Букет гортензий

Из зоны прилёта аэропорта Хитроу Хёнджин вышел на удивление в приятном расположении духа. Предложенные стюардессой несколько бокалов белого вина расслабили напряжённые мышцы и подарили долгожданную лёгкость, а ночная пробежка здорово расчистила мозг, оставив там едва ли не звенящую пустоту. Часы показывали практически полдень и Хёнджин справедливо рассудил, что всё оставшееся до вечеринки время он может посвятить себе любимому и заняться всем, что только может придти в голову. И плевать на деньги. Уж один-то раз в году можно себе такое позволить. Благо, что джетлаг, по неизвестным Хёнджину причинам, практически его не затронул, в отличие от душевного раздрая накануне. Долго думать над тем, куда направиться — ему не хотелось, гораздо проще было идти по желанию и наитию. Потому всё, что стало происходить после принятия этого решения, по итогу причудливо перемешалось, словно внутри шляпы фокусника: торговый центр, ресторан, боулинг, бар, кино, снова бар, парочка магазинов, ещё один бар, такси по баснословной цене в Брайтон к морю, и книжный, торгующий винтажными книгами. Ближе к семи часам вечера порядком повеселевший (во всех смыслах этого слова) Хёнджин наконец забрал свой Эксплорер с круглосуточной парковки, расположенной неподалёку от Хэрродс, и направился домой принимать запоздалый душ. Ему было восхитительно наплевать и на то, что на магистрали могут стоять полицейские, которые в случае чего не преминут подхватить его под белы рученьки и сопроводить в участок для алкогольной экспертизы, и на то, что за уже практически прошедший день он не ответил ни на один входящий звонок. И если на поздравления знакомых и приятелей Хёнджину было плевать с высокой колокольни, то перед родителями — в трезвом состоянии ума — стало бы стыдно. Но прорва выпитого алкоголя притупила это ощущение, обострив взамен другое — жгучую обиду. А на поздравления Марго, с раннего утра заваливающей все его мессенджеры ванильными стишками, ему было настолько параллельно, что где-то внутри твёрдо укоренилось ощущение: их отношениям пришёл окончательный конец. И уже дома, стоя под контрастным душем, Хёнджин решил, что порвёт с Марго сегодня же вечером.

***

Дом, который арендовали под вечеринку, ему понравилось. К тому моменту, когда Хёнджин подъехал к зданию и припарковался у обочины, он уже порядком протрезвел, но по-прежнему смотрел на всё происходящее сквозь призму невероятной радости от происходящего. Если всё пройдёт хорошо и никто ничего не испортит, этот день с уверенностью можно будет назвать лучшим днём рождения среди всех, что он отметил в Англии. Изнутри весь первый этаж был украшен живыми цветами: Хёнджин не без удивления оглядел расположенную на входе объёмную арку с неизвестными ему бледно-розовыми цветами, а ещё с пяток вазонов разной длины и ширины были расставлены по всему периметру комнаты. На окнах красовались гирлянды, вытащенные кем-то из рождественских закромов, а колонки, расставленные по углам, вибрировали от децибел. Всё это Хёнджин фиксировал краем глаза, попутно принимая поздравления от толпы однокурсников, знакомых и от друзей этих знакомых, — словом, ото всех, кого не поскупилась пригласить Марго. Его приобнимали за плечи, хлопали по спине, оставляли липкие от блеска поцелуи на щеках, душили тяжёлыми парфюмами, а он стоически терпел это всё, навесив на лицо милую улыбку. По большому счёту, этим вечером Хёнджин даже был не против подобных телячьих нежностей. Подарки, которые ему вручали, он складывал высокой горкой прямо на пол у ближайшего окна, придвинув как можно ближе к стене, чтобы танцующие ненароком их не раздавили. Хёнджин прекрасно знал, что не откроет и половины из них, — зачем ему сто пятая авторучка или одеколон от всемирно известного бренда, если от подобного добра у него и так ломятся полки? — но стоило хотя бы довезти это добро до дома в целости и сохранности. Среди всех подарков особо выделялась ярко-голубая коробка, повязанная пышным атласным бантом — её Хёнджину вручила Марго, встречавшая гостей пороге. Обиженная на включившего игнор именинника, она только клюнула его в щёку и сунула увесистую коробку в руки. Что там могло находиться — Хёнджин примерно догадывался: Маргарет в выборе подарков особой фантазии никогда не проявляла, дарила галстуки, запонки, зажимы и булавки. И чем дороже, тем лучше. Последним из толпы гостей, прибывших на вечеринку раньше самого именинника, к нему подошёл Робби с двумя высокими стаканами. Хёнджин ходил с ним на обязательный факультатив по танцам ещё на первом курсе и с тех самых пор у них завязалось некое подобие приятельства, которое (что совсем неудивительно) в основном стремился поддерживать только Роб. — Хэ-э-й, дружище! — он неловко облапил Хёнджина, едва не облив его содержимым стакана. — А ну-ка выпей штрафную, я сам мешал! Хёнджин скептически оглядел нечто, гордо называемое Робби коктейлем: часть (а может и всего одна ложка) яблочного сока на половину стакана крепкой водки, после чего все вопросы по поводу нетвёрдой походки приятеля отпали в один момент. С таким барменом все присутствующие упьются до отключки раньше, чем начнётся полноценная развлекаловка, представленная в лице специально приглашённых музыкантов и прочих творческих личностей. — Обязательно. — Хёнджин приобнял порядком развеселившегося Роба за плечи и, взяв предложенный стакан, лихо опрокинул в себя жгучую жидкость. Его, в отличие от изнеженного светского мальчика, подобной ерундой было не взять. — А теперь пойдём, я смешаю нам что-нибудь приличное. На третьей порции «Негрони» у импровизированной барной стойки материализовалась Марго, встретившая видимо уже всех гостей, ибо от количества народа и обилия джина под стойкой у Хёнджина уже рябило в глазах. Робби же «Негрони» не досталось — его хитростью заставили пить разведённый водой гренадин, чтобы бедняга окончательно не свалился под стол. Но для всех остальных Хёнджин с удовольствием смешивал то, что просили, соблюдая при этом правильные пропорции. — Хочу «Секс на пляже». — Марго распласталась по столу, прогнувшись в спине, и вызывающе провела языком по губам. Из-за ненормально громкой музыки Хёнджин скорее прочитал по губам, нежели услышал просьбу своей девушки, но исполнять её не спешил. — У нас закончился ликёр, — чтобы это произнести, он наклонился к её уху и едва не отшатнулся от противного амбрэ, состоящего из табака, духов и крепкого алкоголя. Марго, встречая гостей, времени похоже зря не теряла, хотя в целом оставалась всё ещё вполне трезвой. — Да и вообще, тебе уже на сегодня хватит. — Хочу коктейль! — Марго повысила голос, силясь перекричать музыку, и подпустила в него грозных ноток. — Сейчас! И не смей мне указывать! Отпрянув от столешницы, она выпрямилась и скрестила на груди руки, отчего симпатичное в общем-то платье смялось уродливыми складками. Глаза Маргарет в буквальном смысле метали гром и молнию, как случалось всякий раз, когда Хёнджин шёл против её желаний, но сегодня ему было восхитительно плевать на всю эту бурю. Он отставил шейкер в сторону, обогнул стол и приблизился к Марго, насупленно глядящей на него из-под нахмуренных бровей. Группка студентов, танцующих неподалёку, мигом отодвинулась подальше. — Может, выйдем проветриться? — Хёнджин снова наклонился к её уху, отодвинув в сторону мешающуюся прядь. Со стороны наверное казалось, что они просто милуются у всех на виду, но на деле — Хёнджин уже с трудом держал себя в руках. Обиженная Марго пусть и не стала на него смотреть, но всё же позволила увлечь себя к выходу. И пока Хёнджин вёл их через развесёлую толпу полупьяных гостей, на долю секунды ему показалось, что где-то там промелькнуло смутно знакомое ему лицо, с которым он точно ещё не здоровался, но затуманенный злостью и алкоголем мозг уже не стал акцентировать на этом внимание.

***

На улице стало легче. Хёнджин, надышавшись свежим морозным воздухом, немного сбавил обороты и уже успел пожалеть о том, что потащил Марго на улицу. Она стояла в одном коротком платьице и судорожно обнимала себя руками в попытках согреться, но на Хёнджина по-прежнему внимания не обращала. — Держи. — Он, устав за этим наблюдать, стянул с себя верхнюю тёплую толстовку и остался в одной тонкой рубашке. — Покури и остынь. А потом вернёмся обратно. — Иди ты к чёрту! — Только вместе с тобой. — Хёнджин проигнорировал слова Марго и накинул толстовку ей на плечи, завязав рукава на скрещённых на груди руках. Возражать она не стала. — Сколько ты уже выпила? Обещала ведь, что не будешь. — Я же сказала: иди ты к чёрту. — Марго залезла в клатч, который таскала за собой по всему дому и только чудом умудрилась нигде его не забыть, и вытащила оттуда электронную сигарету. — Игнорировал меня три дня, а теперь думаешь, что я всё забыла? Пока не извинишься, я разговаривать с тобой не буду. Речь у неё оставалась ещё вполне себе связной, но Хёнджин видел, что та черта, после которой начинаются пьяные истерики и танцы на столах — уже маячила в немом обещании на горизонте. Всё-таки не сложилось у него хорошего дня рождения — не судьба, видимо. Но, как любила говорить его бабушка по отцовской линии: «Если не везёт в одном, то обязательно повезёт в другом». Не стоит печалиться раньше времени, лучше довести все свои дела до логичной концовки. — У меня есть ответное предложение для тебя. — Хёнджин зябко повёл плечами и сунул руки в карманы джинс. — Может, расстанемся?