Букет гортензий

Вокруг сразу же зажглись фонарики мобильных телефонов, от их обилия зарябило в глазах и очевидно — не у одного Хёнджина. В конце вагона незатейливо выругались и большинство из них сразу же погасло. Зато начался разговор: негромкий, неспешный, с кучей ненужных фактов и пугающей статистикой. Хёнджин не хотел его слушать, а ещё больше — не хотел знать, что двадцать процентов всех лондонских самоубийств приходится, вот удивление, на метрополитен. Но какой у него был выбор в замкнутом пространстве, да ещё и без света? Приблизительно никакого, верно. Вот и приходилось слушать эту ахинею про лежащие на рельсах трупы, которые не дают поезду проехать, и пытаться не чокнуться от резко усилившейся головной боли. А ещё эта девчонка застыла где-то там напротив… Встретить её сейчас, когда он находится в таком жалком состоянии, — это ли не величайшая насмешка судьбы? Карма — как выразился бы Робби, находись он рядом, но, к сожалению или счастью — его здесь не было. Хёнджин потёр ноющий лоб и едва слышно вздохнул. Нет, всё-таки к сожалению. Голова начала раскалываться буквально на кусочки и всё, о чём сейчас мог думать Хёнджин, это об аккуратном контейнере для лекарств, который постоянно болтался у друга в рюкзаке. Он бы (друг) его точно спас: и от глупых необдуманных поступков и от ужасной головной боли — тоже. Всего-то нужно принять пару таблеток ифимола, и тогда снова можно будет думать о пресловутой карме. А ещё о том, почему машинист до сих пор не сделал никакого объявления. Хёнджин, конечно, ещё не смотрел на часы, но пять минут точно прошло, а за это время уже можно было несколько раз выйти на связь и успокоить особо паникующих пассажиров. Хотя бы вот эту излишне говорливую женщину рядом, без остановки рассказывающую какому-то благодарному слушателю историю про банду террористов, которая в прошлом году взяла в заложники в метро целый поезд и вымогала огромный выкуп. Отличная история просто, сейчас как раз самое время для неё. Сарказм. Прикоснувшись ещё раз к горячему лбу, Хёнджин всмотрелся прямо перед собой — тонкая фигура Линды, если только она не поменялась с кем-нибудь местами после отключения света, сейчас отчего-то накренилась вперёд и ему даже почудился лёгкий запах духов, исходящий от неё. Но, призвав на помощь трезвый ум и логику, Хёнджин решил, что ему почудилось. Ну с какой, спрашивается, стати Линде нависать над ним в такой опасной близости? Бред, да и только… А в следующую секунду к нему на колени рухнуло тело. Хёнджин даже не успел испугаться (хотя мог бы, ведь не каждый день с ним происходят такие ситуации), рефлексы сработали быстрее. Вздёрнув девчонку вверх, он вскочил со своего места и, продолжая удерживать её на весу, прошипел ей в ухо: — Ты что творишь, мать твою? Ответом Хёнджина не удостоили. Линда обмякла в его руках и повисла на них безвольным мешком, не издав и звука. Тяжесть её тела непривычно оттягивала руки (чёрт возьми, весила она гораздо больше отощавшей Марго, хотя по ней и не скажешь) и было в этом что-то такое… неправильное, в общем. Такого вообще не должно было случиться: не с ним, не с ней и не сегодня. Какого чёрта они снова пересеклись? Ни на что уже особо не надеясь, Хёнджин всё же легонько встряхнул девушку: — Эй! Ты меня слышишь? Линда неразборчиво что-то прохрипела в ответ. Она была вся напряжена, словно пружина, мышцы по ощущениям напоминали камень, а сердце её колотилось так, словно хотело проломить грудную клетку и выскочить наружу. Линде явно было плохо. Очень-очень плохо. Абсолютно беззащитная и покорная любой его воле, она висела у Хёнджина на руках и отчаянно нуждалась в помощи, а всё, что он мог сделать, — бессмысленно всматриваться в темноту, внутренне цепенея. Перед глазами против воли возник мраморный пол того особняка, где ещё не так давно Хёнджин отмечал свой день рождения, и тело Марго — ничком лежащее на нём. Но тот липкий удушающий страх за чужую жизнь, который и сейчас крепко схватил его за горло, вопреки всему дал необходимый толчок и Хёнджин выругался сквозь зубы. Даже головная боль резко отошла на задний план. Святые небеса, да за что ему это всё? Неужели для всех неудач этого дня мало было одного Дерека? — Тут девушке плохо! — Рявкнул он в сторону и словоохотливая дама мигом заткнулась. Зато откликнулась другая и тут началось: — У кого-нибудь есть нашатырь? — Усадите её на сиденье и откройте форточку! — Где находится кнопка экстренной связи? Свяжитесь с машинистом! Беспорядочные выкрики из всех концов вагона сливались в один многоголосый шум и соображалось из-за этого довольно туго, но Хёнджин всё равно смог превозмогти себя и сосредоточиться на нужных действиях. Он усадил Линду на своё место, разогнал от неё любопытных зевак, лезущих с фонариком прямо в лицо, и пока над ней хлопотала единственная женщина, которая внушила доверие, с бутылкой воды и нашатырём, он не отпускал её руку. Сжимал ледяные пальцы и думал с мрачным спокойствием о том, что не позволит ей помереть в этой подземной клоаке, сделав его причастным ко всему происходящему. Нет уж, пусть Линда приходит в себя и идёт умирать в другое место. Желательно — как можно дальше от него. Но в итоге Линда умирать как будто бы передумала. Перестала так надсадно хрипеть, словно ей не хватает воздуха, чтобы сделать вдох, начала смотреть вокруг себя осмысленным взглядом и даже смогла удержать бутылку с водой в трясущихся руках, когда Хёнджин отпустил её. Это определённо было успехом. — Передумала коньки отбрасывать? — Уточнил он, наклонившись к Линде. В носу сразу же защекотало от её духов и Хёнджин быстро отпрянул назад. Не хватало ещё расчихаться тут. Линда слабо кивнула, а следом за этим в вагоне наконец-таки включилась громкая связь: Внимание пассажирам, на связи машинист электропоезда. Во время перегона произошла непредвиденная поломка, просьба сохранять спокойствие. Повторяю: просьба сохранять спокойствие. Ремонтная бригада уже устраняет неполадки. Не пытайтесь самостоятельно покинуть вагон и не подвергайте свою жизнь опасности. На этом сообщение закончилось. Поняв, что Линде полегчало, а снаружи — на путях — нет никаких жертв и всё упирается в банальную аварию, остальные пассажиры несколько разочарованно порасходились по своим местам. Говорить теперь было не о чем, так что Хёнджин наконец мог отдохнуть в относительной тишине. Кое-как устроившись рядом с притихшей Линдой (грубо говоря, просто повиснув на поручне), он закрыл глаза. Адреналин уже схлынул и вернувшаяся обратно головная боль принялась за работу с удвоенным энтузиазмом, заставив Хёнджина крепко сцепить зубы и начать считать оставшиеся до дома остановки. Выходило, что их ещё не меньше шести. Пришедшая в себя Линда больше не нуждалась в его помощи, поэтому Хёнджин просто продолжил молча стоять рядом. Самое время было подумать о собственном состоянии и о том, как он приползёт домой с таким вот «украшением». Мать это наверняка расстроит и будет лучше, если в ближайшие несколько дней он не будет попадаться ей на глаза без особой на то причины… Увлёкшись своими мыслями, Хёнджин пропустил тот момент, когда в вагоне снова зажёгся свет и очнулся только тогда, когда поезд вновь бодро застучал по рельсам. Скосив взгляд, он посмотрел на Линду, всё ещё немного потерянную и заторможенную. Она продолжала сидеть на его месте и растерянно хлопала глазами, стараясь сильно не щуриться. Ни дать ни взять — идеальная жертва, поймать её сейчас врасплох будет легче лёгкого. — Ну, и что это было? — Уже наученный опытом, Хёнджин не стал наклоняться ниже, а просто подошёл чуть ближе и, почувствовав грёбаное головокружение, которое так же вернулось обратно, буквально навис над Линдой в ожидании ответа. Ему не так уж сильно было интересно, что же именно произошло с этой бедовой цветочницей, хотя она и заставила его нехило так струхнуть, просто до дома было ещё далеко, а боль явно прогрессировала в своём развитии и Хёнджину нестерпимо захотелось отвлечься хоть на что-нибудь. На любую вещь, которая позволит ему не тонуть в мареве. Но Линда разговор не поддержала. Даже банальное спасибо не сказала, только кинула ещё один внимательный взгляд на его злосчастную гематому и отвернулась. Хёнджин настаивать не стал — ещё чего не хватало. Раз уж так, то он найдёт чем себя занять и без неё, вон хотя бы расписание поездов посмотрит. И рекламки, висящие рядом. Но в действительности это нехитрое дело нисколько ему не помогло — от боли Хёнджин так и не отвлёкся, зато дождался свободного сиденья. Поезд как раз догрохотал до следующей станции, часть людей вышла на следующую пересадку, немного разгрузив этим вагон, и Хёнджин, усевшись рядом с Линдой, вновь накинул на себя капюшон. Все эти косые взгляды, направленные в его сторону, Хёнджину жутко не нравились. Ведут себя так, будто многоликий Лондон — это город ханжей, прямо смешно. Участники уличных драк здесь совсем не редкость, так что своё удивление они могут засунуть себе куда-нибудь поглубже. — Если снова надумаешь помирать, то на колени мне больше не вались. — Пробурчал Хёнджин, откинувшись на мягкую спинку. Смотреть при этом в сторону Линды он из принципа не стал. Пусть молчит себе дальше, если хочет. Когда поезд тронулся, Хёнджин устроился удобнее и снова закрыл глаза, мысленно понадеявшись на то, что остаток вечера пройдёт без особых эксцессов. Потому что на сегодня с него уже хватит.