Букет гортензий

Изначально на зимние каникулы Линда собиралась поехать к родителям в Тулузу. Университет милостиво отпустил своих воспитанников на две честно заслуженных недели отдыха, владелица цветочного салона тоже расщедрилась на пять выходных, так что Линда даже почти уже купила билет на поезд, но на подходе к вокзалу ей позвонила мама и уставшим голосом сообщила, что отец с бабушкой свалились с какой-то особо приставучей простудой и выздороветь к Рождеству ну никак не успеют. Так что лучше бы ей, Линде, эти каникулы провести в праздничной атмосфере Лондона, а не у постели больных, с последующей возможностью заболеть самой. И так как в планы Линды никакие болезни не входили, последние два дня она провела у себя в комнате за просмотром вороха рождественских фильмов, выходя из неё только в туалет и на кухню — перехватить чего-нибудь перекусить. Но на третий день это восхитительное ничегонеделание ей надоело и Линда перебралась на кухню. Всё-таки, праздничный пудинг сам себя не приготовит, да ещё и отстаиваться ему нужно в холодном месте не меньше пяти дней. — Дорогуша, изюм мало просто обдать кипятком, — сухо заметила сидящая за столом Луиза и намазывающая на цельнозерновой хлебец тонкий слой арахисовой пасты. — Его ещё нужно замочить, минут на десять. Она, в отличие от своей соседки, на каникулы в Тулузу не собиралась. Линда не очень поняла почему, — Луиза с момента их знакомства на домашние темы вообще не очень распространялась — но, кажется, отношения с родителями там сложились не очень, поэтому не было смысла портить праздник ни себе, ни им. Да и вообще, в последнее время Луиза не слишком-то жаждала общения — после той отвратительной сцены в цветочном салоне, Марго наверняка ей от души нажаловалась, и, как следствие, бурное общение подутихло. — Добавь ещё немного воды. Слишком мало. Линда, удерживающая на весу тяжёлый горячий чайник, неловко дёрнулась и в чашку с изюмом выплеснулось воды гораздо больше, чем требовалось: — Да твою ж мать, зачем под руку лезть! Луиза поднялась из-за стола, подошла ближе и невозмутимо заглянула в стеклянную чашку: — Я по звуку поняла, что воды было слишком мало. А теперь просто слей лишнюю, в чём проблема? — Да ни в чём, — буркнула Линда и развернулась к мойке. Проблем, если не считать прохладцу со стороны Луизы, как раз таки никаких не было. И это её настораживало. Дни тянулись спокойно и медленно, как выдохшаяся мятная жвачка, недвусмысленно давая понять, что это всё ненадолго и совсем скоро их сменит новая подушечка из надорванной пачки. И уже не мятная, а какая-нибудь крышесносная. Со вкусом васаби, например. Линду её интуиция ещё ни разу в жизни не подводила. И совсем скоро это в очередной раз подтвердилось. За неделю до Сочельника Луиза отправилась на вечеринку к одногруппнице и, снова повстречавшись там с Марго, вернулась домой чернее тучи. Вслух она ничего, конечно, говорить не стала. Только обмолвилась между делом с кем именно виделась, но вот её отношение к Линде стало ещё хуже. Прекратились поздние вечерние посиделки за чаем, хлебницу больше не пополняли свежими булочками, а ужин, за который всегда отвечала Луиза ввиду каких-то своих личных соображений, она и вовсе прекратила готовить — стала заказывать доставку. Исключительно для себя. И пусть Линда не подала виду (гордость взыграла, что уж тут говорить), но её это здорово расстроило. Настоящие друзья так не поступают. Нельзя вот так вот поганить всё общение, даже не выяснив толком, что именно произошло. В конце-концов, пострадавших в этой истории было двое, а выслушали почему-то только одного. На коротенький разговор Луиза расщедрилась только в Сочельник. Линда как раз собиралась в университет, чтобы досдать оставшийся до закрытия сессии зачёт, когда она, дробно стуча платформой своих изысканных тапочек, вышла в прихожую. — Мне нужно будет уехать на пару дней, — Луиза прислонилась к стене и скрестила на груди руки. — Поезд уходит сегодня в два часа дня, а послезавтра нужно будет отдать миссис Лорингер арендную плату, моя часть лежит в тумбочке у кровати. Справишься? Линда закончила шнуровать зимние ботинки и недовольно покосилась на хмурую Луизу. Та, в свою очередь, на соседку уже не смотрела, перевела взгляд за её спину. Линда мгновенно вскипела. Нет, ну посмотрите только, она ещё и разговор умудрилась превратить в великую милость! Мол, радуйтесь, несчастные, что вас одарили вниманием сильные мира сего. В этот момент Линда поняла, почему Луиза смогла сдружиться с Марго: имея в современном мире такие королевские замашки в крови, не сдружиться с таким же по духу очень трудно. Хотя до последнего момента Луиза вполне успешно маскировала их и не выставляла на всеобщее обозрение. Ну, или очарованной Линде так просто казалось. — Уж как-нибудь постараюсь. — Она подхватила с подставки для обуви свой рюкзак и, выйдя за порог, от души хлопнула дверью. От такого удара с неё наверняка отвалилась плохо закреплённая резная планка и миссис Лорингер снова будет читать по этому поводу нудные нотации, но как же хорошо, что это случится только послезавтра. Потому что на сегодня Линда уже исчерпала все свои небольшие запасы доброжелательности. Да и на завтра — тоже.

***

Возвращаться домой она решила через Трафальгарскую площадь. Зачёт был успешно сдан, сессия закрыта, и в ближайшем обозримом будущем ничего, кроме блаженного двухнедельного ничегонеделания Линду не ждало. Так что можно было и прогуляться. Тем более, в соцсетях давно написали, что на площади, как и всегда по традиции, установили высокую пушистую ёлку, привезённую аж из Норвегии, открыли каток и организовали праздничную ярмарку с различными угощениями и напитками. Почти все студенты с потока Линды ещё до Сочельника успели там побывать и выложить в инстаграм сотни одинаковых фотографий, а она вот только сподобилась. На самом деле, сходить прогуляться можно было и раньше, только вот позвать с собой за компанию Линде было некого: когда установили ёлку в их с Луизой общении уже было не всё так гладко. Конечно, её круг общения на одной только соседке не замыкался. Линда могла сходу назвать минимум пять-шесть знакомых с факультета, с которыми она поддерживала неплохие отношения и в теории могла бы позвать с собой на прогулку, но смотрелось бы это немного странно. Всё-таки больше, чем парой ничего не значащих слов, Линда с ними обычно не перекидывалась и такое вот внезапное предложение сходить вместе посмотреть на ёлку и выпить там глинтвейна, осталось бы непонятым. А сходить развеяться хотелось. Пришлось дать серьёзный крюк и сделать две пересадки, но в итоге, оно того стоило. К моменту, когда Линда добралась до нужного места, уже смеркалось и огромная площадь, в центре которой стояла живая пятидесятиметровая ель, осветилась сотнями разноцветных фонариков. В развешанных повсюду веточках омелы мягко светились гирлянды, из празднично украшенных киосков доносились соблазнительные ароматы различной выпечки и фастфуда, и Линда, не сдержавшись, купила себе стакан обжигающего глинтвейна, а к нему — аппетитно пахнущую булочку с мясной начинкой. Дождавшись, пока её заказ упакуют в бумажный пакет, Линда направилась от рождественского базара ближе к центру площади, где играла весёлая музыка, доносившаяся с катка. Большинство взрослых и детей активно нарезало круги по блестящему льду, кружась в причудливых танцах, но тех, кто впервые вышел на лёд и теперь, вцепившись в бортик, опасливо передвигал ноги в серебристых коньках, там тоже хватало. Линда же присоединилась к третьей группе: стала рядом с бортиком и, неспешно потягивая свой глинтвейн, принялась наблюдать за весело гомонящими посетителями катка. На лёд её не тянуло. Возможно, приди она сюда с Луизой, та, рано или поздно, вытянула бы Линду на каток, да ещё бы и посоревновалась в том, кто лучше катается. Но соседки здесь не было, поэтому Линде оставалось только наблюдать за остальными и корить себя за необщительность и вредный характер. Ближе к шести вечера, когда употреблённый глинтвейн окончательно перестал её греть, Линда засобиралась домой. Соседки там уже быть не должно было и, пробираясь сквозь толпу к метро, она рассуждала о том, куда Луизе так резко понадобилось уехать. Вряд ли её пригласили неожиданно возникшие родственники, — занятые люди своё расписание обычно составляют заранее — так что скорее всего она уехала в чей-нибудь загородный дом на весёлые выходные. У Луизы, в отличие от Линды, знакомств различной степени близости хватало. За щёки легонько покусывал появившийся к вечеру морозец, руки без перчаток озябли, так что в тёплое нутро метрополитена Чаринг-Кросс она нырнула с превеликим удовольствием. Добираться до дома Линде тоже предстояло с пересадкой, но, хвала всем богам, только одной: нужно было втиснуться в вагон поезда до Камден Тауна, а там пересесть на автобус, идущий практически до её улицы. И вуаля — Линда дома, принимает горячую ванную и смотрит очередную рождественскую комедию. В глубине тоннеля загрохотали рельсы и она, приободрившись этими мыслями, начала активно работать локтями, подбираясь к краю платформы. Большинство стоящих там людей только что закончили свой рабочий день, и ещё столько же должно было находиться в вагоне, но Линда очень надеялась урвать себе местечко где-нибудь у поручней: давка у дверей была тем ещё испытанием. Но в итоге, когда поезд остановился у платформы и двери вагонов раскрылись, людской поток занёс Линду внутрь, не особо волнуясь о том, где она хотела стоять, и пихнул её в чью-то спину, обтянутую кожаной курткой. Слева виднелись сиденья и часть поручня, загороженные другими пассажирами. Соседство с кожаной курткой Линда вынесла ровно одну остановку. От её обладателя так сильно несло крепким куревом, что впору было либо напяливать на себя противогаз, которого в вагоне метро отродясь не водилось, либо искать себе другое место. И Линда, постоянно извиняясь и цепляя кого-то за волосы, начала протискиваться к сиденьям. Там стало полегче дышать, но не стоять: умостить на маленький клочок свободного места свои ноги Линде мешали чужие. Обутые в пижонские белые адидасы, ступни были развёрнуты друг от друга в разные стороны, так что свободное место оставалось только между ними. Но Линда всё никак не могла туда втулиться, боясь затоптать эти возмутительно белые кроссовки. Тихо обкостерив этого чудака, додумавшегося обуть для поездки в метро белоснежную обувь, она покрепче взялась за поручень и просочилась таки на желанное место, умудрившись ничего не задеть и ни на что не наступить. Правда, стоящая рядом дама в серой шубке всё равно укоризненно поджала губы, но Линда послала ей извиняющуюся улыбку. Ругаться ни с кем не хотелось. Она уже было полезла в карман куртки за наушниками, когда обладатель белых адидасов пошевелился. Подняв голову и откинув с неё глубокий капюшон, парень потёр тыльной стороной руки переносицу и потом зевнул, прикрывшись ею же. На правой скуле у него виднелась припухшая царапина с синяком и Линда ненадолго подвисла, разглядывая сине-фиолетовое пятно на бледном лице. А потом переполненный вагон резко тряхнуло и свет в нём погас.