Nightmares

Когда Рейнире был всего год, ее дядя Деймон с горечью сочетался браком с леди Реей Ройс, женщиной почти вдвое старше его, не питавшей любви ни к Королевской Гавани, ни к драконам, ни к самому Деймону. Свадьба, как позже рассказал Рейнире дедушка, была полной катастрофой. Деймон опоздал, у него было сильное похмелье, и его практически вытащил из постели сир Гаррольд Вестерлинг, который в то время еще был новобранцем в Королевской гвардии. Именно в таком состоянии Деймону предстояло, пошатываясь, пройти к алтарю, чтобы встретить леди Рею, которая нетерпеливо ожидала его в сопровождении своего отца и септона. Несмотря на то, что его буквально втащили в септу, как мешок с картошкой, Деймон все еще пытался сбежать, угрожая скормить Караксесу свою собственную бабушку, добрую королеву Алисанну, если она не позволит ему выброситься из окна. Деймон несколько раз чуть не заснул во время свадебного пира, проведя большую часть времени напиваясь до полусмерти, пока в погребе короля Джейхейриса полностью не закончилось дорнийское крепкое вино. Он отказался танцевать с леди Реей, когда король заставил его выйти из-за стола, предпочитая ей других дам, в том числе и двух служанок. Он пытался поцеловать леди Эймму, мать Рейниры, во время постельной церемонии, и, по словам самого Деймона, выждал не более двух минут после того, как за ними закрылась дверь, чтобы снова ускользнуть, тайком отправившись в бордель к двум своим друзьям, не бросив ни единого взгляда на свою обнаженную жену. На следующее утро Деймона поймали сир Райам Редвин, командующий Королевской гвардией, и его отец, принц Бейлон, которые попытались замять инцидент, но о нем неизбежно узнали Старый Король и Добрая Королева. Разгневанный Старый Король пригрозил, что выпорет Деймона за это. Добрая Королева, которая, как хвастался Деймон, любила его гораздо больше, чем его брата или кузенов, была на грани слез после завтрака, где Деймон пьяно умолял ее не отправлять его в Долину, буквально рыдая в ее ногах. Кузина Деймона, принцесса Рейнис, поймала его при попытке бегства в Драконьей Яме, хотя он должен был присутствовать на турнире, устроенном в честь его свадьбы, поэтому до конца дня Караксес остался под постоянной охраной трех членов Королевской гвардии. Деймон отказался участвовать в состязании, несмотря на призывы принца Бейлона и принца Визериса, и проводил время в королевской ложе, как можно дальше от леди Реи, ухаживая за юной Рейнирой. Он выпил так много вина, что потерял чувствительность одной из ног и упал, когда попытался встать, чтобы поддержать поражение одного из сыновей сира Хайтауэра. Принц Бейлон смеялся, когда рассказывал об этом, описывая это как самую ужасную свадьбу, которую когда-либо видел Красный замок, но юная Рейнира испытывала лишь сожаление, зная, что ненависть ее дяди к жене и Долине так и не ослабла.

______________

Когда Рейнире было двадцать лет, ее собственная свадьба обернулась катастрофой. Ей тоже предстояло выйти замуж за человека, не испытывающего любви ни к Королевской Гавани, ни к Красному замку, ни к ней самой. Между Рейнирой и ее троюродным братом существовала платоническая привязанность, за которую она была благодарна: результат общего детства, которое отчаянно пыталась подарить ей мать, поскольку у Рейниры не было собственных братьев и сестер. Но девушка знала, что Лейнор не склонен наслаждаться обществом женщин. Она не держала на него зла, он не просил ее руки, как все остальные, и хотя Лейнор был лучшим из всей этой дурной своры, свадьба не была тем радостным событием, признанием в любви и преданности, о котором Рейнира мечтала в детстве. Рейнира тоже подумывала о бегстве на драконе: она знала, как добраться до Сиракс, не пользуясь главным входом, и стража наверняка отвлеклась бы в этот день. Но в отличие от дяди, у которого не было наследства, Рейнира знала, что рисковала потерять свое положение наследницы престола, если нарушит приказ отца, поэтому послушно сидела рядом и приветствовала всех присутствующих в зале. Рейнира сделала все, что от нее ожидали: она танцевала, произносила тосты, хлопала в ладоши, но все же свадьба сорвалась. Сир Кристон Коль, ее личный защитник, некогда дорогой друг, бросился на сира Джоффри Лонмаута, близкого друга и тайного любовника Лейнора, и забил молодого человека до смерти. Церемония после этого была довольно поспешной, неделя гуляний, пиров и турниров была отменена, а Рейниру и Лейнора втянули в септу так, словно к их шеям приставили ножи. Лейнор, не сдерживаясь, плакал, пока произносил клятву, и Рейнира не могла выбросить из головы образ того, как он безнадежно тянулся к своему дорогому спутнику, как метался над ним, зная, что его уже нет. Они совсем не думали о клятвах, не хотели соединять свои души, не хотели становиться мужем и женой, но были лишь рабами игры, правил которой не знали, марионетками, которыми нужно было управлять, фигурами на доске, которыми двигали их всесильные отцы. Никто из них даже не подумал о тяжести горя и страданий на молодых плечах. Рейнира не хотела предаваться свадебному завтраку, не хотела делать ничего, кроме как взять Сиракс и улететь как можно дальше: в Эссос, на Летние острова, туда, куда сбежал Деймон. В часы бодрствования перед ней вставал образ бедного сира Джоффри Лонмаута, рыжеватые волосы которого были испачканы собственной кровью, половина лица обезображена до неузнаваемости, а кожа неестественно побледнела под потеками крови, губы посинели, а некогда добрые глаза налились багровым и угасли после шестнадцати зим. Но когда Рейнира спала, ей снился еще более страшный образ, где искусно сшитый синий дублет заменялся красно-черным, волосы длиной до плеч становились короткими и серебристыми, налитые кровью глаза превращались в сиреневые, стеклянные и невидящие, широкая челюсть становилась узкой, синие губы кривились в фирменной ухмылке, несмотря на кровь, покрывавшую то, что осталось от его лица. Она видела себя на месте Лейнора, отталкивающую Харвина и в отчаянии пробивающуюся сквозь толпу, в последний раз тянущуюся к Деймону, прежде чем тепло навсегда покинет его, чувствующую холодный металл его колец, но не пульс, пока она сжимала его руку в своей. Караксес кричал вдалеке: трагедия поразила его до глубины души — совсем рядом — в одиночестве, в Драконьей Яме. Рейнира плакала вместе с ним, всхлипывая на холодной груди возлюбленного, не замечая, как сир Кристон с триумфом уходил прочь. Во сне, отец, по крайней мере, соглашался, чтобы предателя повесили за преступления, и ни одна из горько-сладких лживых речей Алисенты не замазывала трещины в их жизни. Рейнира просыпалась со слезами на глазах и, свернувшись калачиком, ждала, когда закончится ночь. Большую часть первой недели своего брака Рейнира провела в слезах, то ли от горя, то ли от разочарования, то ли от чистого изнеможения. Она отказалась посещать заседания Малого Совета, не имея сил заботиться о том, что Алисента могла занять ее место, и заперлась в своей комнате, когда лорд Корлис, принцесса Рейнис и леди Лейна уехали. Сир Лейнор остался в замке, в своей комнате на этаже Рейниры, едва съедая еду, которую Визерис велел ему приносить. Было известно, что молодая пара не консумировала брак, и на следующее утро Визерис неловко затронул эту тему с Рейнирой. Рейнира отказалась заставлять мужа покидать свои покои, зная, что не может представить, какие непреодолимые муки он испытывает, вспоминая, как на его глазах убили его возлюбленного. Понимая, что Алисента каким-то образом убедила короля позволить убийце остаться, а его наказанием стала лишь неделя молитв и поста, Рейнира и Лейнор гневно требовали насадить его голову на пику, но Визерис отмахнулся от них. Глаза Рейниры все еще наполнялись слезами, когда она случайно видела сира Кристона, который часто следовал за Алисентой, как верный пес за своим хозяином. Девушка отказывалась разговаривать с Алисентой с тех пор, как та защитила его. Рейнира сказала отцу, что они выполнят свой долг, но не сейчас. Он неохотно согласился с этим, уязвленный ее ледяным тоном и отстраненностью, но девушка не могла ему посочувствовать. Это была восьмая ночь после ее злополучной свадьбы — Рейнира сидела в кресле у окна и наблюдала, как капли дождя били по стеклу и скатывались вниз вместе со слезами, которые катились по ее розовым щекам. После свадьбы у нее не было ни единой ночи, свободной от кошмаров. В дверь громко постучали. Она проигнорировала стук. Рейнира специально попросила не беспокоить ее, как делала каждую ночь. Стук повторился, на этот раз еще громче. Девушка продолжала игнорировать его, плотнее натягивая халат на плечи. Раздался третий стук, за которым последовал звук открываемой двери. — Принцесса? — спросил голос Деймона. Он закрыл за собой дверь и пересек комнату. Рейнира вытерла слезы и вздохнула. — Я стучал, — тихо сказал он. — Уходи, — прошептала Рейнира. В этот вечер у нее не было сил на развлечения, даже если она так долго искала его общества. Деймон нежно погладил ее по спине. — Я не могу остаться надолго, — прошептал он ей в волосы, оставляя поцелуй на виске. — Я уверен, что кто-то из стражников заметил меня, и чисто технически я все еще изгнан. — Не то чтобы это останавливало тебя раньше, — усмехнулась Рейнира, из уголков ее глаз потекли слезы. — Нет, точно не останавливало. Как ты справляешься? — Я… боги, я не знаю, Деймон, я не могу перестать думать о нем. — О ком? — Сир Кристон, его кулаки, его гнев, то, что он сделал с бедным Джоффри. Ты знаешь, что он не понес за это никакого наказания? Я лишила его права быть моим личным защитником, и Алисента просто забрала его себе. Я так ненавижу их обоих, но мой отец ведет себя так, будто ничего не случилось, — Рейнира застонала. Она хотела сказать так много, но не могла найти слов, чтобы выразить свое замешательство, гнев, недоумение, предательство. — Почему ты оставил меня? — ее голос звучал слабо, как у ребенка, но эта мысль не выходила у нее из головы. В этот раз она не видела его удаляющейся спины, но когда оглянулась, убедившись, что Лейнор не пострадал, Деймон исчез. — Что? Когда? — Неужели ты бросал меня столько раз, что уже не можешь уследить? На свадьбе, дурак. Я была в толпе, совсем одна, а ты меня бросил. — Ты сбежала от меня! Ты отправилась на поиски своего суженого, не помнишь? — И ты исчез? — Мое присутствие только еще больше разозлило бы Визериса, и ты рисковала попасть под его гнев. Я предполагал, что между другом Лейнора и еще кем-то произошла пьяная драка. Я даже не предполагал, что дело дойдет до чего-то настолько жестокого, до кровавой бойни, которую эта псина устроила бедному мальчику, но я знаю, как твой отец относится к репутации. Чем меньше обо мне говорят, тем лучше. — Ты когда-нибудь собирался это сделать? — Что сделать? — Убежать со мной. — И рискнуть твоим наследством? Рейнира, я польщен тем, что так много значу для тебя, что ты готова отбросить в сторону все разумные соображения, хотя и слегка осуждаю за то, что ты заставила меня быть голосом разума, но некоторые вещи важнее того, чье кольцо ты носишь. Однажды, — Деймон поцеловал ее руку, — я сыграю с тобой свадьбу в огне и крови, как Эйгон Завоеватель со своими сестрами, но моим приоритетом всегда будет твоя безопасность, безопасность твоего престолонаследия и безопасность нашего дома, — Рейнира кивнула, прижавшись к Деймону так, что ее голова оказалась на его плече, взяла одну из его рук в свою и почувствовала тепло, слабый стук его пульса под кончиками пальцев. — Я напишу Визерису, — прошептал Деймон. — Каждую ночь, с тех пор как я узнал, что эту бешеную псину не повесили, я боялся, что он обратит свой гнев на тебя или твоего молодого мужа. Я сомневаюсь, что Визерис согласится на аудиенцию со мной, но, возможно, он прочтет то, что я напишу. — Теперь ты защищаешь и Лейнора? — Он — будущее нашего дома и сын моей кузины, так что я должен. А теперь, пойдем, принцесса, уложим тебя в постель, пока меня снова не утащили. — Я не могу спать, я вижу только смерть. — Тогда позволь мне утомить тебя своими старыми сказками, — Деймон протянул руку, отстраняясь от нее, и Рейнира приняла ее. Он подвел ее к кровати и лег рядом, улыбаясь. Рассказы Деймона никогда не надоедали ей, она росла, прислушиваясь к каждому его слову, гордилась своим дядей и его приключениями, отчаянно желая иметь свои собственные. Но сейчас она была измучена, а его руки защищали ее, его тепло удерживало ее в реальности. Когда она почувствовала, что задремала, холод ее снов был вытеснен теплом его кожи, кровью дракона, которая текла в них обоих. Рейнира знала, что его не будет рядом, когда она проснется, и ее постель снова будет холодной, что заставит девушку усомниться, был ли Деймон вообще в ее покоях. Но сейчас он пел ей старую валирийскую колыбельную, его губы нашептывали слова в ее волосы, глаза были теплыми и полными жизни. Он вернется к ней, он обещал, и она всегда будет ждать его, ждать того дня, когда ее кошмар закончится, и они поженятся в огне и крови.