Букет гортензий

В приёмном покое их уже ждала предупреждённая заранее бригада. Быстро переложив Марго на каталку и подключив её к капельнице, врачи увезли её в неизвестном направлении, а Хёнджина с его спутницей направили на ресепшн — заполнять кипу документов. Он только сейчас понял, что сорвался с вечеринки как был: в джинсах и одной тонкой рубашке; без телефона, ключей и документов. Рюкзак со всем этим добром, как и тёплая толстовка, которую Маргарет уже сняла, остались где-то в доме и Хёнджин мог только надеяться, что к моменту его возвращения они найдутся на том же месте. Цветочница из Фулема тоже особым умом не отличилась и поехала в госпиталь в одном платье. Но, по крайней мере, хотя бы сумка осталась при ней. Придвинув к себе внушительную пачку бумаг, Хёнджин принялся подмахивать их не глядя. Договор на согласие экстренного оперативного вмешательства, страховые бланки, опросные листы… Кому-то со стороны это могло показаться скучным и нудным делом, но сейчас Хёнджин был этому рад. Вся эта канитель хорошо разгружала мозг. Он как раз проставлял галочки в опроснике про наследственные генетические заболевания, когда его отвлёк неуверенный голос: — Как тебя зовут? Ты не представился…тогда. На секунду оторвавшись от опросника, Хёнджин вскинул голову и внимательно посмотрел на девушку. Представиться ему было не трудно, гораздо труднее было решиться задать ответный вопрос (подумает ещё, что её персона хоть как-то его волнует), и поэтому он ограничился коротким: — Сэм. — И добавил, уже не глядя: — Позови медсестру, я закончил.

***

Медсестра явилась не одна, а в компании с дежурным врачом, который внимательно изучил все заполненные Хёнджином бумаги и отозвал его в сторону. Явно скучающая флористка сначала отошла от них подальше, а потом обнаружила висящий на стене телевизор и уставилась в него, окончательно избавив Хёнджина от лишних ушей. — Что скажете, доктор? — Хёнджин старался придать голосу солидности и уверенности, но тот всё равно предательски дрогнул в конце. Неуёмная Маргарет даже без сознания умудрялась портить ему жизнь. — А что вы хотите услышать, молодой человек? — Доктор обладал приятной наружностью и таким же приятным мягким голосом, но характер у него, похоже, был отнюдь не сахарный. — Вы привезли сюда девушку, которая в свои не бог весть какие годы, уже успела обзавестись серьёзной алкогольной зависимостью и спрашиваете меня, что я могу сказать? Ну что же… Всё очень плохо, если вы понимаете о чём я. Хёнджин понимал. И от осознания того, что во многом он может быть причастен к постоянным пьянкам Марго, ему иррационально захотелось схватить её за волосы и хорошенько оттаскать по всей палате, куда его ещё, кстати, не пустили. — Недостаточность сердечной мышцы, которую вы любезно указали в документах, — доктор потряс стопкой бумаг в воздухе, — это состояние только усугубляет. — По-хорошему, девушку нужно определить в рехаб, чтобы там ей оказали всю необходимую медицинскую и психологическую терапию. Мы же только можем вывести её из состояния интоксикации и отпустить домой. Это займёт у вас от двух до пяти-шести часов, всё зависит от реакции организма на препараты. Хёнджин молча кивнул, в голове бешено вращались шестерёнки мыслей. Если до их с Марго расставания он ещё как-то мог уговорить её, или продавить возражения своим авторитетом и силой запихнуть девушку в рехаб, то сейчас же он не мог ничего. Маргарет не станет даже слушать его и правильно сделает, ведь Хёнджин ей теперь по сути никто. — Скажите, — он снова обратился к доктору. — Вы не могли бы оставить её тут хотя бы на два дня, чтобы провести некоторые обследования? Мне кажется, возвращаться сейчас домой — не лучшая идея. — Мы могли бы, — невозмутимо ответил врач. — Но для начала нужно посмотреть, какие именно процедуры покрывает страховка и только тогда решать. После этого он сослался на занятость и, вежливо извинившись, ушёл заниматься больными дальше. Медсестра, которая ушла раньше врача, вскоре должна была вынести на ресепшн его заключение с печатью госпиталя и от этого зависело, как надолго Марго останется в больничных стенах. А сам Хёнджин в это время решил, наконец, разобраться со своей нечаянной спутницей, устало прислонившейся к стене и едва не засыпающей прямо возле неё. — Ты могла бы не ждать, — сказал он, подойдя к ней поближе. — Марго проведёт здесь несколько дней, прежде чем её выпишут. Девушка отлепилась от стены и удивлённо похлопала глазами: — Я думала, что она просто отравилась алкоголем. Неужели всё настолько плохо? — Это рекомендация врача, — уклончиво ответил Хёнджин. Не говорить же этой маленькой наивной простушке о том, что Маргарет уже проспиртовала себе все внутренности и спасти её теперь может только реабилитационный центр для зависимых. Девушка по-прежнему выглядела обескураженной этой новостью и Хёнджину даже стало жаль её: вот бывают же такие простодушные люди. — Я вызову тебе такси, — добавил он после небольшой паузы. — Тебе уже пора. Выражение лица у его собеседницы изменилось в одну секунду, словно по мановению волшебной палочки. Ноздри хищно раздулись, губы сжались в тонкую линию, а в глазах заметались молнии. Хёнджин совершенно не понял, что за метаморфозы тут только что произошли, но на всякий случай отступил на полшага назад. Вот только скандала сейчас от полусонной истерички ему не хватало. А ведь Хёнджин даже не сказал ничего такого! Хотя, наверное, стоило. — Давай иди уже, — резко бросил он. — Я хочу спать, а тебе наверняка рано вставать на учёбу. И тут девушку словно прорвало. Обидные слова посыпались из её рта, словно горох из дырявого мешка, и Хёнджин с лёгким удивлением слушал эту фурию, бывшую ещё секунду назад наивной простушкой: — А что, везти меня одну обратно это не так престижно, как везти свою крутую подружку, пускай она и пьяна в сопли? — она с вызовом смотрела прямо ему в глаза. — Благодарность у нас тоже нынче не в моде? Хёнджин опешил. С чего она вообще взяла, что кто-то ей что-то должен — было неясно, но вникать в её слова и пытаться там вычленить что-то адекватное, он, в своём расшатанном состоянии, даже не собирался. Вместо этого хотелось просто послать её куда подальше и уйти, но Хёнджин сдержал свой порыв — нахалке требовалось ответить тем же. — Если ты ещё не поняла, — ядовито начал Сэм, — то поясню: я остаюсь в госпитале на ночь и буду рядом со своей, как ты выразилась, «крутой подружкой, пускай она и пьяна в сопли». А вот заурядным продавщицам цветов уже давно пора на боковую. И раз уж они не в состоянии оценить заботу о них же, — тут он сделал небольшую паузу, — то пусть топают домой пешком. Здоровее будут. После этого Хёнджин резко развернулся и зашагал по ярко освещённому коридору вглубь госпиталя. Вообще, ходить туда он не имел права, даже в палату к Марго зайти не мог (не говоря уже о ночёвке), ведь по документам он ей не родственник, но и оставаться на ресепшн в ожидании заключения он не хотел. Пока эта сумасшедшая не свалит домой, он там находиться не будет.

***

В итоге, домой Хёнджин попал в пять утра. Сначала дождался медсестру и подписал документы на обследование, а потом, после долгих уговоров, — навестил Маргарет в палате. Переодетая в больничную ночную рубашку нежно-фиолетового цвета, она лежала на широкой кровати в окружении нескольких капельниц, а на лице была кислородная маска. Как объяснил потом врач, у Марго нашлась серьёзная кислородная недостаточность и потому были приняты такие меры. Сама виновница происходящего в этот момент мирно спала — в капельницах, помимо всего прочего, присутствовали и миорелаксанты. После госпиталя Хёнджин заехал в арендованный для вечеринки дом. К этому моменту он уже, конечно, стоял пустой, но его интересовали не гости, которые наверняка и без него неплохо провели время, а собственные вещи. К счастью, они оказались нетронутыми. Сгребя в одну кучу подарки, свой рюкзак и пальто Маргарет, Хёнджин запихал всё это в багажник и с лёгким сердцем оттуда уехал. Остальные забытые вещи его не заинтересовали и право разбираться с ними он предоставил утреннему клинингу. После бодрящего душа Хёнджин влил в себя, одна за другой, две чашки крепкого кофе и, наплевав на завтрак, поехал в университет. Мать всё ещё находилась в Ницце, иначе бы она точно начала возмущаться, но в глубине души Хёнджин и сам понимал, что скоро всё равно придётся что-нибудь перехватить — бессонная ночь на Лазурном берегу, перелёт, обилие алкоголя и ещё одна наполненная стрессом бессонная ночь высосали из него все жизненные силы. Так и свалиться где-нибудь недолго. Во второй раз домой Хёнджин попал ближе к полудню. На ходу допивая третий по счёту энергетик, он на автомате добрёл до кресла в гостиной и мгновенно в нём отключился. В шесть вечера его разбудили родители Маргарет, только недавно узнавшие о том, что их дочь вообще-то не загуляла со своим парнем, как они думали, а попала в больницу с серьёзным диагнозом, и Хёнджин понял, что вздремнуть, пожалуй, больше не получится. Поэтому пришлось слезать с кресла и ползти, игнорируя больные затёкшие мышцы, на кухню в поисках чего-то съестного. Ближе к восьми он снова стал напоминать человека, а не зомби. Приняв ещё один душ и приведя себя в относительный порядок, Хёнджин вывел Эксплорер из гаража и отправился в Фулем. Вражда враждой, а удостовериться в том, что строптивая продавщица жива-здорова всё же стоило, потому что вешать на себя ответственность ещё и за неё, Хёнджин не собирался. А вот поддержать мелкий бизнес и купить незатейливый букетик для Марго в госпиталь — да. К салону он подъехал практически под самое его закрытие. Сквозь большие стёкла было видно, как устало движется Линда с метлой в руках, и как она постоянно подносит к виску руку, чтобы его помассировать. Её имя Хёнджину любезно подсказал Робби, позвонивший ему по пути в Фулем. Для него осталось загадкой то, как в стельку пьяный Роб вообще умудрился запомнить хоть какую-то информацию со вчерашней ночи, но не мог не признать того, что однокурсник ему здорово помог. Ответную же услугу Хёнджин оказать не смог: Робу зачем-то понадобился номер этой самой Линды, а он такими подробностями не владел. Она встретила его с вежливой улыбкой на губах, но Хёнджин был уверен — не будь она скована рабочей этикой по рукам и ногам, он бы услышал ещё немало всяких нелицеприятных вещей. Скользнув по Линде взглядом и отметив, что на вид она выглядит вполне себе нормально, он наконец решил открыть рот: — Мне нужен букет. — Хёнджин рассеянно поблуждал взглядом по полупустым вазонам и продолжил: — Свежий, пышный, спокойной цветовой гаммы. Составь мне что-нибудь. — Могу предложить только гортензии. — Линда обвела рукой вазы позади себя. — Розовые, голубые, белые и сиреневые. Остальное уже разобрали. Хёнджина едва не передёрнуло от воспоминаний о прошлом букете гортензий, который тоже покупался для Марго, и он ещё раз окинул помещение взглядом, уже куда более внимательным. Но получалось всё так, как и сказала Линда: кроме чёртовых гортензий к вечеру ничего не осталось. — А эти тоже и дня не простоят? — недовольно спросил Хёнджин и кивнул на вазу с голубыми гортензиями. Это было совсем не то, с чем бы он хотел поехать к Марго. Точнее сказать, он вообще не собирался к ней с чем-либо ехать, но поддержка мелкого бизнеса и нахождение Маргарет в больничной палате, просто обязывали к покупке этого веника. Правда, если Хёнджин действительно хотел бы подарить ей цветы, кроваво-красные розы смотрелись бы там куда более экстравагантно. Но времена, когда он готов был перевернуть город только ради того, чтобы впечатлить Марго, давно канули в Лету. Линда молча пожала плечами и зачем-то полезла в стол, а потом и вовсе выложила на него две купюры по сто фунтов. Рваные флэшбэки событий, происходивших до его злополучного дня рождения, пронеслись в голове как комета и Хёнджин едва удержался от того, чтобы не заматериться сквозь зубы. Внешне — он просто выглядел искренне удивлённым, что в принципе не отличалось от реального его состояния (как она до такого вообще додумалась!), но вот внутри он рвал и метал, и готов был умереть от стыда. Хотя ещё совсем недавно Хёнджину казалось, что он про это чувство позабыл. — Помаду я менять не собираюсь, так что забери свои деньги обратно и больше не унижай меня этим, — начала сбичиво бормотать Линда, краснея с каждой секундой всё больше и больше. Сейчас она снова напоминала Хёнджину наивную простушку. — Я бы отдала их вчера, если бы знала… Хёнджин молчал. Всё происходящее напоминало какой-то сюр и он совершенно не представлял, чего именно от него ждёт Линда. Что он возьмёт деньги обратно? Ну уж нет, он скорее вслух признает себя полным придурком, чем заберёт эти деньги, которые дал Линде в качестве какого-никакого извинения. Однако, время шло и она явно ожидала каких-то ответных действий, а Хёнджин сейчас настроен на них точно не был. Больше всего на свете ему хотелось просто сбежать из этого салона, поджав хвост, и никогда больше не попадаться Линде на глаза. Кто бы мог подумать, что эта девчонка поставит его в такое положение!

***

Из салона он всё-таки сбежал. Сделал максимально невозмутимое лицо, схватил ближайшую вазу с гортензиями и был таков. Линда, кажется, и удивиться не успела. И сейчас, направляясь в госпиталь Святого Варфоломея, Хёнджин всё думал о том, правильно ли она расценила его действия. Он ведь, упаси боже, ничего у неё не украл, просто дал адекватное основание для того, чтобы она могла оставить деньги если не у себя, раз уж ей гордость не позволяет, то хотя бы в кассе. О своей уязвлённой гордости Хёнджин в этот момент старался не думать. Дверь в палату Марго была распахнута настежь, а она сама сидела в кровати, опираясь на её поднятую спинку, и с самым невозмутимым видом кромсала омлет на небольшой тарелке. Есть его, судя по всему, она не собиралась. — Устраиваешь голодовку? — поинтересовался Хёнджин, снимая с себя пальто и пристраивая его на стул возле входа. — Тебе не идёт. — Много ты знаешь, — вяло огрызнулась Маргарет. — Я не считаю себя самым умным, — невозмутимо отпарировал Хёнджин, — в отличие от кое-кого, не буду показывать пальцем. Мама в детстве учила, что это некрасиво. — Сэм, — Марго отодвинула от себя омлет и устало прикрыла глаза. — Говори чего хочешь и убирайся. Я не в настроении. Хёнджин насмешливо фыркнул. Последний год Марго постоянно была не в настроении вести хоть какие-то мало-мальски серьёзные разговоры, так что его это не удивило. Крутанувшись на каблуках туфель, он снова вышел в коридор. Забрал оттуда вазу с гортензиями, занёс её в палату и поставил возле кровати. Цветы, несмотря на довольно экстремальные условия поездки, выглядели вполне себе достойно. — Мы расстались, — невыразительно сказал он. — Так что мне от тебя ничего не нужно. Просто заехал проведать и попытаться убедить уделять чуть больше внимания собственному здоровью. — А я не соглашалась на это расставание, — так же невыразительно ответила Марго. А потом подумала и добавила: — Позови медсестру. Кажется, я сейчас буду блевать. Через пять дней после этого Марго окончательно оклемалась и явилась к нему домой со скандалом, но Хёнджин недрогнувшей рукой выставил её вон. В университете стремительно приближалась сессия и он заперся в доме, со всех сторон обложившись учебниками, так что очередная ссора с его даже не девушкой, в планы Хёнджина не входила. Марго пришлось уйти ни с чем, но радоваться было рано: уже через несколько часов ему позвонили из дорожной полиции и попросили приехать на место аварии. К моменту, когда Хёнджин туда подъехал, Мустанг с полностью смятой мордой сгружали на эвакуатор. — Восстановлению не подлежит, — с лёгкой грустью заметил один из полицейских. — Жаль. — Это даже к лучшему, — ровно ответил Хёнджин и перевёл взгляд на машину парамедиков, где Марго как раз заканчивали обрабатывать длинную царапину от стекла на предплечье. — Так хотя бы все живы останутся. Везти Маргарет домой ожидаемо пришлось ему. Пока Хёнджин выруливал на главную дорогу, он вяло рассуждал о том, что наверняка она устроила это всё специально, чтобы его позлить. И на месте Хёнджина кто угодно и испугался бы, и разозлился, и всыпал бы дуре по первое число, но Хёнджин, по иронии судьбы, не испугался. Не разозлился. Не захотел всыпать Марго по первое число. А то единственное, что пришло в его истерзанный воспалённый мозг — не подходило Хёнджину по уголовному кодексу. И вот этих мыслей он реально боялся. — Отвези меня в Фулем. Хёнджин повернул голову и недоумённо посмотрел на Маргарет. С того момента, как он послал её в пешее эротическое путешествие на крыльце, она и слова ему не сказала, а сейчас, непонятно с чего, потребовала её куда-то везти, и деловито полезла в сумочку за зеркальцем и помадой. После чего прочесала пальцами волосы и проверила не высовывается ли из-под пальто края бинтов. — Нам не по пути, — отрезал Хёнджин. — Сделаешь крюк в центре, — не унималась Марго, — завезёшь меня по делам, и можешь быть свободен. Уж такую-то мелочь ты можешь выполнить? Где-то после этой фразы у Хёнджина окончательно сорвало тормоза. Всё, что происходило дальше, он едва запомнил, да и был ли вообще смысл это делать, если из предложения в пять слов, четыре говорились матом? Но на его бывшую девушку эта тирада не произвела никакого особого впечатления, так что в конце-концов, он просто плюнул на всё и сосредоточился на дороге. Хёнджин даже не стал удивляться, когда Марго затребовала остановиться у знакомого ему цветочного магазина. Что ей там могло понадобится — Хёнджин даже не стал задумываться. Ему было так тошно, что недавняя выходка с цветами стала казаться полной ерундой, совершенно не стоящей внимания, поэтому он зашёл с Марго внутрь и уставился на горшки с фиалками. Опозориться ещё сильнее было уже просто нереально. Но, как потом оказалось, в этой жизни возможно всё.

Конец первой части