Букет гортензий

До Камден Тауна поезд дотащился ещё через десять минут. Линда неуверенно поднялась с сиденья и оценила своё состояние: что ж, до дома она определенно доберётся. И возможно даже — не ползком, что не могло не радовать. Сидящий рядом Сэм на её подъём никак не отреагировал, даже не шелохнулся, когда Линда случайно задела его коленом, и капюшон не снял — тот по-прежнему скрывал всё, до чего мог дотянуться и отбрасывал тень на то, до чего не мог. Так что сложно было понять, чем там Сэм занимался: спал он или просто игнорировал незадачливую продавщицу цветов из маленького салона в Фулеме. Сама Линда, глядя на его расслабленную фигуру, больше склонялась к первому варианту. Линда не знала куда он направляется, да и откуда бы, а до конечной станции — она внимательнее присмотрелась к наклеенному над дверями маршруту — оставалось ещё прилично. Возможно, Сэма стоило разбудить, чтобы уточнить эту крайне важную информацию, но Линда, поколебавшись, не стала этого делать. Сам справится, всё же не маленький мальчик. Автобус, дожидающийся запоздалых пассажиров (которые вместо того, чтобы в Сочельник находиться дома с семьёй, находились где угодно, но только не там), почему-то остановился чуть дальше остановки и Линде пришлось топать к нему лишних десять метров, но зато внутри имелись свободные места. Усевшись на одно из них, она вытащила из кармана телефон и, включив фронтальную камеру, придирчиво оглядела себя. Находись Луиза рядом, она бы не преминула напомнить Линде, что «настоящие француженки» («А что, бывают ещё и не настоящие?», — как-то уточнила у неё Линда, но ответа так и не дождалась) для подобных ситуаций носят в сумочке зеркальце, а не вертят перед лицом телефоном. Но сумочки, впрочем как и зеркальца, у студентки Линды Мари Дюран не имелось, зато был вместительный рюкзак, в котором сам чёрт ногу сломит, куда там женской сумке, и телефон с неплохой камерой. Чем не замена? Изображение на дисплее особо не порадовало. Мешки под глазами нежно отливали синевой, губы радовали сухостью и трещинками после мороза, да и в целом — вид у Линды был какой-то замученный. «Не выспалась», — решила она и спрятала телефон обратно. До дома оставалось ещё немного.

***

Рождественское утро для Линды началось в полдень. Но зато под глазами уже не было ненавистных синяков и голова совершенно не болела. Так что для человека, который накануне перенёс серьёзную паническую атаку, Линда чувствовала себя просто замечательно. Решив не вылезать пока из постели, она перенесла туда чашку кофе с рождественским пудингом (он, кстати, получился довольно вкусным) и последующие два часа провела в компании очередного фильма. Заняться чем-то другим в неожиданно опустевшей квартире ей всё равно не представлялось возможным. Пожалуй, это было первое Рождество, которое Линда встречала в полном одиночестве. Раньше, когда она ещё жила в Тулузе, родители каждый год собирали за праздничным столом родственников со всех окрестностей и устраивали шумное гуляние, растягивавшееся на два дня. Подготовку к нему начинали ещё за неделю: составляли длинные списки покупок, покупали ель и украшали её, ездили в пригород на частные фермы, чтобы выбрать там самую упитанную тушку индейки и зажарить её потом с каштанами. А за день до Сочельника мама всегда устраивала бьюти-день и Линда охотно составляла ей компанию. Массаж рук и головы, стрижка, маникюр, коррекция бровей…в конце дня они буквально выползали из салона мадам Шанталь на Авеню де Мюре разнеженные донельзя и бесконечно довольные. Так должно было быть и в этом году, но, к сожалению, ничего не получилось. Линда задумчиво покрутила в руках пустую чашку. Конечно, всем этим можно было заняться и в Лондоне, но только не с её бюджетом, в котором любая незапланированная трата легко пробивала брешь. А тратить присылаемые родителями деньги на подобные вещи Линда тоже не хотела — вдруг они ей понадобятся для гораздо более важных целей. Да и к тому же, Линде вполне комфортно жилось без всех этих салонных штучек, просто сейчас, в глухом одиночестве, тоска по дому накрыла её особенно сильно. Да, поехать учиться по обмену в незнакомую страну было целиком и полностью её личным решением. Линда немало приложила усилий для того, чтобы пройти все тесты и проверки, нашла себе жильё и обеспечила какой-никакой доход не просто от того, что ей какая-то сиюминутная блажь в голову ударила, за этим всем стояло множество часов, проведённых в раздумьях. Она ни от кого не скрывалась и не пыталась выделиться на фоне остальных своих одноклассников, большая часть которых, испугавшись серьёзных вступительных, решила взять год перерыва. Линда просто хотела доказать себе, что она чего-то да стоит, и у неё это получилось. А тоска скоро пройдёт, нужно просто запастись терпением. И всё-таки стащить себя с кровати. Приободрённая этой мыслью Линда отнесла в мойку чашку и тарелку с крошками рождественского пудинга, заглянула в холодильник, — тот сиял пустыми намытыми стеклянными полочками (Луиза перед отъездом постаралась, не иначе), а на дверце одиноко стояла полупустая банка с арахисовой пастой. Линда поморщилась и закрыла его обратно. Что ж, обед придётся пропустить, да и ужин, пожалуй, тоже, ведь в Рождество ни один уважающий себя магазин работать не будет. Вот если бы получилось раздобыть где-нибудь молока и свежих булочек, то... Тут Линда встрепенулась. Рождество Рождеством, а ведь один магазин в этот день точно работает — маленький продуктовый недалеко от университета, в котором продают всё: от горячительных напитков до порошка. Одногруппница Цзыюй, сдававшая вместе с Линдой зачёт, как раз ей про него и рассказала, поделившись секретом, где закупиться дешёвым джином для вечеринки и таким же недорогим чистящим — для устранения её последствий. Линда кинула взгляд на кухонные часы и бросилась в комнату переодеваться. Будет хорошо, если она успеет до закрытия.

***

Продавщицу — хмурую женщину средних лет — Линда застала на ступеньках, когда та уже замыкала тяжёлый навесной замок на двери. Висящая на оконном стекле замусоленная табличка гласила о том, что магазинчик работает до четырёх часов вечера и, недовольная запоздалым посетителем, женщина кивнула на неё Линде. — Ничего нет, всё уже раскупили, — она смерила Линду тяжёлым взглядом и продолжила возиться с замком. — Раньше надо было приходить. — Даже пакета молока не найдётся? — расстроилась Линда. Она неслась сюда сломя голову явно не для того, чтобы уйти ни с чем. — Нет. — А булочки? Продавщица вздохнула и, сняв с двери замок, снова её распахнула. Булочек, как и молока, в магазине уже не было, но зато имелась упаковка тостового хлеба и коробка сухого завтрака. Не самый плохой улов, да и цена приятная, так что из магазина Линда вышла в приподнятом настроении и буквально через пятьдесят футов едва не угодила под колёса нагло заехавшего на тротуар автомобиля. Настроение сразу как рукой сняло. Спустя несколько секунд, сияющая начищенным лаковым покрытием, дверь открылась и из машины торопливо выбрался парень в укороченном пальто. В попытках убрать надоедливую кудрявую прядь со лба он постоянно тряс головой как тот мокрый пудель, но она упорно возвращалась на место и это натолкнуло Линду на мысль о том, что она уже где-то видела эти суетливые движения. — Линда! — парень бросился к ней со всех ног и внимательно осмотрел. — Ты в порядке, я не задел тебя? А потом, спохватившись, добавил: — С Рождеством тебя! — Да всё хорошо, — отозвалась ошарашенная такой прытью Линда, — но ты лучше так больше не делай. Тебя тоже с Рождеством. — Не буду! — Заверил парень и Линда, наконец, вспомнила его. Робби. Тот молчаливый пьяный чудик с вечеринки Сэма и Марго, которого она сначала приняла за самого Сэма. — Просто я увидел, что ты тут идёшь и не смог упустить такую возможность. Мне нужна твоя помощь, а номер телефона я так и не раздобыл, — заявил Робби и уставился на Линду блестящими (интересно, от чего) глазами. Она его рвения не оценила. Конечно, будь Линда настроена поболтать, она бы наверное осталась и уточнила, что за помощь такая от неё требуется (чтобы потом вежливо отказаться, потому что наступать ещё раз на одни и те же грабли это уже, простите, моветон), но дело в том, что как раз таки сейчас, в этот самый момент, Линда настроена не была. Она стояла посреди тротуара в первом, что нашлось в шкафу, ноги были обуты в лёгкие разношенные кроссовки, а шапку Линда и вовсе проигнорировала, так что какие уж тут могли быть разговоры. — Давай как-нибудь в другой раз, — она улыбнулась и начала бочком отходить в сторону, но Робби, нарушивший добрую треть правил дорожного движения, отпускать её явно не собирался. — Давай я подвезу тебя, — доброжелательно предложил он и, бросив взгляд на часы, выглядывающие из-под рукава шерстяного пальто, добавил: — У меня есть ещё минимум четыре свободных часа, так что я полностью в твоём распоряжении. Прозвучало это, прямо скажем, заманчиво. На улице царила привычная для Лондона промозглая сырость и ехать в тёплом салоне автомобиля было явно лучше, чем топать на своих двоих, но согласиться на щедрое предложение Линда не могла. Всё таки оно предполагало ответное действие в виде помощи, в которой Роб так отчаянно нуждался, что пересёк соседнюю полосу и припарковался на тротуаре, а она её оказывать не хотела. Всё честно. — Спасибо, но не нужно. Я дойду пешком, тут недалеко. Робби обиженно поджал губы. Потом печально вздохнул и предпринял ещё одну робкую попытку: — Могу составить тебе компанию. Только нужно будет перепарковаться, но это не займёт много времени. В его широко распахнутых голубых глазах плескалась такая безысходность, что Линда невольно его пожалела. Она по-прежнему не понимала, какую такую помощь от неё ожидает Робби, с которым они знакомы без году неделя, но внимание с его стороны ей польстило. Пусть оно и было не совсем искренним, что ли. На мгновение ей захотелось послать всё к чёрту и просто сесть в эту начищенную до блеска машину, но... — У тебя нос красный, — вдруг серьёзно сказал Робби, цепко схватил Линду за холодную руку и потащил за собой. — Пойдём в машину, не съем же я тебя в самом деле. И Линда пошла. В конце-концов, если в жизни всё идёт наперекосяк — не стоит этому препятствовать, потому что хуже уже не станет. Наверное.