Оставь мне сердце

До начала пары оставалось пятнадцать минут. Антон убрал в карман телефон, остановился через дорогу от входа в универ (по негласному студенческому правилу это место стало общественной курилкой) и достал сигарету. Курил он в последнее время всё чаще — сказывались усталость, загруженность по учёбе и постоянный стресс. Отсутствие плотного общения с одногруппниками только ухудшало ситуацию. Антон совсем по-детски обиделся на Диму за то, что тот его не поддержал после анатомии, и теперь только иногда перебрасывался с ним после занятий незначительными фразами. Надо бы, конечно, помириться... Антон с наслаждением затянулся, выдохнул облако дыма и снова задумался. Прошло уже два месяца с начала семестра, и он научился распределять время на каждое занятие. Благодаря этому умению жизнь относительно наладилась. Старшекурсники милостиво делились с младшими коллегами ответами на тесты и контрольные; преподаватели в большинстве своём оказались понимающими и в меру требовательными. На некоторых парах вполне можно было восполнить недостаток сна — например, препод по истории не требовал к себе особого внимания от группы, а находил одного слушателя и принимался из раза в раз говорить, что он является очень уважаемым человеком и держит свою фирму в Германии. Что же касается Арсения Сергеевича... После той неудачной шутки с костью он немного присмирел и уже не выражал свою ненависть открыто. Только улыбался ехидно, как чеширский кот, и подтрунивал над стараниями Антона выучить каждую мелочь. А ведь Антон реально старался — правда, уже не пытался учить анатомию вместо сна и других предметов. Зато выделял ей оба выходных дня. При этом он перестал пытаться доказать что-то Попову. Он вообще перестал пытаться кому-то что-то доказать, и учил теперь скорее машинально, чем вдумчиво. Это не вело к отличным оценкам, но стабильные тройки вполне оправдывали его ожидания. Правда, старые долги он отработать ещё не успел, но собирался заняться ими в течение пары следующих недель. Антон как раз начал думать о том, что скоро надо будет сдавать рефераты по трём предметам, а он ещё ничего не написал, когда его внимание привлёк возмущённый голос: — Молодой человек!— от универа через дорогу к нему спешила грузная женщина с объемной сумкой в руках. Издалека, в своём болотного цвета пальто, она была удивительно похожа на жабу. Жабу, которая только и искала повод посориться с кем-нибудь.— Молодой человек, что вы себе позволяете! Антон оглянулся. Рядом никого не оказалось, так что обращались явно к нему. Женщина подошла ближе и, отдышавшись, продолжила: — Как вы смеете курить в общественном месте?! — Разве это общественное место?..— растерялся Антон. Старшекурсники уверяли, что курить здесь абсолютно законно, и у него до этого момента не было оснований не доверять им. — Конечно, это общественное место!— женщина с каждой фразой всё больше повышала голос и раздувалась.— А если вы будете мне язвить, я вызову полицию! — Но я же не язвил...— попытался Антон сгладить ситуацию, но делать этого явно не стоило. Голос у женщины становился всё громче и громче. — ВЫ МНЕ ЕЩЁ И ГРУБИТЕ! — Простите, женщина, я не грублю, и не хотел сказать вам ничего плохого... — ЖЕНЩИНА?!— казалось, она готова была перейти на ультразвук. Лицо её при этом побагровело, и Антон всерьёз стал опасаться, что она скоро лопнет от злости.— НАЗОВИТЕ МНЕ СЕЙЧАС ЖЕ ВАШУ ФАМИЛИЮ, И ЖДИТЕ ОБЪЯСНЕНИЙ С ДЕКАНОМ! И С ПОЛИЦИЕЙ!! Она стала активно рыться в сумочке (видимо, искала телефон), но тут её отвлёк другой человек: — Зинаида Михална! Антон, поднявший голову на звук знакомого голоса, застыл как вкопанный. Прямо через дорогу к ним спешил он — высокий, черноволосый, в свободном худи и обтягивающих ноги чёрных джинсах. Арсений Сергеевич. Он мазнул заинтересованным взглядом по студенту и остановился в паре шагов от него. "Только этого мне сейчас и не хватало..."— мысленно простонал Антон.—"Начнёт высмеивать ещё и за курение..." Женщина всем корпусом повернулась к Попову и расплылась в широкой жабьей улыбке: — Арсений, мальчик мой! Сколько лет, сколько зим! Как поживаешь? — Хорошо поживаю, Зинаида Михална! Как ваши дела? Что вы тут делаете, рядом с моим учеником? — Ах, Арсений!— женщина махнула полной ручкой в сторону Антона и выразительно распахнула глаза.— Представляешь, курит! Прямо около университета! Ещё и грубит мне, нахал! Голубые глаза в упор уставились на Антона. Вопреки всем ожиданиям, в них не было сейчас холодной ненависти, отвращения или укора. Было... сочувствие? Лёгкая насмешка? В любом случае, Попов явно не проникся историей Зинаиды Михайловны. — Вот, собираюсь вызвать полицию, пусть забирают этого негодяя!— с этими словами она снова полезла в сумку за телефоном. И тут Арсений Сергеевич сделал то, что Антон от него совершенно не ожидал — он мягко перехватил руку женщины и произнёс: — Так ведь он не курил. — Что?!— кажется, она не поверила своим ушам. — Шастун не курил. Это я попросил его подержать мою сигарету, пока я отходил... по делам, понимаете? В доказательство этих слов он рывком приблизился к студенту и выхватил из его рук тлеющую сигарету. Глубоко затянулся. Выдохнул колечко дыма в сторону и виновато улыбнулся. У Антона отвисла челюсть. У женщины тоже — она даже не сразу нашла, что сказать. Лицо её медленно переставало быть багровым, возвращаясь к естественному бежевому. — Так это ты курил, Арсюш?— переспросила она неверящим шёпотом. — Да, Зинаида Михална. Простите меня за эту маленькую оплошность, я больше не буду курить здесь. И тем более, не буду больше заставлять своих студентов держать мои же сигареты. На этом конфликт был замят. Женщина сухо извинилась перед Антоном, грустно-укоряюще посмотрела на Арсения Сергеевича и ушла, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Преподаватель весело помахал ей в след. Как только она скрылась за поворотом, Попов перестал улыбаться, кинул сигарету на землю и затушил её ногой. Вытер губы рукавом. Посмотрел в глаза Антону и пожал плечами: — Это моя бывшая преподавательница, ревностная блюстительница порядка. Если не хочешь проблем, не попадайся больше ей на глаза, тем более с сигаретами. И переставай уже курить, заработаешь себе рак лёгких и не сможешь даже в универе доучиться. Увидев недоумённый взгляд, он пояснил: — Я каждый день в течение месяца вижу тебя здесь. Я серьёзно, Шастун, переставай курить. Тем более, эти дешёвые подобия сигарет. Арсений Сергеевич небрежно махнул рукой и пошёл ко входу в корпус. Антон еле успел ухватить его за плечо: — Подождите, пожалуйста! Вы же только что спасли меня! Как я могу вас отблагодарить? Преподаватель обернулся и удивлённо приподнял бровь. — Отблагодарить? Шастун, я спас тебя разве что от разговора с деканом и мизерного штрафа за курение в общественном месте. Это пустяк. Но если действительно хочешь показать свою благодарность, то сдай мне, наконец, свои долги и начинай нормально учиться. Всё, отпусти, я тороплюсь. И он ушёл, напевая себе под нос какую-то мелодию. Антон в растерянности остался стоять в "зоне курилки". Он ничего не понимал. Два месяца Попов всем своим видом показывал, что студент ему ненавистен. Обидно шутил. Говорил, что зря тот пришёл в ветеринарию. Безжалостно ставил двойки и отправлял на пересдачи. А сейчас?... Антон как в тумане дошёл до аудитории, сел рядом с Димой. Обхватил голову руками. Почему же сейчас Арсений Сергеевич спас его? Забрал сигарету прямо из рук. Выкурил чужую сигарету ради него. Антон же видел, что преподавателю было неприятно. Зачем тогда он это сделал? Ответа на этот вопрос у не было. — Шаст, с тобой всё хорошо?— забеспокоился Дима через пару минут.— Может, пойдёшь домой, если плохо себя чувствуешь? Я скажу преподу, что ты заболел. — Знаешь, Поз, а ты ведь был прав,— невпопад ответил Антон.— Я настолько ослеп в своей ненависти к Попову, что не заметил в нём кое-что, кажется, хорошее...