это именно то, что Джею и было нужно. Было ужасно больно, но Джей знал, на что шёл. Переведя слёзный взгляд на Чонвона, разбойник прохрипел несколько несвязных слов, услышав которые, Чонвон резко дёрнул руку на себя, вырывая всё ещё бьющееся сердце из чужой груди. Разбойник в ту же секунду замер, выдохнув остатки кислорода из лёгких, а Чонвон уставился на сердце в своих руках, которое почему-то начало постепенно чернеть. И с каждой новой секундой сознание Чонвона начало проясняться, а сердце в его руках рассыпаться. Ян поморщился, а тело его сковало ужасной болью. Зажмурив глаза, парень пару раз встряхнул головой, совершенно не понимая, что происходит. Он помнил лишь, как приехал к себе домой на каникулы, а дальше всё было как в тумане. — Холодно, — прохрипел Чонвон, сжимая голову кровавыми руками, чтобы немного облегчить пульсирующую боль. Кое-как раскрыв глаза, Ян уставился, на снег вокруг, затем медленно опустил взгляд на бездыханное и истекающее кровью тело перед собой. Глаза его начали медленно расширяться от увиденного, а с губ сорвался немой крик. Чонвон шокировано уставился на тело разбойника, не понимая, действительность ли это или игра воображения, а через мгновение прижался своим телом к чужому, почти невесомо касаясь руками побледневшего лица разбойника. Взгляд его упал на его окровавленные руки, а затем на рану на чужой груди. Осознание начало выстраивать пазл, и через мгновение Чонвон понял, что здесь произошло. — Джей, нет-нет-нет! — закричал Чонвон, не веря в происходящее да и совсем не понимая, почему это всё происходит. — Пожалуйста, очнись, — вновь предпринял попытку достучаться до разбойника Ян, но Джей не подавал признаков жизни, а из его рта вперемешку с кровью вытекала жёлтая жидкость, которую Чонвон узнал сразу. Это зелье используют для обряда пожертвования, чтобы избавиться от тёмной стороны ведьмака светлой. — Что ты наделал?! — закричал Чонвон, проклиная себя за произошедшее. — Пожалуйста, только не ты! Чонвон, захлёбываясь слезами, отчаянно пытался залечить чужую рану, чувствуя головокружение из-за запаха крови, а ещё жжение зубов, которые впивались в его нижнюю губу. Отчаянные крики Яна были слышны на всю округу, и пришедшие на место происшествия разбойники и дух леса ничего сделать не могли. Парни держались из последних сил, забирая тело своего лидера, а Хикару и Бахи в открытую плакали, обнимая друг друга. Они знали, что всё так и будет, знали, что Джей шёл на добровольную смерть, чтобы утащить тёмную сторону Чонвона на тот свет. Чонвон был спасён ценой самого дорогого для него.

***

Сону, до этого совершенно не знающий никаких новостей, сильно удивился, когда к нему в камеру поселили новенького, кем оказался Чонвон. Последний был нем как рыба, днями сидя в комнате и лишь изредка выходя в столовую на обеды. Всё пережитое за день Сону рассказывал своим маме и парню, которые очень часто приходили навещать его, иногда прося у Фумы, который являлся надзирателем Сону, немного больше времени для разговора. И Ким и вправду чувствовал себя более-менее хорошо, несмотря на то, что находился в тюрьме. Чонвон, глядя на то, как к Сону каждый день приходили его близкие, мог лишь отчаянно скулить, потому что к нему никто не приходил. Близких и родных у него не было, а лучший друг, сдав все экзамены, ушёл. Этим с ним поделился Сону, когда они оба ночью не могли уснуть. Жизнь в тюрьме для Чонвона была сущим адом. Он чувствовал себя ничтожеством в этом сером балахоне, который ему приходилось носить изо дня в день. Чонвон часто вспоминал своё предсказание, в котором говорилось, что он преуспеет в стихийной магии, но ему вовремя нужно будет остановиться. Чонвон не остановился и теперь пожинает плоды своей вендетты. Он разрушил свою жизнь сам, хотя у него было светлое будущее. Теперь он вынужден пятнадцать лет потратить на четыре стены, которые уже через пару месяцев стали ему претить. — Вы знали, что Ли Хисына, которого считали правой рукой Сонджуна, перевели в эту тюрьму в отдельную камеру, в которой он сидит днями и даже не пытается выйти? — сплетничал один из заключённых, и Чонвон, заинтересованный разговором, прислушался к нему. — Говорят, что он сходит с ума, рисуя на стене кровью чей-то портрет. — О боже, готов поспорить, что он рисует Сонхун-хёна, — раздражённо закатил глаза Сону, сидя за столом с Чонвоном. — Этому сумасшедшему всё неймётся. Проведя ладонью по своим немного отросшим тёмным волосам, Сону продолжил есть, потому что эти сплетни ему были не интересны. А вот Ян так и лучился желанием узнать как можно больше. — В какой камере находится Ли Хисын? — неожиданно спросил Ян, подскочив к чужому столику. — Эй, солнышко, зачем он тебе? — посмеялся всё тот же сплетник, притягивая Яна к себе за талию. — Лучше скрась нам вечер своим прекрасным личиком. — Я спросил… — Чонвон рыкнул и мгновенно выкрутил чужую руку, завернув её заключённому за спину и прижав его лицо к столу. — В какой он камере? — В двести пятой, второй блок, — отчитался мужчина, а Чонвон его тут же отпустил. Прихватив свой поднос, с которого он ловко стащил вилку, Чонвон отправился на выход из обеденного зала. Проходя мимо охранников, Ян спрятал вилку в рукаве своей рубашки и отправился вдоль камер, ища нужную. Чонвон в этой тюрьме уже больше трёх месяцев и успел всё изучить, поэтому нужный блок и камеру не составило труда найти. Он уверенно шёл туда, ждав эту встречу очень долго и предвкушая её завершение. Вампир должен был поплатиться за то, что сделал с Чонвоном. Хисын сидел на своей кровати, разглядывая созданный пару минут назад шедевр на стене. Чонвон посмотрел туда же, видя перед собой немного размытое и нарисованное кровью лицо лучшего друга. Сону попал в точку, когда предположил, кого рисовал Хисын. — Я удивлён увидеть тебя здесь, Чонвон, — усмехнулся Хисын, даже не глянув на него. — Я сразу почувствовал твой запах, но думал, что мне просто кажется. Но я не ошибся, ведь только один человек в мире пахнет скошенной травой и свежими огурцами. В ответ Ян ничего не сказал, молча заходя в чужую камеру. Он обернулся назад, чтобы убедиться, что никто сюда не шёл, а вновь повернувшись в сторону вампира, Чонвон испуганно подпрыгнул и отошёл на пару шагов назад. Хисын удивился такой милой реакции и начал наступать, заводя пугливого Чонвона в угол. — Ты напуган, Чонвон-а? — хитро улыбнулся Ли и, подхватив Яна под бёдра, усадил на обеденный стол. Ян ахнул от внезапности и чуть не выронил вилку, которую продолжал прятать в рукаве. От вида обожжённого лица вампира Чонвону стало не по себе. Он даже на мгновение потерял всю уверенность, которой был полон несколько мгновений назад. — Ты не Сонхун, но твоё тело идеально заменит его, — возбуждённо простонал Хисын, скользя своими ладонями по чужим бёдрам к паху. Эти действия и отрезвили Чонвона. — Ты мне отвратителен! — рявкнул Чонвон и в ту же секунду вонзил вилку в единственный целый глаз вампира. Хисын истошно закричал, пытаясь достать инородный предмет из своего глаза, но каждая попытка лишь вдвойне делала больно. На крики вампира начали сбегаться другие заключённые, и Чонвон, зная, что с минуты на минуту сюда придут и охранники, поставил Хисыну подножку. Последний, потеряв равновесие, рухнул на пол, а вилка вонзилась ещё глубже. Побарахтавшись ещё несколько минут, Ли замер, а на полу начала растекаться огромная лужа крови. — Уходи, парень, — приказал один из заключённых. — Я слышал, что тебе дали всего пятнадцать лет. И если ты не хочешь увеличить срок до пожизненного, уходи. А у меня и так пожизненное, так что терять нечего. — Но… Чонвон осёкся, чувствуя, как всё его тело начало ломить из-за изменений и борьбы с вампирской сущностью внутри. Обративший его мёртв, а значит, близился час, когда его тело отвергнет другую сущность. — Этот ублюдок получил по заслугам, так что уходи. Чонвон лишь кивнул и, опираясь на стену, отправился к своей камере. Мимо него пробежали несколько охранников, один из которых остановился рядом с Яном, видя его болезненный вид. — Вызовите медбрата! Заключённому плохо! Это было последнее, что услышал Чонвон, прежде чем потерять сознание. Организм не выдерживал отторжения вампирской сущности.

***

Год и девять месяцев спустя Сону вдохнул полной грудью морозный воздух, покидая пределы санатория. Всюду уже лежал снег, а у ворот стояла киа рио, завидев которую, Сону начал улыбаться. Из салона вылезли Бансок, Рики с букетом цветов и Кайоши с двухлетней Ёсико на руках. — Господин Ким, вас долго ждать? — улыбнулся Рики, следуя вперёд, чтобы как можно скорее заключить своего парня в крепкие объятия. — Два года ждал. Подождать пару секунд не проблема. Сону искренне улыбнулся и кинулся в объятия своего парня, целуя в обветренные губы. Кайоши и Бансок, смотрящие со стороны, лишь довольно улыбнулись и вернулись в машину, потому что Ёсико заныла, что ей холодно. — С днём рождения, Рики-я, — прижавшись своим лбом к чужому, Сону выдохнул и заплакал. — Одного поздравления мне недостаточно. Мне сегодня девятнадцать, хён, и я бы хотел получить чего-нибудь весомого, — усмехнулся Рики, намекая на продолжение сегодняшнего вечера, от которого Сону отказаться никак не мог, потому что и сам два года терпел. — Не жди пощады этой ночью, Здоровяк. — Обещаешь, Гном? Улыбнувшись друг другу ещё раз, парни, радостные, отправились к машине. Выходя за ворота, Сону обернулся на санаторий, в которым пробыл последние шесть месяцев. Это был последний день всего пережитого ужаса, а дальше, Сону уверен, всё будет куда лучше, чем сейчас. — Ну, сынок? Едем сразу переодеваться, а затем на свадьбу твоей подруги? — Мам, ты думаешь, я хочу видеть то, как Бахи выходит замуж за разбойницу? — наигранно закатил глаза Сону и сел на заднее сиденье к Ёсико. — Ну, Хикару теперь лидер разбойников. А это высокий статус среди её людей. Все её уважают, и Бахи тоже будут уважать. Но если ты не хочешь… — Мам, я же пошутил, — смеётся Сону. — Да я всю жизнь ждал, когда они сойдутся, так что я обязан присутствовать на их свадьбе! — Отлично. Тогда за костюмами и в волшебный лес! Машина стартанула с места, увозя всех подальше от ужасного санатория, в который Сону больше никогда не хотел возвращаться. И по мере отдаления Сону чувствовал лёгкость на душе, осознавая, что всё самое страшное осталось позади.

***

Пять лет спустя Освобождённый по УДО за хорошее поведение Чонвон сейчас стоял напротив кафе, в которое требовался новый сотрудник. И так как в другие места его не принимали из-за судимости, Чонвон надеялся, что хотя бы здесь не пролетит. Вдохнув побольше кислорода, Ян толкнул дверь, оказываясь внутри кафе, в котором некогда обедал в компании своих самых близких друзей. От нахлынувших воспоминаний он даже горько усмехнулся и двинулся к прилавку, за которым стоял довольный Кей. — Хэй, рад тебя снова видеть! — радостно завопил мужчина. — Чего изволишь заказать? У нас в наличии всё ещё есть печенье с предсказанием. Не хочешь опять испытать судьбу? — Нет! — возгласил Чонвон, больше не желая знать ничего о своём будущем. — Я здесь не заказывать что-то. Просто я увидел объявление на входе, что вам требуется официант. — А, ты про это. Оно уже месяц висит, всё никак не можем снять, — отмахнулся Юдай, всё так же радостно улыбаясь. — Правда? Тогда ладно, — огорчился Ян, понимая, что ему вновь придётся искать на всех возможных сайтах вакансии. Заметив замешательство старого друга, Кога поспешил исправить ситуацию: — Но тот официант работает плохо и часто не приходит на работу, поэтому место всё ещё свободное. Могу взять и тебя, если ты готов будешь приступить к работе сразу же, — разъяснил мужчина, а у Чонвона глаза загорелись от облегчения. — Да! Я готов! Выполню любую работу! — Отлично, тогда приступим. Кей выдал новому сотруднику форму и провёл экскурсию по кафе, объясняя, где какой стол, что нужно говорить посетителям, чтобы выбить чаевые, и как завуалированно предложить самые дорогие блюда, которые посетителям покажутся даже дешёвыми, узнав, что это. — Так, Чонвон-а, у нас посетитель! — прикрикнул Кей ушедшему в туалет официанту. Мужчина поднял взгляд на вошедшую девушку и замер, сразу же узнав её. Сколько бы времени не прошло с их последней встречи, Кей уже никогда не забудет эти большие голубые глаза и розовые длинные волосы, а ещё губы, что когда-то отказали ему в ухаживании. Незнакомка была не одна, а с двумя детьми, которых она усадила за ближайший столик и оглянулась в поисках официанта. Недолго думая, Кей ринулся к ней, улыбаясь своей фирменной улыбкой. — Поверить не могу, это вы, — восхищённо произнёс парень. — Девушка, что ещё семь лет назад отказала мне в ухаживании. Вы всё так же прекрасны, как и раньше. А это ваши дети? — Оу, я польщена, что вы спустя столько лет помните меня. И да, это мои сыновья. Джей и Вильям, — в ответ улыбнулась девушка, а вернувшийся из туалета Чонвон замер, услышав имена детей. Сердце пропустило удар, стоило ему вспомнить свои окровавленные руки и лежащее бездыханное тело разбойника у его ног. Джей пожертвовал собой, чтобы Чонвон смог вернуться в общество и построить свою жизнь. Чонвон ему за это бесконечно благодарен. — Знаете, моё предложение ухаживать за вами всё ещё в силе, — напомнил мужчина, из-за чего незнакомка лишь горько усмехнулась. — У меня дети, Кей. Кому нужна женщина с двумя шестилетними детьми? — Мне, — твёрдо заявил Кей, удивив посетительницу. — Детки — они ведь цветы жизни. — И то верно, — удивлённо произнесла девушка, заправив за ухо прядь розовых волос. — Так вы скажете своё имя, прекрасная незнакомка? — Хэвон. — Будем знакомы. Семь лет назад она ему отказала, а сейчас ответила взаимностью. Кей наконец понял смысл своего предсказания из печенья.

***

— Истеричка! — вопила Бахи на свою жену, избегая летящую в неё вазу. Хикару ещё сильнее взбесилась, так как не смогла попасть в девушку предметом. Раздражённо топнув, она завалилась на диван и рефлекторно положила ладони на округленный живот. Тяжело вздохнув, она заплакала, желая оказаться в крепких объятиях своей жены. — Эй, милая, ну ты чего? — обеспокоенно спросила Бахиий, оказываясь рядом с разбойницей. — Не плачь, я рядом. Легонько приобняв любимую, Хюнин поцеловала её в щеку, после чего положила ладонь поверх чужой. На лице расползлась улыбка от осознания того, что очень скоро они обе станут мамами. — На днях к нам должны заглянуть разбойники и Ники с Сону, поэтому мы должны подготовить дом. А так как я толстая и не в состоянии что-либо делать, этим придётся заняться тебе, — проскулила Хикару. — Я толстая! — Ты не толстая, милая. Просто это наша доченька у тебя там, в животе. А насчёт дома не волнуйся. Сделаю всё в лучшем виде. — Ты у меня такая хорошая. Обнявшись, девушки уставились на панорамное окно, за которым сыпал снег, укрывая весь лес белым полотном. По-настоящему красивое зрелище. Глядя на всё, что её окружало, Бахи не могла не улыбаться, даже и не представляя, что всё могло обернуться так. Семь лет назад произошло событие, которое перевернуло её жизнь. Тот невинный поцелуй в храме привёл к тому, что у неё теперь есть жена, а на подходе дочка. Что может быть лучше? — Люблю тебя, Хикару. — И я тебя. Хикару потянулась к своей жене, чтобы поцеловать, но остановилась, почувствовав острую боль внизу живота. Глаза её в момент расширились, а рот открылся в громком крике. — Бахи, я рожаю! — завопила та на весь дом и схватилась за живот. — Звони в скорую! Бахи запаниковала и начала бегать из стороны в сторону, ища чёртов телефон, чтобы вызвать для любимой скорую. И как назло его нигде не было, когда он так был нужен. Разозлившись, девушка вызвала нечисть, велев им искать по всему дому телефон. Хикару, корчась от боли, наблюдала за тем, как по дому бродят едва живые существа, перерывая всё, что только можно, а один даже её поднял, находя сотовый между спинкой дивана. Выхватив телефон из рук нечисти, Бахи, не теряя времени, вызвала скорую для своей жены и отправилась встречать их на улице, велев остальным оберегать Нэйру. Скорая приехала очень быстро, несмотря на то, что их дом находился в самой глуши леса. Бахи, всё ещё волнуясь за свою жену, ни на шаг не отходила от неё, когда её на носилках грузили в карету скорой помощи. И держала её руку до самой больницы. Пыталась даже в родильное палату пробраться, но ей запретили это сделать. Оставшись в коридоре, Бахи места себе не находила, начиная всех подряд обзванивать и просить приехать. Самыми первыми приехали Сону и Рики, которые были всего в нескольких километрах от больницы. За ними подтянулись и разбойники, увидев которых, медсёстры в панике начали разбегаться. — Как Хикару, что с ней?! — возгласил Николас, назначенный правой рукой лидера, кем ранее была и сама Хикару. — Не знаю, меня не пускают туда, — плакала девушка, прижимаясь к своему лучшему другу и обнимая его. — Она просто сказала, что рожает, и я сразу же вызвала скорую. Я очень волнуюсь за неё. — Боже! Ты нас напугала! — возгласил Сону, ведь по телефону Бахи сказала, что её жене плохо и её увезла скорая, а здесь вылезли подробности произошедшего. — Отставить панику! У Хикару крепкий организм. Думаю, она переживёт свои первые роды. Эти слова, хоть и совсем немного, но успокоили Хюнин. Она перестала так сильно паниковать и бегать из стороны в сторону, представляя самые наихудшие исходы. А после и вовсе заснула на плече Рики, измотав себя волнением и беготнёй. — Я и подумать не мог, что она бывает такой растерянной. Нуна всегда казалась мне самым расчётливым человеком на земле. Правильной и продумывающей каждый свой шаг наперёд, — улыбнулся Рики, успокаивающе поглаживая подругу и поглядывая на своего парня, что сидел среди разбойников и недовольно смотрел в ответ. — Это была непредвиденная ситуация, так что её можно понять, — встрял Николас. — В такие моменты любой потеряет какую-либо собранность. Парни с этим согласились и лишь кивнули, продолжая сидеть на своих местах и ждать заветного часа, когда выйдет врач и позволит им навестить Хикару. Врач вышел только спустя пару часов, сообщив, что родился здоровый ребёнок, а сама роженица отдыхает. Облегчённо выдохнув, Рики начал будить подругу, сообщая ей, что она стала мамой. Сначала Бахи ничего не поняла, не различая реальность и сон, а после вскочила как сумасшедшая и рванула в сторону палаты, из которой вышел врач. Все остальные двинулись за ней, заполняя палату один за другим. Бахи остановилась у самой койки, глядя то на свою жену, то на малютку в её руках, которая мило спала. — Ё-моё, а ведь все дети такие крохотными рождаются, — констатировал факт Ким и посмотрел на своего парня снизу вверх. — Поверить не могу, что этот Здоровяк мог быть такой крохой. Все улыбнулись этим словам, но тут же перевели всё своё внимание на Хикару, явно ожидая от неё чего-то очень важного. — Как хоть малышку назвала? — поинтересовался Николас, озвучив самый волнующий сейчас всех вопрос. — Я и Бахи долго думали, как же назвать малыша. Если бы это был сын, я бы, не задумываясь, назвала его Чонсоном, в честь лучшего лидера, которого, к несчастью, сейчас нет рядом с нами. Но с именем девочки пришлось напрячься. И в одну из ночей мне приснилась женщина, которую я никогда ранее не встречала, но я уловила в ней сходство с тобой, Рики. И имя пришло само. — Ватанабэ, — закончила речь своей жены Бахи, обернувшись на друзей. — Так мы решили назвать нашу дочь. Рики тепло улыбнулся, услышав имя девочки, и едва сдержал слёзы. Посмотрев на малышку, он не мог нарадоваться, чувствуя какую-то ментальную связь с ней, будто бы со своей мамой. — Прекрасное имя, — улыбнулся Рики, всё же не сдержав слёз, и поспешил обнять своего парня. — Я бы сейчас не отказался от черничного пирога и зелёного чая в честь рождения прекрасной девочки! — Ну, нет! Давись этой отравой сам, — возмутился Сону. — Я лучше воду просто попью. — Ну, куда тебе воду пить? И так как спичка! Скоро я тебя буду одной рукой поднимать, — фыркнул Рики, насильно таща своего парня из палаты. — Будем вместе давиться черничным пирогом и зелёным чаем. — Спасите! — звучал удаляющийся голос Кима из коридора, заставивший всех оставшихся в палате улыбнуться. — Годы идут, а у них дурачество не заканчивается, — смеётся Бахи и оборачивается к своей жене. — Спасибо за дочь. Мягкое касание губ закрепило благодарность.

***

Даже спустя семь лет Сонхун всё продолжал следовать в направлении, которое ему показывал поисковый компас. И каждый раз, когда стрелка отзывалась на имя, которое ему шептали, Сонхун надеялся, что очень скоро он и Джейк всё же встретятся. Надежду он не утрачивал. — Джейк, мы скоро встретимся, — шептал парень в пустоту. Надев компас на шею, Пак в прыжке обратился в волка и, завыв в небо, рванул вперёд, куда ещё ранее указала стрелка компаса. Оглушительный рёв разнёсся на всю округу, что лишь укрепило надежду Сонхуна. Джейк был рядом, и Пак чувствовал это. Нужно было лишь следовать вперёд.