Букет гортензий

Ни на какую репетицию она, конечно же, не пошла. Впрочем, подобная участь коснулась и университетских занятий с подработкой, так что у Линды имелась вполне серьёзная отговорка на случай, если придётся перед кем-нибудь оправдываться. Недавнего гостя она в расчёт не брала: после пропущенной репетиции Сэм не позвонил и не написал, значит — всё и так понял, а вот мистер Хиггенс был более вероятной кандидатурой. Не то, чтобы он впечатлил Линду своей проникновенной речью, господи, на все эти драматические перипетии Линде было плевать с высокой колокольни, просто, если её действительно пригласили всерьёз, получалось как-то некрасиво — не прийти. Но болезнь рассудила по-своему и Линда, положа руку на сердце, была с этим согласна. Всю неделю до самого вечера воскресенья она пролежала амёбой в кровати, вставая только в туалет и на кухню — перехватить чая с чем-нибудь съестным. И пусть температурить Линда перестала ещё в четверг, сил на то, чтобы влиться обратно в свой ритм жизни пока что не имелось. Да и после встречи с Сэмом на неё навалилась такая апатия, что она сначала прорыдала всю ночь, уткнувшись в подушку, а утром решительно набрала маму — домой в тот момент захотелось просто нестерпимо. — Милая, оценки — это не самое важное в жизни, ты же понимаешь? — Осторожно заметила мама, шурша на заднем фоне бумагами. Линда позвонила ей прямо на работу, но она и слова об этом не сказала. — Никто не говорил, что учёба в чужой стране дастся тебе легко и просто. Это колоссальный труд, но вспомни: чтобы до неё добраться ты приложила усилий не меньше. Разве можно теперь просто сдаться и вернуться обратно? — Оценки может и не главное, — шмыгнула носом Линда, — но в паре с остальным происходящим это получается настоящей проблемой. Я вообще перестала что-либо понимать… Слова посыпались из неё, словно горох из дырявого мешка, все обиды и недопонимания, спрятанные глубоко в душе, подняли голову и Линда, радуясь действительно участливому собеседнику, с облегчением выплеснула всю эту боль. На мгновение ей стало легче, но только на мгновение: в своих жалобах Линда опустила последнюю встречу с Сэмом и теперь эта недосказанность зудела, словно настырный комар. Нутром она чувствовала, что встретится с ним ещё не раз, и вряд ли хотя бы одна из этих встреч будет настолько адекватной, что можно будет кому-нибудь о ней рассказать, но поделиться всё равно тянуло. И Линда даже начала уже рассказывать, но в последний момент — передумала. Всё-таки, наверное, будет лучше, если она сама разберётся в этом, чем вывалит на маму ворох непонятных и разрозненных чувств. И она попыталась. Правда. Но облегчения, как и в предыдущие разы, это снова не принесло: Сэм действительно чем-то зацепил её, и для своего же спокойствия Линда решила в эту тему больше не углубляться. Настроение было препаршивое и даже Луиза опасалась заглядывать к ней лишний раз, предпочитая готовке очередного бульона просмотр сериала у себя в комнате. А, зная её, это что-то да значило. Поэтому, прожив таком состоянии до воскресенья, Линда поняла, что дальше так продолжаться не может. Стащить себя с кровати и запихнуть в душ на всякие масочки оказалось вполне себе плёвым делом, — гораздо сложнее было заставить себя собрать рюкзак и явиться на занятия в университет, зная, что где-то в этих стенах, совсем рядом, бродит Сэм. И пусть шанс пересечься был минимальным, Линда всё равно чувствовала себя неуютно. Радовало только то, что теперь можно было отвлечься на подработку: запас денег из-за болезни поистощился и предстоящая шестидневка в салоне была очень даже кстати. А вот случайной встречи с Робом Линда не боялась. После всего того, что она ему наговорила, этот несчастный недосадовод-любитель будет обходить её десятой дорогой, лишь бы не услышать вновь что-нибудь нелицеприятное в свой адрес. Но в чёрный список Линда, отбросив в сторону все свои принципы, его номер всё-таки добавила, просто — на всякий случай. Неделя прошла быстро, за ней пролетела вторая и началась уже следующая, когда, курсируя между парами и факультативами, Линда наконец услышала главную новость предстоящего месяца, которую она подспудно ожидала ещё с того момента, когда впервые увидела Сэма на сцене: драматический кружок объявил дату премьеры спектакля «Ричард, граф Пембрук». Она была назначена ровно через восемь дней и идти на неё Линда вообще-то не планировала: загонять себя в ловушку собственными же руками, что может быть глупее этого? Но судьба снова распорядилась по-своему.

***

По закону подлости звонок с неизвестного номера раздался в самый неподходящий для этого момент: Линда сидела на корточках в подсобке и сортировала привезённые в обед лилии, отбраковывая стебли с пожухшими листьями. Цветов было много, а времени и остальных задач — мало, поэтому отвлекаться Линда не планировала, но у звонившего по этому поводу имелось ровно противоположное мнение. — Слушаю! — От души рявкнула она в динамик. — Говорите. — Мисс Дюран? — Осведомились там крайне неприятным мужским голосом. — Я звоню сказать, что в третьем жилблоке освободилась комната, но, судя по всему, вас это уже не интересует… Со злости Линда прикусила губу. После упоминания жилблока она признала в говорившем коменданта общежития, того на редкость отвратительного типа, который умышленно лишил её комнаты в сентябре, но вот о том, что перед Рождеством Линда заглянула к нему с небольшим презентом — она уже подзабыла. Всё-таки Луиза оказалась права: за поселение в общежитии нужно было заплатить, и хорошо, что расценки (взятые буквально с потолка, куда только руководство университета смотрит) не пугали своей неподъемностью. Пришлось влезть в неприкосновенный запас, но это того стоило. — Интересует! — Едва не заорала Линда, неосознанно сжав в кулаке ни в чём не повинную лилию. — Очень интересует. Я готова въехать прямо завтра, если можно. — Посмотрим, — смилостивились в динамике. — Подходите завтра к шести вечера, познакомитесь с соседкой. «Надеюсь, что хотя бы в этот раз мне с ней повезёт», — подумала Линда, возвратившись после разговора обратно к лилиям. Работа поползла совсем медленно: в голове теснился миллион различных мыслей, начиная со сборки и перевозки вещей, и заканчивая недописанным эссе по литературе девятнадцатого века, но Линда не унывала — впервые за последнее время она почувствовала искреннюю радость.

***

В новые соседки ей определили такую же, как и она, первокурсницу. Дженнифер, Дженни — для друзей и знакомых, оказалась высокой жгучей брюнеткой с длинными, словно растущими от ушей, ногами и задорной улыбкой. Линде она понравилась с первого взгляда и, как выяснилось, не зря: пока они вдвоём перетаскивали свободную лёгкую мебель со склада в комнату, оказалось, что у них схожий вкус в музыке и книгах. А ещё Дженни очень нравилась Франция и она с охотой о ней разговаривала. О подобной соседке Линда даже не мечтала и главное теперь было не разочароваться в ней после первого впечатления, как это случилось с Луизой. — Кажется, это последнее, — Дженни пристроила в угол возле двери напольную вешалку и огляделась: — Кровати есть, стол есть, стулья и тумбочки — в наличии, а шкаф поднимут позже. Как тебе, нравится? Линда молча кивнула. Эта комната была гораздо больше той, которой она располагала в квартире, и даже при том условии, что рассчитана эта площадь на двоих человек — её часть всё равно получалась просторней. Линда не могла этому не радоваться, а тот факт, что теперь придётся делить кухню и душ вместе с остальными пятью комнатами — её нисколько не пугал. — Раз уж заселяться можно только на следующей неделе, предлагаю убраться на выходных и разложить вещи, а потом позвать девчонок отпраздновать новоселье, — улыбнулась Дженни и, сделав шаг вперёд, крепко обняла Линду. — Я очень рада нашему знакомству. — И я тоже, — она вернула ей улыбку, осторожно приобняв за плечи. Из головы при этом вымело все мысли, оставив после себя на память восхитительно звенящую пустоту. Кажется, студенческая жизнь Линды медленно, но верно начинала налаживаться, и на данный момент — это было единственно для неё важным. Следующие несколько дней она словно летала на крыльях, предвкушая как наконец заберёт свои вещи из опостылевшей квартиры, и Луиза, разумеется, не могла это не заметить. — Светишься так, будто выиграла в лотерею миллион, — добродушно заметила она как-то за завтраком. — Что, с Сэмом помирились? Линда кинула на неё недовольный взгляд из-под ресниц. Уж что-что, а о Сэме в последние дни она вообще не вспоминала: ей хватало, чем заниматься и без него — нахлынувшие проблемы с заботами из-за спешного переезда здорово отвлекли её и она, признаться честно, этому была только рада. Лучше уж выматываться в ноль, чем постоянно забивать себе мозг всякой ненужной ерундой. — Причём тут он вообще? — Мне показалось, что вы общаетесь, — приподняла бровь Луиза. — Разве это не так? — Не общаемся, — Линда покачала головой и сменила тему: — Передай мне джем, пожалуйста. О своём переезде она уже рассказала — днём ранее — и Луиза, вопреки всем ожиданиям, отреагировала вполне сносно. Попыталась было переубедить, но, увидев недовольство на лице Линды, быстро оставила эти попытки. Куда именно её соседка решила так резко переезжать, Луиза спрашивать не стала: то ли побоялась неадекватной реакции, то ли ей это было банально неинтересно, в отличие от финансовой стороны вопроса. И Линда больше склонялась ко второму варианту. Впрочем, уже не было никакого смысла думать об этом.

***

На новоселье девушки из соседних комнат принесли вино и сыр на причудливо расписанном блюде, которое по своей ширине могло посоперничать с ростом Линды. Все они являлись первокурсницами, весёлыми и счастливыми, не лезли в душу с нудными советами и нравоучениями, и с ними было очень легко общаться, чем собственно Линда и занималась большую часть вечера. Вино лилось рекой: принесённая коробка исчезла так быстро, словно её и не было, а это они ещё не собрались полным составом — пришло всего четыре человека, остальные вырваться из своей рутины не смогли, но передали свои поздравления. За добавкой было решено отправить белокурую Кару — студентку физ-мата, кажущуюся, на первый взгляд, самой трезвой: её выдавал только шальной блеск в глазах, который, как надеялись девушки, никто из случайных встречных не заметит. Сама Линда уже едва держалась на ногах. Последний раз, когда она так гуляла, был ещё в Тулузе — они отмечали помолвку Клариссы, выбравшую мужа и семейную жизнь вместо поступления в университет, — и тогда Линда, немного на неё обиженная, умудрилась выхлестать несколько бутылок Пино Блан, даже толком не почувствовав его богатого букета (но не то, чтобы он сильно интересовал её в тот момент). Последующее утро Линда потом вспоминала с неизменным кислым привкусом во рту и с того момента старалась не выпивать вообще. Но отказать сегодня гостеприимным соседкам она просто не смогла. Сначала бокал за знакомство, потом бокал за дружбу, за учёбу, за красоту… Последние несколько явно были лишними, от них зашумело в голове и начало вести в разные стороны, но прерывать это веселье совсем не хотелось. Поэтому Линда дождалась вернувшуюся из магазина Кару и храбро взяла себе ещё один бокал. Да, завтрашнее утро она точно проведёт в обнимку с унитазом и, вероятно, не одна она, но… Почему бы не позволить себе один разок погулять от всей души? В конце-концов, это её личное дело. Утро, как не удивительно, началось не с фарфоровых объятий, а с немилосердной головной боли. И пусть умница Дженни заблаговременно подготовила им пластинку ибупрофена с бутылкой минеральной воды, Линда всё равно сползла с кровати, ощущая себя недобитым зомби. Впрочем, Дженни на соседней кушетке — выглядела ничуть не лучше. — Ну ладно, я думаю, это поправимо, — сказала она, рассматривая себя в карманное зеркальце. — К вечеру придём в себя, а потом там всё равно полумрак будет. — Там — это где? — вяло поинтересовалась Линда, пытаясь распутать непонятно откуда взявшиеся колтуны на макушке. — Так в зале ж, — Дженни оторвалась от зеркала и кинула на неё удивлённый взгляд. — Мы договорились вчера, что пойдём на университетский спектакль, забыла что ли? И пока Линда пыталась осознать, что именно ей только что сказали, Дженни добавила: — Начало в пять. Думаю, уже можно начинать собираться.