После школы

Из театра мы вернулись недовольными: я, потому что Лена вынесла мне мозг во время антракта, а Лена... Потому что посчитала, что я ей изменяю тем, что пристально смотрел на одну из актрис. А как можно было на нее не смотреть! Ангельское личико, светлые волосы, белое платье и еще... Она была пышкой. Да, балерина в которую оказался влюблен Щелкунчик по сюжету (не знаю, насколько соответствует канонам) оказалась именно эта девушка ангельской внешности. Несмотря на свои размеры (в чем-то даже больше Лены) она порхала по сцене, как пушинка. Большая часть зала не обращала на нее внимания, но я был поражен в самое сердце. Может быть Лена увидела мой влюблённый взгляд, а может почувствовала своим беспокойным сердцем. В тот вечер мы почти не разговаривали. Но уже ближе к ночи, когда она повернулась ко мне спиной, а я как всегда крепко обнял ее, пожмакав слегка живот, Лена немного расслабилась, пусть и не до конца. — Вот ее и лапай. — Зачем мне она? Она просто красиво играла свою роль, не более того. — Да-да, это ты мне так говоришь. — Повернись ко мне лицом, пожалуйста. Девушка повернула недовольное лицо и получила приятный поцелуй в губы в подарок. Ну а еще приятный кусь в мягкую сладкую шею. Улыбнувшись, она повернулась уже целиком, а затем и вовсе приподнялась и лениво села на меня, возвысившись своим прекрасным телом надо мной. В свете луны ее массивные груди, свисающие, как две огромные дыни, примагнитили мои руки к ним почти сразу. Наглаживания сменились потрясыванием, сопроводившимся приятным тихим стоном девушки. Шлепающие звуки возбуждали меня не меньше, чем ее. Мои губы потянулись к груди, а затем, с причмокиванием, они уже касались соска на левой груди. Осторожными движениями губ я возбуждал ее, что стало заметно по набухшему соску. Тоже самое повторилось и с правой грудью под мычательное и стонательное одобрение девушки. Освободив живот из трусов с высокой посадкой, девушка игриво посмотрела на меня. А я на нее. Руки спустились ниже и начали наминать жирные складочки живота сначала с боков, а затем уже и освободившуюся из трусов часть, свисающую вниз. Степень нашего взаимного возбуждения была на пике. И это было заметно как по ее раскрасневшемуся лицу, так и... По моим трусам. — Что смотришь, давай за дело! — ухмыльнулась девушка, поглаживая мой живот и спускаясь все ниже... Естественно мы помирились и уснули. *** Я открыл глаза и услышал, как на кухне кто-то шумно ест. Сколько было времени, сказать невозможно, но я быстро вскочил и пошел на кухню. Увиденное меня слегка шокировало. Лена стояла у холодильника в одних трусах и что-то старательно ела, прям оттуда. Я окликнул ее, но девушка на меня не обращала внимания. Затем я подошёл к ней и увидел заплаканное, опухшее от слез лицо, поедающее сладости, что остались с ужина. — Лена, что с тобой? — Ничего. Иди спи. Я взял ее за руки, закрыл холодильник и посадил напротив себя. — И давно так? — Раз-два в неделю. А что? Теперь я понял, почему иногда с утра количество еды отличалось от того, что было на прошлый день. Но я не придавал этому внимания, считая, что это моя память меня подводит. — Это не очень хорошо. Ты заедаешь какие-то проблемы? — Нет. Просто... Я взял ее пухленькие измазанные в шоколаде ручки в свои. Девушка созналась, что не чувствует себя до конца счастливой и это ее съедает изнутри. Это несчастье она и заедает, когда становится слишком больно. — Но так было и до тебя, понимаешь? — Это и плохо, что с моим присутствием ничего не изменилось. — Мне просто... Нужно время, Игорь. Тем более у этого есть плюсы... Для тебя. Я все больше и мягче. — Но счастье не в том, что ты будешь больше и мягче. Счастье в том, чтобы мы оба были счастливы друг с другом. А пока... Мы ссоримся по фигне, ты заедаешь внутреннюю неудовлетворённость... Это не дело. — И что ты предлагаешь? — Я не знаю. Пока что предлагаю пойти поспать, а на утро мы все обдумаем. Вымыв руки под теплой водой и умыв лицо девушки, мы пошли вместе спать уснув в обнимку. На утро предстоял серьезный разговор.