Оставь мне сердце

— Что же вы молчите, Шастун?— Арсений Сергеевич побарабанил пальцами по столу и, не дождавшись ответа, поджал губы.— Ладно, садитесь. Кажется, вы совсем не готовы здесь учиться, если не можете рассказать даже про позвоночный столб. Антон грустно вздохнул и втиснулся на своё место. Колени по-прежнему упирались в стол, а спина уже болела по отсутствию спинки у этого грёбаного табурета. Дима, в надежде поддержать друга, неловко похлопал его по плечу. Оксана с другого конца стола улыбнулась и прошептала одними губами: — В следующий раз получится! Только-только началась третья неделя учёбы. Антон успешно сдал отработочный реферат, но учить к каждому занятию по шесть листов мелкого шрифта из учебника до сих пор казалось ему трудновыподнимой задачей. На прошлом занятии он ещё справился, а вот сейчас он от волнения забыл все латинские термины, которые надо было зубрить наравне с русскими. Из-за этого Арсений Сергеевич поставил ему неуд. Придётся идти на отработку... А всё из-за голубых глаз. Они завораживали, заставляли забыть обо всём на свете, манили к себе, как сирены из древних сказаний. Антон просто не мог им сопротивляться. В глубине этих глаз, за слоем льда, бушевал океан. — Тогда об особенностях строения атланта расскажет нам Оксана Суркова,— объявил преподаватель, пока Антон думал о своей нелёгкой судьбе. Малышка Окси вышла из-за стола, взяла в руки предложенную кость и чётким, поставленным голосом начала хорошо заученное: — Атлант, на латыни atlas, – это первый шейный позвонок, соединяющий позвоночник с затылочной костью. Он не имеет тела и состоит из дорсальной и вентральной дужек, arcus dorsalis et ventralis... *** К следующему занятию Антон готовился. Он всю неделю только и зубрил пояс грудных конечностей, забив на остальные предметы, Диму, сон и прогулки до бара с одногруппницами. Выучил каждый термин; запомнил все особенности строения лопатки, плечевой кости, предплечья и кисти быка, лошади, свиньи и собаки; при каждой возможности повторял латынь. В зеркале лифта Антон видел всё более решительного человека. Лицо становилось острее, круги под глазами — больше, и кудряшки с каждым днём торчали всё упрямее. Но в глазах горела искра идеи — "доказать Попову, что я не безнадёжен". Стас только головой качал, наблюдая, как Антон сидит ночами с учебником под тусклым светом ночника. Дима, видя его отчаяние перед этим же учебником, предлагал свою помощь в разборе темы. Мама, которая звонила раз в день, стала всё больше переживать и спрашивать каждые двадцать минут, не слишком ли сильно его мучают в вузе, и умоляла вернуться обратно в Воронеж. А к концу недели его старания стали заметны даже посторонним людям. — Шастун, вы выглядите как труп,— сказал ему преподаватель зоологии в пятницу, когда закончилась последняя пара. Зоологом оказался тот самый мужчина-редиска, которого Антон видел рядом с Арсением Сергеевичем первого сентября. Вблизи он оказался даже ниже Димы, так что говорить с учеником ему было несколько проблематично. — Я просто учу анатомию, Сергей Борисович,— слегка наклонившись к преподавателю, объяснил Антон.— Не хочу ударить в грязь лицом на опросе. Сергей Борисович понимающе кивнул и спросил, кто у них ведёт анатомию. Получив ответ, рассмеялся: — Да что вы переживаете! Арс... То есть, Арсений Сергеевич, конечно... Он достаточно строгий препод, но просто так никого валить не будет. Не обязательно доводить себя до состояния ходячего мертвеца, чтобы сдать ему тему. Редиска собрал со стола свои бумаги и, повернувшись к выходу, помахал рукой на прощание: — Ладно, я побегу в деканат. Удачи вам, Шастун! И настоятельно рекомендую выспаться перед опросом. Антон машинально помахал ему в ответ и поверил, что действительно не зря учил всю неделю. *** — Шастун, надеюсь, на этот раз вы готовы ответить?— и снова глаза-льдинки убивают наповал своим равнодушием. — Да, Арсений Сергеевич. Антон встал, больно ударившись коленкой об стол, и подошёл к преподавателю. Тот протянул ему кость. — Итак...— Антон опустил голову и повертел кость в руках. Она была трубчатая, тяжёлая, с чуть покоцанными эпифизами. Вроде похожа на ту, что была нарисована в учебнике.— Это плечевая кость быка домашнего, на латыни os humeris. На проксимальном эпифизе у неё есть головка, шейка и два бугорка — большой и малый... — Вы уверены?— перебил его вкрадчивый голос преподавателя. — Конечно,— ответил Антон, не поднимая головы. Он не поддастся на провокации и расскажет тему до конца. Он твёрдо уверен в своих словах.— Итак, большой бугорок — tuberculum major, малый — tuberculum mi... — Шастун, спрошу ещё раз. Вы уверены, что рассказываете правильную тему? Антон замолчал. Немного подумал. Поднял голову и посмотрел на одногруппников. Дима сидел с круглыми от удивления глазами. Оксана всеми силами старалась незаметно подсказать, что друг говорит что-то не то. Остальные тоже притихли и с явным интересом ждали продолжения. Тут уже Антон не выдержал и всё-таки повернулся к преподавателю. Это стало очередной ошибкой – снова голубые глаза притягивали к себе внимание, заманивали в свои глубины, заставляли забывать и анатомию, и латынь, и родной язык... — Шастун, вы хоть раз за эту неделю приходили на кафедру изучать строение грудной конечности на препаратах?— обманчиво-мягкий голос преподавателя пробирал до мурашек. Антон понимал, о чём тот говорит: студентам можно было в свободное от пар время изучать строение костей на кафедре. Но сам он настолько погрузился в теорию, что забыл про такую возможность. Арсений Сергеевич тем временем продолжал: — По вашим глазам вижу, что настоящие кости вы не изучали. Тогда довожу до вашего сведения, что в руках вы держите не плечевую кость. Антон похолодел. Кажется, Арсений Сергеевич пару минут назад подложил ему очень большую свинью... — Это бедренная кость, Шастун,— вздохнул Попов и взял в руки карандаш.— Посмотрите внимательно: вместо бугорков на ней расположены вертелы, а у вас вместо хорошей оценки – пересдача. Садитесь. На негнущихся ногах Антон дошёл до своего места и мешком картошки свалился на табуретку. Из него как будто разом выбили весь воздух — не отрывая при этом лучисто-синего взгляда. — Да он меня ненавидит!— воскликнул Антон, как только они отошли подальше от кафедры анатомии. — Шаст, я понимаю, что ты расстроен,— Дима покачал головой.— Но пойми, тут присутствует и твоя вина. Арсений Сергеевич, может, и перегнул палку со своей выходкой, но ты реально просто плохо выучил тему, раз перепутал плечевую и бедренную. — Спасибо за поддержку, Поз,— кисло пробурчал Антон.— Именно эти слова я и хотел от тебя услышать. — Ой, не драматизируй, Попов всего лишь подшутил над тобой,— Дима скептически закатил глаза и продолжил.— А ты просто ослеп в своей ненависти к нему. Выучишь эти темы до конца и через неделю-другую сдашь, всё нормально будет. Хочешь, я тебе помогу? Антон в середине его фразы поперхнулся своим возмущением и, обиженный отсутствием поддержки, замолчал. Вскоре он попрощался с Димой около общаги и задумался, устало присев на кровать в своей комнате. Разве он ненавидит Арсения Сергеевича? Определённо, нет. Наоборот, это преподаватель на каждом занятии придирается к нему. То выгоняет из-за отсутствия халата, то говорит, что Шастун не может учиться в этом вузе, то вот так грубо высмеивает на виду у всей группы. Определённо, это он ненавидит Антона, а не Антон его.