Грозы над нами

      Небесное бедствие обрушилось внезапно, чудовищное по своей силе. Ослепляющий светом и мощью поток охватил всё его существо; за сотни лет к этому так и не удалось привыкнуть. Наверняка это происшествие ввело в оцепенение смертных, заставших удивительное вознесения даочжана, живущего в самом конце их деревни. Тяжёлые тучи заслонили весь небосвод, стало темно, как в сумерках, а затем начались молнии — сияющие серебристые шрамы на чёрном небе. Они ужасающими вспышками озаряли небо, призвав сильнейший шторм.       Небесный свет закружил вихрем тёмные волосы, широкие рукава тонкого халата заволновались, как крылья журавля. Итак, это снова происходило — спустя восемьсот лет он опять через это проходил. Се Лянь взмахнул рукой, легко, как лепестком белоснежного цветка, и плавно опустился на носок сапога, не открывая глаз. Вся Небесная столица затряслась, благоговейно задрожала. Колокол низко взревел, как раненый зверь, не переставая рыча металлическим звоном.       Небожители выбежали из своих дворцов, поражённые таким наглым вторжением.       Се Лянь распахнул глаза — в мудром золоте отразилось лицо Линвэнь. — Ваше Высочество Наследный Принц Сяньлэ. — Слегка изогнув губы, произнесла она. — Совершенный Владыка Линвэнь, — вернув сухую улыбку, ответил он.       Именно так к ней обращались смертные в молитвах, прося вдохновения и удачи в делах, её считали покровительницей писателей и представляли в мужском облике. Се Лянь слышал это, бывая в больших городах; в деревне, которая последние годы стала его обителью, чаще молились другим богам — селяне не были столь возвышенны, как столичные жители, и просьбы их были приземлённее — о дожде, о хорошем урожае и большом количестве детей.       Незадолго до низвержения принца Линвэнь была ещё младшей служащей во дворце бога литературы того времени Цзинвэня, потому Се Ляню редко доводилось с ней встречаться. Она была тихой, полезной и незаметной, из-за кип бумаги часто виднелись только её тонкие сухие руки, неудивительно, что принц запомнил только их. Сейчас едва ли она — деловитая, строгая и аккуратная, была похожа на ту девушку. Тяжело было с первого взгляда сказать, что она надменна, но своё положение и статус она понимала точно. И залёгшие под глазами тени позволяли полагать, что небесными делами ныне занимается именно дворец Линвэнь. — Владыка Вас уже ожидает.       Как удивительно, хотя иного ожидать и не требовалось, — небесный Император уже знал об его дерзком появлении в столице. Обсуждение не требовалось, поэтому Линвэнь развернулась и зашагала вперёд, ни разу не оглянувшись. Се Лянь нагнал ее за пару шагов. — Вы давно не были в столице, — начала Линвэнь, когда они поравнялись, — в этот раз Вам потребовалось чуть больше времени, чтобы почтить нас своим визитом. Надо признать, появление было весьма блистательным, Вы не растеряли умения… удивлять нас. Разрушили дворец Наньяна, а колокол так бесновался, что рухнул на генерала Сюаньчжэня, и не забывайте, что пробили мостовую своим прыжком и перепугали несколько десятков небесных чиновников.       Се Лянь отвернулся, неловко отсмеявшись в кулак, белая перчатка приласкала губы. Однако в его глазах не было ни капли веселья, ни даже стыда. Обернувшись, он заметил, что поймав его взгляд, небожители разбежались, как рассыпавшиеся бусины.       Принц попытался припомнить, что слышал о генералах Наньяне и Сюаньчжэне, но за столько веков совсем отошёл от небесных дел. За это время божественный пантеон наверняка сильно поменялся, вознеслось множество великих умов и ярких личностей. Сейчас и о нём самом с трудом кто-то мог помнить. Вознёсся он в юном возрасте, стремительно взлетел, как феникс, и так же быстро сгорел. Богом ему пришлось быть недолго. Когда-то о нём говорили, как об одной из Четырёх легенд, но от былой славы ему остались лишь отплёвки.       Белоснежная, как сотканная из хрусталя, лестница казалась бесконечной, зубья ступеней тянулись на тысячу ли вперёд. Перед ними раскрыл свои объятия дворец Шэньу — владения Небесного императора, всё сосредоточение великолепия небесной архитектуры. Никогда не приходилось ни в небесных чертогах, ни на земле видеть столь утончённых и роскошных владений. Сверкающий, как свежий снег, золотящийся, как только что отчеканенная монета, он казался воплощением замка из красивой легенды. Исполином возвышавшийся над площадью небесных чертогов, он тянулся ввысь острыми башнями. Величественный, как его хозяин, дворец замер, как будто время здесь останавливало свой ход. — Есть ли причина для визита к Владыке?       Се Лянь посмотрел на строгий профиль Линвэнь. Синяя прядь выпала из высокой причёски, игриво щекотала шею при каждом шаге. Длинная заколка-перо подмигивала золотом. — Не волнуйтесь понапрасну; Владыка хочет поприветствовать Вас. Всё же Вы покинули нас на столь длительное время. Вознесение редкое явление, что уж говорить о повторном?       Это было правдой. Вознесение было настоящей уловкой судьбы. Возносившиеся боги не всегда были выдающимися людьми при жизни, преисполненными добродетелью; многие из них устраивали кровавые бойни, ведя свои войска к победе, другие были необычайно трудолюбивы или жертвенны, амбициозно совершенствовались, но главным была всё же удача, ведь даже уступая в способностях другим, потенциал к вознесению не был привязан к талантам и способностям.       Вековые ворота раскрылись перед ними, обдав свежим ветром. Белый, почти зеркальный пол расстелился под ногами, как прозрачная озёрная вода. Се Лянь шагнул, но Линвэнь остановилась, как будто не могла войти без приглашения. Она ещё мгновение посмотрела на него, не мигая. Взгляд её был тяжёлым, когда двери за ней гулко захлопнулись и наступила тишина.       Величественный трон стоял над всем сверкающим залом. Подняв голову, принц почувствовал себя песчинкой, что вот-вот перемелют жернова, настолько казался он сам себе ничтожным по сравнению с дворцом Шэньу. — Владыка. — Поклон вышел немного неловким, когда Се Лянь придавил носком сапога полы одеяния, с тихим скрипом скользнув по жидкому стеклу пола.       Император сурово смотрел на него, но благосклонная небольшая улыбка развеяла тучи во взгляде. Он заговорил, и голос загремел по всему необъятному залу, как будто раздавался от каждой стены: — Сяньлэ. В этот раз тебе потребовалось чуть больше времени, чтобы подняться, и всё же второе вознесение… Вот уж действительно крадущийся тигр, затаившийся дракон.       Се Лянь с лёгкой улыбкой прикрыл глаза и парировал: — Где талант, там и трудолюбие.       Цзюнь У всегда для принца был уважаемой фигурой в становлении личности. Было тяжело представить его человеком. Каким он был при жизни? Думалось, что он происходил из благородного рода. Справедливый и стойкий, равнодушный к волнующим дух страстям, он объединил под своим началом все небесные чертоги, обладая исключительным правом судить и карать других богов. Небесные чертоги держались на его духовных силах, на вере миллионов людей.       За столетия Цзюнь У остался неизменным, как скала, что не дрогнет в самый сильный шторм. Ростом выше принца на четыре цуня, с широкими плечами и крепкими руками, облачённый в тысячелетний доспех, император был воплощением стойкости и стабильности, на его плечах держалось всё мироздание. Сила, плескавшаяся в кончиках его пальцев, вибрировала, вызывая дрожь даже в Се Ляне. — Ты слишком строг к себе. Ошибся — будь готов держать ответ, но разве были у тебя деяния, достойные наказания, что ты сам себе избрал? — Не бывает чистого золота, не бывает безгрешного человека. Я не сетую на несправедливость, Владыка.       Наследный принц развёл руками. Император с интересом взглянул на кончики его пальцев. — Любопытная вещица.       Только сейчас Се Лянь посмотрел на свои руки, облачённые в длинные перчатки, скрывающиеся за широким рукавом белого погребального одеяния. Лоснящаяся ткань тонким слоем снега облегала пальцы, запястья и руки чуть ниже локтей, как вторая кожа. Се Лянь спешно одёрнул рукава и заложил руки за спину. — Подарок дальнего знакомого.       Цзюнь У посмотрел в его лицо немигающим взглядом. Внутри всё скрутилось в холодный змеиный клубок — похожее чувство рождалось только когда почти тысячелетие назад принц смотрел в глаза одной твари. Прошло столько времени, сменились поколения людей, изменился и он сам, но чувства вечны. Он даже удивился, как свежи эти воспоминания, похороненные в глубинах его памяти. Однако Се Ляню нечего было добавить к своим словам, поэтому он ответил сдержанным взглядом, отразив «удар». Прошло ещё мгновение, прежде чем взгляд Владыки смягчился. — Отрадно слышать, что Сяньлэ завёл дружбу, в одиночку скитаясь по миру смертных.       Едва ли это можно назвать «дружбой». Однако, за несколько столетий ему действительно удалось завести знакомства.       После низвержения начинать жизнь с самого начала оказалось не таким сложным делом. Не стремясь к высотам и власти, удавалось вполне мирно существовать, странствовать, без сожалений оставляя прежнее место, называться тысячью имён и жить тысячью разных жизней. Весь мир был на ладони и никогда не приходилось оглядываться на обязанности божества, последователей. Более от его решений не зависела судьба многих земель и людей, теперь он отвечал только за собственную. А за себя отвечать всегда не трудно — был бы тёплый ужин и какой-никакой ночлег. Но в тяжёлое время он научился обходиться и без чего-то из этого, а иногда и совсем без ничего. После роскоши и излишеств такая участь, обрушившаяся на него, была хуже смерти, как петля на шее, что затягивалась с каждым днём, но человек привыкает ко всему. Тело всегда страдает. А его душе давно стало всё равно, будь она ещё при нём. — Твой дворец ещё не готов, так что я не без удовольствия предложу тебе один из своих. Ты можешь идти, не стану более тебя задерживать, однако жду тебя в ближайшее время. Надеюсь, ты успел соскучиться по небесным делам.       Се Лянь растерянно преклонил колени, сделал шаг и так и замер, лишь носком коснувшись пола, пришпиленный к месту голосом: — … Сяньлэ. Я рад снова видеть тебя.       Когда ворота захлопнулись за спиной, принц вздохнул, как будто не дышал всю аудиенцию. Воздух со свистом вышел из лёгких. Спускаться с бесконечной лестницы оказалось проще, ступени пролетели под ногами, как одна. Смахнув волос со лба, он огляделся, стоя главной улицы столицы. И тут же замер. Почти случайно, за ним внимательно следил бог в чёрных одеяниях, медовые глаза внимательно сощурились. Их взгляды встретились, как клинки мечей. Кивнув, как выражают почтение незнакомцам, принц ускорил шаг, ощущая на лопатках тяжесть чужого взгляда.