Оставь мне сердце

Прошла неделя после случая с Зинаидой Михайловной. Антон уже осознал и принял тот факт, что Попов не такой плохой, каким показался сначала; и, может быть, даже не питает к нему ненависти. Видимо, этот удивительный человек всего лишь любил подкалывать особо чувствительных учеников. Просто почему-то самым чувствительным в группе девочек оказался Шастун. Ещё Антон осознал, что и сам он не может ненавидеть Арсения Сергеевича. Да, он злился на него. Да, обижался на шутки. Но ненависти к преподавателю не было. Убедиться в этом он смог уже в понедельник на паре. В этот раз Попов проводил опрос с начала списка, так что Антон смог немного расслабиться и понаблюдать за преподом, пока тот опрашивал других. — Екатерина, так какие же связки есть запястном суставе?— Арсений Сергеевич чуть склонил голову к плечу и внимательно смотрел на студентку. Катя под этим взглядом всё больше краснела и смущалась. Но молчала.— Не знаете? Очень жаль... Идеальная вежливость. Чрезмерная заинтересованность. Широкая чеширская улыбка при неправильных ответах. И вечно холодные голубые глаза — Антон наконец заметил, что Арсений не только на него так равнодушно смотрит. Получается, он недолюбливает всех студентов? Или нет? Непонятно. Вечером пришла мысль, от которой Антон даже подскочил на кровати, хотя уже собирался спать. Включил ноутбук и тихо, чтобы не разбудить уставшего после работы Стаса, принялся стучать по клавишам. Вконтакте. В строке поиска — "Арсений Попов". На аватарке фото крупным планом, есть один общий друг. Кто? Оксана, конечно. Она, благодаря общему очарованию и связям из прошлого, легко находила общий язык и со студентами, и с преподавателями. Но сейчас это не важно. Антон открыл страницу и задержал дыхание. Арсений Сергеевич тепло улыбался с фотографии. Действительно тепло — не саркастически, не притворяясь. Улыбался приветливо, и, хоть улыбка по-прежнему была чеширской, никаких негативных эмоций она не вызывала. Пролистал вниз. Записи на странице выдавали в Попове киномана — сплошные подборки фильмов вперемешку с рецензиями и анонсами. Ещё были фотографии. Некоторые студийные — преподаватель явно любил сниматься и не стеснялся принимать необычные позы для этих фото. Другие — кадры из клиники. На них Арсений Сергеевич бережно держит на руках кошку или парочку крыс, гладит собаку, рассматривает хорька. Много фотографий с животными. И на каждой Попов кажется каким-то... другим. Не таким, как в жизни. Но, сколько бы Антон не всматривался в эти фотографии, так и не смог понять, что с ними не так. Пришлось закрывать ноутбук и ложиться спать. С утра Антон решил понаблюдать за преподавателем в вузе. Он предупредил Диму, что будет отходить кое-куда во время перерывов и выяснил заранее расписание своей, так сказать, жертвы. Почему-то присутствовало ощущение, что Попов обязательно вытворит сегодня что-то экстраординарное. Стал следить. Вне занятий Арсений Сергеевич вёл себя как обычно — после первой пары, например, встретился с Сергеем Борисовичем, вместе они дошли до магазина. Идти за ними Антон не стал. После второй пары Попов вышел во внутренний дворик универа, сел на скамейку и, разложив вокруг себя папки с документами, стал переписывать что-то в тетрадь. Сидел так весь перерыв, потом быстро собрался и ушёл. В общем, вёл себя как обычный человек. Антон даже немного расстроился, но наблюдения не забросил. После третьей пары преподаватель наконец начал делать что-то интересное. Антон как раз "случайно" проходил мимо кафедры анатомии, когда Арсений Сергеевич с самым загадочным видом вышел оттуда и, оглянувшись по сторонам, летящей походкой поспешил к выходу из вуза. Там оглянулся ещё раз, накинул на голову капюшон и скрылся за поворотом. Антон, естественно, побежал за ним. Осторожно выглянул из-за угла — Попов как раз выходил на улицу. Перешёл через дорогу и остановился около пустой "курилки". Опёрся спиной на каменный забор, окружающий частное здание, и принялся рыться в карманах. "Неужели будет курить?"— удивился Антон, наблюдая за преподом через приоткрытую входную дверь.—"А сам говорил, что курение вызывает рак..." Но Арсений Сергеевич достал из кармана не сигареты, а чёрную медицинскую маску. Надел её и отодвинулся на пару шагов. Потом резко развернулся, разбежался, легко подпрыгнул, зацепился руками за камни и, подтянув тело, спрыгнул по ту сторону забора. У Антона отвисла челюсть. Он, не раздумывая, побежал к месту, где скрылся Попов. Забор в высоту метра два — не такое уж большое препятствие для 197-сантиметрового Антона, но прыгать через него было страшновато, тем более без подготовки. Он постарался разбежаться и прыгнуть, как это минуту назад сделал препод, и у него получилось. Правда, он не учёл, что с другой стороны забора нужны было хотя бы сгруппироваться, и больно упал на колени. Сердце стучало где-то в горле. Пришлось закрыть глаза и всё также, на четвереньках, отдышаться. Только сейчас пришла мысль — а зачем Антон вообще прыгнул? Что он хотел сделать после этого? Проследить за Поповым до самого конца? Может, остановить его? Глупо было следовать за ним из простого любопытства. Восстановить дыхание до конца не получилось: кто-то с силой дёрнул Антона за плечо, заставляя подняться на ноги. Ноги не держали, так что пришлось опереться на забор. — Шастун, может, хватит играть в шпиона?— нейтральным голосом, в котором чувствовалась едва сдерживаемая злость, поинтересовался Арсений Сергеевич. Антон хотел возмутиться, но ему закрыли рот рукой.— Не отпирайся, ты же просто не умеешь врать. Я ещё на прошлом перерыве заметил, что ты кругами вокруг меня ходишь. Но если бы сказал это тогда, ты бы сумел отвертеться. Антон почувствовал, что краснеет. Как же глупо он себя повёл! Чего вообще хотел добиться своей слежкой? Возомнил себя великим детективом... В голубых глазах напротив застыл вечный лёд. Под этим взглядом Антону становилось ещё неуютнее. Он медленно убрал руку преподавателя со своего лица и опустил взгляд: — Я... не смогу ничего объяснить. — Я так и думал,— Попов вздохнул.— Ладно... просто забудем про эту ситуацию, окей? И ты не будешь больше за мной следить – я такие вещи за версту чую. Конечно, Антон с радостью согласился на это предложение. Они перелезли обратно через забор: Арсений Сергеевич — легко, как опытный паркурист; Антон — с грацией тяжеловоза. Потом, не глядя друг на друга, разошлись в разные стороны. Оставалась последняя на сегодня пара. Ради неё пришлось подниматься на четвёртый этаж, и там уставший от всех своих приключений студент готов был свалиться прямо на пол и лежать десять тысяч лет. Антон дополз до аудитории, сел на своё место рядом с Димой и растёкся по парте. Сил рассказывать что-то другу не было. Вместо этого решил обдумать получившуюся ситуацию. Он весь день как дурак бегал хвостиком за преподавателем, а тот сразу же заметил это. И !специально! начал вести себя странно, чтобы Антон попался на его удочку и не смог притвориться, что просто гуляет. А потом... Попов отпустил его. Просто отпустил, даже не наругал. Даже не высказал своего недовольства, хоть и был очень зол. Странно всё это... Так не должно быть. Уже под конец пары в аудиторию зашла заведующая кафедрой и попросила одного мальчика, чтобы он помог ей перенести учебники в другой корпус. Преподавательница, остановишись на полуслове, легко выцепила взглядом ничего не делающего Антона из толпы студентов и отправила его помогать. Он освободился через час. Злой, уставший и очень голодный, забрал свои вещи из уже пустой аудитории и пошёл к лестнице. "Чтоб я ещё раз согласился таскать эти грёбаные учебники..."— думал он, спускаясь. В районе второго этажа он услышал снизу чьё-то ласковое бормотание: — Какая ты красивая девочка... Такая милая... Роза, ты просто как маленькая принцесса... Антон сразу понял, о ком идёт речь. Роза — университетская кошка. Чёрная, как ночь, и чрезмерно гордая. Избалованная, так сказать, студенческим вниманием, она редко кому давала себя погладить, предпочитая с царским видом проходить мимо и задевать хвостом жертву своего обаяния. Но холодными ноябрьскими вечерами она любила иногда забираться на колени какого-нибудь везунчика и засыпать там под восхищённые вздохи. Вот и сейчас — кто-то сидел на первом этаже и осыпал кошку комплиментами. Спустившись по лестнице ещё немного, Антон даже понял, кто стал везунчиком на этот раз. Привалившись спиной к стене и вытянув ноги на всю ступеньку, на лестнице сидел Арсений Сергеевич. Выглядел он непривычно мягко; расслабленное лицо, казалось, светилось от радости. На коленях у него свернулась клубком Роза. Антон негромко кашлянул, привлекая внимание, и преподаватель тут же повернул к нему голову. — А, это ты, Шастун,— Попов улыбнулся и приподнял бровь. Он его недавней злости не осталось и следа.— Что-то часто мы с тобой встречаемся в последнее время. Снова следишь? — Нет-нет!— поспешил уверить его Антон и присел на ступеньку рядом. Протянул руку к счастливо жмурившейся Розе.— На этот раз я просто проходил мимо. Честно! Арсений Сергеевич тихо рассмеялся. Смех у него оказался такой красивый и заразительный, что скоро они хихикали уже вдвоём. Через пару минут Антон осмелился заглянуть преподавателю в глаза. Осторожно, снова опасаясь увидеть там ледяное равнодушие. Но вместо него сейчас в глазах Арсения, продолжающего гладить мягкую чёрную шерсть, почему-то плескался океан нежности. И только тогда Антон осознал, что не так было с теми фотографиями на странице преподавателя. Они ведь все были с животными. И там, на снимках, у Попова в глазах бушевал всё тот же океан эмоций — это была любовь! Чистая и безграничная любовь к животным, которую Арсений не смог скрыть под маской сурового преподавателя.