Букет гортензий

Вокруг зажглись фонарики на смартфонах, их тусклый свет заплясал по стенам неровными пятнами. Пассажиры вагоны негромко начали обсуждать внезапную остановку поезда, делясь друг с другом своими предположениями и неловко переминаясь с ноги на ногу, но тут в начале вагоне что-то неразборчиво крикнули и большинство фонариков погасло. Машинист до сих пор ещё не вышел на связь, так что о точной причине остановки все могли только догадываться, но предположения звучали одно другого лучше: кто-то вспомнил как на днях читал в газете об очередной террористической группировке, другой — поделился статистикой, почерпнутой на просторах интернета: двадцать процентов всех самоубийств, ежегодно совершаемых в Лондоне, приходится именно на метрополитен, а значит, там впереди — хладный труп на рельсах, мешающий свободному проезду. Стоящая рядом с Линдой девушка протяжно вздохнула и тоже погасила свой фонарик, пробормотав что-то про разряженную батарею. Вокруг снова воцарилась давящая темнота и Линда пропустила вдох. Один, второй. На третьем — в ушах зашумело и она почувствовала, что стремительно теряет ориентацию в пространстве. Вдобавок, к горлу начала подкатывать тошнота, а ладонь, сжимающая поручень, вся взмокла. Сердце застучало как сумасшедшее, словно вознамерилось пробиться сквозь грудную клетку, а успокоиться всё никак не получалось. Состояние с каждой секундой становилось всё более плачевным и Линда буквально оголённой кожей почувствовала, как её с головой захватывает бессилие и острое отчаяние, как скользит по поручню влажная рука и как судорожно сжимаются лёгкие, отказавшиеся впускать воздух. «Я умру. Я умру прямо здесь и никто мне не поможет», — вихрем пронеслось в сознании, но Линда всё-таки попыталась что-то произнести. Изо рта вырвался рваный хрип, колени подкосились и её повело вперёд, а потом предплечье обожгло болью. — Ты что творишь, мать твою? — тихий недовольный голос ворвался в ухо, заставив Линду вздрогнуть всем телом. Паника отступила только на секунду, лёгкие распрямились, ухватив немного воздуха, и в уже следующее мгновение Линду снова накрыла с головой мутная вязкая паника. — Эй! — Её встряхнули, словно лёгкую тряпичную куклу. — Ты меня слышишь? Слова доносились до Линды глухо, как будто сквозь ватное одеяло. Она понимала, что к ней обращаются и что, возможно, хотят помочь, но плотно сжатые губы смогли пропустить только ещё один сдавленный хрип. Говоривший с ней человек выругался и крепче перехватил её руку, выкрикнув что-то в сторону. Вокруг зажглось несколько фонариков. Их свет задрожал, запрыгал в хаотичном порядке, а расслабленные разговоры между пассажирами превратились во встревоженный гул: — Девушке плохо! — У кого-нибудь есть нашатырь? — Усадите её на сиденье и откройте окно! — Где находится кнопка экстренной связи? Нужно связаться с машинистом! Линду потянули куда-то в сторону, подальше от спасительного света, усадили на сиденье и расстегнули ей куртку. Вокруг неё находилось множество людей, которые пытались ей помочь, а ещё — кто-то до боли крепко сжимал её руку, не отпуская. Это осознание постепенно начало расслаблять спазмированные мышцы. Дышать стало немного легче, сердце прекратило выламывать грудную клетку и замедлило удары, но в глазах по-прежнему рябило и Линда не могла сосредоточиться на том, что видит в полутёмном вагоне. Только почувствовала, как её руку освобождают из крепкой хватки. — Передумала коньки отбрасывать? — Снова спросили возле самого уха и Линда с отстранённым удивлением поняла, что знакома с обладателем этого голоса. Следом в вагоне включилась громкая связь: Внимание пассажирам, на связи машинист электропоезда. Во время перегона произошла непредвиденная поломка, просьба сохранять спокойствие. Повторяю: просьба сохранять спокойствие. Ремонтная бригада уже устраняет неполадки. Не пытайтесь самостоятельно покинуть вагон и не подвергайте свою жизнь опасности. На этом сообщение закончилось. Линда не знала, сколько прошло времени прежде, чем снова зажёгся свет, но, когда это произошло, она вздрогнула и резко зажмурилась. Ей всё ещё было плохо: ноги и руки мелко тряслись, во рту было суше, чем в пустыне, а на голову словно металлический обруч надели — виски сводило противной давящей болью. В прошлый раз было легче. Приступ случился давно, ещё в Тулузе, когда Линда, возвратившись домой из школы, поднималась лифтом на свой пятый этаж, а во всём районе вдруг резко погас свет. Тогда от неконтролируемой панической истерики её спас отец, который в тот момент находился дома и ждал дочь, чтобы отвезти её на гимнастику. Да и вообще, каждый случившийся до этого раз было легче. Не то, чтобы Линду постоянно мучили эти приступы, нет. Все случаи можно было пересчитать на пальцах одной руки, но всякий раз, когда паника накрывала её с головой, рядом всегда находился кто-то, кто не давал ей разгореться в полную силу. Кроме того самого первого раза, который положил начало всем остальным. Ей было восемь, когда она в первый и последний раз побывала в недострое. Старое здание, когда-то строившееся под сдачу офисов, находилось в двух кварталах от школы, из кабинета информатики на третьем этаже можно было даже разглядеть его плоскую крышу унылого серого цвета. Изначально, это место облюбовали для себя старшеклассники: окружавший его самодельный забор из профлиста давно проржавел и покосился, поэтому попасть внутрь для школьников особого труда не составляло. На просторном первом этаже каждые выходные устраивались рейвы, как они сами называли эти сходки, но по факту — там просто закидывались веществами, запивали это всё алкоголем и пускались в дикие танцы под музыку, льющуюся из дешёвых колонок. Позвать туда ди-джея с нормальной аппаратурой, старшеклассники, по понятным причинам, не могли, но и эта замена их вполне устраивала. Потом к этому месту протоптали дорожку младшие классы. Ни первый «тусовочный», ни пустой второй, на который нужно было взбираться по не внушающей доверия лестнице, этажи их не интересовали. Но вот то, что находилось под ними — даже очень. До того, как было принято решение построить в спальном районе новомодные офисы из стекла и бетона, здесь располагалось бомбоубежище, оставшееся со времён Второй Мировой. Приземистое здание с толстыми стенами легко снесли бульдозером, и вплотную к нему выгнали фундамент нового, но катакомбы засыпать не стали. Вместо этого их соединили с подвалом, расположенным под будущими офисами, и получилось этакое убежище для непредвиденных ситуаций. Потом в Тулузе сменился мэр, городское финансирование закончилось и грандиозная стройка осталась незавершённой. Её наскоро обнесли забором, повесили грозную табличку и благополучно забыли. Одно время там жили клошары, но потом тоже ушли и здание долго стояло никому не нужным, пока до него не дошли охочие до веселья школьники. В тот день уроков было немного и Линда уже собиралась пойти за журналами вместе со своей подружкой Клариссой, когда по пути их перехватила ещё одна одноклассница — Лаура, и заговорщицким шёпотом позвала пойти в одно «очень интересное место» за компанию. Линда сначала не хотела менять журналы на какое-то непонятное место, каким бы там интересным оно не было, но после настойчивых уговоров Клариссы сдалась и согласилась заглянуть ненадолго. Предводителем их небольшой группки выступал Антуан — рослый мальчик из параллели, а с ним было ещё два его друга, которых Линда не знала. В таком составе они дошагали до недостроя и даже забрались внутрь, но на первом этаже, когда их взору открылся загаженный бетонный пол, усеянный бог весть чем, решимости идти дальше у Лауры заметно поубавилось. Боязливо осматриваясь по сторонам, она всё же дошла до грязного тяжёлого люка, ведущего в подвал, и тихонько вскрикнула, когда трое мальчишек, сопя от натуги, сдвинули люк в сторону. Провал зиял чернильной темнотой, оттуда тянуло гнилью, и лицо у Лауры посерело так, что Линда недовольно цокнула языком. Если Лауре сейчас станет плохо, придётся вести её обратно в школу, а там начнутся вопросы…и прощай тогда киоск с журналами — они с Клариссой вряд ли успеют дойти туда до закрытия, а к завтрашнему дню заветный выпуск уже раскупят.Но, в итоге, Лаура не стала их задерживать: что-то неразборчиво пробормотав, она развернулась и стрелой умчалась прочь. Антуан ухмыльнулся: — Ну и ладно. Сейчас нас всё равно больше, чем было в прошлый раз, когда ходил Джек. — С этими словами он включил фонарик и полез внутрь, и остальные последовали его примеру. Что было потом, Линда помнила плохо. Всё, что осталось в памяти: низкие земляные стены, спёртый воздух, кромешная, ничем не разбавленная, тьма, и липкий безотчётный страх, который в конце перешёл в такую истерику, что остановить себя Линда просто не могла. Уже поздно вечером её нашли спасатели в кислотно-жёлтых жилетах. Оказалось, что она оторвалась от других детей, отвлёкшись на что-то, а когда постаралась нагнать — свернула не в тот проём и заблудилась. Она слышала, как звала её Кларисса, но так приглушённо, что не понимала — это правда или ей уже чудится. Нашли её тоже, кстати, благодаря Клариссе. Она вернулась домой странно притихшая и удивлённые родители сначала бродили вокруг да около, а потом насели на неё с вопросами и добились правды. С тех пор сочетание темноты с закрытыми помещениями стало для Линды табу. По отдельности — она ничего не боялась, поэтому её обыденная жизнь никоим образом не поменялась, разве что ночник на столе прибавился, и только. Жизнь текла спокойно и размеренно, а приступы случались очень редко. Поезд дрогнул, поехал вперёд, постепенно набирая обороты, и Линда рискнула открыть глаза. Яркий свет ламп заставил прищуриться, но через несколько секунд смотреть стало не больно и она обвела взглядом всё происходящее вокруг. Картина от той, что была до приступа, ничем практически не отличалась, кроме одного: обладатель белых адидасов больше не сидел на сиденье, а стоял, нависнув над Линдой, и бесстрастно её рассматривал. — Ну, и что это было? Весь его вид буквально говорил о том, что вряд ли он ждёт от неё ответа, и Линда решила не отвечать. Поезд прогрохотал до станции, распахнул двери, выпуская пассажиров. Рядом с Линдой освободилось место и парень уселся на него, убрав в этот раз ноги с прохода. Нацепив обратно свой капюшон, он облокотился на спинку сиденья, пробурчав напоследок: — Если снова надумаешь помирать, то на колени мне больше не вались. Линда молча кивнула, ощущая как сжимающий голову обруч потихоньку начинает ослабевать. Что-что, а падать на этого заносчивого козла, в котором она за секунду до отключения света признала Сэма, Линда точно не собиралась. Так же, как не собиралась больше видеть его и разговаривать, но...это ведь Сэм держал её за руку во время приступа. За это можно было бы и поблагодарить, но, взглянув на него ещё раз, Линда вдруг вспомнила, как ей пришлось докладывать в кассу личные деньги после той выходки с гортензиями, и благодарность поутихла. А головная боль снова усилилась.