Букет гортензий

То, что не нужно ему было лезть в дела Роба и просто отказать с машиной, раз уж нет доверия, Хёнджин понял уже потом, когда их небольшая компания въехала в Глостершир. Бортовой компьютер показывал уже половину шестого вечера, что по местным меркам уже, наверное, являлось глубокой ночью и на ближайшие пять миль тут не нашлось ни единой живой души. Редкий гость для Лондона и его предместий — солнце уже уползло за горизонт, и на землю готовились опуститься первые сумерки. Идиллия да и только. Хёнджину, правда, до этого состояния было далеко. Во-первых, потому что он банально проголодался. Поесть утром времени у него не хватило, перехватить что нибудь днём — тоже, и поэтому сейчас до чёртиков злой Хёнджин вёл машину в состоянии близком к голодному обмороку. Его бесило буквально всё: собственная машина, вполне успешная справляющаяся с местным бездорожьем; Робби, тихо сидящий рядом; деревушка, в которую им приспичило ехать и даже притулившаяся на заднем сиденье Линда, и та его умудрилась вывести из себя. И пусть с момента выезда из города она не проронила и слова, крайне раздражённому Хёнджину хватило и этого. Как в таком состоянии ехать дальше — он себе не представлял, а до деревни с красивым названием Брефорд, между тем, оставалось ещё порядка двадцати миль. Когда Эксплорер доехал таки до места назначения, сумерки уже давно опустились на землю, укрыв её густым сумраком, и Хёнджин поначалу даже не смог различить где в этой глуши вообще находятся дома, но потом глаза привыкли и стало полегче. Пока он осматривался, Робби уже запустил генератор и на улице вспыхнул фонарь, безжалостно высветив всю убогость местного пейзажа. Хотя Хёнджин, в принципе, от этой английской деревни многого и не ожидал. Деревни, они во всём мире одинаковые, и нет особой разницы — корейские они или английские. Роб на пару с Линдой сразу же развили бурную деятельность. Пошли осматривать дом, участок, маленькую пристройку, где рачительная хозяйка в лице миссис Ларсон навела порядок после предыдущих владельцев, и даже начали перетаскивать туда привезённые железные дуги. Точнее перетаскивал один Роб, а Линду он отправил собирать рассыпавшиеся по багажнику шурупы. Хёнджин же, в отличие от них, предпочёл остаться в сторонке. Ему физической работы хватило ещё в драмкружке, где пришлось поднимать Туанси на руки через каждые пять минут, а потом и в транспортной компании: эти чёртовы железки они с Робом тащили на себе прямо со склада. Поэтому сейчас Хёнджин просто стоял, облокотившись о капот Эксплорера, и скучающе поглядывал на этих двух неуёмных энтузиастов. И на часы на телефоне — время от времени. Линде, которая к этому моменту уже собрала все рассыпавшиеся по багажнику шурупы и упаковала обратно в коробки, такое его поведение явно не понравилось. На Хёнджина она поглядывала с лёгкой неприязненностью, но его в общем-то это уже не трогало. Пусть смотрит себе сколько влезет. К тому же, если не идти на конфронтацию первым, то и она тогда вряд ли откроет рот первая, не из того Линда теста сделана — Хёнджин это уже давно заметил. Так что вся проблема заключалась только в собственном самообладании и он твёрдо намерен был контролировать его. И по началу всё шло просто отлично. Робби закончил расставлять в пристройке свои железки и крепежи для них, Линда перенесла туда же лопату с шурупами и Хёнджин уже понадеялся, что сейчас они выгрузят последние вещи и все дружно выдвинутся в сторону дома, но не тут то было: сцепиться с Линдой им всё же пришлось. — Вы что, серьёзно? — Спросила она, вытянув из недр багажника тяжёлую болгарку, словно фокусник — кролика из шляпы. — Не умеете работать болгаркой? Роб, стоящий рядом, этого вопроса похоже пристыдился. Хёнджин перевёл на него удивлённый взгляд и опешил, увидев это. Какого, спрашивается, хрена он тут вообще чего-то стыдился? Нет, эту маленькую дурочку определённо нужно было поставить на место прямо сейчас. — У меня ещё не случалось такой потребности, — насмешливо ответил ей Хёнджин. — Да и у Роба, я так понимаю, тоже. Так что придётся тебе справляться с этим самой. И будь так добра, сделай всё побыстрее, не хочется ехать обратно глубокой ночью. «Иначе, если я не помру тут с голоду, то точно влечу куда-нибудь по пути» — пронеслось у него в голове, но озвучивать это вслух Хёнджин не решился. Проблема в общем-то была пустяковая (несколько лет назад ему диагностировали никталопию) и успешно купировалась приёмом специальных витаминов, но в последнее время он ими начал пренебрегать: то из-за банальной лени, то из-за нехватки времени и всего прочего. К тому же, обилие алкоголя тоже внесло свою лепту… Словом, последние недели после наступления сумерек Хёнджин, без лишней на то надобности, из дома старался не выходить. Кто же знал, что сегодня они с Робом и Линдой так задержатся? — Так, ладно, — Линда прикрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула. — Заносите поликарбонат внутрь и будем собираться обратно. — Но его же нужно порезать, — вяло возразил Роб. — Может, я попробую сейчас? — Завтра уже, — отмахнулась от него Линда и, сменив интонацию на более жалобную, уточнила: — А чая в доме не найдётся? Его, конечно же, не нашлось. Роб покачал головой и принялся за поликарбонат, а Хёнджин, повинуясь внезапному порыву, распахнул дверь Эксплорера: — Садись в машину, — предложил он, глядя на посиневшую уже Линду, и та отказываться не стала. Молча юркнула на сиденье и замерла. Хёнджин и сам неплохо так замёрз к этому моменту, так что к печке протянул руки с превеликим удовольствием и чуть не выругался вслух от облегчения, когда блаженное тепло наконец отогрело его замерзшие пальцы. Мельком оглянувшись на Линду, он пришёл к выводу, что она отогрелась тоже — по бледным щекам расползся румянец и сгорбленные в попытке согреться плечи — распрямились. По всем нормам этикета теперь настало то самое время для лёгкого разговора, сдобренного шутками и улыбками. Хёнджин, на мгновение представив себе эту картину, едва не прыснул со смеху. Ну, у нормальных людей, которые не кидаются друг на друга с оскорблениями при первой возможности — да, сейчас случился бы этот самый разговор, а вот у них с Линдой могла случиться только очередная словесная перепалка. Да и вообще, разве это кому-то нужно? Вот они сидят уже пять минут в гробовой тишине и ничего — всех всё устраивает. Хотя Хёнджину, если задуматься, было что сказать. Про Робби, которому приспичило посреди зимы заниматься какой-то садовой ерундой; про себя — потому что не смог остаться в стороне и просто дать другу свою машину на полдня, не задумываясь о лишнем; про Линду, потакающую Робби в его глупых начинаниях — за всё это Хёнджин мог бы высказаться, если бы только из этого мог получиться хоть какой-нибудь толк. Главный виновник всего этого происходящего цирка, кстати говоря, уже как раз освободился ото всех дел и возился с замком в пристройке. Его, судя по простодушному выражению лица, такие мысли не заботили вовсе и никакого дела до умирающего от голода и холода Хёнджина ему не было. Шутка ли: отсидеть несколько нудных пар, отыграть часть пьесы в драмкружке (и это без учёта веса Туанси на собственном горбу), а потом ещё отмахать сто с лишним миль, не закинув в себя хотя бы один чахлый бутерброд. Он же не робот, в конце-концов, а обычный человек из плоти и крови, который так же, как и все может грустить, радоваться, злиться… Впрочем, Хёнджин сейчас склонялся к тому, что неспешность в движениях Робби его больше злит, чем печалит и он, в общем-то, имеет полное право высказаться по этому поводу. И небеса свидетели тому, что под руку кроме Линды больше никто не попался. — Поразительный энтузиазм, — тихо произнёс Хёнджин, всё ещё наблюдая за Робби, у которого дела с навесным замком явно не ладились. — О чём ты? — Удивлённо уточнила с заднего сиденья Линда. Вести разговоры она похоже не планировала, но поддержать — была не прочь. — Да о Робби, — пожал плечами Хёнджин. — Если бы ты не потакала его глупым идеям, мы сейчас занимались бы каждый своим делом, а не прозябали здесь, трясясь от холода. — И на что это ты этим намекаешь? — А почему это намекаю? — Хёнджин, обернувшись к ней, позволил себе надменный взгляд (репетиции в драмкружке не прошли даром). — Я тебе прямым текстом говорю о том, что ты виновата: мало того, что испортила мне репетицию, так ещё и приложила руку к поездке в какую-то глухомань, где сигнал толком не ловит. Ответа от Линды он уже не дождался: Робби, наконец закончивший возиться с замком, спрятал ключи в карман и быстроногой ланью доскакал до Эксплорера, рванул на себя дверь и плюхнулся там на переднее сиденье, чем испортил весь назревающий скандал. Высказываться дальше смысла уже никакого не было, поэтому Хёнджин завёл мотор и начал прогревать машину. — Может заедем куда-нибудь по пути? Я угощаю. Хёнджин покосился на друга. Хорошая идея, конечно, но для её осуществления уже слишком поздно. Поэтому теперь остаётся только надеяться на то, что за полтора часа обратного пути они втроём не решат помереть с голоду. — Не вижу смысла, — ответил он, тронув Эксплорер с места. — Только время потеряем, а чай можно и на заправке выпить. Робби молча кивнул и отвернулся к окну, а Линда так же молча перелезла на самый задний ряд сиденьев, поэтому ехать обратно Хёнджину предстояло в полной тишине и одиночестве. Ну и чёрт с ними всеми, так даже лучше. Правда уже спустя пятнадцать минут он горько об этом пожалел: видимость была практически нулевая и не потому, что на дорогу опустился туман или что-нибудь ещё в этом роде, а потому, что перед глазами плясали тёмные пятна, мешающие увидеть хоть что-нибудь дальше пяти ярдов. Вот как раз сейчас очень кстати была бы чья-нибудь помощь, но Роб с Линдой уже очевидно отбыли в царство Морфея, потому что в салоне стояла гробовая тишина, прерываемая лишь голосом навигатора. Он настойчиво предлагал более короткий путь, но Хёнджин так же настойчиво его игнорировал, всё надеясь на то, что кто-нибудь всё же проснётся и ему не придётся решать за всех. Ведь в машине он ехал не один и уточнить согласие остальных — по его мнению было довольно здравой идеей. Но спустя шесть с лишним миль Хёнджин всё-таки плюнул на всё и повернул по указанию навигатора. На его фразу о новом маршруте всё равно никто толком не отреагировал, один только Робби сонно пробурчал что-то, так что почему бы уже было и не попробовать — ведь куда-куда, а домой Хёнджину хотелось попасть как можно скорее. И он, в общем-то, попал. Только не домой, а в чёртову яму. Хёнджин заметил её уже слишком поздно (спасибо грёбаным пятнам перед глазами), поэтому Эксплорер влетел туда от души и на приличной скорости, встряхнув всех своих пассажиров, а, выбравшись из ямы, резко сбросил скорость и противно заскрежетал колёсами. Хёнджин, не на шутку испугавшись, вдавил педаль тормоза до упора и остановил машину прямо посреди дороги, но после такого события это вряд ли уже могло чем-то помочь. Резко проснувшийся Робби первым рванул дверь и к тому моменту, когда Хёнджин, чуть пошатываясь, выполз с водительского сиденья — уже всё исследовал. И результаты, конкретно для Хёнджина, были весьма неутешительные: от левого переднего колеса осталось только одно напоминание в виде голого металлического обода. Ну хотя бы подвеска не повредилась, и на том спасибо. — Ну бывает, — в итоге произнёс Робби, ободряюще хлопнув Хёнджина по плечу. — Сейчас быстренько поставим запаску и поедем дальше. Делов-то на пятнадцать минут максимум. Хлопнула дверь и на улицу выбралась заспанная Линда. Поёжившись от холода, она плотнее запахнула куртку и тоже начала внимательно рассматривать останки колеса так, будто что-то в этом понимала. — Помощь нужна? — наконец предложила она, переведя взгляд на Хёнджина, и этот невинный в общем-то вопрос сорвал ему тормоза. Наложилось всё разом: и личные проблемы, и усталость, и эта, прости господи, авария, которая возникла на ровном месте. Нужно было просто отказать Робби и всё, никаких бы проблем тогда не было. А вот что ему делать теперь — Хёнджин совершенно не представлял, ведь этой клятой запаски у него как раз таки не было. Точнее она была, вот буквально ещё на прошлой неделе, но потом матери приспичило взять Эксплорер, чтобы вместо заболевшей ассистентки отвезти в отель ящик шампанского для вечеринки сотрудников, и запаске пришел конец. Одна из бутылок разбилась, залила салон и запаску, поэтому пришлось вытащить её для просушки и проветривания. Ничего такого ужасного, разумеется, не произошло — Хёнджин вычистил салон и забыл об этом уже через пять минут после уборки. Отношение матери к своим подчинённым ему всегда импонировало, поэтому он был непротив, чтобы она пользовалась машиной при необходимости. Кто же знал, что всё в итоге так повернётся? А ещё эта Линда лезет куда не нужно, и без неё тошно — неужели не ясно? — Ты помолчи лучше, — огрызнулся на неё Хёнджин. Пнув многострадальный обод, он обернулся к Робби и добавил: — Нет у меня запаски. Придётся вызывать эвакуатор. Роб понятливо кивнул и полез в карман за телефоном, а Линда предсказуемо решила сцепиться с Хёнджином: — Я-то помолчу, — отпарировала она. — А вот ты бы лучше за дорогой следил и задумался над тем, что стоит возить с собой в машине на случай поломки. Или думал, что такая потребность тебя не коснётся? — Линда передразнила Хёнджина его же недавней фразой и от этого стало особенно тошно. — Не хочется тебя расстраивать, но дорогие машины тоже ломаются. Представь себе. Хёнджин взглянул на неё исподлобья и понял, что ещё немного — и не поздоровится всей округе, а до этого, ей-богу, лучше не доводить. Но единственный человек, который мог бы примирить его с Линдой, поле боя предпочёл покинуть, чтобы отправиться на поиски места, где можно словить сигнал. Хёнджин проводил Робби недовольным взглядом и вздохнул — о конце этого дня ему, похоже, можно только мечтать. — Мы другой дорогой поехали? — Линда сменила боевой тон на слегка неуверенный и придвинулась к Хёнджину чуть ближе. Испугалась, что ли? — Поразительно тонкое наблюдение, — ехидно отозвался он и, обойдя её, направился к водительской двери, чтобы заглушить впустую работающий двигатель. Галогенные фары потухли и весь окружающий пейзаж вместе с надоедливой девицей мгновенно пропали во тьме. Впрочем Хёнджин особо сильной разницы и не почувствовал, а вот Линда, судя по доносящемуся до него шороху, — похоже не на шутку всполошилась. — Я говорил о том, что навигатор предложил другой путь, — продолжил он, — но кто-то забрался в багажник и так крепко уснул, что не услышал. — Эй, а может включишь обратно? — Линда продолжила паниковать дальше. — Как нас Робби найдёт? «Господи, дай мне сил выдержать эту дуру», — мысленно взмолился Хёнджин и полез в карман за телефоном. Включив фонарик, он посветил им в разные стороны. Благодарность не заставила себя ждать: шумно выдохнув, Линда пробормотала «спасибо» и даже улыбнулась. Совсем чуть-чуть, самыми уголками губ (даже странно, что в неверном свете фонарика Хёнджин смог различить это), и снова попыталась подойти ближе. И лучше бы она этого не делала. Хёнджину никогда не нравилось вторжение в его личное пространство, поэтому круг людей, которым допускалось подобное, был довольно ограниченным. Линда туда, понятное дело, не входила и зачем она к нему так настойчиво сейчас лезла — было не очень ясно. — Да иди ты к чёрту, — устало сказал ей Хёнджин. — Ты там спала вроде? Вот и занимайся этим дальше, а ко мне не лезь. «Иначе плохо будет». Хотя казалось бы, куда уже хуже? Линда затихла. Потом снова вздохнула и неожиданно покладисто решила с ним согласиться. Голос у неё стал спокойным и расслабленным, губы снова тронула лёгкая улыбка, а уже в следующее мгновение Хёнджин почувствовал как его многострадальную скулу обожгло яркой вспышкой боли. Телефон выскользнул вниз, а Хёнджин, отшатнувшись, поднёс к пульсирующей щеке руку. Что ж, с выводами он, к сожалению, поспешил — хуже в этот роковой вечер быть определённо могло, и это хуже начиналось прямо сейчас.

Конец второй части