Букет гортензий

День рождения приближался уже семимильными шагами и буквально наступал на пятки, но Хёнджин по-прежнему не собирался паковать чемодан обратно в Лондон. Он не любил этот город и кроме матери, твёрдо решившей сменить место жительства, его там ничего не держало, так что особой нужды в спешке не было. Университет, который мало чем мог перещеголять Сеульский Национальный, пару недель мог спокойно обойтись без Хёнджина, а за делами в отеле неусыпным вглядом следила мать и её помощники. Так зачем тогда вообще туда рваться? Но совесть, маленьким червячком точившая душу Хёнджина, нашёптывала ему, что всё-таки одна проблема осталась неразрешённой. И имя ей Маргарет Уилсон — девушка, которую он с переменным успехом пытался бросить практически уже год. Иногда она напоминала Хёнджину бомбу замедленного действия. Все её комплексы и проблемы варились в ней, словно в котле, частенько прорываясь наружу бурными потоками пара, и всё явно шло к тому, что когда-нибудь этот котёл рванёт как та самая бомба — ожидаемо, но в самый неподходящий момент. И прощай тогда всё живое в радиусе ближайших пяти миль. А Хёнджину, несмотря на весь периодически происходящий в его жизни звиздец, всё же хотелось пожить ещё. За прошедшую неделю Маргарет оставила ему порядка сотни пропущенных звонков и сообщений в мессенджере, большую часть которых Хёнджин удалял не читая. Фотографии свежекупленных нарядов, жалобы на родителей и однокурсников, демонстрация внушительных штрафных чеков за парковку в неположенных для этого местах — всё то, что обычно она вываливала ему при встрече, только теперь в текстовом формате. Но сообщения отправленные глубокой ночью по западноевропейскому времени, он старался читать незамедлительно — пьяная Марго могла таких дел натворить, что проблем потом не оберёшься. Тем более, что прецеденты уже имелись. А в последние два дня в сообщения добавились фотографии цветов и контакты флористов — в своём неуёмном рвении устроить вечеринку поистине королевских масштабов, Марго обзвонила всех мало-мальски приличных мастеров в каждом уголке Лондона и даже одного любителя, но, к сожалению, все поиски оказались тщетны. Хёнджин искренне не понимал, чего она хочет добиться чеком на пятьсот фунтов только за одни лишь цветы, привезённые из той же теплицы, что и на свадьбу принцессы Беатрис (это имя он вообще услышал впервые), а ведь потом ещё нужно оплатить работу премиум-флориста. Не понимал он и фанатичной идеи Маргарет о том, что жизнь нужно проживать с шиком и блеском, так, чтобы все кругом обзавидовались и попадали в глубокие обмороки. Она на полном серьёзе считала себя привилегированной, едва ли не голубых кровей, особой английского общества и Хёнджина ставила в один ряд с собой, неистово веря в то, что им уготовано великое будущее. Но что это за будущее такое — Хёнджин так и не разобрал. Неделя, проведённая вдали от взбалмошного Лондона со всеми его проблемами, прошла просто отлично. Хёнджин с головой окунулся в родной Сеул, навестил отца, который после развода стал заведовать всеми семейными отелями, расположеными на территории Азии, встретился со школьными друзьями и даже успел смотаться с ними на Чеджу — к морю и в казино. Только в этом городе он чувствовал себя на своём месте. Что неудивительно, ведь Хёнджин здесь родился и вырос, познал все самые яркие события своей жизни и оттого ему так яро не хотелось возвращаться обратно в европейскую клоаку, где абсолютно всё — даже имя — было для него чужим. Но как это обычно бывает, за Хёнджина всё решила судьба, забыв при этом спросить его самого.

***

Как только самолёт набрал высоту, Хёнджин расслабленно выдохнул, вытянул длинные ноги в тёплых спортивных штанах и скрестил их, скинув кроссовки. Благо, место в бизнес-классе позволяло это сделать. Он никогда не считал, что боится авиаперелётов, но тем не менее, всякий раз как Хёнджину требовалось взойти на борт самолёта, все его внутренности сжимались, словно пружина и расслаблялись только после взлёта. Сам полёт он переносил без особых проблем, а новый виток переживаний возвращался к нему уже перед самой посадкой. Мать, всей душой любящая путешествия самолётом, всегда над ним подтрунивала, если им случалось лететь вдвоём. Но в этот раз Хёнджин был один — мать уже ждала его на французской Ривьере, где аккурат в день его рождения должен был открыться новый отель. Эту новость Хёнджин узнал буквально вчера утром, когда получил на е-мейл билеты на прямые рейсы: Сеул — Ницца и Ницца — Лондон, и коротенькое письмецо в посткриптуме, в котором мать любезно сообщала о том, что на его двадцатиоднолетие она дарит ему ни много ни мало — целый отель с огромным бассейном и спа-центром, расположенный в самом центре Лазурного берега. На кой чёрт ему вообще сдался этот отель Хёнджин не знал. Он никогда не грезил о подобном и уж тем более не стал бы просить мать сделать ему такой подарок. Да и в целом, Хёнджин никогда не стремился продолжить семейный бизнес. Пусть он и помогал родителям в управлении, вникал во все проблемы и нюансы, предлагал свои пути их разрешения, душа его никогда к этому не лежала. Разумеется, Хёнджин прекрасно понимал, что родительское детище уже к двадцати годам сделало его настолько обеспеченным человеком, что при желании он мог бы целыми днями ничего не делать и со счастливой улыбкой на лице просто прожигать свою жизнь. Но приязни к семейному делу это осознание всё равно не добавляло. Возможно, это всё потому, что с рождения его воспитывали совсем не как маленького избалованного принца, родившегося с серебряной ложкой во рту. У Хёнджина было вполне обычное детство, ходил он в простую, отнюдь не элитную школу, и дружил с такими же обычными детьми, чьи родители в большинстве своём были простыми офисными работниками. Да, доход его семьи уже тогда был на порядок выше, чем у других, но всё это не являлось поводом для задирания носа. Эти постулаты в голову Хёнджина вложила бабушка по папиной линии, которая к тому же всеми силами безуспешно пыталась искоренить его поганый характер, и сейчас, спустя много лет, он считал, что всё это было сделано не зря. Пусть и не всё, но кое-что всё же дало свои плоды. Потом был бунтарский подростковый период, первый удачно «выстреливший» отель, новое переосмысление жизни, построение целой маленькой отельной империи, развод родителей и переезд в другую страну, но основные принципы жизни Хёнджина так и не поменялись. Колледж и университет — из списка сильных, но не известных на весь мир учебных заведений, одежда — из качественных тканей, но в адекватных количествах, автомобиль — надёжный и вместительный. Тоже касалось обуви и прочих нужд. Без глупостей, конечно, не обошлось, но обычно Хёнджин совершал их в периоды душевного раздрая и под гнётом настойчивых уговоров со стороны Марго. О подаренном ей год назад кабриолете Хёнджин сожалел по сей день — за это время Марго умудрилась на нём три раза въехать в ограду, пробить все колёса, сломать подвеску, повредить виниловую крышу и напрочь убить тормозные колодки. И каждый раз, когда эвакуатор отвозил многострадальный Мустанг в ремонт, Хёнджин, как истинный джентльмен (коим он не являлся), расставался с изрядной суммой денег из своего кошелька, ясно понимая, что ответственность за этот глупый подарок лежит только на нём. А теперь ещё добавился и собственный отель. Хёнджин мог только догадываться какой восторженный визг поднимет Марго, узнав об этой новости. Ему этого совершенно не хотелось, как и остальных сопутствующих проблем, поэтому он собирался стоять на своём до последнего. В конце-концов, у него есть ещё полтора года, чтобы пожить хоть каким-то подобием не особо напряжной студенческой жизни, и он никому не позволит их отбирать. Тут в проёме показалась светловолосая макушка с двумя тяжёлыми хвостами по бокам, и Хёнджин неосознанно встрепенулся. Неизвестная ему девушка, явно пробиравшаяся к стюардессе, слишком живо напомнила ему о другой обладательнице такой же причёски, которую Хёнджин наверняка сильно обидел, хотя изначально даже не планировал этого делать. Но нельзя всегда быть хорошим, он давно уже усвоил эту нехитрую истину. Хорошим добропорядочным людям легко могут сесть на шею, если они вовремя не выставят соответствующие границы, но к хорошим он себя никогда и не причислял. Прикидывался — да, но не более. Обладая железной волей и финансовой бережливостью, редко дающей осечки, во всём остальном Хёнджин был не силён. Он мог скрупулёзно следовать всем правилам поведения, усердно работать, быть хорошим сыном, отличным студентом и галантным парнем, но что он думал обо всём этом на самом деле — никто, кроме него самого, не знал. Так что если Марго он сравнивал с кипящим котлом, то себя он ассоциировал с ярко-красным глянцевым яблоком, чья внешняя оболочка как магнит притягивает взгляд, но если её разрезать, то среди сочной мякоти может найтись и гнильца. И Хёнджин к подростковому периоду окончательно прекратил её скрывать, отпугнув от себя всех, кроме давних школьных друзей и прилипчивой Маргарет. Девушка с хвостиками снова прошествовала мимо него, на этот раз уже вместе со стюардессой, а Хёнджина снова кольнуло досадой. Он явно переборщил тогда. Возможно, вместо всучивания денег стоило купить ей конфет или какую-нибудь милую безделушку, и, нацепив на лицо милую улыбку, извиниться, но что-то подсказывало Хёнджину, что конкретно с этой девушкой такой номер не прошёл бы. Да и был ли смысл об этом думать сейчас, почти что полмесяца спустя? Что сделано — то сделано. Хёнджин встряхнул головой и уставился в иллюминатор, за стеклом которого плавала едва заметная туманная дымка. Впереди его ждало ещё одиннадцать часов утомительного полёта, солнечный Лазурный берег, разговор с матерью и тяжёлые объяснения с Марго. Так что углубляться в свои воспоминания ещё дальше Хёнджину совершенно не хотелось.