Nightmares

Когда Рейнире было восемь лет, она впервые встретила Алисенту Хайтауэр, единственную дочь сира Хайтауэра, которая вместе со своими младшими братьями и матерью переехала жить к нему в Красный замок. Алисента стала единственной постоянной спутницей Рейниры. Она была тихой, робкой девочкой, которая, несмотря на их различия, была рада обществу Рейниры, как и она ее. Иногда у них были и другие товарищи по играм, но обычно они оставались только вдвоем. Они вместе ходили на уроки, вместе обедали и вместе учились ездить на лошадях. Вполне естественно, что и озорничали они тоже вместе. Девочки всегда были заняты чтением. Рейнира любила читать, но то, что задавали септы, всегда наводило тоску, особенно при мысли о том, каким может быть будущее Рейниры как высокородной женщины. Алисента была послушной и выполняла всю домашнюю работу, тогда как Рейнира, казалось, искала, чем бы отвлечься. В конце концов, принцесса отвлекала еще и Алисенту и убеждала ее поиграть с ней в рыцарей или предположить, что обсуждают их отцы в зале Совета. Алисента всегда выбирала алхимию или налоги, а Рейнира — войны, вторжения или драконов. Алисента не очень любила драконов, а Рейнира была полна решимости изменить это. Поэтому, убедившись, что стражники в саду их не видели, они тайком спустились в Драконью яму. Алисента замучилась, боясь расстроить Сиракс и испугаться ее приветствия, но Рейнира была в восторге, ей не терпелось познакомить двух своих лучших друзей. К несчастью для девочек, их слишком быстро нашел стражник и сопроводил обратно в септу. Именно в тот день они заработали свою первую порку. Алисента была первой, поэтому Рейнире пришлось ждать в коридоре снаружи. Алисента не сказала ей ни слова, когда уходила с красными глазами, склонив голову, явно пытаясь скрыть слезы. Рейнира старалась не паниковать, когда наступила ее очередь. Септа читала ей нотации, пока била, но Рейнира была не в состоянии вспомнить ни одного слова, только то, что сама она плакала без остановки, пока это в конце концов не прекратилось. Септа снова прочла ей лекцию о непослушании, после чего отправила ее в свои покои, пообещав обсудить ее поведение с мамой. Рейнира пересекла двор, намереваясь вернуться в комнату, когда столкнулась с папой. Он почувствовал, что что-то не так, и подхватил малышку на руки, выслушав ее рассказ о своем горе. Только после того, как она еще немного поплакала, Рейнира поняла, что папа был не один, а с дядей Деймоном. Девочка сразу смутилась и испугалась, что дядя перестанет ее любить, решив, что она плохая, непослушная девочка, но тот лишь рассмеялся. Он отнес ее в комнату, пока папа ходил на очередную встречу, позвал слуг, чтобы те принесли им обоим теплого молока, и рассказал ей свои собственные истории о том, каким непутевым подростком он был и каким наказаниям подвергался. От разговора с дядей Деймоном Рейнире стало намного легче, и вскоре она снова улыбалась и смеялась. Девочка решила, что, возможно, ее лучшим другом должен стать дядя Деймон, а не Алисента.

______________

Когда Рейнире было двадцать, ее подельником вновь стал Деймон. Служанка вошла разбудить ее по приказу отца, раздраженного тем, что девушка не присоединилась к нему за завтраком, и вскрикнула, увидев, что Рейнира свернулась калачиком под боком у Деймона. Мужчина все еще спал, а скрип двери разбудил лишь Рейниру, которая в недоумении обернулась. Вскоре несколько членов Королевской гвардии ворвались внутрь и вытащили все еще полусонного, очень ворчливого и с сильным похмельем Деймона из комнаты. Рейнира была готова закричать, но с ее губ не сорвалось ни слова. Впрочем, было уже поздно: гвардейцы ушли и забрали у нее Деймона. Рейнира застонала, укрывшись одеялами: она все еще ощущала рядом с собой тепло чужого тела. Она мечтала, чтобы все это оказалось ужасным кошмаром, но, к сожалению, она не спала. Визерис уже покинул Большой зал, и Рейнира осталась завтракать с Алисентой и малышкой Хелейной, Эйгона пришлось увести в комнату после его последней истерики. Рейнира ела поспешно, не интересуясь разговором Алисенты с кормилицей. Она не стала подслащивать кашу или украшать ее фруктами, выставленными на стол, ей хотелось узнать, куда они увели Деймона. Судорожно доев, она бросила ложку и поднялась, направляясь к двери. — Подожди, Рейнира, — окликнула ее Алисента, оторвавшись от разговора с няней. Девушка застыла на месте: она была достаточно близко, чтобы толкнуть деревянную дверь и просто уйти, но чувствовала на себе взгляд Алисенты. — Что? — Твой отец сказал, чтобы я не выпускала тебя из виду, — сказала Алисента. — Так что тебе придется ждать здесь, пока Хелейна не закончит. — Что? — ошеломленно повторила Рейнира. Им удалось отнять ту немногую свободу, что у нее еще оставалась. — Ты должна остаться здесь. — Неужели я не могу хотя бы одеться? Я все еще в ночном платье, — это было плохое оправдание, Алисента тоже была в своей золотой ночной рубашке, но ничего лучше Рейнира не придумала. Конечно, она не собиралась возвращаться в свои покои, в ее планы входил только поиск Деймона. — Просто сядь, — нетерпеливо произнесла Алисента. Она знала, что Рейнира лгала. Это было очевидно. — Я уверена, что король не задержится. — Я тоже, просто дай мне минутку, — Рейнира потянулась к двери. — Рейнира! Сядь на место, это приказ короля! Ты не можешь просто так его ослушаться, — пригрозила Алисента. Рейнира лишь закатила глаза. Она не знала, что сделает с ней отец, если она намеренно проигнорирует его приказ. Никто, кроме Деймона, не поступал так откровенно, но его в итоге изгнали. Возможно, отец все-таки лишит ее наследства, несмотря на все свои обещания. Рейнира не хотела искушать судьбу, но Деймон стоил любого наказания, которое мог бы придумать ее отец. — Сейчас же! — потребовала Алисента. Медленно, словно чувствуя, как внутри угасает надежда снова увидеть Деймона, Рейнира повернулась и с гордо поднятой головой прошла к столу. Она положила в рот чернику и оглянулась через плечо на закрытую дверь. Принцесса была в ловушке. Деймона заключили в собственную тюрьму. Его лодыжки приковали ржавыми металлическими цепями к стене. Сквозь решетку виднелся оранжевый свет, но в самой камере не было окон. У Деймона раскалывалась голова. Он не знал, было ли это связано с похмельем или с обращением королевских гвардейцев. Деймон все еще был в одном нижнем белье, не успев переодеться, и на его и без того покрытой шрамами коже виднелись многочисленные синяки. В камере было холодно, а во рту уже пересохло. На руках остались красные следы от хватки королевского гвардейца, а на костяшках пальцев — ссадины от того, что накануне вечером он в гневе ударил кулаком по стене. Его заточили глубже, чем когда-либо прежде, и Деймон не слышал никаких признаков жизни. Он привалился к стене, чувствуя, как кровь стекала по спине, и застонал, уронив голову на руки. Он надеялся провести утро с Рейнирой, прогуляться с ней по Богороще, но вместо этого сидел в подземелье, не зная, что с ней сделали. Он надеялся, что с девушкой не станут обращаться так же жестоко, ведь если кто-то причинит ей вред, то вскоре этого человека будет ждать адская расплата. Деймону не пришлось долго просиживать в ледяном одиночестве, он услышал, как открылись железные ворота и кто-то начал спускаться по винтовой лестнице. Деймон не удосужился поднять голову, она все еще слегка кружилась. Давненько он не испытывал такого похмелья. Он надеялся, что допрос не будет долгим, и был готов признаться в любом преступлении, лишь бы ему позволили вернуться в постель. Тот, кто находился по ту сторону решетки, кашлянул. Однако Деймон не поднял глаз. Он смирился со своей участью. Если королевские гвардейцы собирались снова тащить его за собой, он не станет сопротивляться. — Деймон, — раздался знакомый строгий голос Визериса. Принц внутренне застонал. Он заставил себя слегка сдвинуться, чтобы посмотреть на брата, половину лица которого скрывала тень, и ухмыльнулся. — Моя дочь, — хрипло продолжил Визерис, — как ты знаешь, моя дочь находится в том возрасте, когда ее репутация невероятно важна. — Верно, — хмыкнул Деймон. — Я не знаю, о чем вы оба думали, но она не может развлекать мужчин в своих покоях, особенно одна ночью, — прошипел Визерис. — Если эти сплетни станут известны, ее репутация будет подорвана. Королева Алисента согласна, что такое поведение очень неприлично для девицы. — Кому какое дело до того, что думает эта сука? — фыркнул Деймон. Он мало общался с Алисентой, но, судя по информации из его источников, она, похоже, жила на пьедестале, на который ее возвел собственный отец, не имея никаких реальных заслуг, и лезла в чужие жизни, потому что в ее собственной ничего не происходило. Говоря простым языком, Алисента казалась дотошно скучной и невероятно навязчивой. — Моя жена, — прорычал Визерис, — может высказаться о ситуации с Рейнирой, ведь не так давно она тоже была незамужней девицей. — Только у нее не было и половины того любопытства, что есть у Рейниры, но это и неудивительно, она ведь довольно поверхностная, не так ли? — Алисента прекрасна. — Я уверен, что ее личность компенсирует то, чего ей не хватает в красоте, брат, я просто нахожу интересным, что ты, в отличие от меня, мог собственноручно подобрать себе жену по вкусу, и остановил свой выбор именно на ней. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать мой брак, Деймон. Ситуация серьезная. Я не жду от тебя понимания, у тебя нет детей, но я надеялся, что ты достаточно заботишься о своей племяннице и ее будущем, чтобы понять, что это может разрушить ее шансы на достойный брак. Если какой-нибудь лорд подумает, что есть повод усомниться в ее целомудрии, ей будет трудно найти мужа. — Я не трахался с ней, Визерис. — Обязательно быть таким вульгарным? Мы говорим о моей дочери. — Плевать, что подумают лорды. Ты — дракон. Твое слово — истина и закон. Ты — король. Если кто-то сомневается в ее целомудрии, отрежь ему язык, это удержит других от распространения сплетен. — Дело не только в сплетнях, Деймон, дело в ее будущем. Люди не должны думать, что она проводит ночи, развлекая мужчин, совокупляясь с ними после наступления темноты, переодеваясь в мальчишескую одежду, посещая, откровенно говоря, чудовищные заведения, это оттолкнет лордов, — Визерис покачал головой. — Да, я слышал обо всем этом, ее много кто видел. Я не знаю, что делать, — он вздохнул и скрестил руки на груди, так, чтобы Деймон смог видеть кинжал на его поясе. Визерис выглядел болезненно: исхудавшее лицо, тусклая кожа, усталые глаза-бусинки, синеватые губы. — Выдай ее за меня. — Что? — Визерис рассмеялся. — Тебе не нужно будет заботиться о каких-то лордах, если ты позволишь мне взять ее в жены, брат. Когда я предложил тебе свою корону, отдал свое королевство, ты сказал, что я могу получить все, что угодно. Позволь мне взять Рейниру, позволь мне жениться на ней в традициях нашего дома. — Ты уже женат! — На бесплодной суке в браке, который мы так и не консумировали, в браке, которого я даже не хотел. — Рейнире нужен муж, который будет почитать ее, защищать, а я, скажу честно, не ожидаю от тебя ни того, ни другого. — Я сделаю все, что угодно. Не продавай ее какому-то незнакомцу, оставь ее здесь, отдай ее мне в жены. — Именно потому, что ты не чужак, я и беспокоюсь, Деймон. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы верить, что ты не устанешь от нее, что тебе не надоест быть второй скрипкой своей королевы и ты не станешь искать кого-то более интересного. — Никогда. — Однажды ты уже пообещал мне это, брат, а теперь посмотри, где мы сейчас. — Тебе никогда не приходилось играть вторую скрипку, я всегда был на расстоянии вытянутой руки от тебя. Если бы ты сделал меня своим наследником, своей десницей, мы могли бы меньше ссориться, но вместо этого ты отдал мне должности, которые попросту никому были не нужны. — Ты хочешь жениться на моей дочери, Деймон, или приблизиться к трону? Неужели Ступеней тебе недостаточно? Ты должен вернуться в Долину, к своей законной жене, подальше от моей дочери, пока я не найду ей мужа. С меня достаточно тебя и твоей беспечности, я не могу допустить, чтобы ты разрушил и ее жизнь. — Разрушая ее… — Хватит, Деймон. Просто сделай то, что я тебе велю, хоть раз, пожалуйста, ради ее блага. — Как пожелаешь, брат, — пробормотал Деймон, но Визерис уже ушел. Принц снова услышал лязг запираемых ворот и застонал. Рейнира все еще смотрела на свою пустую миску из-под каши, когда в комнату ворвался сир Вестерлинг, лорд-командующий Королевской гвардии. Эйгон уже вернулся и начал швырять в мужчину кусочки яблока, требуя внимания, но тот даже не повернулся и, пересекая зал, заговорил с Алисентой тихим голосом. Девушка кивнула, когда тот отстранился. — Твой отец желает встретиться с тобой в своих покоях, — сказала она Рейнире. — Сир Вестерлинг сопроводит тебя. — Я думаю, что смогу дойти сама, спасибо, — проворчала Рейнира. — Боюсь, это не обсуждается, принцесса, — усмехнулся Вестерлинг. Рейнира сдержала стон и последовала за мужчиной, радуясь избавлению от частых истерик Эйгона. Визерис все еще был в одежде для сна — длинной серой ночной рубашке и старом бордовом халате, по виду старше самой Рейниры. Ее отец стоял перед кроватью и выжидающе смотрел на девушку, когда та вошла в комнату. Сир Вестерлинг закрыл за ней дверь. — Мне не нужно говорить тебе, что с властью приходит великое бремя, которое ты должна нести, — сказал он ей, — долг. Долг, который превалирует над всеми твоими желаниями, — Визерис смотрел на нее, словно ожидая скандала. Но Рейнира молчала. Она готова была слушать его нотации десять тысяч часов, только бы он сказал ей, где Деймон. — Я не знаю, что произошло между вами двумя, и о чем вы думали, но я знаю достаточно, чтобы понять, что Джейхейрис лишил бы тебя наследства. — За что? — Если бы распространился слух, что ты приглашаешь мужчин в свои покои по ночам… — Это были не мужчины, это был Деймон, и мы… — Ах да, святой Деймон. Нет причин, по которым его присутствие в твоей комнате, в твоей постели, могло бы вызвать сплетни, не так ли? Ты раскрыла себя, девочка моя, показала слабость, позволила людям осквернить твою репутацию, сомневаться в тебе, и теперь мы все должны страдать от последствий. — Если бы я родилась мужчиной, я могла бы наплодить дюжину бастардов, и никто при твоем дворе и глазом бы не моргнул. — Возможно, ты права, но это не имеет значения, ибо ты родилась женщиной, дочь моя, и такое поведение неподобающе королевской принцессе, — Визерис сделал шаг к ней, а его сердитые пурпурные глаза засверкали гневом. — Что бы там ни было между вами двумя, этому пришел конец. — Ты не можешь этого сделать! Ты… — МОЛЧАТЬ! Я ЗДЕСЬ КОРОЛЬ, Я ТВОЙ ОТЕЦ, И ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ БРОСИТЬ МНЕ ВЫЗОВ! — прорычал Визерис. Рейнира резко выдохнула. — Говорят, что лорд Корлис ведет переговоры с Владыкой Браавоса о браке между его дочерью и сыном Владыки, и мне не нужно говорить тебе, насколько пагубным для тебя может оказаться союз дома Веларион с Вольными Городами, если когда-нибудь они решат добиваться притязаний Лейнора на трон. — Мне казалось, ты сказал, что вопрос о престолонаследии уже решен? — Для большинства это так, но гордых, озлобленных людей трудно переубедить. Мы были бы глупцами, если бы не беспокоились за наше будущее. Совет выдвинул предложение, чтобы ты вышла замуж за сира Лейнора Велариона, вновь объединила два наших дома, и ты сделаешь это без пререканий. Мы с Алисентой пытались найти для тебя пару, но, похоже, ты не ждешь помощи. Никто не посмеет выступить против нас, против тебя, если мы объединим наших драконов с морскими силами дома Веларионов. — Интересно, что ты продолжаешь беспокоиться из-за возможной узурпации со стороны Веларионов, когда сама принцесса Рейнис заявила, что оставила вопрос престолонаследия позади. На твоем плече сидит стервятник, который только и ждет, пока ты почишь, чтобы посадить на трон своего внука. — Прошу прощения? — Твой десница. — Отто Хайтауэр — благородный, верный человек! Он — кровь моей жены, кровь твоего брата и сестры, он… — Он хочет, чтобы Эйгона назвали наследником, и не остановится ни перед чем, чтобы добиться этого. Ты наверняка должен был заметить. — Ты слишком много времени проводишь с Деймоном, он говорит тебе глупости и сомневается в Отто из-за старых ссор. — Деймона не было в Королевской Гавани уже много лет, а Отто Хайтауэр совсем не изменился. Если ты хочешь поговорить о верности, может, тебе стоит подумать, кому верен ты сам — дому Дракона или дому Хайтауэров, ваша милость? — Рейнира покачала головой и вышла из комнаты. Девушка вернулась в свои покои и бросилась под груду одеял и мягких мехов. По ее щекам катились слезы разочарования, но в то же время ее переполняло чувство скорби и тоски. Она проиграла. Она не выйдет замуж за Деймона, ей придется смириться со свадьбой с другим мужчиной. Удивительные, местами разочаровывающие и запутанные ухаживания, которые устроил Деймон, были оборваны, сломаны и разрушены ее отцом, тем самым человеком, который уклонился от своего собственного долга и не женился на Лейне Веларион, вместо этого бросив Рейниру разбираться с последствиями. В груди Рейниры было тяжело и неспокойно, словно сердце буквально разрывалось на части. Она перестала бороться с этим и, поддавшись горю, зарыдала еще сильнее, надеясь, что ее отец не сделал ничего ужасного с единственным мужчиной, за которого она хотела выйти замуж. Рейнира погрузилась в тревожный сон, ее тело было истощено, а разум оцепенел от предательства отца. Она очутилась в море. Рейнира увидела пролетающего над ней Караксеса и попыталась докричаться до его всадника, до Деймона, но он продолжал летать над головой, не обращая на нее никакого внимания. К Рейнире приближался корабль. Она узнала его. «Морской змей» — самый большой корабль в Вестеросе, наполненный пряностями, золотыми монетами и мертвыми слонами, как в сказках, которые рассказывали Рейнире в детстве. Флаг Веларионов развевался высоко, но капитана нигде не было видно. Течение становилось все сильнее, утягивая девушку под воду, подталкивая к скалам. Караксес теперь был лишь красной точкой вдали. Она закричала, взывая к Деймону, умоляя его о помощи, о том, чтобы он обернулся и спас ее. Но он так и не обернулся. Она изо всех сил старалась удержать голову над поверхностью, а погода становилась все суровее и мрачнее — над ней засверкали молнии. Рейнира задрожала. Корабль приближался. Девушка пыталась плыть прочь, к берегу, к замку, но не могла до него добраться. Она видела вдалеке отца и Алисенту, играющих со своими детьми, но они не обратили внимания на ее крики. Она тщетно взывала к Деймону, но Караксеса уже не было видно. Она вскинула руки, чувствуя, как медленно начинает тонуть. Рейнира подскочила на кровати, тяжело дыша, на лбу блестела испарина, и девушке пришлось скинуть с себя все одеяла. Солнце стояло высоко в небе и освещало каждый уголок в комнате. Но Рейнира все еще была одна. Одежда Деймона валялась кучей на полу, где он и оставил ее накануне вечером. Рейнира резко вздохнула, глядя на нее, и молча молилась, чтобы это было не последнее, что останется у нее от Деймона. Она села и потерла глаза. Девушка явно была голодна, но у нее не было настроения с кем-то разговаривать, даже со служанками, поэтому боль в животе пришлось проигнорировать. Рейнира вновь бросила взгляд в окно. Ее охватило искушение кинуться в тайный ход, который показал ей Деймон, и бежать на Сиракс, подальше от фальшивых мачех, неискренних отцов и предосудительных браков. Это была лишь мечта, она знала, что не справится с этим в одиночку, не сможет сама за себя постоять, и скорее умрет, чем услышит, что Эйгона коронуют вместо нее. Если они считали ее неспособной, ей придется доказать обратное. Иногда Рейнира жалела, что не испустила последний вздох в двенадцать лет. Все было так легко, так просто, так роскошно до того, как она расцвела. Тогда у нее было двое любящих родителей, которые заботились о ней, поощряли ее ко всяким глупостям, а теперь катание на драконе считалось неженственным, а ее ценность ограничивалась лишь рождением наследников. Она жаждала любви матери, милой королевы Эйммы, которая знала Деймона гораздо лучше, чем Алисента или Отто, доверяла ему защиту принцессы, когда он взял с ее собой на Караксесе и благополучно вернул домой. Королева Эймма не была бы готова обречь Рейниру на жизнь в Дрифтмарке, слишком далеко от дома, как сделал это Отто Хайтауэр, но ее здесь больше не было. Некому было вразумить Визериса, ведь Алисента была слишком робкой, чтобы высказывать свое собственное мнение, если оно у нее вообще было, поскольку большую часть времени она просто повторяла все, чему ее научил Отто. Но сейчас Алисента была единственной, кто захотел найти Рейниру, хотя, вероятно, она пришла только для того, чтобы прочитать ей лекцию о целомудрии. Голос Алисенты отчетливо слышался через дверь, поэтому принцесса притворилась спящей, когда та отворилась. Близились сумерки, и до сих пор к Рейнире больше никто не заходил. Она и не возражала, ей это в какой-то степени нравилось: в замке было слишком много глаз, слишком много голосов, слишком много мнений, чтобы ей хотелось впускать кого-то в свою комнату. Она услышала стук в дверь и шорох снаружи. — Принцесса? — прошептал хриплый голос. Рейнира вскочила с кровати. Она резко распахнула дверь и удивленно уставилась на человека снаружи. Перед ней стоял Деймон с грязными волосами и глубокими мешками под глазами, в оливковой тунике, которую он, должно быть, позаимствовал у Визериса, с грустной улыбкой на лице. Рейнира бросилась к нему, заключив в объятия, он тут же обхватил ее руками, целуя в макушку и наступая так, что они оба оказались в ее спальне, вне поля зрения патрулирующих стражников. — О, Рейнира, — прошептал он ей в волосы. — Деймон, — прошептала она ему в грудь. От туники все еще пахло любимым вином Визериса. Она сморщилась, ей не хотелось вспоминать об отце прямо сейчас. — Я беспокоилась, что отец снова изгнал тебя. — Боюсь, что так и есть, моя милая, — вздохнул Деймон. Рейнира не смогла сдержать слез. Деймон крепче прижал ее к себе, утешительно поглаживая по спине. — Все в порядке, малышка. Я скоро вернусь, нам просто нужно дать ему время остыть. Я решил, что сейчас самое время попросить твоей руки. Это не очень понравилось Визерису. — Ты попросил? И он отказал? — выдохнула Рейнира. — К сожалению, маленький дракон. Я попробую еще раз, обещаю тебе. — Бесполезно, Деймон, — промычала Рейнира, слегка отстраняясь, потирая глаза. Мужчина нахмурился. — Ну-ну, не думай так, это же Визерис, — мягко усмехнулся он и поцеловал влажную щеку Рейниры. — Он не самый волевой парень, но я уверен, что смогу его уговорить. — Он уже… о, Деймон, он уже решил, что я должна выйти замуж за Лейнора Велариона. — Ох, — Деймон шокировано уставился на нее. Рейнира потянула его на кровать, прижимаясь поближе, положив голову ему на грудь, а его подбородок — ей на макушку. — Может, ты сможешь заставить его передумать? Лейнор — благородный парень, но вряд ли он лучше всех подходит тебе, как в политических, так и в других отношениях. — Он сказал, что я не посмею протестовать против помолвки. Он хочет, чтобы между мной и тобой все было кончено. — У меня такое чувство, что все к этому и шло, — мрачно вздохнул Деймон. — Какой же я дурак. Прошлая ночь должна была быть веселой, а я все испортил, а потом еще усугубил ситуацию тем, что задержался на ночь. — Неправда, ты всегда желанный гость для меня, — настаивала Рейнира. — Я всегда хочу, чтобы ты был рядом со мной. — И я всегда буду желать тебя рядом со мной, всегда. Увы, король сказал свое слово, и я никогда не смогу жениться на тебе, если он казнит меня за измену. — Он не посмеет! — Вероятно, нет, но все же будет лучше, если я уеду на некоторое время. Возможно, ты сможешь убедить Визериса и семью твоего суженого выбрать тебе длительную помолвку, чтобы у тебя было время что-нибудь придумать. Я уверен, что Визерис не хочет, чтобы ты жила одна на Драконьем Камне или в Дрифтмарке. — Я не хочу выходить за него замуж, — воскликнула Рейнира. — Я хочу выйти за тебя. Мы можем — мы должны сбежать вместе, на Караксесе и Сиракс, спрятаться на Драконьем Камне или еще дальше. — И я хочу сделать тебя своей женой, Рейнира, как никогда не хотел ничего другого, но сначала я должен защитить тебя, и мы оба знаем, что ни для кого из нас это добром не кончится. Я не хочу, чтобы ты лишилась наследства из-за мальчишки Хайтауэра. — Тебя не напрягает, что я именно та, кем тебя заменили? — Совсем нет, принцесса, я всегда предпочту тебя трону. Деймон нежно поцеловал ее в лоб. Рейнире снова захотелось плакать. Она не могла смириться с мыслью, что ее запрут в Дрифтмарке, вдали от Деймона, с мужем, которому она неинтересна. Деймон осыпал ее лицо и шею поцелуями, а потом наконец отстранился и потянулся за своей сброшенной одеждой. — Меня не должны найти здесь еще раз, принцесса, боюсь, мне нужно уйти, иначе мое изгнание станет вечным, — он попытался изобразить улыбку. Рейнира отпрянула. — Только не уходи, — всхлипнула она, уткнувшись в одеяло. Деймон нежно поцеловал ее в лоб. На его лице отчетливо виднелась вина и печаль. — Куда бы ты ни пошла, где бы ты ни была, принцесса, я найду тебя, обещаю, — поклялся он. Эта клятва стоила больше тысячи лордов на коленях, даже больше Хайтауэра, целующего ее ноги. Он легонько чмокнул ее в губы, едва касаясь — сладкое напоминание о том, что когда-нибудь должно будет произойти. — И я обещаю тебе, что ты будешь моей королевой, а я — твоим королем-консортом, но пока я должен идти. Рейнира не хотела смотреть, как он уходит, и закрыла лицо одеялом, слыша его удаляющиеся шаги. Ей было интересно, обернулся ли он напоследок или же побоялся того, что произойдет, если он все-таки обернется, и просто продолжил идти. Рейнира вздрогнула, услышав, как закрылась дверь. — Деймон, — прошептала она в пустоту. — Я найду тебя, обещаю.