Букет гортензий

— Я даже не буду спрашивать, где ты раздобыл адрес и с какой целью заявился, — Линда скрестила на груди руки и подбородком указала на дверь: — Уйди, пожалуйста. Я тебя не приглашала. — Как жаль, что здесь совсем мне не рады, — издевательски протянул Сэм, отдёрнув полы своего пальто. Он стоял на пороге расслаблено-спокойно и только неровный румянец с лихорадочным блеском глаз выдавал истинное его состояние. — Неужели и на минутку нельзя задержаться? Там — снаружи — довольно холодно… — Дорогуша, нельзя же так обращаться с гостями! — Вскинулась Луиза. Последние минуты она стояла молча, попеременно переводя взгляд то на Сэма, то на Линду, но, в конце-концов, не стерпела и снова влезла со своими нравоучениями. — Где твои манеры? Пусть хотя бы выпьет с нами чего-нибудь горячего. «Да какая мне разница!», — едва не завопила Линда, сдерживая себя из последних сил. «Я болею, пусть проваливает!» Сэм не должен был находиться в её квартире. В этом было что-то неправильное, Линда чувствовала это всеми фибрами души, но лихорадка мешала ей сосредоточиться и оформить это ощущение в цельную мысль. — У нас есть шоколадные пирожные к чаю, — продолжила увещивать гостя Луиза, попутно пытаясь снять с него пальто. — Сейчас поставлю чайник. Сэм царственно кивнул ей, а Линда почувствовала, что ещё немного — и у неё из ушей повалит дым. Нет, ну каковы нахалы! Сначала один учудил, а теперь ещё и второй явился ему на подмогу с издевательской ухмылочкой на губах. Да чтоб они все под землю провалились, и Луизу с собой прихватили, придурки чокнутые! Бесят! — Я позову, когда всё будет готово, — соседка повесила пальто Сэма на крючок и широко улыбнулась ему. — А на Линду не обижайся, она приболела и малость сегодня не в духе. — Даже и не думал, — вернул ей улыбку Сэм. Луиза кивнула и отправилась на кухню, а он заозирался по сторонам. — Ну чего тебе? — Процедила Линда, наблюдая за его бессмысленными поворотами. — Вчерашний день ищешь? Сэм ответил не сразу. Сначала он скинул с ног кроссовки, вытащил с полочки гостевые тапочки (как он их там вообще умудрился рассмотреть), а потом схватил Линду за руку и втолкнул её обратно в комнату. — А вот теперь мы поговорим, — неприятно ухмыльнулся Сэм, и она нервно сглотнула.

***

Первым желанием было дёрнуться, рвануть обратно, но беснующийся взгляд напротив надёжно пригвоздил её к месту, лишив всякой воли. Буря стремительно надвигалась на Линду и грозилась накрыть её с головой, но она не могла даже двинуться. Рвано вдохнув, она закрыла глаза в попытке успокоиться. Ну это же просто смешно, честное слово… Кто он такой, чтобы она его боялась? Главное — просто не реагировать так бурно и не показывать, что его действия возымели эффект. Уперев одну руку в стену совсем рядом с Линдой, Сэм пригнулся к ней ближе: — Ну так что, — поинтересовался он вкрадчивым тоном. — Может всё-таки закончим наш разговор? — Да пошёл ты к чёрту! — Туда же полетел и только что придуманный план. Линда собралась с силами и вскинула голову, едва не столкнувшись с Сэмом лицом к лицу. Об его острые черты запросто можно было бы порезаться в самом неметафорическом смысле, совершив лишь одно неверное движение, а сделать это было легче лёгкого — Сэма окутывало плотное облако горького мускусного аромата, от которого голова сама склонилась в сторону в поисках свежего воздуха. — Отпусти меня, придурок! Оттолкнувшись от стены, Сэм отошёл. — С какой стати ты взъелась на Роберта? — С вызовом спросил он. — Это был только наш с тобой разговор, так какого тогда чёрта он оказался туда замешан? — Я никого никуда не вмешивала! — Линда чихнула и утёрла нос краем рукава. Некрасиво, но ничего поделаешь. — Что ты тут вообще устроил?! — Это я устроил? — Сэм удивлённо приподнял бровь. — А мне почему-то кажется, что это ты всё начала, причём ещё с момента нашего знакомства. И ладно бы только это, Роба ты зачем впутала? За стенкой засвистел чайник, скрипнули дверцы навесного шкафчика с посудой. Нарочито громко стукнули чашки о деревянную поверхность стола, намекая на то, что разговор уже пора сворачивать. Естественно, Луиза начала прислушиваться к нему с самого начала и обязательно дослушает до конца, — в этих новых домах, построенных на скорую руку, просто фантастическая слышимость — Линда в этом не сомневалась, и от того — ей совсем не хотелось продолжать склоку дальше, давать лишний повод для сплетен. А ведь ей было, что сказать Сэму. Слова так и рвались наружу, но имелся ли смысл говорить их теперь, когда с момента их странного знакомства утекло уже столько воды, — Линда не знала. Да ещё и это странное, непонятное чувство мешалось, сбивало мысли в один ком. — Если бы ты не повадился ходить ко мне на работу, словно к себе домой, — проговорила она грани слышимости, — ничего бы тогда и не было, но ты зачем-то ходил. Долго и нудно, вытаскивая из меня душу по кусочкам, чтобы потом ещё унизить меня своими деньгами. И это я молчу про твою девушку и друга, хотя там тоже хватает всякого разного. Так что пострадавший в этой истории — отнюдь не ты. Сэм скрестил на груди руки, растёр ладонями плечи, словно в попытке согреться. Взгляд его быстро потух, оттуда ушла буря, практически ничего не оставив после себя, и сейчас он скорее напоминал потерявшегося в пространстве, чем того решительно настроенного парня, которого Линда встретила в прихожей. Неужели её слова что-то в нём задели? Чудеса, да и только… — Об этом мы поговорим потом, — он наконец тряхнул головой, приводя себя в порядок. — А сейчас я хочу прояснить ситуацию с Робертом. Мне совершенно непонятно, в каких прегрешениях ты его обвиняешь, но в любом случае — он ни в чём не виноват. Задействованных было только двое: ты влепила мне пощёчину, я пригрозил тебе и на этом всё. — А он наблюдал за этим из-за деревьев и палец о палец не ударил, чтобы остановить нас! — Разве он должен был это делать? — Сэм повторил тот же самый вопрос, которым Линда мучилась после разговора с его другом, и она снова стушевалась. У неё не было ответа на этот вопрос: ни правильного, ни неправильного и спросить об этом — тоже было некого. — Теперь уже разницы никакой нет, — Линда снова шмыгнула носом. От тяжёлого парфюма Сэма с ним творилась настоящая вакханалия, и вместо грызни за оскорблённые чувства Роба, ей просто хотелось от души высморкаться. — Никаких претензий у меня к нему нет, потому что я ему уже всё высказала. — Я заметил, — криво усмехнулся Сэм. — Он там чуть ли не в петлю лезет, а моих сил на двух суицидников разом не хватит. Просто извинись перед ним, и вопрос будет исчерпан. Линда поджала губы. Фраза о двух суицидниках заинтересовала её, но выяснять подробности сейчас было не с руки, в спину толкало совсем другое. — А ты у нас, я смотрю, добрый самаритянин? Жалеешь сирых и убогих, восстанавливаешь справедливость и караешь неугодных? — Можешь считать так, если тебе будет легче. Через стенку послышался стук. Видимо, окончательно нагрев уши на их ссоре и подготовив хорошую сплетню для своей подружки Марго, Луиза соизволила наконец-то позвать их к столу. — А не пошёл бы ты на все четыре стороны с такими заявлениями, а?! — Нос окончательно перестал дышать и Линда выскочила из комнаты, от души приложив дверью об косяк. К чёрту всех, сил её больше на этот цирк нет.

***

После пригорошни холодной воды стало немного легче. Лоб по-прежнему горел и глаза блестели нездоровым блеском, но сумбур в мыслях улёгся. Зеркало отображало растрёпанные волосы (прежде, чем лечь в кровать, Линда заплела их в лёгкую косу, но сейчас она полностью распалась), потрескавшиеся от жара губы, которые неплохо было бы смазать бальзамом… Линда невесело усмехнулась своему отражению: мало кто выглядит, словно фотомодель, когда болеет, и находись она одна дома — плюнула бы на всё это с высокой колокольни, но сейчас, зная, что где-то рядом находится осточертевший Сэм, — она потянулась за расчёской. Ведь не даром говорят, что когда ты уверен в своём внешнем виде — ты уверен во всём. А уверенность Линде сейчас совсем не помешала бы. Когда она, немного успокоившись и приведя себя в порядок, вышла из ванной комнаты, Сэм уже был на кухне. Сидел, закинув ногу на ногу, и спокойно пил чай в компании Луизы, как будто это не он всего десять минут назад устроил в комнате скандал. Его чёрная водолазка обтягивала тело, словно вторая кожа, подчёркивая рельеф на руках и выпирающий острый кадык, и довольно узкую для парня талию, которая пряталась за ремнём с массивной пряжкой… Очнулась Линда только тогда, когда подняла глаза повыше и словила от Сэма полный насмешливости взгляд. Он прекрасно понимал, что она любуется им, как иной человек любуется античной статуей в музее, восхищаясь плавными линиями и изгибами, и вполне вероятно воспринимал это как должное, от чего Линде как никогда стало тошно. Она не собиралась вот так вот глазеть на него, но этот паршивец притягивал взгляд, словно магнитом. И это при том, что Сэм ей вообще-то не нравился. Ни как человек, своими личными качествами, ни как представитель противоположного пола — такая яркая, вызывающе-пронзительная красота никогда не была ей по вкусу. Линда отнюдь не считала себя дурнушкой, но, как ни крути, рядом с Сэмом и ему подобным она ощущала себя именно такой и потому — такая внешность ей не нравилась. Но это всё были доводы рассудка, а глаза против воли всё равно жадно подмечали каждую деталь в безупречном образе, и тогда на Линду накатывала тоска: быть отпетым мудаком при такой наружности — почти что святотатство, и любоваться подобным совсем не следует, но… Что она могла с собой поделать? Ведь люди во все времена были рабами красоты. Линда отвела глаза и прошла, наконец, в кухню, уселась рядом с Луизой и, налив себе чая, потянулась за клюквенным джемом — жутко кислой дрянью, от которой на раз сводило все зубы, но сейчас Линда была этому только рада. Что угодно, только не слушать как эти двое мило щебечут друг с другом, и не ловить на себе весёлые и злые взгляды Сэма. Если бы только это помогало. Разговор явно затягивался. Линда успела съесть уже треть банки джема и выпить две чашки чая, прежде чем соседка наконец извинилась и встала из-за стола, чтобы ответить на телефонный звонок. Настенные часы показывали практически десять вечера, но Сэм, кажется, совсем никуда не торопился. Он до сих пор цедил по глоточку свой давно остывший чай, так и не притронувшись к угощениям, и слегка покачивал ногой. Ну сколько, в самом деле, его терпеть ещё? — Может ты всё-таки поедешь домой? — Линда отодвинула от себя пустую чашку и устало посмотрела на Сэма. — Я болею, а твой визит меня прилично утомил. — Мы ещё не договорили. И я уйду, когда посчитаю нужным это сделать. — Издеваешься?! — Внутри снова начал разгораться огонь, хватило одной лишь искры, и Линда вскочила из-за стола. — Живо выметайся вон, ты мне надоел! Ответный взгляд снова пригвоздил её к месту. Сердце застучало как сумасшедшее, щёки неудержимо начали краснеть — словом, ответная реакция не заставила себя ждать и за это Линде стало стыдно. Сэм же читает её словно открытую книгу, а она рада стараться предоставлять для этого лишний повод. Он заправил выбившуюся прядь за ухо, отвёл взгляд в сторону, словно пресытился обществом Линды, и в этот момент её прошило осознанием того, что не давало ей покоя весь этот вечер. Сэм начал интересовать её, стал чаще появляться в её жизни, а это неправильно, совсем неправильно, чёрт его дери! Воздух на кухне стал вязким, словно кисель. Каждая секунда тишины давалась Линде с трудом, давила на голову и хотелось то ли сбежать обратно в комнату, то ли перешагнуть ту невидимую грань, зыбко мерцающую на горизонте, и посмотреть на другого Сэма. Такого, который больше не станет себя сдерживать, утаивая в темноте темпераментную натуру, и покажет то, кем он является в действительности — беспринципным мудаком и подонком, который недостоин даже презрения. Насколько бы легче тогда стало! И жизнь вернулась бы обратно в своё тихое спокойное русло, пусть и навязшее до зубовного скрежета. Всего лишь одно грубое слово. Любое малейшее действие… Сэм залпом допил свой чай, отставил чашку в сторону и утёр губы тыльной стороной ладони. Потом не спеша поднялся на ноги, подошёл к Линде, снова окутав её мускусным облаком, от которого мгновенно засвербило в носу, и нарочито ласковым тоном прошептал ей на ухо: — Ты маленькая глупышка, Линда. Жду тебя завтра на репетиции, там и договорим. По спине пробежали ледяные мурашки, а через несколько мгновений в прихожей хлопнула дверь. Сэм убрался из квартиры так и не сделав того, о чём она его безмолвно попросила, и оставил после себя только горькое послевкусие. Оно потекло по венам, словно жгучий яд, сломало душу и волю, превратив их в звенящие осколки, и пожалуй впервые в жизни Линда не знала, что же ей со всем этим делать дальше.