Букет гортензий

Теплицу привезли через две недели, в четверг. А устанавливать её решили на следующий день. Линда ради этого заблаговременно поменялась с напарницей сменами, прогуляла две последние пары по политэкономии и уже десять минут как стояла под учебно-лабораторным корпусом в ожидании Робби. Тот не спешил появляться и Линда, уже порядком продрогшая, три раза пожалела, что подписалась на эту авантюру. Спустя ещё несколько минут, когда она уже планировала набрать Роба и основательно высказаться по этому поводу, в кармане завибрировал телефон. 12:10 Задерживаемся у мистера Хиггенса. Можешь подойти в драмкружок? Ты меня очень обяжешь: -) Прочитав, Линда выругалась себе под нос. Сам же говорил, что времени в обрез, а в итоге зацепился с каким-то непонятным мистером Хиггенсом, хотя звонок с пары прозвучал ещё двадцать минут назад. Домой, такими темпами, они вернутся ещё не скоро. 12:14 Я тебя поняла. Артистическое отделение их университета находилось у чёрта на куличиках — в глубине кампуса и довольно-таки далеко от учебно-лабораторного корпуса. Вообще, Линда не была уверена, что за всё время своей учёбы встретила хоть одного студента оттуда. Всё-таки трудно было спутать местную богему с обычными, рядовыми студентами, а никого такого особенного ей ещё точно не попадалось. Поговаривали даже, что артисты, как их называли в местной тусовке, никогда не ходят через главные корпуса, а пользуются исключительно своим собственным входом. В драмкружке Линда была всего один раз. Ещё в начале сентября, когда студентов ориентировали по учебной нагрузке, на выбор были предложены занятия для обязательных факультативов, где среди прочего был и драмкружок. Первокурсников даже сводили туда на экскурсию, но Линду это мрачное помещение с кучей реквизита по углам и пыльными портьерами совершенно не впечатлило. Поэтому она выбрала английский язык — грех было не воспользоваться такой возможностью, чтобы подтянуть свой уровень. К двухэтажному зданию слегка запыхавшаяся Линда подошла ещё через десять минут. За это время она успела согреться и сменить гнев на милость, так что по широкой гранитной лестнице поднималась уже с улыбкой на губах. Таинственного мистера Хиггенса Линда вычислила по голосу: глубокий баритон с идеально выверенной интонацией распекал какого-то незадачливого актёра, за которого пытался вступиться Роб, безуспешно вставляя свои робкие реплики. Хорошее настроение резко померкло, и к двери в дальнем конце коридора Линда подходила уже с опаской. — Никакого искусства переживания! Абсолютно деревянное лицо, с таким только Пиноккио играть в захудалых театрах, и то, наверное, не возьмут! Где ваша страсть, юноша, куда она запропастилась? Ответьте мне! Под это бурное восклицание Линда, не рассчитав силу, толкнула абсолютно невесомую дверь, из чего её только сделали, и буквально ввалилась в полутёмное помещение с театральными подмостками в центре. Справа от них стоял импозантный мужчина в строгом сером костюме, рядом мялся Роб, постоянно заламывающий руки, а на самих подмостках — в вызывающе арко-алом кресле возлежала растрёпанная девица в одном лёгком платье. Задрав на подлокотник длинные стройные ноги, она меланхолично курила сигарету в длинном мундштуке и искоса поглядывала на своего партнёра, стоящего рядом. — Какая, к чёрту, страсть? — Раздражённо проговорил он, отбрасывая в сторону стопку измятых листов. — Где в этом убогом сценарии написано о ней, а? Будьте так добры, покажите! Он взмахнул рукой, отводя от лица мешающую прядь, и отвернулся от преподавателя, не дожидаясь его ответа. Усевшись прямо на подмостки, он принялся собирать листы обратно в стопку, а Линда вдруг почувствовала, как у неё противно засосало под ложечкой. Сэм — это несомненно был он, дёрнула же нелёгкая снова его повстречать — возмущённый и разгорячённый, одетый в расхристанную на груди чёрную рубашку и такие же чёрные узкие брюки, представлял собой какое-то невообразимо прекрасное эстетическое зрелище, и от этого внезапно свалившегося на голову осознания Линде стало дурно. Его ничего не портило, даже наполовину сошедший синяк на скуле и тот добавлял некой изюминки. — Юноша, это ведь Дамильтон! Его творчество пронизано страстью по умолчанию, а эта постановка с трагической судьбой главных героев — особенно, — назидательно произнёс мистер Хиггенс. — А вы даже не потрудились прочувствовать главного героя, хотя времени было предостаточно! Сэм даже не повернул к нему головы. Девица докурила свою сигарету, вытащила откуда-то вторую и снова закурила, а Роб принялся тихонько что-то втолковывать расстроенному преподавателю. Линду же по-прежнему никто в упор не замечал. Откашлявшись, она постучала по двери, привлекая к себе внимание. Первым её, конечно же, заметил Роб. Просияв так, словно кто-то принёс ему давно ожидаемые отличные новости, он сорвался с места и в полтора шага оказался рядом с Линдой, чтобы схватить её за руку и потащить за собой прямо к мистеру Хиггенсу. — Вот, — заявил Роб, указывая на порядком растерявшуюся от такого напора Линду. — Та девушка, про которую я говорил. Нам действительно нужно уехать по делам, всем троим, — последнее он особенно подчеркнул. — Сэм сможет отрепетировать эту сцену на следующей неделе, разве не так? Мистер Хиггенс смерил их обоих тяжёлым взглядом. Потом повернулся к Сэму, который, собрав все свои листы до кучи, по-прежнему остался сидеть на подмостках и внимательно теперь следил за происходящим. Его лицо, превратившись в непроницаемую маску, больше не выражало ни единой эмоции, так что Линда не рискнула бы браться рассуждать, что он чувствовал в этот момент на самом деле. Ушла ли его злость, или он просто умело скрыл её. Девице же очевидно надоело смолить сигарету за сигаретой и слушать не касающиеся её чужие разборки, потому она нехотя сползла с кресла, не потрудившись даже поправить своё платье, и молча направилась в сторону кулис, чью роль здесь играли пыльные портьеры. — Вот видите, — Роб снова обрадовался, — Туанси тоже устала и хочет домой. Линда, сделавшая стойку ещё когда он сказал про «всем троим», удивлённо моргнула. Что-что, а такое имя она слышала впервые. — Хорошо, — отрывисто бросил мистер Хиггенс. — Сегодняшнюю дополнительную репетицию мы отложим. Робби хлопнул в ладоши и развернулся в сторону выхода. — Однако, — догнал его строгий голос преподавателя, — Сэм должен пообещать, что сможет достойно сыграть свою роль. Времени осталось немного. Роб медленно повернулся обратно. Сэм уже поднялся с пола, отряхнул брюки и стоял, засунув руки в карманы, равнодушно поглядывая на мистера Хиггенса. — Нет. Складывалось ощущение, что будто бы он больше не собирался кричать и спорить, и Линда всё никак не могла собрать вместе все причины и следствия, чтобы понять его перемену в настроении. — Любой сценарий можно интерпретировать под себя, не обязательно слепо следовать ему. Конкретно здесь, — Сэм потряс злополучными листами, — никакой явно выраженной страсти я не наблюдаю, а если она и есть, то я не смогу сыграть вам её с этой снулой рыбой, — продолжил он, сходя с подмостков. — Туанси абсолютно никакая, вялая и аморфная, у нас нет с ней никаких точек соприкосновения. Вы это прекрасно видите и всё равно требуете от меня невозможного. — Мисс Халий наша лучшая студентка, — взвился преподаватель. — Как вы смеете! — Между нами нет химии, — отбрил Сэм. — А потому — довольствуйтесь тем, что есть. Мистер Хиггенс тяжело задышал, расстегнул свой пиджак на трёх пуговицах и неожиданно вкрадчиво поинтересовался: — Позвольте спросить, юноша, с кем же, по-вашему, у вас может образоваться эта столь необходимая для вас химия? — Да с кем угодно, кто способен нормально выражать свои эмоции, — спокойно отозвался Сэм. — Взять хотя бы её, — он шагнул навстречу Линде и остановился, не дойдя до неё нескольких шагов, — эта девушка меня терпеть не может, можно сказать — ненавидит. Да и я тоже, — Сэм криво усмехнулся, — испытываю к ней не самые приятные чувства. Поставьте вы нас в пару, и мы разнесём вам сцену в попытках расцарапать друг другу лица. С Туанси же такой номер не пройдёт. Мистер Хиггенс молчал. Роб, нервно закусив губу, недовольно поглядывал на свои наручные часы и Линда отстранённо подумала, что они наверняка уже везде безнадёжно опоздали. Скоро уставший рабочий народ потянется по домам и центр Лондона перекроет глухая пробка минимум на час, так что выехать из города станет довольно проблематично. — Ну что ж, пусть будет по-вашему, юноша — наконец сказал мистер Хиггенс. — Репетиция во вторник. Я с удовольствием пронаблюдаю за вашей химией, и если я её не увижу — придётся вам сработаться с мисс Халий. После этого он развернулся и чётким шагом пошёл на выход. Сэм исчез за портьерой, а Линда окончательно перестала понимать происходящее.

***

— Слушай, — Линда осторожно тронула Робби за локоть. — А как он тут вообще оказался? Они уже несколько минут сидели в полном одиночестве на обитых бархатом стульях, чьи ряды стояли перпендикулярно подмосткам, и ждали появления горе-актёра, который пошёл переодеваться. — Сэм? — Уточнил Робби. — Его, можно сказать, заставила наша тренер по спортивному плаванию — по совместительству жена мистера Хиггенса. Сэм за прошедший семестр появился на занятиях от силы раза два и не сдал ни одного норматива, так что она, вместо того, чтобы загонять его до полусмерти в бассейне, отправила на растерзание к мужу. В драмкружке вечный недобор людей, а учебный план всё же следует хоть как-то, но выполнять. Да и спортивный зачёт опять же нужно получить. — Получается, Сэм учится здесь, в нашем университете? — Линда пропустила мимо ушей спортивное плавание и сосредоточилась на главном. — Но я думала, что он в одном университете с Марго! — Нет, — удивился этому Роб. — Мы учимся с ним на одном факультете, только я изучаю гражданское право, а Сэм — предпринимательское. А ещё мы вместе ходили на факультатив по современному танцу. Правда больше, чем на пару занятий нас не хватило, но не суть. Линда задумчиво пожевала губу. На языке собралась просто уйма разных вопросов, но с чего именно стоило начать, она не знала. Пока что для полного ступора ей хватило и того, что Сэм, оказывается, ходит с ней в один университет. — Не переживай из-за того, что сказал мистер Хиггенс. — Робби внезапно поменял тему разговора. — Это он сгоряча, никто не заставит тебя играть в этой пьесе. Да и Сэм, я думаю, тоже не хотел тебя обижать. «Ну это ещё смотря, как посмотреть», — подумала Линда, вспомнив своё неловкое падение в метро. «Кроссовки я ему тогда всё-таки обтоптала, да и ещё не разбудила, наверняка позволив проехать нужную обстановку. А ещё я накричала на его подружку и запретила заниматься благотворительностью в мой адрес. Будет он после такого испытывать ко мне тёплые чувства, как же». Сама Линда испытывала уже только усталость. Сэм стал появляться в её жизни гораздо чаще желаемого (а она желала не видеть его никогда вообще) и что с этим делать, как себя вести, как реагировать — Линда не знала. Она даже представить не могла о чём ей беседовать с Сэмом, случись им где-то столкнуться и остаться наедине. А тот случай в госпитале только подтверждал это. — А почему ты сказал преподавателю, что нам нужно уехать втроём? — тихо спросила Линда, в который уже раз посмотрев в сторону портьеры замшело-зелёного цвета. Сэм, судя по всему, совсем не спешил из-за неё появляться, так что, наверное, они и впрямь никуда уже не успеют. На секунду Линде даже стало жаль прогулянных пар. Роб смущённо улыбнулся. — Видишь ли, — ответил он, — при заказе теплицы я случайно перепутал на сайте её размеры и заказал…ну, не ту в общем. — Ну бывает и такое, но в чём собственно проблема? — Она больше изначальной на пять метров, — Роб виновато потупился. — И в мою машину её детали совершенно не влезают, под каким бы углом я их не пихал. Оформлять обмен уже поздно, поэтому я решил попросить Сэма о помощи. У него-то машина гораздо вместительнее моей будет. Договорились на сегодня, а тут такое вот произошло, — он вяло взмахнул рукой. Линда устало потёрла переносицу и снова посмотрела на портьеру. За ней что-то звякнуло, взвизгнуло, а потом с грохотом упало под мужские затейливые ругательства, которые мгновенно перекрылись высоким женским криком — очевидно Туанси. Роб мгновенно вскочил на ноги и почти даже туда кинулся, но потом, о чём-то задумавшись, замешкался, сгорбился и вернулся обратно на свой стул. — Туанси меня не очень жалует, — пояснил он Линде, хотя та ничего и не спрашивала. — У нас с ней сложные отношения, как-то я пытался за ней ухаживать, но по итогу — ничего не вышло. Да и сегодня уже порядком намозолил ей глаза, не стоит продолжать делать это и дальше. Линда удивлённо на него посмотрела. Такому воспитанному и обходительному парню, как Роберт, девицы вроде Туанси подходили меньше всего. Но даже если они как-то и нашли общий общий язык, Линда с трудом, но представила себе это, то вот чем Робби смог расстроить эту апатично-артистичную особу — Линда не имела ни малейшей догадки.

***

Сэм появился в зале спустя только двадцать минут. Причёсанная Туанси, вышедшая вместе с ним, мгновенно окутала всех удушливым облаком сладких духов и не стала задерживаться — клюнув Сэма в щёку, расхлябанно пошагала на выход. Спустя полминуты в коридоре зацокали её каблуки, а Сэм брезгливо потёр оставшийся на щеке липкий след. Линда полезла было в рюкзак за салфетками, но вовремя вспомнила, что они закончились. — Едем? — Хмуро поинтересовался Сэм, переводя взгляд с Робби на Линду. — Чего вы тут застыли истуканами? Роб взглянул на часы. — Уже половина третьего, — проговорил он извиняющимся тоном. — А нам ещё в транспортную компанию нужно будет заехать. Может завтра? Выедем с утра пораньше, часов в семь. — Завтра я не смогу, — отрезал Сэм. — Или сегодня, или на следующей неделе уже. Роб замялся, но в итоге, желание поскорее закончить дела с теплицей перевесило — и он сдался. — Хорошо, поехали сегодня. Линда комментировать это всё не стала.